Дикий пёс без имени

      — Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать. Можешь открыть глаза, Нэнси. — Женщина повиновалась и повернула голову на доктора. — Мы сегодня хорошо поработали, мне удалось поговорить с Алисой, и она не против рассказать мне твою историю. Сеанс окончен, мы даже немного задержались. Я запишу тебя на послезавтра, на два часа, хорошо? — Мужчина в кресле напротив кушетки сделал запись в блокноте.       — Да, конечно. — Женщина искренне улыбнулась, — я так рада, что вы нашли к ней подход. — Она встала, подняла пиджак с пола, даже не поинтересовавшись, почему он там, уже привыкла к подобному, и попрощалась.       Это её третий сеанс с этим психиатром, доктором Брауном, но Алиса, её вторая личность, стала вести себя гораздо тише после второго, а сама Нэнси была несказанно рада и считала это хорошим знаком. Ей всего двадцать три, она очень добрая, работает дизайнером, с недавнего времени любит путешествовать, но Алиса всегда доставляла ей неудобства — она была слишком агрессивная и асоциальна. Часто раздевалась в непредназначенных для этого местах, кидалась на прохожих, била их или пыталась переспать. Приступы начались, когда ей было десять. Случались они нечасто, но как только она вернулась в родительский дом месяц назад, Алиса стала завладевать ею чаще и дольше, а инцидент с отчимом и лестницей окончательно вынудил Нэнси на запись к врачу. Доктор Браун выдвинул предположение, что она появилась в качестве защитной реакции на события из детства и, похоже, был прав. Нэнси с улыбкой вышла за дверь, ожидая следующей встречи. Кто бы мог подумать, что это действительно поможет? Она сама пыталась с ней общаться: оставляла записки, заметки в телефоне, даже писала на руках, но в ответ получала в лучшем случае оскорбления или игнорирование.       Часы на стене показывали 15:11, а за дверью послышался грохот. Видимо, следующий пациент немного нервничал из-за этой задержки, следует готовиться к выписыванию успокоительных. Мужчина встал с кресла, поправил пиджак и открыл дверь.       — Прошу прощения, но не следует громить холл, — он осёкся, когда увидел причину шума. Сердце пропустило глухой удар, кончики пальцев неприятно закололо, а в горле образовался тугой ком, мешающий дышать.       Нэнси с неестественно повернутой головой находилась в руках склонившегося над ней мужчины. Он был в тяжёлых ботах на толстой подошве, тёмных джинсах и чёрной футболке, из которой выходили большие и сильно напряжённые руки прямо к шее девушки. Он низко склонился и внимательно смотрел в её застекленевшие глаза. Он будто забирал её душу и наслаждался этим.       Чересчур религиозная тётушка Джеймса назвала бы его Дьяволом или антихристом, пришедшим за их грешными душами. Сам Джеймс назвал бы его больным ублюдком и записал на следующий вторник в четыре часа.       Мужчина посмотрел на него и начал подниматься, Нэнси с очень неприятным и гулким звуком упала на пол. Ему было жаль, что такое произошло с ней, она ему даже нравилась, но она избавилась от Алисы как и хотела. Двоякое чувство.       Психиатр сделал шаг назад и хотел закрыть дверь, но пальцы и сильное давление с той стороны не дали ему это сделать. Дверь раскрылась и впустила гостя, Джеймс сразу отступил на несколько шагов и резко отдёрнул ладонь от ручки, словно в коридоре был пожар, и та была накалена докрасна.       Он был огромным, настоящим амбалом, лишь ненамного ниже притолоки. Сам Джеймс был среднего роста, но на некоторых смотрел свысока, так уж получалось, но теперь ему самому приходилось задирать голову. Они оба молчали, и это бездействие давило на нервы сильнее недавно увиденной картины. Незнакомец сделал шаг в сторону мужчины.       — У вас назначено? — Голос сильно дрожал, и он попытался улыбнуться, но получилось очень дёргано и криво. Мужчина напротив тоже улыбнулся, но гораздо шире и с небольшим оскалом. Этот вопрос его позабавил.       Щёлкнул замок, и Джеймс подумал об окне позади него. Лететь всего три этажа, но путь до окна и его открытие займёт слишком много времени. Телефон же лежал рядом на столе, не факт, что он сможет им воспользоваться, но попытаться стоит. Стоит сделать хоть что-то.       Джеймс начал медленно отступать назад, но мужчина перед ним сразу сделал широкий шаг в его сторону, схватил за горло и опрокинул на кушетку. Психиатр широко открыл глаза и не моргал. Ему не было больно, но внутри появилась мимолётная вспышка гнева на столь наглое вторжение в личное пространство, но она быстро угасла под внимательным взглядом напротив. Там на дне что-то плескалось. Нет, не гнев или агрессия, а интерес, даже скорее эмоциональное возбуждение.       Мужчина навис сверху, поднёс палец к своим губам и слегка сжал чужое горло —если Джеймс начнёт кричать, его тут же придушат.       А потом поцеловал. Грубо, глубоко и властно. Джеймс был ошарашен, он открыл рот и позволял это делать, пытался вдохнуть, но получалось не очень.       Мужчина над ним резко отодвинулся с довольной полуулыбкой, но нахмурился, смотря на шею или куда-то ниже.       — Фу, рубашка, — голос звучал отдалённо и глухо, — но пуговицы забавно отлетают, — и тут же потянул за края ткани немного ниже ворота.       — Нет, — Джеймс инстинктивно схватился за руки, останавливая их. Он, конечно, не смог бы помешать незнакомцу даже при всем желании, — я-я сам. — Мужчина остановился скорее всего от удивления и внимательно посмотрел на него. Убрал руки.       Джеймс сначала завис и не поверил, что ему не дали в нос за такое, но потом сразу же начал расстегивать рубашку, немного торопясь. Мужчина над ним немного приподнялся и внимательно следил за быстро бегающими пальцами, смотрел на оголяющуюся кожу под тканью. Молчал.       Когда происходит что-то неприятное, нужно постараться создать комфортную обстановку, внушить себе уверенность в самостоятельности решений, ну или хотя бы заняться рутинными делами. В такой ситуации это было глупо и даже опасно, но он не мог ничего с собой поделать, иногда руки работают быстрее головы.       Мужчина поднялся окончательно и отошёл на шаг.       — Ты у нас самостоятельный, да? — Это было сказано тихо, просто мысли вслух. — Вставай на колени, — а вот это уже было адресовано Джеймсу.       Лежащий не сдвинулся с места и замотал головой, но несильно, чтобы не прерывать зрительного контакта. Громила наклонился и придвинул его за бёдра к ближе к себе:       — Давай, не ломайся, — немного игриво.       — Я не умею, — слабая попытка отмазаться, но у него не было других идей.       — Новый опыт — всегда хорошо. — Не то, чтобы это был хороший аргумент, но Джеймс начал переползать с кушетки на пол. Он не рискнул дальше препираться. — Главное не кусайся, а то я тоже в ответ пущу зубы. — Если это шутка, то несмешная.       Очень неприятно, когда чужой пах находится прямо перед твоим лицом. Он видел отчетливый бугор под плотной тканью, размеры пугали. Джеймс трясущимися руками полез к чужой пряжке и ширинке, ему было очень неловко и стыдно, хотелось попросить придушить его сразу и не мучить. Джинсы спустились до коленей, вслед за ними — трусы.       Он был полувставший, но все равно большой, и Джеймс был уверен, что он не поместится ни в его рот, ни в его задницу, но громилу это вряд ли волновало. Он взял член в руку и начал водить ей по стволу, не решаясь предпринять что-то посерьёзнее.       — Подрочить я и сам себе мог, — Джеймс зло посмотрел на него исподлобья, громила улыбнулся и засунул руку в его волосы, немного надавливая на голову.       Джеймс все же открыл рот и неуклюже засунул туда головку члена. Сделал движение вперёд на несколько сантиметров и потянул голову обратно, но не вытащил орган изо рта. Сделал так ещё раз, но взял уже глубже. Рука надавила на голову, и ему пришлось двинуть ей ещё раз. Головка уперлась в верхнее нёбо ближе к горлу, и Джеймс инстинктивно двинул головой назад. Не сказать, что это было отвратительно, но и приятного мало. Было странно ощущать себя по ту сторону баррикады, он не был уверен, что вообще правильно это делает.       Он снова взял орган в рот, но уже старался двигаться быстрее, помогал себе рукой, по крайней мере, девушки так делали. Слюни начали стекать вниз по подбородку, воздуха стало ощутимо не хватать.       Иногда он чувствовал, что мужчина хочет ускорить темп или заставить взять глубже, но Джеймс мычал в ответ и продолжал, как ему удобно. После особо жёсткого давления на голову и препирательств со стороны Джеймса, он мотнул головой. И зацепил член зубами. Рука сразу сильнее вцепилась в него и дёрнула назад, его оттащили за волосы.       — Эй, жёлтая карточка, я предупреждал, — громила разозлился.       — Хватит дёргать меня, я же стараюсь, это непросто, — как-то по-детски, но ему тоже это не нравилось. Он боялся поднять глаза.       — Ты действительно не умеешь сосать, — просто констатация факта, даже как-то разочарованно. — Вставай.       Джеймс утирает тыльной стороной ладони рот и повинуется, смотрит в пол и видит, как чужие руки тянутся к нему. Закрывает глаза. Ещё не всё, его просто так не отпустят. Руки не сдергивают с него штаны и не кидают на кушетку, а лишь касаются талии, а пальцы начинают неспешно водить по коже, двигаясь только по им известным массажным линиям. Он открывает глаза и с непониманием смотрит на ладони и свой торс, сердце бешено стучит, в голове полный беспорядок.       Джеймс поднимает голову, не зная зачем, и его сразу целуют, более нежно и неспешно, но также властно, как в первый раз. Он не отвечает, но глаза закрывает. Это даже успокаивает. Поцелуи и чужое дыхание медленно спускаются вниз по шее, проходятся по ключице и плечу. Руки тянутся к ширинке, и штаны слетают до щиколоток, вслед за ними на пол летят пиджак и рубашка. Джеймс чувствует, как краснеет: его давно никто не раздевал, а так грубо — никогда. Он надеется, что жалюзи позади него закрыты. Слышится возня, звук падающих и отпихиваемых джинсов где-то впереди. В комнате стало невыносимо жарко, даже думать сложно.       Джеймсу захотелось присесть, что он и сделал, но громила кивнул головой вперёд, говоря: "Ложись". Он решил не спорить и откинулся назад, поднял глаза наверх. На потолке было какое-то пятно, почему он не заметил его раньше? Но он не успел подумать о закраске этой ненужной детали интерьера, потому что его ноги мягко раздвинули и сели между ними, забирая все внимание мужчины на себя.       Чужие грубые ладони гладили бёдра, а губы оставляли быстрые влажные следы на животе и груди. Если бы Джеймс сказал, что ему это противно, он бы нагло соврал, а ему бы все равно никто не поверил. Грудная клетка лихорадочно ходила вверх-вниз, а сердце быстро качало кровь, но точно не туда, куда нужно.       Одна из ладоней переместилась ему на пах, и он почти застонал. Она начала сначала медленно, но потом активно ему надрачивать. Движения были грубыми, но это только сильнее заводило. Хотелось поддаться бёдрами навстречу или попросить двигать рукой быстрее, и от этого желания он совсем звучно выдохнул, а следом почувствовал укус за сосок и лёгкое посасывание. Джеймс хотел сбежать от самого себя, от осознания, что ему это нравится, но он лишь обильно покраснел и закрыл лицо руками, пытаясь спрятаться от внимательного взгляда. Движение на члене замедлилось.       — Убери руки.       Он покачал головой, не отрывая руки от лица. Опять послышалась возня, и он ощутил, что его орган погрузился во что-то тёплое и мягкое. От осознания причины вырвался стон, и Джеймс сразу закрыл рот рукой. Громила просто сосал, сразу быстро двигая головой, закинув его ноги к себе на плечи, его пальцы иногда царапали и сжимали ягодицы. Джеймс очень хотел не открывать глаза и посмотреть одновременно. Но не успел он принять решение, как почувствовал, что рот пропал, и на него опять пристально смотрят.       — У тебя тут есть какой-нибудь крем, или масло или типа того? — Джеймс не сразу понял вопрос и попытался вспомнить содержимое кабинета, но почувствовал лёгкий укус в живот. — Не игнорируй меня.       — М-м, — он мычит в ладони и все же отрывает их от лица, — нет, вряд ли.       — Ну, тогда терпи, — к его рту подносят чужую ладонь. — Оближи.       Он смутно понимает зачем, но делает. Смотрит в глаза мужчине напротив и как зачарованный облизывает пальцы. Старательно проводит языком по фалангам и пытается не думать, где они были, и где окажутся потом. Мужчина перед ним замер, даже перестал дышать и моргать. Он вбирал как губка каждую секунду этого момента, застыв во времени. Кадык нервно дёрнулся.       Пальцы выскальзывают изо рта, и ниточка слюны тянется за ними. Джеймса целуют в подбородок, а затем быстро в губы, и он чувствует давление пальца на анус. Он успевает только вдохнуть, чтобы начать протестовать, но проглатывает слова. Цепляется за футболку одной рукой и снова зажмуривается — просто от неожиданности.       Палец медленно двигается внутри, и к нему сразу присоединяется второй, не давая привыкнуть. Они продвигаются глубже, движения становятся быстрее, в висок шумно выдыхают. Ощущения очень странные, но не болезненные. Джеймс даже расслабляется по мере возможности, откидывается назад, открывая шею. Глубоко вдыхает, когда на ней оставляют засос и укусы.       С третьим пальцем появляется дискомфорт. Когда мужчина пытается с силой раздвигать пальцы, тогда становится совсем неприятно и немного больно. Джеймс мычит и пытается отодвинуться, но ему не дают и снова целуют, он лишь кусается в ответ.       Пальцы же задевают что-то внутри, и он замирает, громко выдыхает. Рука совершает ещё раз движение вперед, уже целясь в эту точку, и Джеймс непроизвольно делает движение бёдрами навстречу руке, но та пропадает.       — Схвати меня за плечи или до чего дотянешься, — мужчина устроился поудобнее, приподняв его за поясницу одной рукой, а второй пристраивая головку прямо напротив ануса, слегка давя. — Можешь царапаться, только не кричи, — он хотел что-нибудь ответить, но задохнулся, как только мышцы ануса раздвинулись.       Джеймс вцепился в плечи и напряг пальцы. Ещё было не так больно как ожидалось, но давление не прекращалось, а в его прямую кишку нагло вторгались, хоть и медленно.       — Я тебя ненавижу, — на выдохе вперемешку со стоном получилось не так зло, как хотелось. Словно в ответ Джеймс почувствовал как из него выходят, чтобы снова войти, но уже быстрее. Он попытался отодвинуться, но его крепко держали за ягодицы, не отпускали, притягивали ближе. При каждом таком ленивом точке в нём что-то трещало и ломалось, заставляя раскрывать бёдра немного, но шире.       Как только член вошёл наполовину, а  Джеймс немного привык, его подхватили за спину и перевернули, сажая в позу наездника. Он сидел сгорбившись на мужчине и боялся шевелиться.       — Ну давай, — прошептали ему куда-то в макушку и звонко шлёпнули по заднице.       Джеймс сильно разозлился, его даже начало трясти. Это была не его идея, и это он не сможет сидеть как минимум неделю, а этот придурок заставляет его самого садиться на него. Он поднял на него голову.       — Издеваешься надо мной? — Зашипел мужчина, — я сейчас просто встану и уйду.       — Что? — Удивился тот резкой смене настроения, но потом понял. — Мне перевернуть тебя обратно? Или поставить раком и сразу войти? — Он тоже начинал закипать, но старался сдерживаться, — мне тоже это надоело, я не железный и могу все сделать быстро, но ты тогда точно встать не сможешь, — он глубоко вдохнул. — Просто двигай задницей, а я постараюсь быть аккуратнее, хорошо?       — Ты не похож на насильника, какая тебе разница, смогу ли я ходить или нет? — Джеймс все ещё злился, он устал морально и ничего не понимал, его это бесило.       — Из тебя жертва тоже не очень, какого чёрта ты не мог просто лежать как бревно и не выпендриваться? — Это было сказано явно не подумав. Он резко закрыл рот и сразу дёрнул бёдрами вверх, держа руками задницу на месте, тем самым входя глубже и ставя точку в разговоре. Джеймс уронил голову на чужую грудь. Это было больно и неожиданно. Он подумает над этим диалогом позже, сейчас есть более важная проблема.       Они сидели не шевелясь около минуты, настроение упало у обоих. Грудь под головой Джеймса высоко вздымалась, сердце часто билось и словно пыталось попасть в ритм с его собственным. Это странно успокаивало. Он уже хотел начать двигаться, пока не почувствовал, как одна рука с ягодицы переползла на его полувставший член и начала водить вверх-вниз, а бёдра под ним тоже слабо задвигались. Его это удивило, ведь он думал, что мужчина обидится и действительно поставит его раком, но нет.       Джеймс легко коснулся губами груди в качестве благодарности и тоже начал двигаться, в макушку часто задышали. Он поднялся, но старался не смотреть на лицо мужчины. Слишком спешно он сел почти до упора, немного поднялся и снова опустился. Член вошёл полностью, и это было крайне неприятно и больно, даже если не двигаться. Одну из рук, на которые Джеймс опирался об кушетку, переставили сбоку от головы лежащего мужчины, вынуждая его наклонился ближе.       — Давай поменяемся, — довольно и тихо спросили куда-то в лоб.       — Дай мне минуту, — ему нужно было хоть немного привыкнуть, двигаться не хотелось совершенно.       Его потянули за подбородок выше и поцеловали, рука на его члене возобновила ласку, но медленнее. Он ответил на поцелуй. Это действительно хорошо отвлекало, но двигаться он все равно не рискнул.       Через некоторое время Джеймс все же расслабился и стал слабо ёрзать, толкаясь в чужую ладонь. Но его завалили на бок, заставляя улечься на спину, не прекращая при этом целовать.       — Тут есть подушка?       — М, — ему все же дали вдохнуть, — должна быть, может упала.       Мужчина отстранился и осматривал пространство за пределами кушетки, пока не нашёл предмет у стены, но до неё не дотянуться с такого положения. Пока мужчина смотрел на подушку, внимательно смотрели на него. Джеймсу захотелось узнать, что там под футболкой. Это была лишь мимолётная мысль на краю сознания, но руки сами потянулись и начали задирать ткань вверх, а следом рука коснулась чужого живота, мышцы под ней сразу напряглись. Мужчина сначала замер, но потом стал отодвигаться назад, Джеймс потянул за футболку его обратно, но тот лишь усмехнулся и вышел полностью.       Теперь стало неприятно, что внутри ничего нет — какой-то замкнутый круг. Джеймс нахмурил брови. Мужчина посмотрел на него вопрошающе, но потом улыбнулся с издевкой, несильно ущипнул за ягодицу. Потянулся за подушкой, положил её под задницу лежащего и снова вернулся на своё место у раздвинутых ног.       Но он не входил, а закинул руку сверху за спину и стянул футболку через горло. Такой мини-стриптиз очень понравился Джеймсу, и он нервно заёрзал чуть прижимаясь задницей к чужому паху. Это было действеннее прямого требования: "Трахни меня", потому мужчина над ним похабно улыбнулся и начал входить. Мышцы снова неприятно растянуло, но Джеймсу это приносило странное удовольствие, отчего он тихо постанывал и кусал губы, водя ладонями по чужому торсу и груди при каждом толчке.       Постепенно темп увеличивался, и когда при такой скорости была задета простата, Джеймс откинул голову назад и почти вскрикнул. Теперь член старался входить только под этим углом, насильно выбивая из него стоны.       Как только темп стал ещё быстрее, он почувствовал, что его притягивают ближе и прикрывают ладонью рот. Он закрыл глаза и пытался глубоко дышать носом, ладонь действительно заглушала стоны.       У него начали покалывать пальцы на ногах, низ живота налился свинцом, в паху стало невероятно тесно.       — Не останавливайся, — он это проговорил очень тихо, на одном выходе, — сильнее.       Он ощутил укус в плечо, и как сжали его член. Внутри будто что-то оборвалось. Джеймс заскулил в ладонь от обиды и с силой вцепился в предплечье руки, не давшей ему кончить.       Через несколько толчков, мужчина резко вышел из него, соединил свой орган с членом Джеймса и быстро начал водить рукой вверх-вниз. Он действительно забыл как дышать, и ему пришлось насильно проталкивать воздух в лёгкие. Через секунду он кончил, и мозг словно отключился, но все равно ощущались волны удовольствия внизу.       Рука мужчины не остановилась, а продолжала двигаться вверх-вниз на большой скорости, и каждый раз, когда она задевала чересчур чувствительную головку, Джеймсу становилось физически больно, а мышцы живота непроизвольно сокращались. Хотелось отодвинуться, это походило на какую-то изощрённую пытку, хоть и длилось всего пару секунд.       Он почувствовал капли на своём животе и груди, движения руки резко замедлилось, ладонь отняли от лица и крепко поцеловали. Он с жадностью кусался и получал укусы в ответ.       На него навалились сверху, и ему пришлось немного отодвинуться на бок, чтобы не быть раздавленным. Но это не помогло, кушетка была слишком узкая для двоих, и мужчина свалился на пол. Джеймс свесил руку за кушетку в сторону партнёра.       — Ты в порядке? — Его взяли за руку и переплели пальцы.       — Дай отдышаться, — донеслось с пола, собеседник явно не хотел разговаривать.       Они лежали в тишине минуты три, пока снизу не послышалась возня. Джеймс уже готов был заснуть, он сильно вымотался.       — Не завидую тебе, я то сейчас свалю, а у тебя труп в коридоре. — Он резко открыл глаза, сон как рукой сняло. Джеймс вспомнил, что произошло после сеанса с Нэнси, и ему это очень не понравилось. — У тебя же плохая память? Да ты и не видел никого подозрительного. — Он все понял, не тупой.       Попытался разъединить пальцы, но его руку потянули куда-то вниз и поцеловали тыльную сторону ладони. Отвращения он не испытывал, только бесконечную усталость и ноющую боль в пояснице и ниже.       — Ты её знал? — Он не хотел спрашивать это, и понимал, что так делать не стоит.       — Детка, такие вопросы нельзя задавать таким парням, как я, — он чувствовал чужое дыхание на руке. Мужчина не злился и не угрожал, он тоже устал, но определённо был доволен. — Ты же мозгоправ? Тебе же тоже нельзя её обсуждать, типа профессиональная этика и все такое.       — Меня обязует закон не разглашать информацию. — Получилось агрессивнее, чем он того хотел.       Его руку отпустили, а мужчина поднялся. Джеймс смотрел как тот одевается. Внимательно смотрел, неплохо было бы отвернуться и порассматривать потолок, то самое пятно, например. Стоящий мужчина был немного смуглым, но явно американцем, даже каким-то обычным, если не учитывать высокий рост и общую объемность силуэта.       Джеймс все же отвёл взгляд и начал лениво искать одежду под кушеткой. Он заметил боковым зрением, хотя больше почувствовал, как с его стола что-то взяли.       — Доктор Джей Браун, — задумчиво и медленно, словно пробуя на вкус, прочитал мужчина с маленького кусочка картона в руке. Джеймс не раздавал визитки всем подряд, ему в какой-то степени не нужна была реклама, работы хватало. Он давал их на профессиональных встречах коллегам или некоторым пациентам, которым нужно было ему позвонить в случае приступов или сезонного обострения психоза. Он действительно пытался им помочь и делал это хорошо, поэтому звонки были редкостью. Но этот мужчина теперь знал, где он работает, его имя и рабочий телефон. В голове неприятно зашуршало.       — Приятно познакомиться, — сказал Джеймс и посмотрел в сторону стоящего, ожидая ответа в виде хотя бы имени гостя. Но тот молча засунул визитку в карман, направился в сторону двери и вышел.