Мутное зеркало

Весь долгий путь до Фраата Мартину вспоминалось искаженное злобой лицо Калимны: две глубокие борозды, расчертившие переносицу, и набухшая жилка, пересекающая висок. Он пытался рассуждать о причинах столь неприкрытой ненависти, которые так и остались загадкой — обе девушки не пожелали продолжить разговор и объясниться. «Не зря прорицательница предупреждала меня о заговорах, которые где-то существуют, но мне неведомы!». Однако беспокоила и вторая часть пророчества, еще скрытая — восемь и один. Дорога была выматывающей: то дождь, то солнце, путь приходилось спрашивать у местных жителей. Одну ночь, оказавшись вдали от селений, путники устроили ночлег прямо у обочины дороги. Собранный влажный хворост шипел, затягиваясь белесым дымом, и тяжело разгорался. На землю постелили конские попоны, спать на них оказалось для Мартина, уже отвыкшего от походной жизни, настоящим мучением, а уединиться в повозке — стыдливым признанием собственной немощи. Мешок с вещами, подложенный под голову, казался жестким и давил на шею. Вальсавий сначала пытался приноровиться, но потом обнаружил, что всему виной зеркало, подаренное Арьелой. — Может быть мне его выкинуть? — он выпростал руку вперед из-под плаща, которым укрывался и долго пытался рассмотреть все детали изображения на обратной стороне зеркала. — Зачем она мне его подарила? Может, сделала какой-то наговор? Разве такое зеркало предназначалось для женщины, а, Лютеций? Или то, что здесь Ирия уже делает его женским? Почему нет духов за плечами воинов? Лютеций, лежащий рядом, прижался щекой к щеке наместника и тоже посмотрел на изображение: — В наших землях духи живут в пещерах или в воде. Зачем им преследовать живых? Или стоять за их спинами? — Но чей же голос направляет тебя? Чей шепот иногда различим, если нужно принять решение? — Я чужих голосов не слышу, — просто ответил раб. — А если хочешь узнать значение рисунка, то нужно разыскать мастера. Они часто так пишут послания. Например, приходит человек в лавку и говорит: хочу сделать подарок своему другу и напомнить о долге. Выбей изображение сидящего на стуле человека и человека, стоящего напротив. И пусть тот второй передает ларец с монетами первому. Так мой друг поймёт, о чём я хочу ему намекнуть. Здесь не богиня Ирия, а похожая на нее богиня, хотя послание именно требует правосудия. Один человек убил другого, но посмотри на его пальцы — они не сжаты вокруг рукояти: только касаются. Будто этот человек опустился на колени рядом с уже убитым и указывает на меч, прикасаясь к рукояти. А здесь, смотри — кончик указательного пальца Лютеция заскользил по складкам одежды предполагаемого убийцы. — У него за поясом еще одно оружие, но не с левой стороны, а едва обозначено с правой. Зачем ему два меча и с разных сторон? Мартин пригляделся: и вправду — зачем воину иметь два меча? Любому, кого привлекло бы это зеркало, стало бы понятно, что на нем изображена сцена убийства, а Ирия — только бы усиливала эти мысли — о справедливости и возмездии. Однако любого воина, который поразмыслил бы над способом убийства и оружием, обеспокоила бы путаница: даже, если бы это виднелась не рукоять меча, а ножны, то они были справа, а не слева. Слева же не было ничего. Значит и склонившийся человек владеет в бою левой рукой сноровистей, чем правой. И рану бы нанес не в правую, а в левую часть туловища. — Хорошо, если этот воин — леворукий боец, — у Мартина все равно были вопросы, — то зачем же он касается меча не левой рукой, как обычно, а правой? — Тут нужно спрашивать у воина, — тихо усмехнулся Лютеций, — или у мастера, или у заказчика зеркала. — Но Арьела не могла его заказать! — возразил Мартин и нахмурился, припоминая разговор с Аврелием. — Девушки были в Хилионе не так долго и просто бродили по рынку. Любой торговец мог запросто подарить это зеркало, если торг был в его пользу. Или, — он немного задумался о местных нравах, — предложить выбрать любой подарок, а Арьела почему-то взяла именно этот, увидев изображения воинов. Мой отец как-то в шутку сказал: если разъярённой женщине предложить прялку, меч, веретено, светильник или пестик от ступки, то она выберет именно то, чем ей будет удобнее и быстрее наказать своего обидчика. А если предлагать такой выбор несколько раз, то не всегда эти предметы совпадут. — Можно получить хороших тумаков даже прялкой? — развеселился Лютеций. Мартин отложил зеркало в сторону и повернул голову набок, лицом к своему рабу: — Конечно, это всё иносказательно: но в какой-то миг Арьела пожелала получить именно это зеркало с изображением то ли убийства, то ли не убийства. Давай спать! Мне тоже интересна эта загадка, но узнать мы ее сможем, если когда-нибудь доберемся до Хилиона и найдём мастера. Фраат встретил путников густой рощей причудливо изогнутых деревьев с серебристыми стволами и распускающимися бело-розовыми цветами, окружившими невысокий холм, на вершине которого еле умещался город, сложенный из светло-коричневого камня с красноватым отливом. Дорога, начинавшаяся от разрушенной бурной водой длинной пристани, была мощеной. Позади торчавших из воды черных столбов, к которым привязывали лодки, виднелись мощные арочные своды старого акведука, местами обрушившиеся и погребенные на дне реки. А за холмом и мощным строением двухъярусного акведука, служившего и мостом через реку, виднелись две горные вершины, сходящиеся склонами одна к другой и обозначающие торговый путь на восток вдоль длинного ущелья, словно ножом пересекшего эту природную преграду. Приближаясь и созерцая подобную мирную картину, Мартин подумал: «как же красиво здесь бывает осенью, когда золотая листва, яркими пятнами выделяется на фоне синих гор, а затем опадает к ногам алыми или бурыми каплями из скрученных сухих листьев и еще долго напоминает о теплом лете!». Местные жители, побросавшие свои повседневные дела, словно муравьи, суетились на берегу, занятые разбором каменных завалов, перекрывших реку и ускоривших её течение. Никто не ожидал, что сам наместник провинции, привлеченный их отчаянным положением, приедет узнать о случившейся беде. В сознании же Мартина старый акведук и подстроенный к нему мост — были стратегическими и защитными сооружениями, препятствующими любой чужой армии быстро преодолеть реку и беспрепятственно вступить на земли провинции. Глава городского совета, длиннобородый старец, опирающийся на длинный посох и управляющийся им столь умело, что Вальсавий еле за ним поспевал, отвел наместника к гладкому утёсу, выступавшему над берегом реки. — А вот и мои восемь старых! — не удержался от громкого возгласа Мартин и поймал себя на странном чувстве: смешанного торжества, что слова прорицательницы оказались верными, и в тоже время — тревоги и возмущения. Глава Фраата и местные жители тоже были охвачены праведным гневом, не ожидая обнаружить этих восьмерых там, где они были найдены, и страхом перед неуспокоенными духами, которые находились теперь где-то рядом и могли сотворить любое зло. Восемь мужских скелетов разной степени тления лежали сейчас на земле перед Мартином. Людей замуровывали в опоры моста поочередно: от первого остались только хрупкие кости, а последний, видно, пролежал в густом иле ближе к берегу, поэтому почернел и иссох. Однако был еще и один — новый и не похожий на остальных: мешок, наполненный чем-то и обнаруженный в отдельной замурованной нише. Местные жители с опаской держались поодаль, опасаясь приближаться к телам, поэтому в мешок никто даже не заглянул. Глава города, поскольку язык наместника знал плохо, объяснил через Лютеция, что каждый год в конце осени к ним дня на два приезжали каменщики из Сибастиса, обязанные проверять состояние опор акведука и моста. Поэтому появление мёртвых тел можно объяснить лишь чужим и странным ритуалом, призывающим неуспокоенных духов становиться стражами, поскольку местные в такое не верили. — И мы теперь не знаем, как погребать этих мертвых, чтобы изжить страх в наших сердцах! — с жаром закончил свою обличительную речь старец и вопросительно посмотрел на Мартина. Наместник растерялся: откуда ему знать, что делать с телами? «Может быть позвать жрецов? Но каких?». «Помнишь, что сказала тебе прорицательница?» — услышал он возбужденный шепот Лютеция над своим ухом. — Конечно! — просиял, охваченный догадкой Мартин, отмечая внутри своего разума новую запись об этом случае: слова женщины указывали на определенный ритуал погребения, а это означало, что ей было известно — все покойные происходили из определенного народа. — Возьми восемь мелких монет и вложи каждому в рот. Именно так ты привяжешь духа к телу. А потом собери костер и сожги кости. Оставшееся собери в большой каменный сундук, прикрой сверху плитой и зарой его в землю.