Королевство комедии

      В следующие дни Артур очень занят. Во-первых, надо избавиться от Пенни. Во-вторых, закопать дрянь. На похоронах нет гостей, нет музыки и цветов. Артур смотрит, как деревянный гроб погружается в грязную червивую землю и улыбается. Он свободен, впереди столько планов, столько всего.       А еще его пригласили гостем на «Шоу Мюррея Франклина», поэтому, в-третьих, ему надо репетировать, что он и делает – отрабатывает походку, смех, жесты. Придумывает грим, продумывает план.       В-четвертых, надо держать копов подальше от себя еще несколько дней до шоу. Он перезванивает им сразу после возвращения из больницы от Пенни, но перед этим, чтобы сверить версии, идет в телефонную будку и звонит куколке в «Каппу-Хуяппу».       Трубку берет девушка с донельзя избалованным тонким голоском.       - Я могу поговорить с Клэр? – спрашивает Артур.       Хихиканье на другом конце провода. Девчонка даже не скрывает торжество:       - Клэр здесь больше не живет. Попробуйте позвонить ей домой.       Артур ухмыляется. Кажется, девочки устроили свою акцию протеста и убрали опозорившуюся злую королеву.       - А вы Клоун-убийца? – вроде как кокетливо спрашивает девица.       - Что? – у Артура на какой-то момент даже замирает сердце, но потом он слышит хихиканье и понимает, что девчонка говорит не всерьез и хочет разве что поиздеваться над Клэр.       Как хорошо, что теперь, по сути, у него одна задача – дотянуть до шоу. Дальше уже терять нечего и бегать не придется.       - Нет, что вы, я ее… парикмахер, - говорит Артур. – А причем тут Клоун-убийца?       - Ой, ну вы что, не слышали, слухи же ходят, – девчонка явно обрадовалась перспективе посплетничать с новым человеком. Артур закуривает, - что Клэр спуталась с каким-то типом из трущоб, а он типа может быть тем самым Клоуном! Слышали, как яро она его защищала по телеку?       - Ааа, - тянет Артур, - вроде слышал. Тогда все понятно. Хорошего дня, - и кладет трубку. Кольцо вокруг них сжимает все сильнее.       Он звонит Клэр домой. Голос у красотки убитый.       - Чего надо, Артур? – шепчет она в трубку.       - Мы вчера не согласовали версии, - отвечает он, будто ничего между ними и не случилось. – Тебе копы звонили?       Он не спрашивает, как она себя чувствует. Она не орет, чтобы он отстал от нее. Говорит мертвецким голосом – копам она сказала, что беспокоилась об Артуре, поэтому вернулась в больницу, и они разговорились. Она сама удивилась, но он ей понравился. Понравились его прекрасные грустные глаза. («Ох, Клэр, а без любовной линии было нельзя?» – думает Артур). На следующий день он пришел забрать ее после фильма с Чаплином, но Клэр только что узнала про новую книгу родителей («Понимаете, детектив Берк?») и была на взводе. Больше они не виделись, потому что ей было стыдно перезванивать ему после нервного срыва, а он, наверное, ее испугался.       Ладно, оставшиеся несколько дней эта версия протянет.       - Ну какая же умница, красотка, - говорит Артур и швыряет трубку, чтобы пойти домой и позвонить уже в участок. Гаррети, оказывается, его очень ждал.       Все, что по поводу выстрелов в метро – ничего не знаю, ничего не видел, ничего не скажу, давно был дома к этому времени, спросите снова у матушки, когда она поправится, вы сами виноваты, что ее довели, ему нужен адвокат. По поводу Клэр – повторение ее версии плюс свои дополнения.       - Мне стыдно признаться, - поливает розовым сиропом свои действия Артур, - но я не перезвонил ей, потому что явно видел, что с ней что-то не так. Тогда, в кинотеатре, она была на грани нервного срыва, а вы знаете, что у меня есть психическое расстройство. Клэр в ее состоянии нельзя долго общаться с теми, кому и так плохо. То же самое могу сказать и про себя. Да и к лучшему это, детектив Гаррети. Вы же видели Клэр и видели меня. Выше головы, как говорится, не прыгнешь, - прибедняется он. – Я не могу ничего дать такой, как она – лишь свой восторг. Для нее же это все было бы несерьезно, не как для меня. Но что бы нас ждало?       - Ну, ну, - детектив Гаррети смеется то ли над наивным простофилей Артуром, то ли над извращенкой с ужасным вкусом на мужчин Клэр.       - Клэр - прекрасная достойная женщина, хотя и странная, - продолжает Артур. - Она умудрилась поругаться со мной в первый же час знакомства, совсем не умеет держать себя в руках. Она спросила про мою жизнь с расстройством, и я пожалел в том числе, что не смог отправиться во Вьетнам еще тогда, давно, чтобы защищать свою страну. Она начала орать, что потеряла во Вьетнаме всех своих друзей, что едва пережила это, и медсестре пришлось ее выгнать.       - Хорошо, мы поняли вас, мистер Флек.       Артур кладет трубку, но уже через несколько минут слышит звук звонка. В больнице умерла Пенни Флек. Ох, если бы Клэр сейчас заползла бы к нему на колени и как следует бы утешила!

***

      Четверг, разгар дня. На полу коридора разлагается труп Рэндалла. Артур (Джокер), уже полностью готовый к выходу, кидает на него презрительный взгляд. Кое-кто явно заслужил нож в глаз – Гарри же ушел целым, потому что не относился к Артуру пренебрежительно, как к уродцу, не подставлял его перед полицией, не издевался: «Ты же мой парнишка, верно, Артур?» Держи пистолет, а то тебя поимеют. Потом заплатишь. В итоге заплатил сам Рэндалл.       У него еще есть несколько часов до того, как нужно явиться на студию. Радость переполняет Артура, словно пузырики - бутылку шампанского. Радость - искренняя, чистая и неподдельная. Ту, которой он не знал всю свою гребанную жизнь – за исключением пары моментов. Артур знает – сегодня ночью все в его жизни изменится. Его вернут в Аркхем – на какое-то время, ясное дело, но быть якобы нормальным и якобы счастливым Артуром Флеком он не сможет больше никогда. Не для кого ему добро улыбаться – Пенни больше нет, да и она была обманом.       «Шоу Мюррея Франклина» записывается в прямом эфире «в прекрасном центре Готэма». А кто еще живет в «прекрасном центре Готэма»? Правильно! Ему не хочется быть дома, тем более теперь он долго не увидит ее, разве что ее ужасную визгливую садистку-мамашу. Клэр тоже стоило бы накрыть ей лицо подушкой. Артур едва ли вспоминал о Кларе все последние дни, но сейчас его опаляет искорка знакомого по прежней жизни сопереживания. Жалко все же несчастную куколку. Он достает свою трость, встряхивает ее, из нее вылетают искусственные цветы. Подойдет.       Он решает, что лучше позвонить, чтобы не тащиться наугад. Ее голос в телефонной трубке все такой же мертвый, как и несколько дней назад.       - Я не хочу с тобой разговаривать, Артур, - цедит она. – Ты что, думаешь…       Что может позвать ее, когда захочет? Да, так он и думает.       - Это и не совсем Артур, - перебивает он. – Пляши от радости, красотка. Ты добилась своего.       Если постоянные нерегулируемые митинги на улице не подняли ей настроение, то их невольный зачинщик явно должен. И это явно не Артур Флек. Тот парень только и мог, что получать тычки ото всех подряд и лишь дрочить тайком на такую женщину, как Клэр Спенсер. Те времена прошли, когда тот слабак озверел и восстал. Джокер радуется тому, что Артур остался позади. Он по привычке продолжает называть себя Артуром, но больше не чувствует его. Слишком многое навалилось.       - Что ты хочешь сказать? – голос Клэр наполняется интересом и жизнью.       - Я хочу сказать, - шепчет Артур, - что я хочу зайти и исполнить твое желание, детка. Ты же хотела снова увидеть клоуна, который тебя спас?       - Да, - ее голос поднимается. Все обиды забыты, понимает он. – Какое желание ты хочешь исполнить?       Джокер улыбается, закуривает. Ух, какая же она… предсказуемая, помимо всего прочего.       - Твое самое грязное, распутное, потаенное желание, - пожевывая фильтр, отвечает он, скалясь зеркалу.       - Артур, скажи это еще раз, - ее дыхание сбивается, но у Джокера нет времени расписывать, что он с ней сделает. Лучше прийти и сделать.       - Будь дома, - отрезает он. – И никакого бельишка с мишками, малышка.       Хихикает над собственными словами, кидает трубку на рычаг, выходит из квартиры и идет к лифту, полный предвкушения удачного вечера. Трахнуть Клэр, убить Мюррея – непонятно, что из этого более искушает. Как сладко.       К сожалению, он не успевает к ней так быстро, как намеревается – чертовы копы срывают все намерения, заставляют прокатиться не по той ветке метро. Радость Джокера поддерживает та катастрофа, которой для Гаррети и Берка закончилась увлекательная поездка на поезде. На самом деле, он даже удивляется. Никто никогда не считал Артура особо умным или талантливым, он сам себя не считал, но даже у него хватило бы ума не лезть в поезд, полный бунтовщиков, его народа, будучи копом, да еще и не размахивать там пушкой. Сами получили то, на что напросились. Он смеется и пританцовывает, идет на другую станцию, полный уверенности в себе. Его куколка уже разогрелась, точно так же разогрелся и Готэм. Все вокруг наэлектризовано. Все грязно хотят Джокера.       Артура никогда не удивляло то, что ураганам обычно дают женские имена. Некоторые женщины такие. Ураган «Клэр» накрывает его своей тропической страстью, едва он успевает постучать в ее дверь. Ее страстный поцелуй действительно похож на стихийное бедствие, она еще сильнее размазывает и так поврежденный грим по его лицу – хорошо, что все необходимое Артур распихал по карманам.       - О боже, какой же ты… - она отрывается от его губ, осматривает его костюм с восхищением, захлебывается словами и своим желанием. На ней тонкое черное кружевное белье – Артур впервые видит ее в чем-то темном, в чем-то, что отражает ее, а не Клару.       - Я просто таю, - шепчет она, словно те женщины в порнухе, которую Артур столько раз смотрел. Кто там говорил, что порно провоцирует убийства женщин, ее любимый Тед?       - Артур, у нас мало времени, - бормочет Клэр. - Родители могут завалиться проводить воспитательную беседу.       Ну, у него и у самого время ограничено – долбанные копы значительно сократили последний отрыв перед психушкой. Завалятся предки – значит, нужно скорее кончить в первый раз, а там уже как пойдет. Хорошо, что еще не болит ничего после того, как его во время побега от копов сбила машина.       - Поработай, детка, - он надавливает на ее затылок, и Клэр послушно, так порнушно опускается на колени, едва Артур захлопывает входную дверь. Обоим настолько не терпится, что он даже не тащит ее в спальню. Он закуривает, чтобы получить двойной кайф, не спрашивая дозволения, как и во всем, что связано с Клэр. Ей плевать, она от всего в восторге. Он тоже в восторге! Его жизнь – отличная комедия, куда там старине Чарли Чаплину! Кусок пепла с сигареты падает Клэр на волосы.       Артур кончает ей на грудь – дело сделано! Клэр чуток шипит и вроде как обижается на долю секунды, но он хватает ее и тащит в спальню. Его возбуждение так толком и не проходит. Он рвет ее трусики, Клэр в спешке сдирает с него костюм. У нее такая белая, теплая, нежная кожа - пожалуй, даже чересчур нежная, очень легко оставить синяк. Прикасаться к ней невыносимо приятно, ласкал бы ее целыми днями и слушал бы ее томные вздохи. Все в ней кажется таким светлым, чистым, приличным, деликатным, а на деле душа изломанная и темная, как и у него. Кажется, ему не стоило ее выгонять, думает Артур, трахая Клэр. Кажется, они самая подходящая пара из всех, кого он только знал.       Он чувствует, что Клэр расцарапала ему спину в порыве страсти, переворачивает ее и берет сзади, навалившись всем телом. Простыня под ней вся мокрая. Кайф, какой же кайф...       Она так надрывно просила не останавливаться, что он готов снова возбудиться от одного воспоминания об этом. Но что-то больно он расчувствовался во время секса; мысль о том, что они могут быть вместе, слишком уж артурофлековская – тот еще месяц назад все бы отдал, чтобы быть рядом с такой Клэр, да с кем угодно - соседка дальше по коридору тоже весьма ничего. Кажется, ее зовут Софи.       Клэр прижимается к нему всем телом, положив голову на грудь, отдыхает, иногда целует его в плечо. Он машинально гладит ее волосы, снова закуривает. Смотрит на будильник на прикроватной тумбочке, видит, что у него есть еще полчаса. Отмечает, что что-то изменилось, стало менее бесящим.       - А где вся твоя детская херня? – спрашивает Артур.       - Выбросила все, - приподнимает голову Клэр, - после ссоры из-за книги и Уэйна. Нат и Рут каждый год помимо прочего дарят мне на день рождения одну куклу, одного мишку. Словно хотят показать, что ничего не изменилось, что я до сих пор их маленькая девочка, их кукла. Двадцать четыре куклы, двадцать четыре мишки. Я так больше не хочу, Артур. Я изменилась. Мне больше не нужно все это барахло. Я его ненавижу.       - Хорошо, красотка, - безразлично говорит он.       - И я рассталась с Мэттью, - Клэр пытается заглянуть Артуру в глаза, для нее явно все крайне серьезно. – Насовсем. Потому что больше не могу так с ним обходиться. Пора закончить с этим фальшивым романом. Пусть будет счастлив.       - Конечно, пусть будет, - избавление от Мэтти, которого он никогда не видел, радует Артура, он кивает, выпускает дым в потолок.       - Ты слишком много куришь, красавчик, - говорит Клэр, - ты себя погубишь.       Это так смешно, так соответствует действительности, ведь старого себя он уже полностью погубил, когда убил мать, что Артур не выдерживает и смеется, стряхивая с себя руки Клэр – это не приступ, он не чувствует тревоги, ему просто весело. Но он все еще не может остановиться – наверное, его приступы переродились.       - «Шоу Мюррея Франклина», - говорит он. – Сегодня я там буду. Еще пара часов, и не забудь включить телек, красотка. Тебе безумно понравится.       - Что ты задумал, Артур? – восхищенно шепчет она.       - А, давай не портить сюрприз, - отмахивается он, кладет палец на уголок рта Клэр и ведет его вверх, рисуя улыбку. – Будет очень, очень смешно. Я ведь смешной клоун, Клэри, детка?       - Очень, красавчик, - послушно отвечает она. Джокер кивает, удовлетворенный, прижимается напоследок перед тем, как встать с постели, к ее губам, но она задерживает его, обхватывает запястья.       - Я хочу свалить из Готэма, - говорит Клэр. – Давай убежим отсюда, Артур. Навсегда. Поедем, куда захотим.       - Нет, красотка, - отвечает Джокер. – Мы и так слишком долго бегали от себя самих. Давай лучше я зажгу этот чертов город, чтобы он…       Он не успевает договорить. Дверь в спальню резко распахивается, на пороге стоят эти двое старших Спенсеров, Нат и Рут, долбанные уроды.       - Какого черта? – визжит Клэр. Артур же еще даже штаны не успел надеть. Весело. Их дочка вся всклокочена, на ее черном лифчике его белые пятна, на лице – его грим; ни у кого не возникло бы сомнений, чем они тут с Клэр так страстно занимались.       Артур что, не до конца захлопнул дверь? Только не доводите меня, думает он, безмолвно обращаясь к Спенсерам. Вот незадача, хотел поправить грим у Клэр, покрасоваться перед ней, подразнить, теперь придется подождать до студии и идти по улице как есть.       - Как вы вошли? – орет Клэр, прижимая одеяло к груди, улыбка, нарисованная Джокером, изгибается вниз. Обиделась, красотка.       - Ты что, думаешь, у нас нет ключей?       Черт возьми, какая же у Клэр мерзкая мамаша! Голос, как сирена. Худое лицо обрамлено завивкой, которую Артур просто ненавидит – не то, что почти всегда прямые волосы Клэр. Если эта мадам попадется ему в Аркхеме, Джокер ее точно убьет. Хватит слушать это. Он встает, ничуть не стесняясь, и неторопливо начинает одеваться.       - Вы кто такой? – снова орет на него мать Клэр, как в кинотеатре. Ох, как же бесит, но времени совсем нет. Нат и Рут живут в своем мире; это девочки из колледжа могут сплетничать о нем с Клэр, ее родителям же плевать на все, кроме их идеального представления о ней.       - Я Джокер, - шипит он, ввинчивая взгляд в Рут Спенсер. - Работаю аниматором для всего этого чертового города. Трахаю вашу дочь, развлекаю ее. Спасибо, мама, такой горячей штучки надо поискать.       Шутка из репертуара обычного стендап-комика. Что должны сказать родители, если застукали тебя в постели с размалеванным клоуном? Прикрой сиськи? Нет, она прикрыла. Надеюсь, ты предохраняешься? Нет, она предохраняется. Теперь ты никогда не выйдешь замуж? Да Артур в жизни бы на ней не женился! На самом-то деле шутки про секс никогда его особо не смешили, из-за отсутствия практики он в них особо не разбирался. Нет же, тут соль шутки должна быть в клоуне!       А еще он понимает, что нормальные родители должны спросить явно не такое:       - Клэр, детка, когда у тебя начались сексуальные фантазии о клоунах? - выступает Рут.       Артур хихикает. Да мать твою, они думают, что их малышка просто нашла игрушку на вечер, чтобы удовлетворить себя! Что их ангелочек слегка сбился в пути, решив нахамить Уэйну, а затем пошалить с каким-то незнакомцем, но скоро вернется. Ох, как же они ошибаются...       Они словно меняются местами – Артур хихикает, а вот Клэр начинает смеяться. Откидывается на подушки и заливисто хохочет, прижав руки ко лбу. Рот страдальчески открыт.       «Ты смеялся, но твой взгляд словно бы говорил: «Пожалуйста, прибейте меня». Или: «Пожалуйста, не бейте». Не знаю», - сказала ему Клэр в их первую ночь.       Как они похожи…       - Ебанутый дурдом, Артур, - стонет Клэр, захлебываясь смехом, - вся моя чертова жизнь. Даже сейчас, о боже… - и шепчет срывающимся голосом. - Блин, прямо... Мама, я не хочу умирать, но иногда хотела бы никогда не рождаться...*       Артур, уже полностью одетый, бросает взгляд на часы. Пора выступать, красотка.       - «Шоу Мюррея», Клэр, - говорит он. – Обязательно посмотри.       - Стой, красавчик! – кричит она. – Джокер! Что это значит?       - Можешь меня так звать, - он изгибает губы, переходит на интонацию, которую репетировал для шоу.       Родители Клэр бормочут что-то еще, но он не слушает, да и она тоже, им обоим плевать. Сегодня ночью будет взрыв – и в студии, и в Готэме, и в этой чертовой девчачьей квартире.       - Ну, что ж, - говорит Клэр. Успокаивается, уголки ее губ поднимаются. Ах, да. Совсем забыл. Артур подходит, вытаскивает из пиджака тросточку для фокусов и взмахивает, даря Клэр цветы в первый и последний раз.       - Это реальная жизнь? - спрашивает Артур, приподнимая подбородок Клэр. - Или только фантазия? Открой глаза, взгляни в небо и смотри.        - Ты и вправду отличный шутник, - улыбается она. - Удачного выступления, Джокер.