Невеста из ртути и меда

Цзинъянь проснулся с чувством, что сегодня случится что-то необыкновенное. В окна било яркое весеннее солнце. Ярко-голубое небо — первый день после затяжных холодных дождей — было видно даже с постели. Определенно, что-то хорошее ожидало на горизонте. Цзинъянь сел на кровати, потянулся неторопливо и вдруг вспомнил: сяо Шу! Сяо Шу возвращается сегодня! Цзинъянь прыжком вылетел из кровати и наспех принялся одеваться без помощи евнухов и слуг. В силу возраста ему позволялось носить волосы связанными в простой узел на затылке, без сложных придворных причесок. Да и семь слоев шелка ему пока не полагались, в отличие от старших братьев: панцирь на груди затянул - и готово. Батюшка в нем души не чаял и на многое смотрел сквозь пальцы; на то, что седьмой сын, например, не явился с приветствиями ко двору, едва проснувшись, хоть и время раннее, рассветное, и батюшка наверняка сам еще смотрит рассветные сны. Тем более нынче вечером он навещал возлюбленную супругу Чэнь, а с ней он подолгу засиживается до ночи за разговорами. Или вот на такой вот прыжок через окно — прямо в сад, и второй через стену, чтобы не тратить время на дорогу через дворец, а там еще и встретить кто может, разговором отвлечь… Нельзя, никак нельзя! Цзинъянь, поминутно оглядываясь и умирая со смеху — а ну как заметит кто, что принц крадется, как наемник, средь бела дня? — пробрался в конюшню и наспех принялся седлать Гнедого. — Тише, тише, дружище… — Цзинъянь погладил коня по бархатному носу и подсунул морковку на ладони. — Нам торопиться надо… Подбросишь до места? Сяо Шу возвращается сегодня, и еще не поздно встретить его на середине пути! Было одно место, которые Цзинъянь и сяо Шу давно присмотрели для встреч и прогулок. Небольшой пригорок на южном тракте, где стояла небольшая беседка: самое то для усталых путников погреться и перевести дух. Они даже сделали собственный тайник, закопав несколько кувшинов вина и сладости в корнях раскидистого дерева неподалеку, устроив целый погреб. Нынче их запасов хватило бы, чтобы устроить небольшой пир; делиться ни с кем они, впрочем, не собирались. Даже Нихуан пока не показывали — это было место для них двоих. И еще для всех путников, которые выбирали эту беседку в качестве привала, конечно, но об этом можно было не думать — по крайней мере, пока беседка была пуста, на пригорке еще тихо, а земля на тракте уже едва ощутимо вздрагивает от топота приближающейся конницы. Цзинъянь направил коня вверх по склону и остановился недалеко от беседки. Привязал Гнедого к крепкой ветке, сунул в зубы еще одну морковку и поднялся на самую верхнюю точку. Отсюда в обе стороны хорошо просматривалась дорога. Можно было расположиться поудобнее и ждать: совсем скоро он снова увидит сяо Шу!