Little drummer witch

Эмброуз — пот, стекающий струйкой между лопаток, хриплый голос, каждая мышца словно вылеплена из глины искусным художником, бесконечно влюбленным в свое творение. Когда парень лениво облокачивается на стойку микрофона, заглядывает в глазок камеры, Арчи готов поклясться, что на миг, на одну сотую секунды, глаза Эмброуза заволакивает черным. Он шепчет-выхрипывает слова песни, просит не отталкивать его, просит-просит-просит любить его так, как ты никогда никого не любила. Арчи не нравится то, как улыбаются в семейке Спеллманов. Не обнажая зубов, смотря на тебя так, как будто ты неразумный, маленький ребенок. Как будто они знают больше, чем должны. Даже у мелкой Сабрины мелькает в лице что-то, когда она смотрит на них на сцене. Словно она жалеет их. Словно она намного старше (древнее) их. Если бы Арчи верил в сверхъестественное, он бы решил, что Спеллманы — вампиры, просто хорошо притворяются обычными людьми. Их жуткий дом-похоронное бюро тому подтверждение. Он не понимает, почему близнецы Джонс так любят тусить у барабанщицы. Неужели у них не бегут мурашки по спине от скрипа лестницы, от ощущения чужого взгляда на своем затылке? Неужели они не чувствуют запаха смерти, которым все провоняло в этом доме? Сабрина подпевает кузену — тихо, под нос мурлычет слова песни, вторит Джагхеду, приобнимающему Эмброуза, интимно дышащему одним с ним воздухом. Лампочка под потолком едва заметно раскачивается, четче обозначая тени на их лицах. Когда Спеллман поет о том, что он хочет, чтобы ему открыли сердце, кожа на его щеках морщится, комкается, подобно бумаге. Очень старой бумаге. Вот-вот порвется. Позже, когда Сабрина убегает на свидание, Джонсы оседают в комнате Эмброуза, и рыжему не остается ничего, кроме того, чтобы присоединиться к ним. Так что он сидит в углу у граммофона, ласково шепчущего какую-то ерунду. Наблюдая за Спеллманом, танцующим посреди комнаты. Сейчас, смотря на него - босого, слегка пьяного, рисующего в дымном воздухе неведомые иероглифы тонкими руками, так легко отбросить глупые мысли о том, что он и не человек вовсе. Какое там! Обычный парень, немного старше их, встрявший в свое время в неудачную ситуацию и за это оказавшийся под домашним арестом. Лаки сует в рот Джага самокрутку, хихикает над чем-то. Они лежат на кровати Спеллмана - на матрасе, брошенном на пол, если честно, слепленные вместе, как сиамские близнецы. Эмброуз драматично падает на пол, подтягивает под голову одну из цветастых подушек, валяющихся по всей комнате. - Знаешь, рыжий, это так забавно. Сабрина прячется за милыми кофточками, юбками в клетку, имиджем хорошей девочки. Не думал я, что настоящую ее узнаете вы, из всех возможных вариантов. - Почему же это тебя удивляет, Спеллман? - лениво тянет Джагхед. - Она… хоть она и сливается со см… с обычными людьми, она отличается. Пусть и не хочет этого признавать. Моя кузина иногда бывает до странного упряма. Эмброуз требовательно тянет руку к Арчи. Тот лишь через пару секунд осознает, что у него просят самокрутку, которая неведомо как оказалась в его губах. - Я скучаю по тому времени, когда был похож на нее, - Спеллман выдыхает эти слова вместе с дымом. Близнецы зачарованно смотрят на потолок. Арчи, наконец-то, пробивает. Он пьян от дыма, от влажной, чернильной ночи за окном. Больше всего он насыщен своей яркой, сочной юностью. Больше всего он хочет навсегда остаться в этом моменте.