Королевство комедии

      Потом он узнает, как у Клэр прошел вечер, который сам Артур провел на шоу у Мюррея. Они лежат на чужой маленькой постели, пахнущей для него старостью, а для обоих - смертью, но не обращают на это внимание – они живы и безумно радуются жизни.       Когда Артур ушел, Клэр, оставшаяся наедине с родителями, почувствовала себя беспомощной и лишенной поддержки и снова начала рыдать так надрывно, что отец полез во врачебный чемоданчик матери, чтобы достать шприц с успокоительным.       «Не надо! - закричала мать. – Ты только посмотри, это же, настоящие чистейшие эмоции, снова, Натаниэль!»       Клэр расхохоталась. Ее словно выворачивало наизнанку от этих слов. Она - лишь объект исследования. Никто даже не подумал бы по-настоящему заглушить ее боль.       - Объект для всех и всегда, верно, Артур? – злобно шипит она.       Клэр знала, что нужно говорить, чтобы они свалили, чтобы остаться невредимой, чтобы ее даже пожалели. Клоун преследовал ее после случая в метро, принуждал к сексу, заставлял говорить о себе хорошее, расшатал ее нервную систему. Такой случай очень подошел бы Кларе, внес бы изюминку в ее скучную жизнь, помпезно закончил бы «Клару Девятнадцать-Двадцать четыре», поднял бы ей продажи. Такой случай уложился бы в картину мира ее родителей о прежней хорошей Кларе, но они уже начали подозревать, что дочь врала им. Стоило бы сказать им, что после спасения в метро она просто дико захотела своего героя, но как она могла найти именно того клоуна? Пришлось поболтаться у цирка и найти замену на денек, чтобы привести его к себе, а потом скомкать и выбросить, словно обертку от фаст-фуда.       Прижимая одеяло к груди в замызганном лифчике, Клэр, шмыгая носом, дала намек на эту версию, чтобы ей разрешили отлучиться в туалет. Отец кивнул, мать заартачилась.       - Ей нужны были мои долбанные страдания, она не хотела, чтобы я хотя бы попыталась на минуту прийти в себя. Чем больше она выпила бы из меня крови, тем искреннее я якобы была бы. Нет, - ухмыляется Клэр, - не была бы.       Клэр методично смыла с себя следы страсти Джокера, привела в порядок лицо и волосы. В конце концов, хихикала она сама с собой, она же не может смотреть выступление своего красавчика, не прихорошившись. Вдруг, он увидит ее из телека? Несколько раз, пока Клэр торчала в ванной, родители стучали к ней в дверь. Им не терпелось услышать ее историю, но она их игнорировала. Когда она вышла, завернувшись в теплый халат, они сидели на диване в гостиной, ждали ее. Они нашли коллекцию статей про Теда Банди, показали ей с осуждением в глазах. Ну вот, теперь еще будут заебывать и этим. Клэр лишь безразлично пожала плечами и подумала о том, какая ее ждет жизнь, если она снова соврет. Она снова будет ходить на занятия, восстановит репутацию и контроль над девочками, вернет Мэтти или найдет ему подобного. Она останется Кларой, маленькой девочкой, жертвой родителей, но грозой других богатых дамочек, и вскоре на ее полках будут сидеть новые куклы и новые мишки. И все это будет продолжаться и в ее тридцать лет, и в сорок, и до тех пор, пока Нат и Рут будут работоспособны, а здоровье у обоих отменное. Она больше не увидит Артура, потому что ей будет стыдно смотреть ему в глаза.       Черт возьми, внезапно подумала Клэр, они слышали, что он назвал себя Джокером, но ничего не спросили. Предпочли забыть, чтобы уложить этот случай в свое представление о ней? Джокер станет сегодня вечером звездой, в этом Клэр не сомневалась, но как они смогут извратить его образ? Наверное, Нату и Рут стоит написать бестселлер, полный насилия и секса между их любимой доченькой и Клоуном-убийцей, заключила она и захихикала. Нат и Рут выжидающе уставились на дочь. «Мне надо одеться», - сказала Клэр и пошла в спальню.       Может, они даже не заметили разговор Джокера и Клэр? Может, он для них на самом деле даже не человек, а просто игрушка, глупый цирковой клоун, воплощение ее грязной сексуальной фантазии?       Клэр знала, что в городе, полном озверевших от тотальной бедности бунтовщиков, не стоит выглядеть броско. Она надела обычные свитер, джинсы и коричневую кожаную куртку, положила в карман пистолет, презервативы, крем для лица и немного денег на всякий случай. Ключи от квартиры не взяла. Вышла к родителям. В голове появилась идея для шикарной шутки.       «Я обманула не только вас, я обманула всех, - начала Клэр, не садясь рядом с ними. – На самом деле, мы с этим парнем, клоуном, Джокером, достаточно близки. Да, он спас меня в метро, когда ко мне приставали, но знаете почему? Потому что в тот момент мы ехали сюда потрахаться, а он очень не любит, когда на меня пялятся другие парни, - Клэр улыбалась, видя, как меняются лица ее родителей, как и на них наваливается осознание того, что Клары давно нет. – О, это убийство пошло нам на пользу – до этого у нас не было таких жарких отношений. Когда он застрелил последнего, я чуть было не кончила! Боже, у меня от этого парня просто крыша съезжает. Я в таком восторге от него!» - радостно пищала она.       - Еще я сказала, что из-за тебя мне пришлось расстаться с Мэттью, Артур, - довольно добавляет она. – Мамаша просто на дерьмо изошла. Несмотря на всю свою ебанину, она довольно традиционна, и уже пару лет назад начала мне ебать мозги по поводу нашей свадьбы, - Клэр высовывает язык, изображает, что ее тошнит. – Мэтти такой хороший и пресный. Признаюсь, после нашей ссоры я сначала попыталась отвлечься от тебя с ним, да и не только, но…       - Уверена, что хочешь продолжать говорить это, красотка? – шепчет ей в губы Артур, до боли сжимая ее запястье.       - Нет, сладенький, - послушно отвечает она, подставляет шею для укуса. - Я же тебе говорила. Я твоя, Артур. Никто не может заменить мне тебя, - ее глаза горят в темноте спальни.       - Правильно, красоточка, - он хватает ее за задницу, лапает за грудь. Интересно, будет ли она против хотя бы чего-нибудь, что еще может произойти между ними? Он узнает. Теперь у них впереди масса времени. Душа города принадлежит теперь Джокеру, пусть к нему же отправляется и душа этой маленькой дряни. И чтобы никаких мыслей о соперниках! Он кусает ее шею, затем губы, и Клэр стонет, ее ноги разъезжаются словно сами по себе. Начинается очередной круг их сексуального то ли рая, то ли ада.       Отдышавшись, она продолжает свой рассказ. Перед уходом она решила еще раз подшутить над родителями.       «А теперь мне надо выйти на улицу, - сказала им Клэр. – На самом деле, мне уже пару дней херовато, и у меня есть подозрение, что вы станете бабушкой и дедушкой. Надо купить тест», - и выскочила из квартиры.       У кого-то отец вышел за сигаретами и не вернулся, у кого-то дочь выскочила за тестом на беременность и тоже не вернулась.       Клэр бежала вниз по лестнице и чувствовала восторг, перемешанный со страхом. Ее пугала мысль о том, что она могла поехать на другом поезде в тот вечер и никогда не встретить Джокера, пропустить его, не обрести для себя.       Она действительно его, стоит это признать.       Шутка про беременность – шутка из арсенала девочки-подростка на День дурака; предки ведь просто в осадок выпадут! Когда ты уже взрослая дочка традиционной мамаши, то, что такая шутка - всего лишь шутка, может скорее разочаровать всю семью. Если только отец твоего потенциального ребенка не Клоун-убийца. Тогда получается забавно. Клэр просто ухахатывалась, вспоминая их лица. Она никогда не собиралась иметь детей.       - Кого я могла бы вырастить? Только разочарованного психа.       В уличной палатке Клэр купила маску клоуна, чтобы еще сильнее раствориться в пульсации сегодняшней городской жизни. Однако ей нужно было вернуться внутрь, чтобы посмотреть передачу. Все бары были переполнены – митинг пробуждал желание набухаться, да и там было слишком шумно, чтобы она могла вникнуть в шутки. Когда Клэр постучала в дверь своей бывшей шестерки Хлои Райли, уже вовсю шло выступление доктора Салли.       Хорошо, что Хлоя была у себя. Правда, поначалу она начала возникать.       - Но я сказала, что бывших королев не бывает, красавчик, и наградила ее тем самым взглядом, которого эти сучки всегда боялись, - Артур не чувствует страха, ему скорее весело от того, как Клэр на полном серьезе сжимает губы и, не мигая, буравит его взглядом светло-голубых глаз. Для него смешно, для кого-то – предвестник беды. – Пришлось ей пустить меня, ведь я пригрозила, что завтра вернусь в дом сестринства и отправлю их всех прямиком в ад.       На самом деле на тот момент Клэр уже понимала, что юрфаку придется подождать. Хлоя включила телевизор, села рядом с развалившейся незваной гостьей.       «Это мой друг, - с гордостью объявила Клэр Хлое, когда Мюррей Франклин представил своего гостя как Джокера, и впилась глазами в экран, где новичок засасывал доктора Салли. - Блять, везет же старой сучке!»       - Больше так не делай, а! - надувается она, впиваясь ногтями в плечо Джокера. - А то я донесу до докторши, что у нас нет сексуальных проблем.       Ревнует к бабуле-доктору? Оборжаться.       Клэр пустила слезу во время речи Артура: «Если бы я умирал на тротуаре, вы бы прошли мимо». Пепел с ее сигареты падал на роскошный ковер Хлои – как Артур не спрашивал у Клэр, также она не спрашивала у остальных.       Когда шоу закончилось, что Клэр, что Хлоя сползли по спинке дивана, раскрыв рты. Конечно, Клэр ожидала чего-то веселого, но она не знала, что Мюррей просто хотел посмеяться над Артуром, и была шокирована финалом передачи («Не по-плохому шокирована»), не могла оторвать взгляда от экрана профилактики, словно надеялась, что Артура снова покажут уже через секунду.       «Так это все правда? Про тебя с клоуном?» - начала верещать Хлоя.       Клэр устремила на нее свой самый пугающий взгляд.       «А ты думала, что это просто прикол, корова ты тупая? – спросила она. – Конечно, все, что про нас с Джокером говорили – правда, и в кинотеатре тогда был он. Вы выгнать-то меня смогли лишь потому, что мы с моим красавчиком тогда поругались, и я была никакущая. Меня только удивляет, как вы, суки бестолковые, догадались сложить два и два и прийти к правильному выводу».       Хлоя начала орать, что вызовет полицию.       «Полицию? – фыркнула Клэр, слушая нарастающий шум сирен за окном. – Да очень ты нужна сегодня полиции! Я тебе даже ничего не сделаю, так что расслабься, дрянь. Но на всякий случай имей в виду – мне теперь тоже совершенно нечего терять. Кроме… а, ты и сама понимаешь».       Клэр подмигнула Хлое, подмигнула экрану профилактики, достала из внутреннего кармана маску клоуна, надела ее и хотела уже уйти, когда ее осенила одна мысль.       «А знаешь, что, дрянь, я передумала», - Клэр сжала кулак и со всей силы ударила Хлою в нос. Это было больно – Клэр никогда раньше никого так сильно не била, и кулак буквально загудел, отбрасывая боль до плеча. Хлоя сидела на полу, выла, прижав ладони к носу. Сквозь пальцы капала кровь.       «Черт! – взмахнула рукой Клэр. – Как я, оказывается, давно об этом мечтала! Ну, бывай, сестренка!»        «Вот теперь-то я оторвусь», - думала Клэр и, напевая, покинула квартиру Хлои. Ей хотелось только одного – найти Джокера. Клэр побежала в сторону студии Мюррея, но улица была запружена людьми, машинами, которые они бросали, полицией. В один момент Клэр испугалась, что толпа подхватит ее, унесет и раздавит, но, влившись в ее темп, она почувствовала другое. Единение, радость, счастье, эйфорию. Впервые в жизни Клэр Спенсер было некуда идти. Она понятия не имела, что с ней случится этой ночью, и была абсолютно счастлива.       Она не увидела, как бунтовщики освободили Джокера из полицейской машины, не видела его размазанную кровавую улыбку, обращенную обществу единомышленников.       - Как жаль, мой сладкий! Я надеюсь, это кто-нибудь заснял!       Клэр просто поняла примерную логику той ночи: куда Джокер – туда и люди. Сегодня готэмиты захлебывались в его кровавом хохоте, подражали ему. Несколько часов брожения кругами по городу – и она сумела прорваться к нему, ее кумиру. Его грим был почти стерт, губы красные не от помады, а от запекшейся крови, но улыбка сияла. То, что она была с ним, поражало ее, завораживало, окрыляло.       Дальше ей рассказывать нечего. Дальше он и сам все знает.       Джокер зашипел и резко дернулся, когда кто-то схватил его за рукав. Клоуны были возмущены этой наглостью, но, разглядев ее, он махнул им рукой: «Свои!» На самом деле, он немного даже ждал этого. Он не ошибся, подумав, что ей понравится шоу, и, как и он сам, она больше не захочет возвращаться к своему лживому существованию. Тем более, специально для себя и своей красотки он придумал еще одно развлечение на вечер. Если он сейчас не сделает это, к нему может приползти эта змейка, сомнение, и начать грызть его изнутри, возвращая нерешительность старого Флека.       Джокер позвал Клэр с собой, взял ее за руку, и она лишь улыбнулась. Он знал, что теперь она готова для него на все.       «Я хочу узнать голую правду, - сказал он ей. – Ты говорила, что знаешь психиатра моей матери, Бенджамина Стоунера».       Клэр кивнула.       «Я хочу знать, врала ли ее медкарта, - шепнул Джокер. – Хочу знать правду про Томаса Уэйна».       Он отогнал от себя всех, призвал их развлекаться дальше, как сами захотят, и они с Клэр остались вдвоем среди толпы. Шли своим путем, а вокруг многие другие весельчаки выражали свое уважение, но на расстоянии, к ним не приставали, раз Джокеру этого не хотелось.       Идти пришлось недолго. Доктор Бенджамин Стоунер жил на самой окраине центра в старом, до последней ступени приличном доме начала века. Бунты шли и здесь. Сегодня Артур Флек поджег весь город.       «Только не злись, если не откроют сразу, красавчик. Дяде Бенджи уже лет сто, не меньше, наверняка он будет тащиться, как улитка».       По указанию Артура Клэр постучала в дверь – тук-тук. Ждать действительно пришлось долго.       «Кто там?» – прокряхтел старческий голос.       Это полиция, мэм…       «Это полиция, мэм, - прошептала Клэр. – Вашего сына сбил пьяный водитель, и он умер. Я так смеялась, красавчик».       Артур улыбнулся. Как же они одинаковы. Как постоянно к нему приходит эта мысль...       «Кто?» - повысил голос дядя Бенджи.       «Это Клэри, дядя Бенджи. Клэр Спенсер, - мило проворковала его куколка. Джокер наклонился и оставил красный след на ее шее. – Я… ах, была неподалеку на одной вечеринке, когда начался тот жуткий бунт. Я боюсь идти домой».       «Клэри, деточка, это ты?»       Клэр закатила глаза. Если бы Джокер действительно предполагал разговор, он бы уже взбесился.       «Да, дядя Бенджи. Можно зайти? На улице очень шумно и холодно. И страшно. Там прямо настоящая революция!»       Кажется, старая черепаха что-то сообразила.       «Ты одна, Клэри?» - спросил бывший док.       «Эээ… - Клэр кинула быстрый взгляд на Джокера. - Да».       Началось долгое копошение и ковыряние цепочек и замков. Артур прикрыл глаза и, кажется, задремал на пару секунд.       Однако, когда дядя Бенджи распахнул дверь, Джокер был уже полностью готов. Его улыбка стала еще шире, он толкнул доктора Стоунера в грудь так, что тот ввалился в свою квартиру. Квартиру, из которой дыхнуло старостью, плесенью и запустением. Квартиру, которая так явно напомнила Джокеру о той квартире, которую он оставил позади себя, пропахшей Пенни, ее лекарствами и протухшими устаревшими мечтами о светлом будущем с Томасом Уэйном.       «Ты что творишь, Артур?» - пораженно спросила Клэр. Еще больше, хихикает он, она удивилась, когда Джокер достал из ботинка складной нож и воткнул его дяде Бенджи в шею. Он был старый, запищал и заплакал очень тихо, словно другой пожилой человек, словно Пенни. Все было так бесшумно, что соседи явно даже не успели пошевелиться во сне.       Клэр сидела на полу, прижавшись спиной к стене.       «Дядя Бенджи, - прошептала она, в глазах блестели слезы. – За что, Артур? Это же безобидный дедуля! Он был добр ко мне».       Он пожал плечами, вытер нож о пижаму дяди Бенджи.       «Был добр, но не урезонил твоего папашку. И ты сама говорила, он – старый воришка. Еще одна отрава для Готэма, как и твоя семья. Как и многие аркхемовские мучители. Ты знаешь, я там тоже был».       «Я знаю. Читала твою карту пару дней назад», - кивнула Клэр. Джокер не удивился.       «Быть может, - сказал он, - я мстил доку за свою мать. Я убил свою приемную мать, Клэр».       В тот момент он практически ждал, что она не выдержит, психанет, выскочит из квартиры дяди Бенджи и никогда больше не вернется. Побежит к мамочке с папочкой и снова станет Кларой, в этот раз по-настоящему. Но Клэр просто пожала плечами:       «Она издевалась над тобой, красавчик, или помогала издеваться. Ты вырос бы другим, если бы не она, и жизнь твоя была бы счастливее. Быть может, ты вовсе и не неправ».       «У тебя еще вся жизнь впереди решиться на что-то, - ответил Джокер, не желая вступать в спор. – Есть тут типа кладовка?»       «А, вот тут», - указала Клэр на ближайшую дверь. Артур открыл чулан со швабрами, поднял дядю Бенджи на руки, швырнул его внутрь и захлопнул за собой дверцу, неприязненно отметив, что крови натекло не мало, прямо как с Рэндалла. Разлагайтесь с миром, ребятки.       «Ну, - осторожно сказала Клэр, - ему было-то уже лет пятьсот, не меньше, и он плохо слышал. Соображал уже тоже все хуже. Вскоре он бы уже ничего не смог. Быть может, это и хорошо для него, что так внезапно и немучительно, без унижения, Артур».       Он хмыкнул. Останется – и вскоре ей не понадобится даже пытаться заключить сделку со своей совестью.       «Артур? – спросил он. – Старина Артур никогда бы такое не сделал с бедным стареньким доктором. Но я теперь, знаешь ли, не слишком хочу знать, кем там были родители старины Артура. И не узнаю. Эти вопросы нужно оставить позади».       «Проблема выбора решена, - кивнула Клэр. – Теперь понимаю, сладенький. Меньше знаешь – крепче спишь».       «У него-то семья есть?» – кивнул Джокер на дверь чулана.       Семьи у дяди Бенджи не было, и хорошо. Значит, не будут искать, не будут мешать. Он запер изнутри входную дверь. Теперь они с Клэр только вдвоем. Насчет дяди Бенджи можно решить потом.       «Перекантуемся?» – небрежно спросил Джокер. Она хотела этого – ей везет. Джокер приглашает ее с собой в свое путешествие. Клэр согласилась. Кивнула. Спросила:       «Почему Мюррей Франклин? Я думала, ты любишь это шоу и этого ведущего».       «Любил», - кивнул Джокер. Ему хотелось поболтать с его красоткой, он не забыл напомнить себе спросить у нее, чем закончилось разбирательство с ее ебанутыми родителями. Но сейчас адреналин переполнял его, требовал выхода. Он решил жить страстно.       «Потреплемся потом, красотка», - сказал он, схватил Клэр поперек талии и потащил ее на маленькую пропахшую старостью постель доктора Бенджамина Стоунера.       «Ну фу, Артур, - заныла она. – Здесь? Ну отвратно же!»       Одним движением он скинул с кровати все белье и покрывала, толкнул Клэр на голый матрас.       «Так лучше?»       Вроде да, но она все равно ныла, что гадость. Однако, не смогла устоять перед ним.       В ту ночь они больше не выбираются из квартиры. Джокер уже показал свою значимость, ему некуда спешить, и он прекрасно понимает, что сегодня не такая ночь, после которой все встанут и спокойно отправятся на работу. Клэр согласна и, единственная из богачей, она рада, что этот бунт затянется.       Они говорят до рассвета, и Клэр признается, что за всю свою жизнь она чувствовала себя счастливой разве что пару раз в старшей школе, когда ей удавалось совершенно забыться в наркотическом тумане. Теперь же она помнит и чувствует все. И она счастлива.       Наркотический туман... У него мелькает мысль – он заменил Клэр родителей, дом, Мэтта, наркоту, юрфак, да все на свете! Выломал это из ее жизни и уничтожил; точнее, она сама это сделала ради того, чтобы сейчас лежать рядом с ним на чужой маленькой голой жесткой кровати. Без него у его красотки явно была жуткая ломка, от которой не помог слабак старина Мэтти, не помог бы никто другой. Какое чувство может быть сильнее даже наркотического опьянения? Джокер раздраженно фыркает и убирает эту мысль подальше, как слишком серьезную и несмешную для него.