Мутное зеркало

Приглашение погостить в имении Приска стало полной неожиданностью для Вальсавия. Местные землевладельцы ради избавления от скуки решались на путешествие к соседям, но на то должны были иметься веские причины — праздник, свадьба, похороны, сватовство, заключение долговременных союзов. Однако наместник из столицы, будучи чужаком по происхождению, не был вхож в хитросплетения подобных связей, поэтому объединяющие праздники у Сепия Леонидаса и были столь ценны возможностью увидеть всех вместе, о ком Мартин знал только понаслышке. «Возможно, Аврелий нашел надежных людей для торговых отношений в столице, — рассудил Вальсавий, припомнив разговор, затеянный Приском и покойным лже-Эхмидисом во время представления у Сепия. — Теперь хочет представить мне этих людей». Он колебался: стоит ли ради этой встречи менять устоявшийся размеренный и привычный образ жизни? Да, он оставил палку в прошлом, но самостоятельно ходил еще медленно и осторожно, иногда в глубине груди ощущая страх перед неожиданным падением и возвращением боли. Однако, приглашение было еще и веским поводом для бегства от корзин с прошениями, каменщика Авла Марона и скрытых планов Лютеция по осуществлению мести за причиненные обиды. — Лютеций, помоги мне одеться и скажи Калидису, чтобы для меня накрыли стол в атриуме, — Мартин вытянул вперед обе руки, обхватил запястья раба и рывком поднял свою верхнюю часть туловища, принимая сидячее положение. — Тело нужно размять, — забеспокоился Лютеций, предположив, что его хозяин намеревается подняться с ложа без обычных лечебных процедур. — Я сейчас, — он быстро встал, зашел за торец кровати, склонился и запустил руки под одеяло в поисках ступней Мартина. — Ты отправляешься в дом Аврелия Приска со мной, — строгим голосом заявил Вальсавий. — У тебя будет достаточно времени, чтобы успокоить чувства и больше не проверять по утрам ограду сада. Лютеций вскинул голову, встречаясь взглядом со своим господином, смутился, наливаясь алым румянцем: — Мой господин… Мартин, прости, я забылся и покинул тебя сегодня утром! Внутри моего разума Авл Марон уже был умерщвлён множеством жесточайших способов, но я никогда тебя не ослушаюсь, — закончил он уже намного тише и потупил взор. — Знаю, — коротко бросил наместник. Перед его глазами колыхалось море чёрных кудрей, упавших на лоб своего обладателя, усердно трудящегося сейчас над тем, чтобы разогнать кровь своего хозяина по жилам ног. Мартин хорошо знал, какими обманчиво мягкими эти пряди волос могут быть наощупь и какими притягательно-упругими, если запустить в них пальцы, касаясь кожи головы. И привязанность к рабу таилась не в мимолетном желании удовольствия, а казалась чередой смыслов и ощущений, спорящих по силе и влиянию, и в самом конце, как величайший дар, приносящих удовлетворение. — Мы же успеем сегодня вместе погулять, Лютеций? А после полудня отправимся к Приску. — Уже полдень, Мартин, — спокойно проронил Лютеций. — Непогода может завтра вновь вернуться, тогда путешествие придётся отложить еще на день. — Нет, быстро соберемся и поедем сейчас, — бодро решил наместник. — Я успею насытится пищей и готов на некоторое время расстаться с теплом очага, но трястись в повозке под ледяным дождем и сильным ветром не хочу. И дожидаться завтрашнего дня — не хочу! «Я был прав, что сегодня отправился в путь! — с торжеством думал Мартин, чувствуя облегчение по мере удаления от Сибастиса. — Нет, я был неправ! — ругал он себя, когда обод колеса застревал в какой-нибудь неестественно разлитой грязной луже на месте дорожной выбоины. Пока они медленно тащились по равнине он успел несколько раз поменять своё мнение, но когда дорога пошла через холмы, то стала тверже и суше. Однако к заходу солнца, скрывавшегося где-то в плотных тучах, начал накрапывать дождь и пришлось установить над головой полог. В сгустившихся сумерках только отблеск далёких факелов указал уставшим и промокшим путникам месторасположение поместья Приска. Когда повозка въезжала в ворота, то начался такой сильный дождь и ветер, что надвратные светильники погасли, а рабы, вышедшие из дома встречать гостей, казались серыми бесплотными тенями, беспокойно снующими в кромешной тьме. Хозяин дома ожидал Мартина в атриуме и встал с ложа, откинув плотную ткань теплого покрывала, внутри которого согревался, как в коконе. После традиционных приветствий, Мартину сразу принесли кубок с подогретым вином и заменили мокрый плащ на другой — сухой и теплый. — Я не ожидал, что вы так быстро примете моё приглашение, господин наместник, — честно признался Аврелий Приск, предлагая Мартину прилечь на кушетку, чем тот с благодарностью воспользовался. — Если бы я не поспешил, то дела провинции задержали бы меня до начала лета, — слукавил Вальсавий, — тебе же известно: чем ближе выборы в совет, тем беспокойнее становятся жители. Да и зима не желает уходить, всё потчует нас бурями. Дороги может сильно размыть. Я сильно уважаю пожелания госпожи Туделлы, — Мартин достал из кошеля промокший свиток с приглашением, — я не хотел бы показаться невежливым и ответить отказом на ее просьбу. Более того, хотел бы вас обоих поздравить с рождением первенца. Аврелий Приск расплылся в улыбке, показав, насколько приятны ему последние слова Мартина, но тут же сосредоточился, будто собираясь поделиться неотложным делом: — Вы правы, уважаемый Вальсавий, приглашение было страстным пожеланием моей жены, потому что наш сын только родился. Он еще слабый, и мы пока не торопимся его показывать своим соседям или жрецам. Да и приехавшие гости из столицы — не столь важны: сестра Туделлы и её подруга. Однако у моей жены возникло беспокойство. Арьела очень впечатлительная и добросердечная девушка. Она воспитывалась в большой свободе и почти не видела свою мать, которая умерла раньше, чем малютке исполнился год. — Арьела, младшая сестра Туделлы, — уточнил Мартин, — у них большая разница в возрасте. Я слышал про эту девушку. — Да, — осторожно подтвердил Аврелий Приск, — вы, наверно, были знакомы с первым мужем Туделлы — Квинтием Савлом и её отцом Квестием Горацием? Когда семья Савла была уличена в заговоре против императора, Квестий забрал дочь и предложил мне стать ее мужем. А Арьела была обещана брату Квинтия. Сейчас их отец ищет новых союзов, а пока отправил младшую дочь к сестре. — И в чем же беспокойство Туделлы? — удивился Мартин. — Скажу откровенно, — взволнованный хозяин дома пересел ближе к наместнику, — я не люблю недомолвок, поэтому скажу сразу то, что знаю. Я не хотел бы неволить вас, господин Вальсавий, но слухи в столице о вас ходят противоречивые: то вы здоровы, то сильно больны и изувечены. Поэтому мой тесть отправил Арьелу познакомиться с вами и призвал меня стать ее… как бы точнее сказать? Представителем или покровителем? Я не понял этого слова. — Аврелий смолк. Мартин обречённо вздохнул. Его отец всегда внушал: всё, что делается тайно и в обход главы семьи — или порочно, или преступно, или ведёт к излишествам, что и порочно, и преступно вдвойне. — Вряд ли моя внешность будет приятным добавлением к богатству и знатности моей семьи, — устало ответил Вальсавий и медленно обвел взглядом хозяйский атриум. Лютеция и воинов из охраны давно увели куда-то слуги Приска, поэтому подняться без посторонней помощи и покинуть это место, желая избежать дальнейшего разговора, у наместника попросту не осталось сил. — Поймите меня, — Аврелий приложил руку к груди, и посмотрел на Мартина взглядом больного пса, — мне стыдно о таком рассказывать и о чём-то просить, но я вынужден в некоторых делах подчиняться отцу моей жены. Прошу вас не таить на меня обиды или гнева. Вы — умный и проницательный человек, поэтому я не хочу обманывать вас ни в чём. Только договориться. Мне нужно устроить между вами и Арьелой общение, какой-то праздник или выехать поохотиться в ближайший лес. Наверно, Квестий Гораций о чём-то уже говорил с вашим отцом, может быть, и договорился. Но мне в этом деле предписана такая роль. Мартин кивнул и зевнул, уплывая сознанием в грёзы, убаюканный и согретый немалой долей теплого вина: — Не имею ничего против того, чтобы проявить вежливость дочерям Горация. Позови рабов, чтобы помогли мне подняться и отвели в спальню. — Это еще не все, — неожиданно промолвил Аврелий. Последние слова встряхнули Мартина, уже настроившегося на отдых, как гром, раздавшийся с небес. Наместник приподнялся с подушек и яростно принялся растирать себе щеку. «Не всё?» — Видно я не понял: разве беспокойство госпожи Туделлы вызвано не той двусмысленной ситуацией, в которую поставил ее отец её же мужа? Аврелий нервно сглотнул и опорожнил кубок с вином, стоящий перед ним, будто испытывал сильную жажду. — Не всё, — повторил он свои же слова. — Я уже говорил, Арьела приехала с подругой. — Еще одной возможной женщиной для моего договорного брака, — резко перебил его Мартин. — Нет! Как раз нет! — воскликнул Аврелий. — Разве мог Квестий позволить, чтобы его дочь сравнили с кем-то еще? Но Арьела прибыла с незамужней подругой, и это вызвало уже беспокойство у моей жены. Эта девушка, ее зовут Калимна, утверждает, что является вашей сестрой по отцу. — Пальцы Мартина непроизвольно разжались и пустой кубок с громким звоном покатился по каменному полу, остановив свой бег у лап выложенного мозаикой синего орла, борющегося со змеёй. — Поэтому замысел Квестия выглядит безупречно, — закончил свою мысль Приск. — Но у моего отца нет иных детей, кроме детей от моей матери, — сухо заметил пораженный этим известием Мартин. — И я не знаю иной сестры по имени Калимна, как своей собственной, но ей пять лет. Она еще девочка, и по возрасту совсем не женщина.