Королевство комедии

      Насколько он ее понимает, Клэр должна была наплевать на занятия и засесть перед видиком. Артур бежит на улицу к телефонной будке. Она берет трубку почти сразу, голос бодрый. Его же трясет от гнева, недосыпа и бесчисленных сигарет.       - Какого хрена вообще? – шипит Артур. – Что ты делаешь?       - Прогуливаю занятия. Впервые в жизни. Смотрю телек. А что?       - Да нет же! – кричит Артур, ударяя раскрытой ладонью по стеклу. – Что ты делала в телеке?       - Красавчик, ну ты чего? – тянет Клэр. – Я же хочу тебе помочь. Все и так от тебя в восторге, но я хочу еще больше оттенить твой героический облик. Слушай, Артур, ведь на тебя самого совершенно ничего не указывает. А копы что, думаешь, будут искать клоуна среди моих знакомых?       У Артура заканчиваются силы спорить с ней, хотя и стоило бы.       - Значит, клоун становится еще большим героем, а ты получаешь еще один шанс засветиться? – спрашивает он. – Не ври мне. Ты тащишься от этого, Клэр. Прогуляла пары, чтобы записать свой повтор?       Он еще не привык к ее обезоруживающей честности.       - Да, - легко соглашается Клэр. - Мог бы спасибо сказать.       Может быть, из них двоих это Клэр грамотно пишет, лучше говорит и имеет образование. По сути же своей она дура, которая может утащить их обоих на самое дно. Артуру страшно представить, сколько людей вчера видело их вместе. Даму, спасенную клоуном, и уволенного в ту самую ночь клоуна. Если бы она вчера ушла сразу, все было бы легче.       - Я позвоню потом, - шепчет Артур и, не дожидаясь ответа, кладет трубку. Буквально целый век тащится два квартала до дома, спотыкаясь о мусорные мешки. Он не хочет думать о матери и Томасе Уэйне, не хочет думать об излишней активности Клэр. Артур стаскивает с себя когда-то голубой застиранный свитер, глотает несколько или даже много таблеток, ложится, накрывая голову куцым одеялом и оставляя открытыми ноги. Он рад только тому, что ему никуда не нужно идти. Артур проваливается в забытье, но и там его терзают кошмары. Слишком болезненный день даже для него.       Когда-то сквозь сон он слышит громкий стук в дверь, а затем робкое мамино: «Радость, посмотри, кто там. Быть может, это…»       Почтальон???       Если это так, почтальону конец.       Едва соображая, Артур из последних сил со скоростью улитки бросается к двери.       Стойте. Но ведь почтальон не стучит людям в двери. Особенно по ночам.       А сейчас ночь?       - Артур, грубиян! Открой дверь! – кричит Клэр.       - Совсем одурела? – рявкает Артур. Точнее, надеется, что рявкает – голос слабый и дрожит. – Я говорил, что живу с мамой!       А ты, дрянь, сразу отвела глаза, в которых мелькнула рассеянная полуулыбка. Как будто он сам не понимает, что уже вырос.       - Радость, кто это?       Пропади оно все пропадом…       - Ты пугаешь пожилого человека!       К спору подключается сосед, живущий дальше по коридору:       - Ты моих жену с сыном разбудила! Довольна, ебанутая?       Голова идет кругом… Только не ввязывайся в спор, Клэр. Он не помогал ей тогда, не сможет помочь и теперь. Но в этот раз она и сама решает заткнуться – вряд ли ради себя, скорее ради Артура. Пронесло…       - Разве это не прекрасно? – тихо поет Клэр. – Разве мы не пара?       Нет, только не эта песня! Как она вообще может сейчас ее петь?       «Разве это не наша песня, радость моя?» - почти ожидает услышать он.       Я, наконец, стою на земле, а ты витаешь в воздухе... Она поет, или песня играет у него в голове?       - Уходи, Клэр, - привалившись к двери, шепчет Артур. Вали, вали, вали отсюда, пока все целы…       Выпускайте клоунов... Где же эти клоуны?       И она в кои-то веки подчиняется, пнув его дверь напоследок. Она – странная смесь помойки и университета.       - Радость, кто это был? – тихо стенает мама, когда шаги Клэр уже стихают в коридоре.       - Соседка, - отвечает он, утирая пот со лба и пытаясь унять дрожь в ногах. – Насквозь ебанутая.       - Милый, ну ты чего…       - Эй, Флек, - одновременно раздается голос за дверью, – это ваще как? Как ты умудрился подцепить такую цацу?       Надо было всего лишь как следует ее рассмешить. Они никогда бы не встретились в реальной жизни. Артур ничего не отвечает, уходит в комнату и снова ложится спать – назавтра у него запланирована одна поездка. И он вовсе не собирается о ней распространяться.

***

      Кажется, однажды целый день все в его жизни было сносно. Но этот день ушел, словно его не было, а сегодняшний ужасен – сначала стычка со слугой сына Томаса Уэйна (брата), затем несчастье с мамой. Она соврала ему, да, но теперь Артур никак не может отделаться от мысли, что это он ее довел, и от этого ему невероятно дерьмово. Сейчас Артур не хочет быть один, и он звонит из больничного автомата единственному человеку, который его хотя бы не пнет. Он не думает о том, что его могут послать. Просто звонит, едва попадая пальцами в отверстия на телефонном диске. Не объясняет, просто просит прийти.       Готовится к тому, что она не придет, но через полчаса Клэр уже стоит у больничного входа, рядом с которым на скамейке ее дожидается и курит одну за одной Артур. Она пришла, но выражение ее лица далеко не приветливое.        - Я жду извинений за вчерашнюю хуйню, Артур, - говорит Клэр вместо приветствия, скрещивает руки на груди. Сделать это ей тяжело – на правом плече болтается огромная сумка, но сам принцип дороже.       Артур уже едва ли помнит о том, что случилось вчера.       - Я, между прочим, ради тебя снова залезла в это сраное метро, - продолжает Клэр. – Страшно было, между прочим, после тех событий! Да я ни ради кого такой хуйни не делала, ты понимаешь?       Он решительно не понимает, за что должен перед ней извиняться. Вчера он ее не приглашал. Клэр продолжает возмущаться, но для Артура это всего лишь белый шум.       Пожалуйста, заткнись, Клэр. Пожалуйста, будь такой, как на том свидании. Ему хочется повесить вместо ее головы экран профилактики. Вот было бы смешно.       - Извини, - говорит он, не ощущая никакой вины. И уточняет сразу, пока не прицепилась. – Я был груб вчера.       Видимо, того ей и хотелось. Формальщины, лишь бы заставить его подчиниться. В первый и последний раз, Клэр. Он потакает ее прихотям уже в том, что видится с ней. Но, получив свое, она сразу же смягчается, снова кажется милой.       - Красавчик, что случилось? – она присаживается рядом, гладит его по плечу. – Ты себя нормально чувствуешь?       Нет.       - Да. Дело в маме. У нее инсульт.       Клэр прижимает ладонь ко рту.       - Мне так жаль, Артур!       Он лишь кивает, первый берет ее за руку. Стоило бы устроить Клэр выволочку за ее глупое несогласованное выступление, но сейчас ему совершенно не хочется разговаривать. Не собирается он ей сообщать и о своих проблемах с матерью, и о недавнем открытии, связанном с Томасом Уэйном.       Прохладный октябрьский вечер приносит с собой легкий ветерок, из-за которого Клэр начинает мелко дрожать. Приходится обнять ее за плечи. Уткнуться носом в ее висок, почувствовать сладкий аромат волос - это не нужно, просто хочется.       - Хочешь пойти внутрь? – шепчет Артур, но Клэр мотает головой:       - Нет. Я хочу еще побыть снаружи. Последние кое-какие теплые дни в этом году, красавчик. Давай я просто схожу нам за кофе.       Клэр бросает взгляд на больничную дверь и зачем-то уходит в другую сторону. Артур снова закуривает. В голове пустота и мрак.       Оттуда же, из пустоты и мрака, выскальзывают и эти двое – детектив Гаррети и детектив Берк. Они приходили в клуб «Ха-ха». Они довели его мать – сами почти признались. Ярость снова просыпается в Артуре. В Готэме живут миллионы людей, и наконец-то кто-то стал замечать его, клоуна. Почему у всего должна быть обратная сторона? Почему его самого, человека, помимо Клэр заметили именно эти двое?       Он надеется на то, что Клэр вернется уже после ухода копов, но удача не на его стороне. Краем глаза он видит, что автоматическая дверь отъезжает, и фигурка в голубом пальто ищет Артура взглядом, улыбается, хочет что-то ему сказать…       К счастью, Клэр понимает все мгновенно. Улыбка сползает, выражение глаз меняется. Клэр со своими стаканами не возвращается в больницу, а пытается проскользнуть за спинами детективов. К несчастью, те словно все чувствуют. Черт, Клэр! Находиться рядом с ней – уже достаточно подозрительно.       - А, детектив Гаррети, детектив Берк, здравствуйте, - говорит Клэр как можно более небрежно, проводит незаинтересованным взглядом по Артуру.       Детективы тоже смотрят на него. Затем на нее. В Готэме живут миллионы людей, а Артур Флек и Клэр Спенсер оказываются в одно время в одном месте – в бесплатной больнице, где Клэр не место. У нее в руках два больших стакана с кофе. Вляпались мы, красотка.       Выслушав ответное приветствие, Клэр делает шаг в сторону, но вопрос детектива Гаррети останавливает ее:       - И что же вы здесь делали, мисс Спенсер?       Клэр останавливается и мило улыбается. Артур знает, чего ей это стоит.       - Ездила по одному поручению отца, - словно не обращает внимания на подозрение в голосе Гаррети.       - Кажется, ваш отец посвящает вас во многие свои дела, - неодобрительно кивает тот. - А вы даже не врач.       Клэр хихикает:       - Если вы о вчерашнем, то я была очень любопытным и всезнающим ребенком, только и всего.       - Может, я уже пойду к матери, раз вы теперь допрашиваете эту девушку? – раздраженно бросает Артур.        - Никто никого не допрашивает. Это просто беседа, Артур. Клэр, вы знакомы с мистером Флеком?       Впервые за весь разговор она смотрит на него ничего не выражающим взглядом.       - Нет. А должна?       - Мистер Флек был клоуном до недавнего времени. До вечера убийства в метро. Присмотритесь внимательнее, Клэр. Кстати, почему у вас два кофе?       И тут она ожидаемо взрывается.       - Да потому, - шипит Клэр, - что мне до утра нужно написать здоровенный конспект по семейному праву. Там страниц двадцать пять, не меньше. И потому, что я люблю кофе. И вы не можете проводить опознание в таких условиях! Вы что, хотите, чтобы я обвинила человека лишь за то, что он был клоуном? Вам… Артур, верно? Вам, Артур, нужен адвокат, и я начинаю подозревать, что и мне тоже...       - И нужна вероятность, что вы сдадите своего героя. Так его волосы были рыжими или зелеными, Клэр? - перебивает Гаррети, и она резко закрывает рот. Артур чувствует – нервы на пределе и рад лишь тому, что его смех пока что не дает о себе знать.       - Все понятно, - шепчет она. – Я испугалась, перепутала, а теперь... Больше я с вами не заговорю без своего адвоката. Пытаетесь свалить вину на жертву и первого относительно подходящего клоуна? Не бывать этому!       Рано радовался, придурок. Приступ подкрадывается незаметно. Сильный приступ - уже через минуту смеяться становится невыносимо больно, горло дерет, мышцы живота сводит судорогой.       - Это что за клоунада? – неприязненно спрашивает Гаррети. Артур думает, когда-нибудь этот смех задушит его.       - Клоунада? – шипит Клэр. – Да это самое настоящее расстройство! Я встречала такое в Аркхеме. Вы что, не видите, что он просто не может остановиться?       - И как долго это будет продолжаться?       - Мне-то откуда знать? – огрызается она. – Это мои родители – врачи, а не я, сами это сказали.       Скорее бы прекратился этот приступ… Скорее бы заткнулись Клэр и Гаррети.       Она садится рядом с ним на скамейку и, когда приступ заканчивается, подает ему стакан с кофе.       - Ну, ну, ну, - успокаивающе говорит Клэр. – Все ведь хорошо, Артур?       А такая доброта не покажется копам подозрительной?       Артур сдирает со стакана крышку и делает большой глоток. Кофе давно остыл, но она все же его принесла.       - Сами-то как думаете? - хрипит он. – Клоунада? Она права, детективы, эта девушка права, и если вы действительно были в клубе, то должны были видеть мои карточки.       - Мы видели, - ответил Берк, - но не думали, что это серьезно.       Артур фыркает:       - Думали, что это часть клоунады?       - Что ж, я, пожалуй, пойду, - говорит Клэр и легко поднимается с места.       - Только один вопрос, - останавливает ее детектив Берк. – Ваши родители – доктора Рут и Натаниэль Спенсер.       - Это вопрос? – кажется ли Артуру, или в ее голосе действительно появилось напряжение?       - Вы Клара? – спрашивает Берк, и Артур видит, что этот вопрос на самом деле выбил Клэр из колеи. Держись, красотка.       - Я обычно не отвечаю на этот вопрос, - медленно говорит она, - не люблю его. Но ведь они даже не потрудились изменить имя. Смешно, правда? Откуда вы знаете про Клару?       - Моя жена читала «Клару Три-Семь», - отвечает Берк. – Она воспитательница в детском саду.       - Не самая лучшая часть, - с вызовом говорит Клэр. – Дождитесь выхода «Клары Четырнадцать-Восемнадцать». Если они когда-нибудь доведут ее до ума. Вашей жене понравилась книга?       - Произвело впечатление, - отвечает Берк, и в его голосе Артур отчетливо слышит жалость. – Она назвала ее бесчеловечной.       Берк жалеет Клэр? Да в какой вселенной?..       - Не она одна. Я пойду, детективы, - Клэр жмет плечами, ее голос спокоен и холоден. – Поправляйтесь, Артур.       Артур думает – стоит спросить у нее, что за Клара.       - Бедная девочка, - говорит Берк, когда Клэр уже не может их слышать. Она быстрым шагом идет к стоянке такси. Спугнули, гады, с сожалением думает Артур.       Еще секунда – и внимание детективов снова обращено на него, и мысль о Кларе теряется.       - И вы что, - с насмешкой спрашивает Артур, - реально подумали, что это цаца пришла сюда ради меня? Ради бывшего клоуна? Умоляю! Да я даже не могу отблагодарить ее за этот хренов кофе!       В дикой ярости от всего, что произошло за сегодня, от издевок над его расстройством, даже от того, какой убитой ушла отсюда Клэр, Артур пытается укрыться от детективов в больнице, но лишь на всей скорости ударяется об закрытую стеклянную дверь.       - Там только выход, - слышится насмешливый голос Гаррети, но еще более взбешенному Артуру везет, и он умудряется проскользнуть за выходящим врачом. Ясно, почему Клэр тогда пошла в другую сторону.       Он уже час сидит рядом с кроватью матери, терзаемый печалью и злостью, когда занавеска, отделяющая их от остальных пациентов, резко отодвигается.       - Копы свалили, - Клэр сияет улыбкой, с ногами забирается рядом с Артуром на диван.       - Я уезжала, потом вернулась, - стала объяснять она, будто бы ее спрашивали, - и как раз успела кое-что сделать. Зря я, конечно, упомянула, что главный редактор новостей лечился у папы - поганец угрожал, что засудит меня. Пришлось сейчас доехать и объяснить, что если попытается, то я расскажу всему Готэму, что он был педиком в пятидесятые, и лишь папа смог тогда помочь ему, - улыбается она.       Клэр, ты решаешь одни проблемы, попутно создавая другие и наживая врагов.       - Она поправится, красавчик, - говорит Клэр, кивая на маму.       Обещаешь?       Артур понимает, что сегодня буквально секунда и одно выражение лица отделяли их от провала. Ее следует выгнать, но ему слишком нравится теплое дыхание у его уха.       - Они больше не вернутся сегодня, - говорит Клэр, словно прочитав его мысли, переползая на его колени. Такая легкая, такая теплая. – Ты же не последний клоун. А если припрутся, я скажу, что беспокоилась о тебе и решила вернуться. Теперь мы знакомы официально, красавчик. А отец, если у него спросят, выкрутится и что-нибудь придумает. Они никогда меня не отпустят, - последнее звучит как-то не слишком весело, и Клэр еще теснее прижимается к нему.       - Клэр, твой отец, - спрашивает Артур, - кто он?       Слишком часто отец Клэр темной тенью мелькает в их разговорах.       - Сейчас глава городского департамента психического здоровья населения, - отвечает она. – А раньше был очень большой шишкой в Аркхеме. Моя мама и до сих пор работает там. Видишь, Артур, я многое знаю не потому, что бывшая пациентка.       «А я – да. А я – да, красотка».       Кажется, Артур хотел спросить что-то еще. Но вот что именно, он совершенно позабыл.       - Я и сама знаю всех, кого нужно, чтобы не влипнуть, - говорит Клэр. – Юристов, других врачей. Не парься, Артур. Ты же все-таки мой спаситель, - хихикает она. - Я за тебя горой.       Клэр живет с верой в собственную непобедимость. Артур – нет.       - Кстати, учитывая состояние твоей мамы, парочка моих знакомых может стрясти с этих пидоров, Гаррети и Берка, все до последних трусов, - радостно говорит она. - Можем потом устроить.       Во всем ищет выгоду. Хороший юрист. Ее дерзкая улыбочка вызывает у него желание оттащить ее куда-нибудь подальше и наказать, как им обоим понравится.       В одном Клэр действительно не соврала копам – ей действительно нужно делать огромную письменную работу: «Просто выписывать самое главное, скука смертная». Следующая пара часов проходит ничем не примечательно – Артур погружается в мрачные раздумья, Клэр строчит в толстой тетрадке, разложив перед собой просто запредельных размеров книгу, жалуется: «Я все забываю уже через две минуты, ненавижу такие скучные задания». Когда Клэр прерывается, чтобы размять руку, она считает, сколько страниц ей еще остается переписать. К ее ужасу, впереди едва ли не больше написанного. Громко ноя, Клэр уходит «проветрить голову», и Артур с удовольствием остается один. Нет, она никак не мешала ему, напротив, ее присутствие было даже приятным, но одному было все привычнее.       Черт, он хотел спросить про Клару.       Артур включает «Шоу Мюррея Франклина». Это Клэр не нравится, не ему, так что прости, красотка. Впервые за несколько дней он видит на экране не ее. Впервые за всю жизнь он видит себя.       - Неужели, - шепчет Артур, сердце падает куда-то вниз, и все проблемы растворяются на ту краткую секунду, пока Артур ни понимает, что Мюррей над ним смеется.       На записи только он, и это радует – после встречи с детективами об этом стоит задуматься. Цензура должна была вырезать ругань Клэр, даже если эта часть и была снята. Но… что было бы, если бы она была бы сдержаннее? Что, если оператор уловил бы ее лицо?       «А теперь посмотрим на цепную подружку этого джокера. Она просто бешеная, глотку за него перегрызет. Обожаю ее!»       Как чувствовал. Надо было держать ее подальше с первого дня. Не стоило приходить первому. Надо было просто трахнуть ее и раствориться в ночи. Не говорить своего имени. Нет ничего хорошего в женщине, если интересуешь ее в основном как убийца.       Артур берет вещи Клэр и запихивает их в ее большую сумку. Когда она возвращается, то и рта открыть не успевает, когда Артур говорит ей:       - От тебя слишком много проблем, Клэр. Тебе стоит уйти. Навсегда.