Плод падения

Лиам завтракал с Таном, который не участвовал в беседе, но всё же слушал. Он периодически кивал, кладя в рот фасоль и улыбаясь. Состояние Лиама в физическом плане было шатким, но на эмоциональном уровне он ещё более расцвёл, распространяя своё хорошее настроение. Грэг был в комнате Стэва, дом как-то заведённо кипел, все носились с вёдрами и тряпками. Лиам не помнил, что именно сказал ему с утра Лоан, куда ушёл, потому что был слишком сонный, а Грэг ему ответить не смог, сам оставаясь в неведении. В столовую комнату вошёл Эрих, прерывая их. Лиам замолчал, не ожидавший его увидеть, а Тан встал, благодаря за еду и покидая помещение, молча обходя стороной особь у двери. — Ты вернулся. Я рад, что с тобой всё хорошо, — настроение ему не мог испортить даже брат Лоана. — Вернулся. Лиам не собирался продолжать диалог, допивая сок и поднимаясь. — Когда поймёшь весь ужас, будет поздно. Лиам проигнорировал брошенные Эрихом слова, хоть они и задели, обходя и покидая комнату, зажимая нижнюю губу. Правда колола, пришедшая особь, словно понимая это, всё царапала, так и стремясь оставить что-то глубже еле видимых следов. Поднимаясь по лестнице, он увидел только спину Лоана, который исчез в их комнате, ускоряя шаг и заходя следом, заставая Алконоста присаживающегося за стол. — Я так и не понял, куда ты утром ушёл, — Лиам улыбнулся, подходя под тёплый взгляд и присаживаясь в кресло напротив. — Мне дали разрешение на стройку лазарета, нужно было посмотреть землю. — Я рад! — Лиам облокотился на спинку, закидывая ногу на ногу. — Тан стал миролюбивее. — И как ты этого добился? — Даже не знаю… — На эмоции вывел? — Да не старался. — И как тебе такой Тан? — Мне нравится, ну хоть дерзить перестал, я боялся, что он руку может поднять на Грэга. — Не поднял бы. — И всё же, я не был уверен. — И что бы ты сделал? — Лоан отложил бумагу в сторону, переводя взгляд на Лиама. — Думаю, в итоге Тан сам бы покинул этот дом. — Не попытался бы понять мотив его поведения? — Какой мотив может быть, когда он, не сумев себя сдержать, ударил бы того, кто ещё и старше. — Брось, Тан ребёнок, его действия по большему счёту и не несут такого смысла, который ты можешь им придать. За его агрессией страх, а за кулаками – боль, ну, как в его случае было бы. Они отвлеклись на стук, в кабинет вошёл Грэг, неся в руках свёрток: — Лиам, это тебе. — Мне? Забирая с рук поднесённый свёрток, он сразу же раскрыл его, вычитывая: «Я знаю о вас и прошу дать своей крави мая семья больна. Если вы мне откажите я сделаю всё чтобы убить вас. Севотня около полуначи придите к огромному дубу на поле недалеко от вашего дома я уверен вы поймёте. Если вы всёже откажите о вас узнают все я направлю против вас всех чтоб вам было больно как и маей семье. Прихадите один нито я не подайду и уйду и тогда все узнают. Пожалуста придите я не буду вас трогать» Лиам удивлённо приподнял брови, зацикливаясь на явных ошибках в словах. — Что там? — Лоан задал вопрос, отвлекая. Он молча передал лист Лоану, тот прошёлся глазами по строчкам и нахмурился. Пару раз перечитав, он поднял взгляд на птенца: — Ты пересекался с кем-то, когда вылетал из дома? — Нет. Грэг тоже прочитал, только в его глазах просочилось удивление вперемешку со страхом: — Ты не должен идти! Тот, кто писал это, сумасшедший! — Я пойду. — Нет! — Грэг запротестовал пуще. — Тогда не один, это опасно! — Я пойду один, не думаю, что он что-то сделает мне. — Он пойдёт, но вместе с ним пойду и я. Он меня не увидит, я буду достаточно далеко. Я не думаю, что он представляет такую опасность, которую ты себе надумал, Грэг. Я предполагаю, что он болен, может быть лишён ума, но его помысел не так груб и жесток, он хотел напугать, потому что его тоже заставляли что-то делать путём страха – наглядная иллюстрация. — А если он всё же что-то сделает? — голос Грэга практически принял истеричные нотки. — Не беспокойся Грэг, — Лиам улыбнулся ему. — Я всё равно пошёл бы, нужно разобраться, не хочу, если это правда, чтобы все узнали обо мне. Их снова прервали, на этот раз крики с первого этажа. Услышав голос Тана, Лиам вскочил, быстро покидая помещение и торопливо спускаясь вниз. — Отпустите меня! — Тан кричал на взрослого мужчину, который держал его за ворот. Двое из стражи растерянно стояли позади, а Голубь весь извёлся, чуть-ли не кусаясь. — Что тут происходит? — Голос Лиама стал строгим и тяжёлым, Тан перестал даже вырываться, нервно и с удивлением смотря на Павлина. — Так вы отец этого шалопая? — мужчина зло улыбнулся, не отпуская натянутый на шее воротник. — Так прошу вас лучше воспитывать, посмотрите, ворует у меня на прилавке, пока я отворачиваюсь! — Во-первых, отпустите его. — Если вы не можете преподать урок, это буду вынужден сделать я! — Не советую вам и пальцем трогать его, — Лиам был спокоен, но его враждебность ощущалась так отчётливо. Лоан с Грэгом стояли позади: влезать Алконост не спешил, прекрасно понимая, что Лиаму это не понравится. — Он не первый раз ворует! — Я первый раз это сделал, только потому, что вы обсчитали моего друга! — Ах ты паршивец! — рука всё же его взметнулась, а удар пришёлся по мягкой щеке Тана, который вскрикнул и со страхом, всё равно геройствуя, посмотрел в глаза обидчика, пытаясь поцарапать держащую его ладонь. Все разом охнули, не ожидая подобного. Но Голубю не пришлось вновь пытаться высвободиться, Лиам подошёл и сжал широкое запястье, принуждая ослабить хватку. Мужчина согнулся со стоном, посмотрев в глаза, радужка которых залилась красным, он преисполнился страхом, удивляясь такой силе в тонкой руке. — Я предупредил Вас, неужели не понятно? — Лиам увидел мокрые глаза и резко пришёл в себя, отпуская покрасневшее запястье, поворачиваясь на секунды к Лоану, пытаясь понять, что всё в порядке. — Бес! Вы самый настоящий Бес! — выпрямившись и держа пострадавшее запястье другой ладонью, мужчина развернулся и быстрым шагом покинул дом, ругаясь под нос. Тан не сводил глаз с Лиама, потому что тоже увидел это, знал, почему Лиама назвали бесом. — Тан, иди в комнату, я сейчас приду, поговорим, — Лиам как можно мягче обратился к птенцу. Грэг сжимал своё кимоно, нервно поглядывая на Господина Лоана. Стража покинула дом стразу же, а Голубь так и стоял, смотря на Лиама, даже не собираясь следовать его словам. Лоан прекрасно понимал, что Лиам привязался к Тану, знал, что такое может произойти – Павлин бы не смог сдержать злость, если бы Тана или Тайлера кто-то ударил, они побуждали в нём иные чувства. Лезть и пытаться вмешаться не было бы правильным решением, Лиам бы только резче отреагировал, и это, если честно, немного дало под дых Лоану, потому что Лиам открыто давал понять, что даже его пара стоит позади детей. — Тан, иди к себе, — Лоан привлёк его внимание. — Пожалуйста. Переведя взгляд на Алконоста, он кивнул, последний раз бросая взор на Лиама и уходя в комнату. Лиам обречённо прикрыл руками глаза, переводя ладони на голову. — Всё хорошо, поговоришь с ним позже, — Лоан подошёл к нему ближе, не прикасаясь. — Я уже и успел забыть эти ощущения… — Ты смог совладать с собой. — Не смог. На этот раз я даже не почувствовал предшествие злости, я просто принял её, словно это и есть моё естество. Лоан не ответил, скрывая болезненное сожаление.

***

Лиам с Таном так и не поговорил, не смог, а птенец просидел у себя, даже на ужин не выбравшись. Павлин вышел на крыльцо, нужно было лететь к месту, о письме никто не забыл. Дверь за ним приоткрылась, Лоан вышел, собирая волосы в пучок. — Не выходи с ним на конфликт, постарайся прийти к компромиссу, только с его стороны, не выдвигай резких решений сам. — Я понял, — Лиам развернулся, обнимая вокруг талии и прижимаясь, проводя носом по грубой ткани кофты и доходя до открытого участка кожи, оставляя лёгкий, сухой поцелуй. Лоан заключил в ответные объятия, потираясь о его волосы щекой. — Давай, быстрее закончим с этим. Кивнул, Лиам отстранился, снимая одежду и взлетая. Лоан немного подождал, вздохнув, поднялся над землёй, медленнее следуя к месту их встречи, не долетая и видя только неточный силуэт приземлившегося у дерева Лиама. Лиам облокотился на кору, убирая отросшие волосы назад и собираясь снова их состричь. Поглаживая свои крылья, он всматривался в темноту, надеясь, что всё пройдёт хорошо. Сбоку раздался шум, выпрямившись, птенец развернулся, видя, как к нему, сгорбленно, подходит особь, выходя из тьмы чем-то устрашающим. Глаза, которые стрельнули в Лиама, немощно, с очевидной асимметрией, всё приближались. Женщина, а это была именно женская особь, с явным горбом на спине, приближалась всё ближе, показывая злость на лице, оглядываясь. Она шагала не спеша, даже прихрамывая, одетая в бесформенное платье, чуть выше щиколоток. — Один пришёл, точно? — она подошла очень близко, поднимая голову. — Один. — Принёс? — у неё был явный дефект речи, она постоянно оглядывалась. — Нет. — А зачем пришёл тогда? — она вскрикнула, злясь. — Поговорить. — Я не буду с тобой разговаривать! Ты хочешь умереть? — Я помогу вам, не злитесь, просто я хотел подробнее узнать о том, чем болеет ваша семья. — Мои дочери мертвы! Лиам растерялся, услышав слова. — Твоя кровь поможет им! Он продолжал молчать, не зная, что ответить. — Чего ты молчишь? Я сказала, что ты должен принести кровь! — она повысила голос, разрывая ночную тишину своим грубым басом. — Моя кровь не поможет им и… — Поможет! Мне сказали, что поможет! — она перебила. — Когда вам это сказали? — В… — она запнулась, — в тот вечер, приходил лекарь, сказал… сказал, что кровь Ааракокра может помочь! — Когда это было? Она посмотрела под ноги, вспоминая, нервничая и дергая руками. — Это… День зимы… Первый день зимы… Лиаму следовало быть осторожным в выборе слов, потому что перед ним была обезумевшая особь, лишившаяся рассудка и здравого смысла. — Отведёте меня к ним? — А? — она подняла голову, возвращая внимание к Павлину. — Куда отвести? — К вашим детям. — Зачем? Ты хочешь убить их? — она нелепо развернулась спиной, оглядываясь. — Нет, я не хочу их убивать. Отведёте? — Пошли. Не поворачиваясь, она двинулась вперёд, что-то бормоча под нос. Лиам поспешил за ней, оглядываясь в сторону Лоана. Увидев, что Лиам двинулся следом, Лоан поднялся над землёй, соблюдая дистанцию и летя за ними. Они шли в молчании, передвигаться женщина быстро не могла, оборачивалась постоянно, следя. Шли они не так долго, пробираясь в темноте, они практически дошли до леса, но свернули в другую сторону, попадая в высокую траву и пробираясь сквозь неё. Когда они вышли перед маленьким домом, Лиам увидел старые качели, в окнах горел свет, а ещё был слышен звук мелодии – успокаивающая, навевающая сон песнь. Она раскрыла дверь, проходя внутрь. Лиам пригнул голову, входя, чувствуя неприятный запах, сморщиваясь. Особь раскрыла перед ним ещё одну дверь, пропуская внутрь, но лучше бы Лиам не входил, потому что его чуть не вывернуло в приступе рвоты, при виде мёртвых тел. Он развернулся, прикрывая рукой рот и нос, а женщина, подарив ему самую тёплую улыбку, в которой было безграничное количество любви, собрала морщинки у глаз и прошептала: — Видишь, они нуждаются в твоей помощи. И как бы ни хотелось кинуться прочь, вера этой женщины причинила ему боль. Она подошла к кровати, её рука, трясясь, потянулась к двум головам, оглаживая гниющую кожу. Лиам наблюдал за ней, за её миролюбивым лицом в этот момент, видел, как она превращается в любящую мать, а тело её содрогается, пока с глаз начинают течь плотные капли слёз, обрамляя старческое лицо, придавая такой трагичности, что в пору было бы поддаться и тоже начать ноюще выть, чувствуя всё. И хоть голова её была давно лишена ясности, но в груди было отчаяние – не то, что можно вылечить самосудом, а холодное, обескураживающее, прикрытое добродушностью и верой в свою выдуманную, искажённую реальность. Ему сжало грудную клетку, дышать стало тяжело, развернувшись, он выбежал, вырываясь на улицу и падая на колени в холодную глину. Атмосфера дома и близкое восприятие того, что он увидел, довели его до слёз, не в состоянии сдерживать внутреннею свору, он громко, навзрыд заплакал, задыхаясь и пуская слюни, плача так горько, что Лоан, в испуге подбежавший, почувствовал страдание пары, обнимая, прижимая к груди, и чувствуя, как тонкие пальцы Павлина пытаются ухватиться за его кожу, сдирая мелкие перья и принося боль. — Лиам, Лиам… — Лоан пытался привести в чувство, не понимая причины. — Лиам! — он оттянул его от себя, беря зареванное лицо в ладони, видя, что птенец в порядке, что взгляд осмыслен. Из дома вышла женщина, видя истерику, она спустилась и подошла к ним. Лоан наблюдал за ней, не отпуская прильнувшего снова к его груди Павлина. Она подошла так близко, что носки её ботинок уткнулись в стопы Лиама. — Я пожалела, что привела тебя сюда, — голос её был серьёзен. Лиам, услышав её голос, извернулся, вытирая ладонями быстро слёзы. — Пожалела, потому что ты мне доказал, что они мертвы. Я жила с ними одна, и они были для меня настоящими, такими же озорными, как и до их болезни, всё так же смеялись и рассказывали мне выдуманные истории. И пришёл ты… пришёл и показал мне, что я не права, ты не смог вынести того горя, что я несу, разорвал ту нить, которой я их месяцами сплачивала, разрушил мою веру в их раскрытый взор. Я прошу вас уйти, сейчас же, поднимайтесь и улетайте. Лоан попытался поднять Лиама, но тот вырвался, продолжая сидеть и смотреть в глаза женщины, не сводившей с него взора. — Улетай. — Позвольте помочь? — его голос был тих и разбит. — Я пожалела. — Позвольте! — Они живы, им не нужна помощь, а значит и мне тоже. Сегодня я снова усну рядом с ними, а завтра, если Бог позволит, смогу снова услышать их смех. Улетай, я хочу спать. Развернувшись, она поднялась к двери, входя внутрь и захлопывая дверь, пронося по округе звук конца, а через пару секунд и песня доносившаяся с дома замолчала. — Лиам, поднимайся, — Лоан присел на корточки, проводя пальцами по мокрому от слёз лицу. — Её дочери мертвы, она была уверена, что они живы. — Она отказалась, вставай, она не станет говорить про тебя. — Это не важно, просто я оказался там, где прошла смерть, и я снова оказался мимолётным прохожим, только сумевшим испытать весь ужас. Всё время бегу от всего этого, но как в итоге – оказываюсь в эпицентре. — Вставай, ты замёрзнешь. Лиам посмотрел на Лоана и молча поднялся, взлетая.

***

Дома их встретил Грэг, не став с ним разговаривать, Лиам молча прошёл наверх, скрываясь. — Не волнуйся, ничего ужасного не произошло. — Господин Лоан, но он выглядит… — Просто не выдержал… — Лоан ему кратко пересказал, устало вздыхая. Грэг нервно взглянул в строну лестниц: — Хорошо, но Тан не спит, вернее, он улетел. — Как улетел? — Он сказал, что далеко не будет, попросил Лиаму не говорить. — Хорошо, надеюсь, глупостей этот ребёнок не сделает. Сверху спустился одетый Лиам, увидев Грэга, он подошёл ближе: — Где Тайлер? — Он у меня, спит. Лоан притянул за плечо Павлина к себе, обнимая и прижимая теснее. — Всё хорошо, Лоан, я в порядке. — Верю. — Я схожу к Тану. — А, — Грэг перебил Лоана. — Он уже спит, иди отдохни. — Он улетел, — Лоан сказал прямо. — Куда? — голос Лиама не вздрогнул, оставаясь спокойным, он посмотрел на Грэга, задавая вопрос. — Не знаю, не сказал, только попросил тебе не говорить. — Я подожду его в комнате, ложись спать, Лоан, я скоро приду. Спорить с ним Алконост не стал, поцеловал в висок, он пошёл к лестнице, собираясь переговорить с Эрихом.

***

Зайдя в комнату к Тану, Лиам бегло осмотрелся и прошёл к кровати, но не успел он присесть, как из ванной комнаты вышел запыханный птенец, резко останавливаясь и впиваясь взглядом в Павлина перед собой. — Лиам? — Я поговорить пришёл. — Уже слишком поздно, — он прошёл к кровати, забираясь на неё. — Но ты не спишь. Сев на кресло, стоящее у окна, Лиам расслабленно откинулся на спинку. — Ты насчёт сегодняшнего? Я не стану лезть, ты не обязан мне рассказывать что-то личное. — Обязан. Просто даже забыл о такой детали, забыл, что об этом стоит предупредить. Тан молчал, слушая. — Тан, я полукровка. Знаешь что-то о красной энергии? — Не-а. — Я опасен. Опасен настолько, насколько это вообще возможно – потеряю рассудок и убью всех на своём пути, даже глазом не моргну. Тан молчал, не понимая, даже близко не воображая, как это может произойти. — Пока ещё ты не так привязан ко мне, к этому дому, я хочу, чтобы ты решил, хочешь ли ты жить с тем, кто способен тебя убить. — Я не понимаю, Лиам. — Видишь мой глаз? — Лиам поднялся и сел перед Таном. — Мой зрачок стал таким после первого выброса энергии, я обезумел и чуть не убил тех, кто был рядом, я потерялся, Тан, забыл о том, кто я такой. И это произойдёт второй раз, даже пусть через несколько лет, но это произойдёт, и я подвергаю опасности всех, но даю им право выбора. — Ты не такой, Лиам! — К сожалению, такой, я обиженный и озлобленный внутри, и только моя любовь к вам держит меня. Я повторюсь, я забыл о том, какую опасность несу, но сегодняшний день хорошенько так приложил меня об землю, — словно сами небеса затрясли мои плечи и заставили вспомнить об этом, хлестанули по спине и показали даже, какого это, когда глаза застелены совсем иной реальностью. — Я всё равно не понимаю! — Тан разозлился, сдвигая брови. Лиам притянул маленькое тело к себе, обнимая за плечи и зарываясь носом в волосы, сжимая в объятиях. И как отстоять себе, если порой почва уходит из-под ног, а колени всё равно под тяжестью сгибаются, и вся твоя воля к победе отступает, как бы ты не верил в неё.

7 месяцев спустя

Прыгая со скалы, маленький голубь, наряду с особью в неполной ипостаси, безвольно летел вниз, сокрушая округу своим кличем. Ворон, беспокойно возившийся на спине Лиама, топтался, а сам Павлин, раскрывая крылья, поддавался ветру, облетая огромную скалу и следуя за резво летящим Голубем. Солнце ярко светило, поражая крылья особей своим светом, согревая и окрашивая. Тан, не останавливаясь, всё летел, пока Лиам не обогнал его, размахивая тяжёлыми крыльями и поднимаясь выше к облакам. Эти месяца выдались счастливыми: все позабыли ту ночь, а разговоры о расе Лиама были забыты. Эрих старался наладить общение и у него это получалось, чему Лоан был рад больше всех. Дом кишел счастьем, Тан был тем, кто действительно кардинально поменялся – этот ребёнок почувствовал тепло, коим его убаюкивали все домашние, но особая привязанность у птенца была к Лиаму – он был покорён им, и хоть сам Лиам не видел этого трепета, но в глазах Голубя он был для тех, кто подарил ему счастье. Стэв встал на ноги, конечно, он хромает и прогулки его пока длятся не так долго, но он смог подняться, смог расправить крылья и пролететь под наблюдением Лоана. Тан решил заняться рукопашным боем, даже школу подыскал, воодушевлённый одобрением Лиама и Лоана, он готовился вот-вот начать. Тайлер вырос, активно ползал по всему дому, любил кусаться и много смеялся – детский искренний смех заставлял всех греть дом любовью. Но случилось и то, что должно было – отец Лиама умер. Дом не был укутан горестью, скорее ленивой печалью, скорбью, сожалением. Роль сыграло не их холодное сердце, а просто принятие того, что и так дышало в затылок. Лиам провёл ночь в комнате его отца, сидел и думал обо всём, что могло прийти в голову, пока не пришёл Лоан не увёл его, заключая в горячие объятия и помогая окончательно принять это. Приземлившись во дворе дома, где они оставили одежду, Тан с Лиамом шутливо пихались, одеваясь. — Мы так давно не летали! — Тан радостно смеялся, натягивая кофту. — Да, прости, постараюсь исправиться. Ворон, спрыгнув с плеч Лиама и приняв вторую ипостась, вылизывал лапы, слушая. — Я хочу увидеть Русалок, давай завтра к их озеру? — Это опасно, ты же знаешь. Лиам потянул идущего рядом птенца к себе, гладя голову и направляясь к дому. — Но мы мельком, я их вообще не видел! — Ладно, ладно, посмотрим. Они вошли в дом, встречаясь с Грэгом, который держал в руках одежду. Он поднял голову, улыбаясь: — Вы быстро. — Грэг, мне Лиам показал такое место! Лиам улыбнулся заведённому и счастливому Тану, поворачивая голову в сторону лестницы, ещё шире растягивая улыбку и забирая с рук подошедшего Лоана Тайлера, который обвил шею Лиама руками. — Всё хорошо? — Лоан задал вопрос. — Да, — переведя взгляд на Алконоста, Лиам потянулся за поцелуем. — Идём, нужно поговорить, — Лоан кивнул Грэгу, чтобы тот забрал ребёнка с рук, идя к двери главной комнаты. Отдав ребёнка, Лиам пошёл следом, захлопывая дверь и присаживаясь на диван. — Что-то случилось? — Ко мне особь поступила, девочке двадцать лет, у неё постоянные головные боли, но, проверив её, я ничего не увидел. Я много думал, решил, может, ты что-то знаешь. — Я… Лоан, я многое и забыл уже из того, что знал, да и вы скорее преуспеваете в ваших возможностях видеть проблемы здоровья глазами, нежели врачи из мира, где я был. — А если предположить? — Ты вообще ничего странного не увидел? — Мелкие проблемы, но в голове – ничего, её мать говорит, что боль преследует уже на протяжении двадцати дней, она даёт ей лекарство, но и оно не всегда помогает. — Я не знаю, Лоан, правда. — Ладно, ещё подумаю, спасибо. И тебя Эрих искал, не знаю зачем, он не сказал. — Ну тогда пойду искать его, — Лиам улыбнулся, поднимаясь и подходя к расположившемуся на кресле Аклокносту, подпирая руками подлокотники и нагибаясь, целуя в раскрывшиеся губы. Руки Лоана поползли под кофту, а мурашки охватили тело птенца, который замер, выдыхая и улыбаясь в поцелуй.

***

Эрих был у себя в комнате, услышав стук в дверь, он убрал держащие в руках камни, засовывая их под матрас. Открыв дверь, он увидел Лиама. — Проходи. — И тебе привет. Войдя внутрь, Павлин присел на кровать, переключая всё своё внимание на Эриха. — Я хочу тебе помочь. — Помочь? — Лиам даже не пытался скрыть удивление в голосе. — Да, с твоей птицей. — Как? — Введу тебя в гипноз. — Кое-кто уже пытался, ничего не вышло, и мне это не понравилось. — Значит просто нужно работать, не переставая. Лиам молчал, обдумывая. — Мы попробуем, если не захочешь – без проблем, я больше предлагать помощь не буду. — С чего ты решил помочь мне? — Потому что ты пара моего брата, и что бы я ни говорил, а его я люблю, поэтому сделаю всё, чтобы помочь тебе, как тому, за кем он следует. — Значит всё, что делаешь, только ради Лоана. — Абсолютно. — И я даже не могу за это тебя упрекнуть. — Поэтому ради него ты мне и позволишь помочь.