Королевство комедии

      - Артур Флек, - сцепив зубы, цедит он.       - Артур, наконец-то это ты, - говорит она радостно, словно ничего и не случилось. – Это Клэр.       - Кто? – небрежно спрашивает он, не надеясь на успех, и действительно – ее это не смущает.       - Клэр. Спенсер. Артур, почему ты вчера ушел?       Если это и претензия, то она замаскирована весьма легкомысленным тоном. Тоном, который не подходит человеку, который только что обзвонил кучу номеров, и в двух третьих случаев явно был послан подальше. Хотя, это же Клэр. Ей такое словно с гуся вода. Главное она сделала – узнала его номер и адрес.       - А ты как думаешь? – он что, должен был остаться и приготовить ей чертов завтрак? – После нашего-то знакомства?       - Понимаю, - помедлив, отвечает она. – Да, вчера все было странно. Но я вообще звоню не для того, чтобы все это обсуждать, - ее голос приобретает прежнюю деловитость. – Я хочу спросить, где и когда мы сможем увидеться? Ты, кажется, приглашал меня на выступление…       - Нет, - отрезает Артур так, как не сумел этого сделать бы еще пару дней назад, но боевой настрой после финального забега в клуб «Ха-ха» еще переполняет его, – я тебя не приглашал, Клэр.       А, быть может, она сумеет вывернуть произошедшую ситуацию себе на пользу… Наплетет такого, что выставит его в худшем свете. Чокнутая, быть может, но явно не дура. Так еще и будущий юрист – Артур же, напротив, знает только то, что убийство по закону вообще-то карается. Если он сейчас обидит Клэр, то встанет на очень тонкий лед. Она раздражительная и пробивная. Еще умудрится и самой не замараться.       - И я думаю, что стоит это сделать сейчас, - добавляет Артур. Хотя ему этого совершенно не хочется, но стоит задобрить гадюку. – Приходи завтра в клуб «У Пого» в шесть.       Она буквально пищит от радости. Пытается спросить что-то про его планы на сегодняшний вечер, но Артур громко и быстро говорит, что очень занят дома и кладет трубку. Пускай прихорашивается перед завтрашним днем, не спешит. Завтра явно будет их последняя встреча. Он понимает, что сильно понравился Клэр, да и ему самому во многом было хорошо в ее компании – и не только из-за великолепного секса. Слишком многие воспринимали Артура как фрика, она же, узнав об его расстройстве, лишь пожала плечами – быть может потому, что и у самой имелась парочка? Как бы то ни было, Клэр была с ним человечнее всех других, кроме мамы и, быть может, Гарри с работы.       Быть может, пригласить ее было не такой уж и плохой идеей. Все равно по его прикидке она должна была совсем уйти завтра вечером – поймет, что у него есть жизнь, в которой существуют маленькая квартира в ужасном здании, больная мать, парочка неоплачиваемых отпусков в Аркхеме и множество неудач. И уйдет, стыдливо, наконец, потупив глаза, потому что сама всего лишь мечтала снова увидеть клоуна-убийцу. А того сейчас нет – к ее сведению, Артур не может днями напролет гоняться за ублюдками по метро. Клоуна пока нет – хотя Томас Уэйн и считает таковыми большинство своих избирателей. И что только мама рассчитывает получить от этого зажравшегося ублюдка?       Она встречает его у дверей клуба ровно в шесть вечера – Артур не опаздывает, это Клэр пришла раньше. На подходе он наблюдает, как она нервно стучит ногой и озирается по сторонам. Никто и никогда не проявлял к нему такого усиленного внимания – да, собственно, никакого внимания не проявлял. Она выглядит прелестно, словно подражает одной из своих куколок, стоит в нежно-голубом пальто посреди грязной улицы, локоны взбиты, глаза распахнуты. Совершенно не похожа ни на кого из здешней публики – на самого Артура в старой коричневой куртке совершенно не похожа. Удивительно, как ее еще никто не ограбил. Стоило, быть может, купить ей шоколадные конфеты или что-то в таком роде. Поборов вспышку неприязни, Артур подходит к ней, наклоняется и целует в щеку. Клэр улыбается.       - Ого, - говорит она, осматривая его, - ты выглядишь совершенно…       Плохо? Вали уже домой, мисс Клэр. Тебе здесь не место.       - По-другому, - заканчивает она. – Уставшим. Что с тобой, красавчик?       «Почему ты сочувствуешь мне даже сейчас?» Артур качает головой:       - Ничего. Тяжелая выдалась неделя.       - Понимаю.       - Нет, - внезапно отрезает он. – Не в том дело.       И Клэр улыбается. Артур знает, что сказал ей правду, но ведь это совсем ее не отпугнет.       Он уходит за сцену, она усаживается за столик. Несколько раз Артур украдкой наблюдает за Клэр из двери входа за сцену – она сидит одна за столиком, и ей явно скучно. Ей не нравятся выступления. Когда публика заходится от смеха, она либо слегка улыбается, либо прикрывает рот салфеткой, чтобы скрыть зевки, либо просто отрешенно рассматривает ногти. Шутки про брак ее не вдохновляют, шутки про секс заставляют морщиться. Это радует Артура – когда он освободится, Клэр пулей вылетит от «Пого», осознав, что для нее он всего лишь скучный, а не веселый клоун. Когда очередной раздувающийся от уверенности в себе «костюм» подходит к Клэр, ее передергивает от отвращения, и она гонит его. Почему-то это радует Артура. Ладно. Хватит рассматривать ее. Пора идти на сцену.       Его лекарства абсолютно бесполезны, и Артур почти никогда не может побороть свой стресс. Вот и сейчас тревога разъедает его до боли в груди, и нездоровый смех льется из горла, он едва может даже откашляться.       - Давай, зажги, Артур! – кричит тонкий девичий голос. Быть может, Клэр и олицетворение их воняющего, ищущего темную сторону города, и зло во плоти, но это заставляет его выпрямиться.       - Раньше я всегда ненавидел школу… - нет, снова смех, какой позор…       - Вали со сцены, дебил! – кричит тот самый клерк, который подкатывал к Клэр.       Наверное, он прав. Наверное, стоит. Он не очень хорошо умеет говорить, это правда...       - Вали-ка ты сам нахуй отсюда, мудак, - парирует куколка Барби, и Артур успевает заметить, что лицо посланного «костюма» вытягивается от изумления. Черт, Клэр, почему ты никогда не можешь вовремя заткнуться и словно нарываешься на любые неприятности?       - Воскресенье, и все равно спасу от вас! Ненавижу вас, ебаные костюмы! – добавляет она.       Что, если начнется драка? Стоит ли на самом деле вступиться за нее?       - Спокойствие, спокойствие! - кричит организатор, видя, что посланный клерк уже снова открывает рот. Один охранник угрожающе подступает к «костюму», другой - к Клэр, и Артур понимает, что нужно взять дело в свои руки.       - Раньше я всегда ненавидел школу, - начинает он громко, словно перекрикивая возмущенное бормотание в зале, и постепенно видит, как публика успокаивается, а вскоре и начинает посмеиваться. Он смотрит на Клэр – она не стреляет злым взглядом в сторону «костюма», а смеется над шутками Артура и хлопает громче всех. Полусвет подчеркивает теплоту обращенного на него взгляда. Топорно, как умеет, эта избалованная девчонка пыталась помочь ему выступить, не думая о том, что здесь никто не будет замолкать по первому ее требованию. Артур снова испытывает прилив благодарности к этой без сомнения гадкой, шокирующе испорченной и потрясающе красивой и сексуальной маленькой женщине.       Выступление проходит хорошо, и это вдохновляет его настолько, что он слетает со сцены и проскальзывает за столик Клэр.       - Молодец, красавчик, - шепчет она. – Было здорово! – и вовсе не собирается уходить.       Артур тянется к ней и целует, съедая ее розовую помаду. Не как позавчера - много мягче. Ее белый свитер очень нежный и пушистый - к нему приятно прикасаться.       - Ты смешной, Артур, - ее теплый голос сейчас самое приятное, что он может слышать. После всех этих аплодисментов, конечно. В этот раз он не испытывает ее, а лишь улыбается.       «Разве комик не должен быть смешным?» - почти слышит он мамин голос. «Ты смешной, Артур», - это звучит лучше.       - Любому творцу нужна муза, - говорит Клэр и снова тянется к его губам. – Пойдем отсюда, красавчик.       Они выходят в промозглый и серый готэмский вечер, и Артур понимает, что чувствует себя неожиданно хорошо. И он рад, что ему есть с кем разделить эту радость.       Клэр берет его за руку, и они медленно бредут по улице, словно настоящая пара. Она рассказывает ему свои впечатления о его номере – они самые положительные.       - До этого тебе было скучно? – спрашивает он, и Клэр снова не скрывает правду:       - Понимаешь, юмор – это просто не мое. Большинство – это пошлятина или полный дебилизм.       Артур думает, что мат через мат – это пошлятина и полный дебилизм, когда Клэр добивает его:       - Я уже лет десять не смотрю хреновые передачи наподобие «Шоу Мюррея Франклина».       - Только не обижай Мюррея!       - Просто мне нравятся более драматические сюжеты. Вроде «Крестного отца» или «Гнезда кукушки»*.       Кто бы сомневался! Артур думает, что у Клэр абсолютно нет чувства юмора.       - Это совершенно разные вещи, – возражает он.       - Ну, да. Там явно не про то, что мужчины относятся к сексу, как к парковке, - парирует Клэр и, словно извиняясь за то, что колымага Артура прикатилась на элитное местечко, прижимается к нему.       - Но над моими шутками ты смеялась.       - Да, - признает она. – Но это другое. Я же тебя знаю. Да и ты смешной, не как они. Как-то по-другому. По-доброму, может.       По-доброму, блин. В его голове Клэр и добро – это что-то совершенно противоположное. Ее потянуло-то к нему только благодаря злу. Нет, Артур совершенно не жалеет о том, что сделал. Но по всем заветам должен, ведь, объективно говоря, убийство – это зло, грех и все такое. Самому странно, что вообще не расстроен.       Он даже не знает, куда ведут их ноги. Они разные люди, живущие в противоположных мирах, и Клэр может, словно Томас Уэйн, считать такое далекое от него окружение Артура клоунами. Но они не говорят о политике, а просто говорят, и Артуру приятно. Он узнает о ее жизни – по будням Клэр, не разгибая спины, сидит над кодексами законов и делами с прецедентами. Она хочет стать адвокатом по разводам из-за самой эгоистичной мотивации («Они зарабатывают отличные деньги!»), ходила на «Крамер против Крамера»** раз пять.       - Развод обнажает всю глубину человеческой низости, Артур. Я видела, как делили женушкины бюстгальтеры и думала - какой же пиздец! Чуть в башку себе пулю не пустила. Или им, - хихикает она.       Или у нее есть свое своеобразное чувство юмора. Тук-тук.       Он говорит об увольнении и том, как Рэндалл оболгал его. Клэр громко ругается.       Он задерживается возле газетного киоска, видя изображение и надпись: «Клоун-убийца терроризирует город». Клэр обнимает его сзади:       - Джон Уэйн Гейси***, - говорит она. - Слышал о нем?       Артур кивает. Первый Убийца-клоун. Кто же не слышал.       - Ты намного лучше. Ты не мучил никого, не убивал людей ради кайфа. Ох, какой же ты худой, - шепчет она ему в ухо, пробегает пальцами по выступающим ребрам. – Ты герой. Избавил город от трех ублюдков. Впереди еще миллион.       Ну, конечно. Может быть, Клэр радует сам Артур, но ждет она клоуна. Его выступления для нее баловство, убийство - вот настоящее дело. Он выскальзывает из ее рук, отшатывается:       - Ты что, думаешь, что я продолжу на потеху тебе? – шипит он. – Может, мне еще прийти в твою школу и там подчистить, кого ты хочешь?       - Знаешь, - абсолютно серьезно говорит Клэр, уперев руки в бока, - было бы неплохо. Некоторые сучки меня просто достали, - уголок ее рта дрожит, приподнимаясь. – Расслабься, Артур, я не то имела в виду. Ты должен делать лишь то, чего желаешь сам. А желаем мы одного, - она подмигивает с определенным намеком, разворачивается к дороге и внезапно визжит. – Смотри, Артур!       Сидящий в машине человек в маске клоуна вряд ли смотрит на них, но Артуру кажется, что он видит их так же отчетливо.       - Круто! - смеется Клэр и махает парню в машине. – Словно рождественская ночь! Так радостно сегодня, ты бы только знал! Ты становишься популярным, красавчик. Вот только кто-то заприметил твой зеленый парик (или что это за херня?). Да пофиг.       В ее глазах он видит искреннюю радость за него, за своего спасителя. И хотя они и вместе уже несколько часов, она не спешит ни уходить, ни просто тащить его в постель. Они общаются.       Он не может отвести ее в какое-нибудь приличное по ее меркам заведение, но Клэр не смущает и самое простое кафе – она явно из тех, у кого есть деньги, и поэтому они ей не важны. Раньше, чем Артур хотя бы упоминает, что заплатит, официантка получает десятку - просто потому что у Клэр хорошее настроение. Мимо их столика проходят копы – идут покупать пончики и кофе, и она смеется до слез над этим стереотипом, как только те выходят из кафе.       - Они только сейчас смешные, - Клэр кивает на дверь. – Они бы мне ничем не помогли, - ее лицо на секунду приобретает то самое забавное обиженное выражение. Разговор становится тише. До этого они болтали в основном ни о чем.       - Брось, - говорит Артур. – Тебе бы помогли. Мне – нет.       - О, да, - небрежно бросает Клэр. – Тебя бы они добили, Артур. А мне бы помогли, только если бы сообразили, что у моего папочки есть деньги и связи. В этой жизни помоги себе сам, верно? На самом деле я такого повидала... - говорит она и осекается.       - Что ты повидала? – спрашивает Артур. Она говорила, что уже видела его расстройство.       - В юридической школе на практиках, - отстраненно жмет плечами Клэр. – Не только, - признается она, стена рушится в момент. - Может быть, ты думаешь, что я благополучна и просто скучаю, но нет. Я же тоже вижу, что жизнь – дерьмо по сути своей. А ты – нет. Не дерьмо, в смысле. Давай потом, Артур, есть вещи, которые я никому не открывала, - нервно бросает она, стуча пальцами по столу.       Быть может, она была там же, где и он? Ему становится интересно, где она побывала и что пережила.       На секунду Клэр замолкает, задумавшись. Берет у Артура сигарету, и он впервые видит, что Клэр может быть уязвима. Опять же, лишь на секунду. Она моргает и говорит небрежно, словно наказывая его за свою минутную слабость:       - Не думай, что ты спас меня, красавчик. Я бы ушла от них. Я гибкая, ты еще узнаешь. Занимаюсь аэробикой. Но вообще дело в другом. Я впервые в жизни не смогла поймать такси, поэтому пришлось тащиться к чертовому метро. Но на самом деле я тоже не выхожу из дома без пушки.       Клэр раскрывает свою сумку прямо перед носом Артура, мрачно смотрит на него.       - Я их не боялась. Если бы это был не ты, это была бы я.       - Ты делала это раньше?       - Нет. И спасибо, что взял это на себя.       - Я даже не собирался, - легкомысленно улыбается Артур.       «Я делал это ради себя, не ради тебя».       - Быть может, у меня тоже все еще впереди, - жестко говорит Клэр. - Никогда не знаешь, когда ты в Готэме. Сжег бы его кто. Я задыхаюсь от мусорной вони, от вони всех этих отбросов и отщепенцев.       Отщепенцев-клоунов или отщепенцев-«костюмов», Клэр? Он не спрашивает, потому что думает, что все вместе. Потому что внезапно понимает, что не хочет слышать честного ответа, который разведет их по разные стороны.       Артур Флек начинает жить словно во сне. Он – популярный Клоун-убийца.       Клэр встает со своего места и пересаживается на его сторону столика. Прижимается носом к его шее – хорошо, что он воспользовался одеколоном.       - Я наелась пончиков и хочу домой, - шепчет она. – Завтра много дел.       Клэр говорит, что ей завтра вставать в шесть утра, но Артур уходит от нее лишь в три, расплываясь в улыбке. Было потрясающе. «Никто никогда не делал со мной такого», - задыхаясь, призналась ему Клэр после оргазма. Врет, чешет его самолюбие? Он этого не просил. Он не делал ничего особенного, для него самого все было внове, значит ли, что все дело в ее… эмоциях?       Жизнь словно во сне. Его безумно хочет самая красивая девушка, какую он только может представить. Видела бы она его тетрадь, ей стало бы гадко.       «Тед Банди говорит, что большинство преступлений против женщин происходит из-за легкого доступа к порнографии, Артур. Говорит, из-за этого у него крыша поехала».       Ох, ну если Тед Банди говорит, милочка...       На страницах его журналов женщины творили такое, что Клэр и не снилось. Или?.. Интересно было бы узнать.       Ему по-прежнему не нравится Клэр, ее дурацкая квартира и небезобидные странности. Но ему нравится то, как он ощущает себя рядом с ней – сильнее, смешнее, могущественнее. Нужнее. Всю жизнь он был нужен только матери и всегда хотел и другого. Но Клэр… Нет, не стоит думать об этом и о том, что не разочаровалась она сегодня – разочаруется завтра. Еще утром он хотел от нее совершенно другого.       Артур ощущает себя окрыленным… еще целый час.       Его мама спит перед включенным телевизором с застывшим на нем экраном профилактики. Артур ощущает укол вины – он уже второй раз на неделе не заботился о ней по вечерам. Он будит маму и вовлекает ее в спонтанный танец.       - От тебя пахнет одеколоном, - говорит мама.       - У меня было очень важное свидание, - отвечает Артур.       - Хорошая девушка? – тревожно спрашивает мама.       Нет.       - Да, - чтобы не беспокоить ее, отвечает Артур. – Прелестная. Лучшая.       Она просит отправить ее письмо к Томасу Уэйну, он соглашается… Дальше лишь крики, слезы, ссоры. Полное моральное потрясение и изнеможение. Его мать и Томас Уэйн…       В девять утра Артур понимает, что еще не спал ни минуты этой ночью. Голова раскалывается от боли, две пепельницы забиты окурками. Руки трясутся так, что Артур едва может попасть в большую кнопку включения телевизора.       На экране снова она, и он не может понять – как так? Второй раз за три дня. Быть может, он придумал себе Клэр, и она виделась ему в метро, «У Пого», даже на телеэкране? Усилием воли Артур вслушивается в том, что она говорит:       - … вежливые и интеллигентные, говорит мистер Уэйн? – вещает Клэр, и ее лицо перекошено от злости, она даже не скрывается. – И это после того, как я открыто говорила, с чего все началось? С того, что они приставали ко мне, а потом напали на самого клоуна? Вежливые и интеллигентные! Они были задирами, грубиянами и потенциальными насильниками, и они искали слабых, чтобы уничтожить их, но мистер Уэйн видит лишь то, что хочет видеть, не хочет слышать всех нас, народ…       Нас, Клэр, народ? Ты слишком богата, прелестна и перспективна, чтобы быть одной из нас.       - …и никто не хочет слышать меня, когда я была там и видела их! Почему такие, как Томас Уэйн, не хотят слышать правду? Почему я смогла пролезть в эфир сегодня лишь потому, что мой отец лечил вашего главного редактора? Почему никто не хочет слушать про женщин и про то, с чем им приходится постоянно сталкиваться? – почти кричит Клэр.       - Значит, мисс Спенсер, вы оправдываете Клоуна-убийцу? – осторожно спрашивает ведущий новостей.       - Нет, - медленно и несколько неловко отвечает Клэр. – Убийство – это несомненно плохо. Но он спас меня, и в моих глазах, как и в глазах множества готэмитов, этот клоун – герой, - ее взгляд прошибает его током. Он словно только для него, Артура.       Артур знает, что ее намерения – благие. И думает, что она казалась ему умнее. Симпатия, начавшая рождаться прошлой ночью, стремительно испаряется, и его сердце снова похоже на лопнувший шарик.