Неоязычество

Но однажды, мне станет легко И будет все неважно и далеко Меня примет небо в свой неземной покой И я стану просто облаком над рекой.

Дело №3 «Оживший сад»

Ноябрь прошел в хлопотах об открытии офиса. Шино понял, что пора расширяться: эффективнее будет приглашать мазоку, столкнувшихся с духами земли, к ним, чем бегать искать их по всей стране. Так что Дайкендзя взялся за разработку сайта их «Общества защиты от паранормальных явлений», Шино придумывал лозунги и формулировки, а Руфус настояла на том, что займется арендой. − Мой старший брат работает с недвижимостью, он подберет нам лучший вариант и выбьет с арендодателя скидку, − уверяла она, − мы получим отличное просторное помещение в центре города. Оно будет внушать уважение! А ещё я оплачу первоклассного дизайнера, и он сделает атмосферный дизайн, подходящий нашему делу. Должны же мазоку сразу понимать куда пришли? − Да ты просто незаменимая сотрудница! − шутил Шино. − Точно не хочешь получать зарплату? − Не хочу, − отмахнулась Руфус, − я готова ещё сама приплачивать за возможность участвовать во всем этом веселье. Кстати, мы будем брать деньги с клиентов? − Почему бы и нет? Деньги всегда пригодятся. − Будем, − подтвердил Дайкендзя, − аренда офиса не бесплатная, нужно хотя бы ее покрывать. И мы официально зарегистрировали наше дело, чтобы не было проблем с законом. Придется платить налоги и заключать договора об оказании услуг, оплачивать работу приходящего бухгалтера, вносить в баланс командировочные и иные расходы. А еще бесплатные услуги слишком подозрительны. Нам просто не будут верить. Да и полиция может заинтересоваться, не отмываем ли мы тут криминальные деньги и замучить проверками. Не говоря уже о том, что финансы у нас не бесконечны, а искать духов земли в свободное от основной работы время, я лично не готов. Серьезным делом занимаемся, а не играми. Так пусть приносит хоть какую-то прибыль. − Умник мой, − Шино чмокнул его в темноволосую макушку, склонившуюся над компьютером, − так и сделаем! Но цены поставим невысокие, чтобы любой мог себе их позволить. Мы не ради наживы все это задумали. Даешь доступные магические услуги для всех! − Постараемся совсем не разориться, − хмыкнула Руфус, − а то некому будет бороться со злыми духами, пока мы будем зарабатывать на кусок хлеба. − Они вовсе не злые, − возразил Шино, − просто среди них тоже встречаются недобрые. В целом же, они − славные ребята. Верно, Дайкендзя? Тот угукнул, не отрываясь от работы. Руфус внезапно встрепенулась и хитро ухмыльнулась. − А я знаю, что ты делал этим летом. − Хм? − Вот, смотри, что мне Адальберт прислал. Это ведь ты, верно? «Экзорцизм или мошенничество?». На форуме за тебя идут нехилые баталии. Она включила ролик, и Шино узрел самого себя, скачущего по знакомому мосту. Довольно артистично скачущего, надо признать, хоть и в дурацком, дешевом балахоне. Шино расплылся в улыбке. − О, это ведь мы с Дайкендзя! Мы тогда духу моста помогали. Я делал вид, что изгоняю зло и призываю духа-защитника. На деле это был один и тот же дух земли, я просто помирил его с местными жителями. А Дайкендзя меня консультировал, конечно. − Дайкендзя я там не вижу, только тебя. − Он вот тут стоял, слева. − Где? − Здесь. Странно, он должен был попасть в кадр. Дайкендзя, не выдержав, заглянул в телефон Руфус. − Ничего странного, − ответил он, пожимая плечами, − меня тогда видели только ты и дух земли. Камеры меня бы не засняли. − Почему? − хором спросили Шино и Руфус. − Потому что там была только моя душа, а тело лежало на больничной койке. − Ничего себе! Ты умеешь выходить в астрал? А как ты это делаешь? − изумилась Руфус. − Не умею, − отрезал Дайкендзя, возвращаясь к работе, − я был без сознания и не контролировал свое поведение. Спроси Шино, это он меня туда затащил. − Я?! Ну, то есть, наверное, я, − Шино смущенно кивнул, вспоминая сон в руинах. Он наконец понял, насколько нелегко приходится Дайкендзя с объяснениями вроде бы простых, но ужасно нелепо звучащих вещей. Тогда, во сне, он именно, что призвал возлюбленного, теперь это было очевидным, и Дайкендзя согласился следовать за ним, но как объяснить все это Руфус? − Понимаешь, он был мне очень нужен, и я его пригласил. Ну, да, во сне в руинах храма Шин-О. А когда проснулся, Дайкендзя был рядом со мной. Но мы, вроде, вместе и в прошлой жизни тусили, так ты тогда сказал? − В сотнях прошлых жизней. Меня вечно выносит на твою орбиту, − проворчал Дайкендзя и потряс головой, − так, все, хватит. Когда я об этом думаю, у меня начинает болеть голова. Тема закрыта. − Как хочешь, − согласился Шино. Он и без подтверждения знал, что Дайкендзя − тот самый мазоку, которого он будет любить всегда. И который будет любить его и сопровождать, куда бы он ни отправился: хоть в иной мир, хоть в глубокий космос, хоть под землю. В этом не было никаких сомнений, этому не требовалось доказательств, это было неизменно, как восход и заход солнца. Но нормально сформулировать причины своей уверенности он не мог: на обычную влюбленность их связь не походила, да и для столь глубокомысленных выводов было рановато − они знакомы-то всего несколько месяцев. Однако именно это подспудное знание направляло его и в руинах, когда он отчаянно искал своего «мертвого» возлюбленного (даже не задаваясь вопросом зачем), и в больнице, когда он размышлял, что Дайкендзя может остаться инвалидом, и как тогда они будут жить. Вариант «оставить его в покое и поискать кого-то другого» даже не рассматривался им, как возможный. Шино не мог отпустить его. Дайкендзя должен был следовать за ним всегда. Он вдруг осознал, что его чувство остро отдавало одержимостью. Шино содрогнулся и бросил косой взгляд на возлюбленного, уставившегося в одну точку. Затем Дайкендзя медленно повернулся к нему. Похоже, он думал о том же самом. Мистика какая-то. Это, действительно, было жутко, и обсуждать это не хотелось даже с самим Дайкендзя. Хорошо хоть, эта одержимость была взаимной. Ну, его, к властелину, этот самоанализ. Они любят друг друга и этого достаточно. К счастью, Руфус сменила тему: − Весело тут у вас. Кстати, ты здорово изображал экзорцизм, тебе бы в кино сниматься. Адальберт считает, что ты на том представлении денег неплохо поднял. Это правда? − Нет, это была благотворительность, − рассеянно отозвался Шино. − Я так и подумала. Ладно, поеду на встречу с дизайнером. У нас будет лучший офис во всей Шин-Макоку! Шино проводил ее, затем вернулся и молча поцеловал Дайкендзя. Тот ответил на поцелуй и погладил его по голове. − Останешься сегодня у меня? − Обязательно. Ночь темна, добираться далеко, не выгонишь же ты меня с моего любимого дивана? Дайкендзя тихо рассмеялся. − Боюсь, мне придется тебе его подарить. Но ты все-таки загляни к себе. По-моему, ты не был там недели две.

***

Бывает и так: тебе тридцать пять, ты − обычный детектив, женатый на своей работе, живущий (вернее изредка ночующий) в своей небольшой квартирке, крепкий профессионал, уважаемый коллегами и ценимый начальством за бульдожью хватку и чугунную задницу (без нее невозможно часами отделять крохи нужной информации от потока лишнего бреда, который гонят свидетели преступлений). Ничего выдающегося в общем. Ни денег, ни карьеры. Про таких обычно говорят: «Зато он порядочный мазоку». Женщины, однако, предпочитают других. Трудоголик хуже алкоголика: тратит на любимую работу не деньги, а все свое время, которого часто не хватает близким. И тут на потрепанного жизнью, угрюмого полицейского западает юная, задорная красотка, у которой денег куры не клюют, и при этом она неглупая, темпераментная и душевная. Ещё и сама за ним бегает. Адальберт Гранц всегда презрительно посмеивался над такими нелепыми сюжетами, что в фильмах, что в книгах, называя их сказочками для неудачников. Он свой выбор профессии делал осознанно, понимая, какими будут последствия. Но именно он стал главным героем одной из этих историй. Руфус Бильфельд осветила его жизнь, как праздничный фейерверк. С интересом слушала о его работе, уважала ее, разделяла любовь к автомобилям и гонкам (на третье свидание они пошли в спорт-бар, следить за этапом «Гонки-88», и это был лучший вечер Адальберта за последние два года), говорила прямо о своих желаниях, и не задирала хорошенький носик из-за недорогих мест, куда он ее водил. Руфус устраивало все, что он ей предлагал, хотя ее машина стоила примерно, как квартира Адальберта. После первой совместной ночи, он понял, что окончательно пропал. Ради Руфус он уже готов был забивать на работу (то есть начал уходить вовремя, чтобы встретиться вечером), думал о ней постоянно, писал глупые смс-ки и целыми днями блаженно улыбался, как наркоман под кайфом. Шеф даже начал подозревать неладное, вызвал на ковер, но после объяснения «девушку встретил» заржал и одобрительно похлопал по плечу. Руфус частенько забирала его после работы, и коллеги, оценив ее внешние данные, поздравляли его со сложившейся личной жизнью, не забывая подтрунивать над счастливчиком. Кое-кто впрочем, советовал быть поосторожнее. Идеальные девушки просто так с небес не спускались. Адальберт и сам это понимал. Но информация, которую он собрал о Руфус, ничего толком не проясняла. История со сбитым мазоку царапнула его, но завершилась относительно благополучно: парень взял деньги и уже выписался из больницы. С тех пор, несмотря на любовь к высокой скорости, Руфус больше не попадала в неприятности, предпочитая гонять вне города, по пустым трассам. В остальном же ничего подозрительного на ней не было. Просто легкомысленная, богатая красотка, жаждущая развлечений. Бывает и такое. Можно было расслабиться и просто наслаждаться ее любовью, пока он ей не наскучил. Беда пришла, откуда не ждали. То, что Руфус увлекалась всякой мистической хренью, поначалу Адальберта не волновало. Некоторые из его коллег всерьез сверялись с гороскопами, патологоанатом боялся неудачных чисел и «дурнознаковых» птиц, а шефа навещал сын-неоязычник, однажды раздав всем брошюрки о старой вере. Сидя в многочасовой засаде Адальберт, со скуки, прошел оттуда тест: «Кем вы были в прошлой жизни и кто был вашей избранницей», после чего узнал, что был бунтарем благородных кровей, а возлюбленная его оказалась могущественной целительницей. Посмеялся и пролистал остальные ответы. Как и предполагалось, любой результат льстил самолюбию читателя: все были лордами, героями, путешественниками между мирами и знаменитыми мао. Хоть бы один завалящийся крестьянин, разгребавший навоз, затесался! Но никто не захочет ассоциировать себя с посредственностью, конечно же. Зато воображать героями любят все. Если бы Руфус увлекалась чем-то таким же, Адальберт бы не тревожился и даже не язвил по поводу веры в давно помершего мужика. Она была довольно безобидной. Но над неоязычниками Руфус и сама посмеивалась, однако твердо веря в ещё более сомнительные выдумки. Духов земли, например. Мистические откровения. Экстросенсорику. − То, что мы не умеем читать мысли, не означает, что этого не могут другие, − уверенно говорила она, − я могу встать на мостик, а ты − нет. Так же и с остальными способностями. − Я лично знаю женщину, способную встать на мостик, − возражал Адальберт, − а телепатов − ни одного. Что мешает им доказать свои таланты при свидетелях? Мигом бы разбогатели и прославились. − Насчет телепатии не знаю, но кто в наше время станет так откровенно палиться с этим? Думаю, особенные мазоку просто скрывают свои способности. − Угу, как удобно. А Шин-О просто прячется ото всех в главном храме и вернется, когда мы будем достойны. Или когда грянет апокалипсис. Если бы все ограничивалось только подобными разговорами, было бы ещё ничего: Адальберт умел аккуратно менять тему, когда видел, что Руфус готова завестись. Но она, как выяснилось, не только говорила, но и делала. То самое дурацкое «расследование», которое свело их, оказалось только началом ее странной деятельности: − Мы с друзьями занимаемся изучением всевозможной мистики и помогаем мазоку, которые столкнувшись с ней, не знают, что делать. И, знаешь, кажется, это мое призвание! Мне в жизни не было так интересно чем-либо заниматься! Я приношу пользу и получаю огромное удовольствие. И коллеги у меня замечательные. − А деньги тебе платят за твое «призвание»? − Ха, да кому они нужны?! Я не голодаю, и сама готова вкладываться в дело. А вот это уже было совсем нехорошо. Адальберт осторожно выведал у Руфус имена ее «коллег», покопал немного и понял, что она влипла. Парочка явно была мошенниками: один выиграл в лотерею огромные деньги, но судя по тратам уже все спустил, ни дня при этом не проработав, а вторым оказался тот самый мазоку, которого Руфус отправила в больницу. И которому выплатила приличную сумму компенсации. Этот тоже не работал, «лечился», одновременно проживая в роскошных апартаментах в центре столицы, всюду катаясь на такси или дорогой машине приятеля, пользовался клининговыми службами, заказывал дорогие продукты с доставкой на дом и оплачивал коммерческий медцентр. А теперь эти двое втирали совестливой девушке о мистике, потихоньку раскручивая ее на деньги. Засранцы. Но как объяснить ситуацию ей? Адальберт, внимательно прочесавший биографии проходимцев, откопал дешевую постановку одного из них и обсуждения оной в интернете. В деревне явно готовилась почва для последующего «бизнеса»: «экзорцист» навешал народу лапшу на уши, взращивая ростки доверия к своим «способностям». Наверняка собирался наведаться туда после, втюхивать какие-нибудь амулеты или магические услуги, но переключился на более перспективную Руфус. Адальберт кинул ей ссылку и надеялся увидеть нынче вечером разъяренной, осознавшей, что ее все это время «разводили». Но потерпел поражение. Руфус вся светилась, завораживая Адальберта своей красотой. На ее изящной фигуре даже простые джинсы и водолазка смотрелись, как реклама брендовых вещей. От приветственного поцелуя ему захотелось все забыть и молчать, чтобы не портить чудесный вечер. Они ведь собирались потом поехать к нему. Но с ситуацией следовало разобраться поскорее, так что Адальберт спросил: − Ну как, посмотрела ролик? − Ага. Смешной, − она хихикнула, − некоторые вещи со стороны выглядят ужасно нелепо. Он там настоящий клоун, ты прав. − Ты решила стать такой же? − Вот уж нет. Это пусть Шино сам делает, у него хорошо получается. Закажем кофе? Тебе черный, как всегда? − Да. Руфус, ты вляпалась в сомнительное знакомство. Неужели не найдешь себе друзей по интересам поприличнее? Вон, клиентки «Счастья в магии» устраивают сходки. Не хочешь посетить? У нас там главбух регулярно бывает, нахваливает. Она расхохоталась. − Это те «гениальные» маркетологи, которые плетут хрень о лунном обновлении кожи и советуют втридорога покупать специальные крема из молока песчаной панды? Нет уж, спасибо, у меня с лицом все в порядке. И с мозгами тоже. Адальберт прикусил язык. Он не понимал почему Руфус высмеивала одних шарлатанов и искренне верила другим. Для него это были одного сорта типы. Но за намеки на ее глупость Руфус его пошлет куда подальше, так что стоило быть деликатнее. Нужно было ещё подумать, прежде чем рубить с плеча, так что он перевел тему. − Ладно, не будем об этом. Как твои дела? − Прекрасно, − Руфус вскинула на него сияющие зеленые глаза, − знаешь, мы с ребятами открываем офис! Я нашла подходящее место, и дизайнер над ним уже трудится. Я дала ему карт-бланш, попросив сделать помещение поатмосфернее и помистичнее. Скоро у нас будет все, как у больших: офис, сайт, серьезная работа. Жду не дождусь. − А за чей это счет? Ты ведь не вкладывала свои деньги? − Конечно, вложилась. Я хочу быть равным партнером, а не наемной работницей. Адальберт едва не застонал. Официант как раз принес им кофе и по бокалу воды, и только это заставило его проглотить возмущенную тираду, выдав сдержанное: − Много? − Прилично, − пожала плечами Руфус, − но без денег в наше время сложно что-то сделать. Я довольна тем, что мои пойдут на правильное дело. − Правильное? Руфус, да тебя же разводят, как маленькую! − Перестань, никто меня не разводит. Я сама этого хотела и сама же предложила. − Тебе только кажется. Мошенники так и работают. Слушай, я видел какие огромные суммы мазоку отдавали подобным типам совершенно добровольно, и как потом рыдали, не понимая − зачем. − Я знаю зачем, − ее голос стал несколько напряженным, − заканчивай играть в моего папочку, я уже взрослая. − Я не хочу, чтобы ты пострадала. − Я и не пострадаю. Я доверяю Шино и Дайкендзя, понимаешь? − Понимаю. Ты будешь доверять им до конца, отдашь всю наличку, продашь машину, квартиру, влезешь в долги, а потом они исчезнут, бросив тебя обдолбанную в каком-нибудь притоне! − Адальберт, хватит! − Не хватит! Я − полицейский, знаешь сколько таких историй я видел? Говорю тебе, ты вляпалась, ты уже тратишь на них свои деньги, а они вешают тебе лапшу на уши! Небось рассказывают, что ты − особенная, что обладаешь талантами к телепатии и прочему дерьму, обещают научить управлять энергопотоками и гармонизировать чакры! Да очнись же ты! Чего тебе не хватает, что ты лезешь в эту навозную кучу и занимаешься самообманом?! Адальберт сообразил, что перегнул палку, но было уже поздно. Взбешенная Руфус вскочила на ноги, схватила стакан с водой и выплеснула ему в лицо. Ее голос разносился по всему небольшому кафе, так что окружающие стали на них оборачиваться. − Не смей оскорблять моих друзей и меня! Ты кем себя вообразил, самым умным что ли?! Я не просила твоих советов! С кем мне общаться и на что тратить деньги, решать буду только я! И, мне, мать твою, в голову не пришло бы осуждать твой образ жизни, ясно?! Это − элементарное уважение, и если ты круто трахаешься, это не значит, что я позволю любить мне мозги! Говнюк! Она круто развернулась и вылетела прочь. Адальберт мрачно уставился в стол. Идиот. Все испортил. Теперь она бросит его, а эти пиявки присосутся к ней ещё крепче. Он вытер лицо салфеткой и отхлебнул воды. Затем с некоторым недоумением взглянул на бокал. Вода, которую он пил, была холодной. Вода, выплеснутая из бокала Руфус, была почти горячей. Почему ей принесли горячую воду?

***

− Как вам дизайн? По-моему, идеально вписывается в нашу деятельность! Хорошо же получилось, да? Руфус излучала наигранный оптимизм, как ядерный реактор − радиацию. Казалось, новый офис можно было освещать ей одной. И так же, одно неверное слово заставило бы ее рвануть. В последнее время она постоянно была на взводе, а два дня назад и вовсе устроила небольшой пожар, испепелив газету в руках. Шино насилу ее успокоил. Дайкендзя принес ей свечей для медитации, однако воск под раскаленными пальцами Руфус тек и плавился, заставляя ее нервничать ещё больше. Шино скатал из него человечков и устроил реконструкцию эпического спасения человеческих женщин из шахт, двадцать седьмым мао Юури, вместе с последующей «групповой благодарностью» оного. Руфус долго смеялась, а потом они стали состязаться в знании пикантных исторических моментов и воспроизводить их в воске. Хотели ещё создать пару марионеток и оживить (заодно проверяя миф о големах), но подключенный в качестве консультанта Дайкендзя, так долго и нудно расписывал подготовительный этап и список труднодобываемых ингредиентов, что затею решили отложить до лучших времен. Благо, Руфус развеялась и повеселела, а большего Шино не требовалось. Готовый офис запалил новый очаг потенциального взрыва. Как Руфус допустила подобное, Шино с Дайкендзя спрашивать не решились, но судя по нервно дергающемуся глазу, жизнь ее знакомого дизайнера висела на волоске. Офис представлял собой храм Шин-О в миниатюре: в первой же просторной комнате (Руфус явно не поскупилась на аренде, похоже это был бывший конференц-зал) располагался здоровенный настенный фонтан, от пола до потолка, с бегущей подсвеченной водой, перед которым стояли три деревянных ларца. На них располагались две чаши с чистой водой, а на центральном − пустая плошка для ритуальных угощений. Вокруг были разложены разномастные пуфики и подушки для посетителей. Освещение было тусклым, а постоянное журчание фонтана убаюкивало. Шино тут же захотелось сгрести побольше подушек, улечься на них в обнимку с Дайкендзя и подремать. Уютное местечко. Но явно не то, чего они хотели от офиса «Общества защиты от паранормальных явлений». Попахивало оголтелым религиозным фанатизмом. Дайкендзя задумчиво рассматривал ларцы. − Почему три? Должно быть четыре. − С чего это четыре? − удивился Шино. − Я был в главном храме, их там три. Символизируют незыблемость традиций мазоку, твердость старой веры и величие нашего народа. И то, что раньше вещи делали на века: им до фига тысяч лет, а они до сих пор не сгнили и не рассыпались в труху. Хотя я думаю, что их просто регулярно заменяют. Делов-то: выпилить три деревянных ящика и намалевать простые узоры по бокам. А ты как думаешь, Руфус? − Я думаю, древесина хорошо горит, − мрачно ответила та, − и что я сожгу, нахрен, этого дебила. − Ничего, у нас тут и водичка есть, потушим! Да ладно, не парься. Все очень аутентично и впечатляюще. А если перерожденный боженька к нам случайно заглянет, так ему все понравится, ручаюсь. Дайкендзя не ответил, подойдя к ларцам. Руфус фыркнула. − С чего бы ему к нам приходить? − По законам жанра, − пояснил Шино, − раз вся эта история с духами земли началась с него, то он должен появиться, либо в качестве главного квестодателя, либо − злобного злодея. Ну, или хоть пусть спасибо скажет, мы же занимаемся его работой, между прочим! − Нет, все верно, три. Четвертый уничтожен, − отрешенно заметил Дайкендзя, оглаживая ларцы кончиками пальцев, − дерево это всего лишь дерево. Пустая оболочка. Главное, что внутри. С перерождениями наоборот. Нужно наращивать от центра наружу. Душа − это основа, скелет, дух. Но ее одной мало. Волю проявляет личность. Нужен опыт, нужно воспитание, нужны поступки. Обстоятельства. Окружение. Мазоку − не марионетки из воска. Их лепить куда сложнее, а результат все равно непредсказуем. − Чего? − изумилась Руфус. Шино подошел к Дайкендзя и осторожно обнял. − Радость моя, это что сейчас было? Какое-то пророчество? Нам записать и готовиться? Дайкендзя вздрогнул и потряс головой. − Нет. Простите, меня накрыло. Кажется, это был ответ на заявление о возможном возвращении перерожденного Шин-О. Это маловероятно. Или же он будет настолько слабо похож на то божество, что мы его не узнаем. Например, окажется разносчиком пиццы. − Эй, не обижай боженьку, он мне тебя помог найти! Я верю, что он достоин большего. Скажем, пусть он будет супергероем, который подрабатывает разносчиком пиццы. И у него обязательно появится обалденная рыжая подружка. − Давайте осмотрим остальное помещение. И надо установить здесь пару дополнительных светильников: от этого полумрака слипаются веки. После этой фразы Дайкендзя мысли Шино приобрели игривое направление. Полумрак, подушки, интимная обстановка. Интересно, как Дайкендзя относится к сексу в необычных местах? А на нетрадиционных поверхностях, на ларцах, там, в фонтанах? Боженька бы несомненно благословил их на такое, он знал толк в развлечениях. Остальные комнаты были попроще: вполне нормальный кабинет с несколькими столами и компьютерами, современная зона отдыха, санузел, кухня. Если не обращать внимания на символы Шин-О на стенах (те же самые цветные круги и линии, что на ларцах), какие-то странные маски, похожие на черепа (они были белые, с черными провалами распахнутого рта и глаз. Шино насчитал семь штук, расположенных в самых разных местах, и под каждой был нарисован шикарный крылатый скелет в качестве тела) и многочисленные чаши с водой (Шино смутно помнил, что вода была обязательным элементом старой веры, но в чем было дело, не знал), офис был пригоден для жизни и весьма неплох. О чем он Руфус и сообщил, после чего переключился на сайт. − Готов, но, думаю, теперь стоит его переделать, − заметил Дайкендзя, демонстрируя наработки, − нужно привести все к единому образу. Надо дать понять, что мы не сектанты и не шарлатаны, но готовы поверить любому, кто придет к нам со своей проблемой. Внесу несколько элементов неоязычества, чтобы наш «молельный зал» не сильно шокировал приходящих. − «Однажды каждый может столкнуться с неведомым. Мир сложнее, чем кажется. Мы поверим вам и поможем», − продиктовал Шино, − подойдет? − Вполне. − Скорее бы новое дело, − мечтательно сказала Руфус, − берегитесь, духи, мы идем… −…к вам на помощь! − подхватил Шино, широко улыбаясь. − Мы спасем вас! Кстати, кто хочет пиццу? Не забыть бы про чаевые, чтобы боженьку случайно не обидеть.

***

Их первыми клиентами стали высокий, суровый мужчина и хорошенькая, круглолицая женщина, улыбающаяся так солнечно, что не ответить на ее улыбку было невозможно. Причина ее сияния была заметна сразу же: выпирающий живот выдавал примерно седьмой-восьмой месяц беременности. Мужчина держался рядом, безмолвный и надежный, как скала, готовый прикрыть и уберечь ее от любой напасти. − Здравствуйте, меня зовут Никола! А это Гвендаль. Как у вас тут здорово! Алтарь, как настоящий. Только почему пустой? Нужны подношения, я видела, как это делали в кино! Она резво шагнула к ларцам и положила несколько конфет в пустую плошку, затем макнула кончики пальцев в воду справа и слева. Шино взял на заметку запомнить последовательность действий и предложил гостям пройти в кабинет. − В любом другом случае я бы нашел вам самый удобный пуфик, − он галантно пропустил ее вперед, − но не сейчас. Никола залилась счастливым смехом и обхватила свой живот: − Мы с малышом заглянем к вам, когда он научится сидеть. Дайкендзя предложил гостям чай, а Руфус не сводила с Николы любопытного взгляда. Шино взял переговоры на себя. − Итак, чем же мы можем вам помочь? − Я пришла, потому что вы обещали поверить мне, − просто сказала Никола, − для меня это очень важно. Я не могу объяснить того, что происходит, а Гвендаль думает, у меня разыгрались нервы. Тот продолжал молчать. Вероятно, ему не нравилась сама идея прихода в их офис, но спорить с беременной женой он не стал. − Мы поверим. Рассказывайте. Никола посерьезнела. Глубоко вздохнула, устроилась поудобнее и начала: − Я живу в чудесном доме: светлом, просторном, удобном. В нем все пропитано заботой и любовью. Я счастлива, что Гвендаль разрешил мне в нем жить. − Разрешил? − удивилась Руфус. − Разве ваш муж мог вам это запретить? − Мы не женаты. − Ну, любовник, какая разница? Ребенок-то его. − Нет, − Никола слегка смутилась. У Гвендаля нервно дернулась щека и он, наконец, заговорил: − Никола − моя родственница, а не жена. Ребенок от моего кузена Хьюба. Его сейчас нет, и я забочусь о них, вместо него. − Пока Хьюб не вернется, − торопливо вставила Никола, − он будет счастлив узнать, что у нас будет малыш. Но пока что мне некуда идти, я приехала сюда из Субереры, и у меня нет в Шин-Макоку ни родни, ни друзей. − Теперь есть, − коротко возразил Гвендаль. Никола кивнула и тепло улыбнулась ему. − Да, конечно. Теперь есть. − Вы − человек? − негромко уточнил Дайкендзя. − Да. Шино заметил, как Дайкендзя и Руфус обменялись понимающими взглядами. Человек − значит, очередной дух земли мог ей навредить. Хотя Никола выглядела слишком безмятежной и ничуть не испуганной. − Итак, вы живете в чудесном доме вашего родственника, − вернулся к делу Шино, − и что же вас беспокоит? − Сад. Он очень красивый, с ровными аллеями и большими деревьями. Я люблю там гулять, но недавно, я стала слышать жуткие звуки. Как будто кто-то плачет или воет. Я искала источник, но не нашла. − С соседями говорили? − У меня нет соседей. Дом стоит на отшибе, за городом. Добраться можно только на машине. Но я не умею водить. − Я найму шофера и прислугу, с постоянным проживанием, − сказал Гвендаль, − тебе просто неуютно там одной. Никола покачала головой. − Ты и так слишком много на меня тратишь. Но это не поможет. Там кто-то есть, в этом саду. И ему больно. Пожалуйста, помогите. Мне иногда кажется, что он зовет на помощь, но я боюсь идти на этот зов. Хотя если бы не малыш − пошла бы. Она положила ладони на живот. Гвендаль нахмурился ещё сильнее. − Лучше это сделаем мы, − предложил Шино, − проверим сад, найдем того, кому требуется помощь и успокоим его. Он не будет вас больше тревожить. − Спасибо! Я знала, что пришла не зря. Скажите, а где у вас тут туалет? Переход был внезапным, но Руфус отозвалась первой. − Пойдемте, я провожу. Когда они ушли, Гвендаль бросил тяжелый взгляд на Шино и сказал: − Я знаю, что вы зарабатываете деньги, играя на чужой внушаемости. Но я не хочу, чтобы Никола волновалась, и за это я готов заплатить вам. Сделайте все зрелищно. Сумма оплаты будет фиксированная. − Вы не верите, что в саду что-то есть? − Там нет ничего опасного, иначе я не отвез бы Николу в этот дом. Участок огорожен высоким забором. Сад аккуратный, хоть и заросший. Ей просто чудится. − Вы никогда там ничего не слышали? − Никогда. Шино и Дайкендзя переглянулись. − Договорились. Поехали смотреть сад. − Я дам вам адрес, − сухо кивнул Гвендаль, − подъезжайте через три часа. Сейчас я должен отвезти Николу в женскую консультацию. И давайте договор, я подпишу его сразу.

***

− Итак, поздравляю вас, дамы и господа! Мы все-таки будем изображать из себя шарлатанов! Кто хочет получить бубен? Шино искренне веселился, одновременно деловито записывая что-то в блокнот. Руфус листала договор. − «Список оказываемых услуг: осмотр дома и сада, на предмет выявления объектов, представляющих опасность, консультация, составление плана по решению проблемы». И все? А саму проблему решать не будем? − Есть вероятность того, что Гвендаль прав: у беременной разыгрались нервы, − пояснил Шино, − одна в доме на отшибе, мужа нет, до города далеко. Погода сейчас мерзкая: вой ветра, снег, слякоть, да ещё звуки природы накладываются. Могла и перепутать. − Что тогда мы будем делать? − Успокаивать. Только не духа, а милейшую Николу. Для этого нам понадобятся: гипоалергенные ароматические палочки с запахом мяты и шалфея, сбор трав на основе лаванды, три хрустальных флакона и красивый кусок кварца. Кто поедет в «Счастье в магии»? Дайкендзя, сидящий в кресле, обреченно вздохнул и закрыл лицо руками. Как он ни старался придать их деятельности приличный вид, они все равно скатились в конторку магов и целителей, разводящих доверчивых граждан на деньги. Все к чему прикасался Шино получало отпечаток его придури, и с этим ничего нельзя было поделать. Когда он опустил ладони, то обнаружил перед собой возлюбленного, присевшего на корточки. − Ты плохо себя чувствуешь? Хочешь остаться в офисе? В его голосе звучало беспокойство. Дайкендзя накрыло волной жгучего стыда. Пусть Шино временами был тем ещё придурком, но придурком любимым, своим и самым лучшим. Самым заботливым. Самым необходимым. Он начал серьезное дело, не отступаясь от него при появлении очередных проблем. Да, им придется изображать из себя нелепых шарлатанов, нести чушь и обманывать наивную беременную женщину (терпя при этом откровенное презрение от ее родственника), и все это может быть зря. Но если есть хоть небольшой шанс, что Николу зовет дух земли, то они обязаны защитить ее всеми средствами, в том числе и плясками с бубном. Кто знает, что этот дух может с ней сделать? Шино все это сразу понял, принял и начал действовать, а он, «Великий Мудрец», тратит время на бессмысленные рефлексии. Позорище. − Я в порядке и поеду с вами. Что я должен делать? − Смотреть и искать аномалии. А мы с Руфус будем отвлекать внимание и развлекать Николу. Дайкендзя испытал постыдное облегчение, но Руфус возмутилась: − Минуточку, я туда еду, чтобы сжечь злого духа, если придется! А ты предлагаешь мне молиться и разбрызгивать благословленную водичку из флаконов, на потеху публике? − Думаешь, не справишься? Тогда я подберу тебе задание попроще. Это было сказано дружелюбным, но слегка снисходительным тоном. Руфус вспыхнула, к счастью, в переносном смысле. Но смартфон Дайкендзя, лежащий на столе, все равно опасно замигал. − Это я-то не справлюсь? Изобразить из себя дуру, верящую в очистку ауры, любая сможет! − Не просто изобразить, а сделать так, чтобы тебе поверили. Сыграть свою роль мастерски, вдохновенно, с огоньком, чтобы зрители плакали и закидывали тебя цветами. И никто, ни единая живая душа не должна видеть, что на самом деле тебе неловко и ты сама считаешь это чушью. Сумеешь? Руфус вскинула подбородок и расправила плечи. − Легко! Пиши сценарий, а я отыграю идеально! − Вот это другое дело, − одобрил Шино, − мне нравится твой настрой. Но с ним воду давать нельзя, она у тебя закипит. Будешь жечь аромопалочки и травы, красиво водить ими в воздухе и бормотать себе под нос. Когда я скажу: «Руфус, очисти дурные эманации в этом месте» или «Руфус, проверь энергетику помещения», доставай их и работай. Что мы, маленький спектакль для беременной женщины не устроим? Только ее не окуривай, мало ли. Руфус хмыкнула и забрала у него список. − Тогда в «Счастье в магии» поеду я. Заодно крем из молока песчаной панды гляну, хорошая, говорят, штука.

***

Погода испортилась ещё днем, и вечером ничего не поменялось. Мокрый снег с дождем залепил стекла машины, а ветер, находя малейшую щель, вбивался в нее с яростью врага, штурмующего крепость. Было всего пять часов, когда они прибыли по названному адресу. Территория участка была огромной и огороженой современным забором с камерами видеонаблюдения. Просто так на нее было не попасть. Суровый Гвендаль явно не бедствовал и знал толк в безопасности. Однако на километры вокруг не было другого жилья, и Шино хорошо понял Николу. Он бы тоже занервничал, живя настолько изолированно, да ещё и в одиночестве. Широкие гравийные дорожки вели прямо к дому, у которого была припаркована ещё одна машина. Сад начинался в трехстах метрах от него, и ровные ряды могучих деревьев, по сезону лишенные листвы, производили мрачное впечатление. Хотя весной тут должно быть красиво. Дом, напротив, будто дышал уютом и покоем. Деревянный, старомодный, просторный он был сделан на совесть. В таком доме живут поколениями, бережно поддерживая в нем порядок и передавая детям в качестве родового гнезда. Их встречала одна Никола. Гвендаль вел какие-то деловые переговоры по телефону и его голос слабо доносился из соседней комнаты. − Ужасная погода, правда? − щебетала Никола. − Вы, должно быть, страшно замерзли. Давайте я угощу вас чаем. − Спасибо, не откажемся, − белозубо улыбнулся Шино, − дом у вас и правда чудесный. Вы давно здесь живете? − Несколько месяцев. Гвендаль считает, что нам с малышом полезен свежий воздух и я с ним согласна. Дайкендзя осматривал помещение, но его взгляд скользил, нигде особо не задерживаясь. В нем не появлялась та потусторонняя отрешенность, с которой он обычно вещал. По-видимому, он ничего не находил. Руфус молчала, предоставив Шино самому вести беседу. − Конечно, полезен. Видимо, он очень любит своего кузена, раз так заботится о вас. Никола отвела взгляд. − Мне так не кажется. − Разве? Гвендаль ведь очень хорошо к вам относится. − Это верно, однако Хьюба в семье не особенно любили. Он доставил им немало беспокойства. Но каждый ведь может совершить ошибку? Они простят его, и я прощу тоже. Пусть только вернется. В ее голосе зазвучала горечь и несколько удивленный Шино уточнил: − А где сейчас Хьюб? Он в Шин-Макоку? Никола покачала головой. − Он все ещё на заработках в Суберере. − Все ещё? А когда вернется? − Я не знаю. − Как это? − не выдержала Руфус. − У вас скоро младенец будет, а папаша шляется неизвестно где? − Это не так! − с жаром возразила Никола. Похоже, Руфус задела ее за живое. − У нас были непростые обстоятельства, понимаете? Хьюб переехал в Субереру, и мы вместе работали в комплексе шахт: я − на кухне, а он на складе. Но потом прошла волна сокращений, и нас уволили. Я нашла новую работу, а вот Хьюбу долго не везло. Я поддерживала его, как могла, и он справился! Его наняли экспедитором, он развозил важные заказы по всей стране. Иногда я его неделями не видела, но он всегда возвращался. Однажды он уехал на несколько месяцев, и мы часто созванивались и общались в интернете. Я не хотела говорить о малыше онлайн, такую новость нужно преподносить лично. Но Хьюб вдруг перестал отвечать. Я думала, у него украли телефон. Я ждала, но он все не возвращался. Контакты фирмы, в которой он работал, я отыскать не смогла, а в полиции мое заявление не приняли, потому что официально я Хьюбу никто… и в Суберере не любят мазоку. Глупые предрассудки, мол, все они − озабоченные маньяки, всегда любили похищать суберерских женщин, а один из ваших мао и вовсе увел несколько десятков, из которых никто не вернулся домой. Меня многие осуждали за связь с Хьюбом, но я не думала, что его просто откажутся искать! Я обзвонила больницы, однако никого похожего там не было. Наконец я решила приехать сюда, найти родных Хьюба и попросить о помощи. Никола нервно вздохнула и утерла выступившие слезы. − Его родители велели мне приходить после теста ДНК на отцовство. Братья назвали мошенницей. Тетя и дядя даже разговаривать отказались. Гвендаль единственный, кто согласился выслушать меня и обещал помочь. У него серьезные связи, он сумеет найти Хьюба! А пока ищет − привез меня сюда. Я ему очень благодарна. Он добрый. Теперь я поняла почему человеческие женщины не возвращаются из Шин-Макоку домой: мужчины мазоку куда благороднее наших. И здесь уровень жизни намного выше. Сказал бы мне кто раньше, что я смогу заказывать готовую, полезную еду на дом и вызывать специальные службы для поддержания порядка, а не буду готовить и прибирать сама, я бы не поверила. В Суберере таких неумех бы засмеяли, да и денег на такое ни у кого нет, а здесь это нормально. Даже одинокие женщины могут себе такое позволить и полностью себя содержать, не волнуясь о выгодном браке. Вакансий по работе для женщин намного больше, а условия труда − лучше. Я обязательно найду новую работу, когда малыш подрастет достаточно для детского сада. Мы справимся, если Гвендаль позволит нам пожить здесь ещё пару лет. − Я ведь уже говорил: я тебя не гоню, − Гвендаль тихо подошел сзади, − я позабочусь о вас с малышом. Он перевел взгляд на Шино. − Вы ещё не начали работать? − Сейчас начнем. Но нам всем придется выйти в сад для проведения защитных ритуалов. Никола бросила взгляд за окно и помотала головой. − Ни за что. Уже совсем стемнело, а снег так и валит. И ветер холодный. Легко простудиться. − Идите сами, − велел Гвендаль, − Никола останется здесь. − Нет, ты не понял, я не хочу, чтобы сегодня кто-то работал. Там же ничего не видно! Они замерзнут. Давайте перенесем всё назавтра. А сегодня просто поболтаем. У меня есть ещё чай. И настольные игры. Хотите сыграть? Никола бросила на Гвендаля умоляющий взгляд. Тот помолчал, затем кивнул. − Наши гости не откажут беременной женщине в небольшом капризе, не так ли? Тон вопроса не предполагал отрицательного ответа. Шино внезапно ощутил острую жалость к Николе: одинокая, беззащитная, да ещё и такой авторитарный родственник рядом. Шино знал таких мазоку, как он: верные и надежные в делах, однако холодные и сухие в общении. Выдерживать их долго было тяжело. Похоже, Николе было ужасно одиноко, и она хотела провести хоть немного времени в компании с кем-то еще. Он посмотрел на Дайкендзя и Руфус. Те были удивлены и ждали его решения. Шино мягко улыбнулся заказчице: − Хорошо, тогда ритуалы проведем завтра с утра. А сегодня побудем здесь, проверим ауру дома и развеем дурные эманации. Духи должны знать, что отныне вы − под нашей защитой. Никола обрадовалась и принялась его благодарить. Вечер прошел тепло, и к его концу у них установились почти приятельские отношения. Шино всячески развлекал ее, Руфус поддерживала, а Дайкендзя предложил четыре варианта игр, доступных и интересных для всех. Так же он рассказал немало интересного о культуре мазоку, которую Никола явно идеализировала. Ее интерес к вере в Шин-О объяснялся именно этим. Она не сомневалась, что, если где-то и сохранились настоящие чудеса, так это в Шин-Макоку. Гвендаль не принимал участия, наблюдая за весельем со стороны. Его тяжелый взгляд Шино достаточно быстро начал игнорировать, а вот Никола постоянно оглядывалась, будто опасаясь его осуждения. Распрощались они поздно, и Гвендаль вышел их проводить. − Неплохо сработано. Завтра постарайтесь так же, − скупо похвалил он, − и можете рассчитывать на чаевые. Шино фыркнул. − Спасибо, обойдемся. Мне ещё никто не платил за развлечение женщин. − Дело ваше. − Ей нужно завести здесь друзей. − Николе скоро рожать. Заведет позже. − Когда вы расскажете ей, что Хьюб не вернется? − внезапно спросил Дайкендзя. Гвендаль помрачнел. − Откуда вы знаете? − Это очевидно. При ваших деньгах за три месяца можно с легкостью найти пропавшего родственника в маленькой Суберере. Он мертв? − Сидит. Идиот. Отец из него выйдет паршивый. Он глубоко вздохнул. − Не говорите Николе. Она узнает все после родов. Нечего ей волноваться по пустякам.

***

− По-моему, этот тип − маньяк, − заявила Руфус, падая в кресло и закидывая ноги через подлокотник. Они снова собрались в квартире Дайкендзя, решив обсудить произошедшее и запланировать завтрашние действия. Пока Шино варил им кофе, а Дайкендзя резал бутерброды, Руфус болтала ногами и рассуждала: − Он только притворяется добреньким. Судите сами, − продолжала она, − он терпеть не может кузена, но принимает беременную от него женщину. Хоть семья Хьюба и поступила некрасиво, однако я понимаю их больше, чем его. Мало ли от кого Никола ждет ребенка? Она с тем же успехом может быть обманщицей. Гвендаль явно не дурак, но он берет ее на полное обеспечение и привозит в свой дом. Зачем? Подозрительно. Хьюб не вернется, а для кузена это «пустяки». А что будет, когда она родит? В доме никого нет, кроме них двоих, он стоит на отшибе, Никола в чужой стране, бежать ей некуда. Он вполне может творить с ней все, что захочет, хоть на цепь посадить, шантажируя ребенком. Если она пропадет после родов − ее ведь и искать не будут. − Ты слишком любишь детективы, − ухмыльнулся Шино, − маньяк не позволил бы Николе с нами общаться и никуда ее не вывозил. Нет, Гвендаль − вполне нормальный мазоку. Не бросил даму в беде, вот и все. Даже готов платить за ее капризы. В доме ничего подозрительного нет, так, Дайкендзя? − Нет. Обычный дом. Нужно осмотреть сад. Только вот… Он замолчал. Шино и Руфус обернулись к нему. − Только вот? − Я не думаю, что это важно, но у Гвендаля много мареку. Очень много. − Как у Руфус? − Нет, значительно меньше. Он не сможет ее использовать, но она есть и существенно больше нормы. − И? − Все, − Дайкендзя пожал плечами, − это может ничего не значить. Но духи земли любят вступать в контакт с такими мазоку. Шино откусил бутерброд, прожевал и запил глотком кофе. Руфус от вечернего перекуса отказалась, Дайкендзя же вглядывался в свой кофе, будто в поисках озарения. − Будем иметь это ввиду. Однако Гвендаль ничего не слышал, дух, если он там, звал только Николу. − Если он похож на предыдущего, то при Гвендале, наоборот, будет молчать, − Дайкендзя отщипнул кусок хлеба и скатал в шар, − и при нас − тоже. Шино нахмурился. − Думаешь, мы ничего не найдем? − Морозник успешно от нас прятался, пока не соизволил явиться сам. − Этот не спрячется. Осмотрим все и повнимательнее. Если надо будет, то я его из-под земли достану, но не позволю навредить Николе. Надо будет поподробнее расспросить ее об этом саде.

***

На следующее утро погода стояла пасмурная, но сухая. Никола, в своей розовой курточке похожая на пирожное, внимала «ритуалам». Шино напевал защитную молитву и окроплял стены дома водой из хрустального флакона. − Благословен будь этот дом и защищен, благословен будь этот дом и защищен, благословен будь этот дом и защищен, − выводил он с самым серьезным выражением лица, − да укроет его Шин-О полой своего плаща. Да убережет своим незримым взором. Пусть склонятся пред его волей все обитатели Шин-Макоку и не смеют причинять зло здесь живущим. Руфус ступала следом, помахивая вначале аромопалочками, потом горящими пучками трав и стараясь держаться от Николы подальше. Порывы ветра постоянно гасили огонь, и лицо Руфус, вновь и вновь, лезущей за зажигалкой, потихоньку свирепело. Дайкендзя стоял в сторонке и смотрел на сад, игнорируя косые взгляды Гвендаля. − Ваш дом благословлен, госпожа, − торжественно закончил Шино, беря Николу за руки, − никто не сможет повредить вам, пока вы внутри. Злые духи… Краем глаза он заметил, как рядом что-то полыхнуло и резко обернулся. Никола взвизгнула, Гвендаль дернулся к ней. Руфус выругалась и растерла пепел между пальцами. Пучки трав исчезли. Заметив, что все внимание приковано к ней, она покраснела и отряхнула руки. − Извините, − сказала она и спохватилась, − Шино, злые духи поглотили освященные травы и покинули это место! Больше им здесь делать нечего. Давай я пробегусь вокруг дома и проверю не затаился ли кто? − Беги, − величественно кивнул Шино и повернулся к Николе, − не стоит волноваться, все идет, как запланировано. − В саду были злые духи? − изумилась она. − Мы ещё не в саду. Духи слетелись на ритуалы и нашу мареку, но моя коллега изгнала их очищающим огнем. Она − мастерица в уничтожении привязавшихся сущностей. Лично вам же я дам амулет, который установит вокруг вас защитный барьер. Носите его всегда с собой. Шино вытащил отполированный, бело-розовый кусок кварца и протянул Николе. Та ахнула от восхищения. − Какой красивый! − Камни Шин-О всегда красивые. Когда-то их называли масеки − «демонические камни». Считалось, что они способны творить чудеса: чинить вещи, успокаивать, делать женщин и мужчин красивее. Этот амулет − защитный. Волей нашего божества, больше ни единая мистическая сущность, ни один дух земли, не приблизятся к вам, и не причинят вреда. − Спасибо большое! Но я бы хотела, чтобы вы осмотрели сад. Вдруг эта сущность вовсе не злая? И ей нужна помощь. − Этим сейчас и займемся. А вот и Руфус вернулась. Теперь идем в сад! Шино огляделся и одобрительно улыбнулся. Все шло лучше некуда. Никола зачарованно любовалась на кварц, Гвендаль выглядел удовлетворенным их работой, с лица Руфус уже сошла краснота, Дайкендзя изучал обстановку. Спектакль удался и пришло время настоящих поисков духа земли. Сад был полон старыми, темными деревьями. Их тяжелые, голые ветви производили неприятное впечатление, но Никола рассказывала, что осенью тут было совершенно чудесно, и ей немного жаль, что садовник убрал все листья, с ними было намного лучше, хоть и не так аккуратно. Шино мысленно с ней согласился: серое небо и пустая холодная земля, наводили на депрессивные мысли. Хотя маленькому ребенку в таком саду не заблудиться, несмотря на его размер: ровные, расчищенные дорожки вели к дому, который всегда был виден сквозь деревья. Чем дальше они шли, тем уютнее становился сад: в центре располагалась просторная, крытая беседка и широкий квадрат газона перед ней. Шино заметил на нем несколько деревянных фигур животных, явно предназначенных для лазания по ним детей, игрушечный домик и невысокие деревянные столбики, в которых с трудом узнал старую игру «Набрось кольцо». Ему показалось, что беседка, домик и фигуры-лазалки были чем-то неуловимо похожи на сам дом. Настроение Шино поменялось: сад больше не казался недружелюбным, в нем чувствовалось мастерство того, кто его облагородил. В этом саду собирались растить детей, и Шино наконец понял, почему Гвендаль привез Николу именно сюда. Кто-то явно вложил душу в это место, и сквозь вековую мрачность природы, проглядывала заботливая рука мастера. − Славный сад. Вы давно купили участок? − обратился Шино к Гвендалю. − Выбирали, наверное, именно по саду? Я бы и сам здесь жил, если бы завел большую семью и пару крупных собак. − Я его не покупал, − ответил тот, − дом построил мой прадед, садом занимался он же. Наша семья не живет здесь, но часто посещает его летом и на разные семейные торжества. − Значит, к лету мне надо будет уехать, чтобы их не злить? − встревожилась Никола. − Вовсе нет. Дом мой. Теперь здесь будешь жить ты. Они примут тебя, рано или поздно. Или будем собираться в другом месте, − рука Гвендаля поднялась к плечу Николы, но так его и не коснулась. «Он ведь любит ее, − дошло наконец до Шино. − И плевать ему чей там ребенок и не лжет ли она ему. Хотя уж выяснить всю биографию Николы ему точно не составило бы труда, так что она − не мошенница. Интересно, как долго сидеть Хьюбу? Хватит ли этого времени, чтобы Никола позабыла его и вышла замуж за своего заботливого «родственника»? Но почему он оставил Николу здесь одну?». − Вы ведь не живете тут постоянно? − Я хотел бы здесь жить, − ответил Гвендаль, − но это место для жизни семьей, а не в одиночестве. Прадед строил его для своей. Оно мирное. Даже удивительно, что когда-то здесь… Он осекся и замолчал. Никола удивленно взглянула на него, затем смущенно выпалила: − Извините, мне надо в дом. Шино проводил ее взглядом и уточнил: − Так что здесь такого удивительного случилось? Гвендаль покачал головой. − Ничего. Это неважно. − А по-моему − важно. − Вам платят не за рассуждения. − Если в саду что-то случилось, то оно может иметь непосредственное отношение к страхам Николы. − Не может, − отрезал Гвендаль, − это наша семейная история, но она произошла девяносто лет назад. Мой прадед выскочил ночью в сад и пропал. Тело так и не нашли. Очевидно, что исчез он не в саду, а за его пределами. Прабабушка и дед, однако, видеть не могли это место и с тех пор здесь не жили. Дом был отдан сводным сестрам деда, а потом − моему отцу. Здесь регулярно проводились праздничные сборища и останавливались иногородние родственники во время приезда. Ни единого года дом не стоял пустым. И никто ничего не слышал. Шино почувствовал себя гончей, почуявшей след. − А как звали вашего пропавшего прадеда? − Зигберт Вальде.

***

− У меня две новости: хорошая и плохая! С которой начинать? Шино ворвался в офис и тут же завладел всеобщим вниманием. Руфус и Дайкендзя оторвались от мониторов и посмотрели на него. − У меня уже глаза болят,от попыток найти хоть что-то по этому месту, так что начни с хорошей, − попросила Руфус, разминая затекшие мышцы шеи. По сравнению с этим недавнее шоу для Николы было верхом удовольствия. Руфус ненавидела кропотливую и монотонную работу, но Дайкендзя не жаловался, и она тоже не должна была. − Я съездил в полицейский участок, в юрисдикции которого находится дом семьи Вальде, свел там пару знакомств и теперь знаю, где добыть информацию. Нам нужен архив. Преступления совершенные девяносто лет назад уже рассекречены, так что к делам допускают журналистов, студентов полицейских академий и юристов. Увы, это все не про нас. Однако любой сотрудник участка может по-дружески провести нас туда, а с некоторыми из них легко и дешево подружиться. Дайкендзя потянулся и сказал: − Но ты не добыл нужное дело. Это − плохая новость? − Как ты угадал? − Слишком долгое вступление. Иначе ты бы уже показывал нам фотографии дела, снятые на телефон. Шино развел руками. − Я искал его в архиве три часа. Три! Я весь пропах пылью и нафталином, и знаете что? Его там нет. − Дела о пропаже не заводили? − предположила Руфус. − Завели. Но дела с истекшим сроком давности отправили в столицу и слили с полицейским архивом другого участка. В этом просто не хватает места. Так что придется начинать все сначала. Он плюхнулся в кресло для посетителей и вытянул ноги. − Это была плохая новость. Но нам опять повезло. Боженька, наверняка, присматривает за нами со стаканом поп-корна. Угадай номер полицейского участка, куда нам снова нужно проникнуть? Шино бросил на Руфус лукавый взгляд. Она сообразила мгновенно: − Снова? Погоди, ты говоришь о двенадцатом? − Ага. Попроси своего бойфренда устроить нам небольшую экскурсию. Думаю, ему это не составит труда. Руфус вздохнула. С момента ссоры они с Адальбертом не виделись, и, честно говоря, это было к лучшему. Она почти успокоилась. Он звонил, но она не брала трубку − боялась взбеситься и начать ругаться. Что делать, если Адальберт вновь начнет читать нотацию и оскорблять ее друзей? А ведь он все ещё ей нравился. Пока они были заняты, Руфус почти не вспоминала его, но стоило вспомнить, и она поняла, насколько соскучилась по его обществу. По увлекательным историям с его работы, по совместному посещению спорт-баров, по большим, теплым рукам, ясным синим глазам и губам, которыми он целовал ее так, что у нее ноги подкашивались. Она не хотела бросать его. А теперь Адальберт ещё и нужен им по делу. Похоже, пришло время помириться. − Ладно, − нехотя согласилась она, − я попрошу, но он может быть против. Адальберт не любит, когда обыватели суют нос в дела полиции. − Неужели не уговоришь? − Шино подвигал бровями. − Я бы ради такой девушки устроил ограбление банка, не то что провел в архив. − Подозреваю, девушка была бы только поводом, − насмешливо заметил Дайкендзя. − Эй, я законопослушный мазоку! В основном. Мелкие правонарушения не в счет. − Ты не знаешь Адальберта. Он упрямый, как… − Руфус проглотила ругательство. −…как ты? Шино посерьезнел. Руфус вздрогнула и отвела взгляд. − Да. Как я. Но если это было так, то Адальберт продолжит стоять на своем: будет считать мистику ересью, а Шино и Дайкендзя − мошенниками. Значит, они не смогут помириться и придется расставаться, потому что Руфус не откажется от «Общества защиты от паранормальных явлений». Единственный доступный им вариант − не обсуждать эту тему, но сейчас Руфус нужно было не просто принятие Адальберта, а вполне конкретная помощь в том, что он считал шарлатанством и дурью. Безнадежно. Взгляд Шино стал настолько понимающим, что она заподозрила его в телепатии. − Ладно, тогда мы не будем ссорить тебя с ним. Найдем другой способ проникнуть в архив. Но ты все же спроси, вдруг он не будет против нам помочь? − Хорошо. Руфус встала и ушла в «молельный зал», прикрыв за собой дверь. Выбрала знакомый контакт и нажала вызов. С каждым гудком ее спина все больше каменела. А что, если он обиделся на игнорирование? Занят? Не будет отвечать сам? Когда в трубке раздался знакомый голос, ее затопило таким облегчением, какого она от себя совершенно не ожидала.

***

Адальберт встречал двух разводил с такой приветливостью, какую только смог из себя выдавить. Даже руки им пожал. И подавил желание гадливо вытереть ладонь о брюки. Ничего, знавал он сброд и похуже. Справится. Руфус улыбалась ему. За эти три недели он будто забыл, какая она красавица, и сейчас мог смотреть только на нее. На точеную фигурку, прекрасное лицо и зеленые глаза, светящиеся радостью, от которой в груди что-то болезненно екало. Она скучала по нему! Встреча вышла неловкой, они оба не знали, что говорить, но как Руфус на него смотрела! За один такой взгляд Адальберт готов был города сжигать, а его одаривали им просто так. И эту фею, демоницу, женщину, которую он полюбил всей душой, втянули в свои сети два ублюдка. Ничего, скоро Адальберт разорвет их паутину и заставит поплясать на раскаленной сковороде. А пока − будет эдаким простодушным рубахой-парнем, чтобы не злить Руфус и не вызывать подозрений. − Кого вы ищете-то? Это ваш предок? − спросил он, проведя всех троих в архив. Расследование, завершенное столько лет назад, уже не могло быть испорчено чужим вмешательством, так что он с чистой совестью согласился помочь его найти и теперь тоже копался в старых папках. − Не наш, а нашего клиента, − отозвался Шино, − его прадед. − Кто-то заплатил вам за спиритический сеанс? − Адальберт навострил уши. Неплохо было бы узнать, чем они занимаются. Собрать приличный компромат и отправить засранцев за решетку, пока они не втянули Руфус во что-то противозаконное. − Нет. Ищем подробности дела об исчезновении. − Клиент попросил найти? − Типа того. Уклончивый ответ только утвердил Адальберта в своих подозрениях. Снова разводят кого-то. И как Руфус не понимает, во что вляпалась? Он покосился на нее и подавил желание обнять и поцеловать. Рано. Они ещё толком не помирились: Руфус просто попросила об услуге, а он согласился. Надо пригласить ее на свидание, задобрить, сказать, что был неправ. Извиниться за то, что наезжал и оскорбил, а тему ее дружков обходить, пока не соберет четких доказательств их вины. Руфус должна знать, что он на ее стороне, чтобы у нее осталось что-то, за что она сможет держаться, когда ее убеждения рухнут. За последние недели Адальберт перелопатил гору информации о сектах и выходе из них и теперь знал, как это работает. Жертвы часто одиноки, а в секте им дают ощущение семьи и ссорят с тем окружением, что в секту не вступало. Руфус сама рассказывала, что с родными не слишком ладит, живет одна, друзей у нее толком не было до встречи с этими проходимцами. Идеальная добыча. Выводить ее придется постепенно и очень аккуратно. Второй раз ошибаться ему нельзя. Адальберту повезло: куцую, тонкую папку с делом нашел именно он, и, не обращая внимания на протянутую за ней руку Шино, зачитал материалы вслух: − Зигберт Вальде, тридцать девять лет, пропал без вести семнадцатого мая шесть тысяч сто восьмого года. По словам жены, Шарлотты Вальде, выскочил ночью в сад, с топором, чтобы проверить подозрительные звуки, которые уже долгое время раздавались там. Природа звуков неизвестна, госпожа Вальде описала их как «жуткий, страшный зов, который не может принадлежать мазоку или животному». Топор был обнаружен в саду, однако никаких следов борьбы не было. Тело не найдено, свидетелей нет. Дело закрыто за недостаточностью улик. По мнению Адальберта оно было типичным висяком, по которому обычно мало что соберешь. В его работе такие, увы, тоже случались. Если нет тела, то вообще непонятно, в какую сторону работать. Зачем им понадобилось откапывать это старье? Но проходимцы многозначительно переглянулись, и он сосредоточился. Где-то тут крылась основа для их аферы и нужно было понять − где. Руфус оживилась: − Значит, все-таки, сад! − Сад, − задумчиво кивнул Дайкендзя и обратился к Адальберту, − госпожа Вальде была человеком? − Этого в деле не указано. А что? − Да так, ничего. Она была беременна или у нее уже был ребенок? Адальберт бросил взгляд в папку: − Беременна, девятый месяц. Не повезло бедняжке. − А как ты думаешь, что могло случиться с этим мазоку? − спросила его Руфус. − Как обычно раскрываются такие дела? А это-то им зачем? Или она просто любопытничает, как обычно, обожая все детективное? Адальберт пожал плечами и пояснил: − Опрашивают свидетелей и родных. Но первых нет, дом стоял за городом, а у госпожи Вальде явно был нервный срыв от произошедшего. Она тут утверждает, что ее мужа похитило нечто ужасное, что они поселились в плохом месте, из которого надо было уезжать сразу же, «как это началось». Вообще там могло произойти что угодно: он мог уйти сам, бросив топор, а потом свернул себе шею в каком-нибудь овраге. Мало ли, проблемы с психикой или лунатизм. Могли и убить его, а тело увезли с собой. − Но следов борьбы ведь не нашли? − Если его ударили сзади по голове, то их и не было. Теперь уже не узнать, слишком много времени прошло. Вся троица снова переглянулась, а Адальберт почувствовал какой-то злой азарт. Вот значит, как они работают: собирают информацию о дальних родственниках клиента, а потом, небось, выдадут ее за «мистические откровения». Наврут с три короба, благо раскрыть их некому, ведь все, кто знал этого мазоку уже давно мертвы. «Вашего предка похитили злые духи, и только мы можем спасти его, отпустив душу на перерождение, но для этого нам потребуется провести один ритуал. Мы рискуем жизнями, и за этот риск придется доплатить. Откажетесь, и проклятье с вашего рода будет не снять». На чужих страхах играют, сволочи. − А как зовут вашего клиента? − небрежно спросил он. − Это внук, что ли пропавшего? − Правнук. Гвендаль Вальде. − Владелец юридической компании «Вальде и сыновья»? − Да, наверное, − равнодушно ответил Шино, но Адальберт готов был ставить сотку, что это равнодушие было таким же наигранным, как и его приветливость, − спасибо тебе большое, ты очень помог. Нам пора идти. Дайкендзя вежливо попросил у него дело, пробежался глазами и сфотографировал каждую страницу. После чего отошел в сторону, оставив его на столе. − Не за что. Обращайтесь, − Адальберт улыбнулся во все тридцать два зуба. Попались. Вот теперь точно попались!

***

− Итак, что у нас получается? Этот дух земли агрессивен и любит беременных женщин. Или не любит и пытается прогнать, не останавливаясь перед убийством защитников. − Скорее любит, − Дайкендзя смотрел в пустоту, − он их звал, но Шарлотта Вальде покинула дом, а Никола к нему не идет, беспокоясь за ребенка. Зигберт Вальде напал на духа, это очевидно. И дух его уничтожил. − А куда он дел тело? − спросила Руфус. − Мало ли куда? Духи земли способны на стихийные воздействия, помнишь? Мог испепелить, а полицейские не обратили внимания на прах. Шино, расхаживающий по офису, помрачнел. − Да что это такое? Они совсем распоясались? Духи должны защищать Шин-Макоку, а не убивать ее жителей! Если этот дух повинен в смерти Зигберта Вальде, то я разрешу Руфус его сжечь. Дайкендзя покачал головой. − Это нарушит договор. − Ничего подобного. Зигберт Вальде был мазоку, а Никола носит под сердцем полукровку. Этот поганец не отбрешется тем, что они были людьми. Он сам нарушил договор и понесет справедливую кару за убийство. Я сумею объяснить это остальным. − Ты не спросил мнения Руфус. Ее не нанимали палачом. − Я за! − та решительно кивнула. − Духи-убийцы должны ответить за свои преступления. Мы знаем только о Николе и Шарлотте Вальде, но кто сказал, что он не заманивал туда беременных женщин раньше? Что с ними стало, мы тоже не знаем. Я готова спалить ублюдка. Моя мареку пойдет на благое дело. Дайкендзя вздохнул и прикрыл глаза. − Вы оба слишком пылкие. Так горячитесь из-за мазоку, погибшего почти сто лет назад и гипотетического нападения на женщин. Мне остро не хватает кого-нибудь поспокойнее в нашу компанию. Шино послал ему воздушный поцелуй. − Прости, любовь моя, придется тебе справляться самому. Ты точно ничего не видел в саду? − Нет. Дух земли никак себя не проявлял. Сад старый, намного старше дома, в нем легко может что-то завестись. Шино, пообещай вначале поговорить с ним, хорошо? Я хочу понять, зачем духу земли беременные женщины. Моя «библиотека мертвых знаний» не дает ответа на этот вопрос, и меня это беспокоит. Мне все больше начинает казаться, что некоторые полки в ней не заполнены до конца. Я должен это исправить. Шино, поколебавшись, кивнул. − Идет. Но какова бы ни была причина, убийцу беременных женщин я не прощу. Поехали к Николе.

***

Они осмотрели весь сад чуть ли не по дереву, но так ничего и на нашли. Никола не могла сказать, где точно слышала зов, и никаких особенно жутких мест она не замечала. − Это хороший сад, − повторяла она, − но в нем кому-то плохо. Хотя последние несколько дней я ничего не слышала, ваш амулет меня защищает. − А как часто вы вообще слышали те звуки? Раз в месяц? Раз в неделю? − Я начала слышать их примерно с ноября, но я не отмечала, как часто это случалось. В ноябре я редко гуляла в саду, было холодно и уныло. Когда я там с Гвендалем, ничего не происходит. Может, это существо ушло отсюда? После того как ваша коллега накормила духов благословленными травами? − Возможно, − вынужденно согласился Шино, однако, понимая, что это не так. Их балаган вряд ли повлиял бы на духа земли хоть как-то. Но Никола должна чувствовать себя в безопасности. − Если вы вдруг снова услышите зов, прошу вас, запомните место и попробуйте определить направление, откуда он доносится. Сами туда не лезьте, сразу же звоните нам, мы приедем, хоть ночью. − Вы очень добры. Я точно обратилась туда, куда нужно. Знаете, я хочу, чтобы мой сын рос здесь, и Гвендаль не возражает. Он любит детей. − Он был бы очень хорошим отцом, − слегка улыбнулся Шино. Никола энергично кивнула. − Конечно! Жаль, что он даже не женат. − А может и хорошо? Он ведь тоже хочет растить своих детей здесь. В больших глазах Николы мелькнуло озарение, затем она хотела что-то возразить, но не стала. Смущенно прикусила нижнюю губу. Повертела «защитный» кварц в ладонях и убрала его в карман куртки. Наконец глубоко вздохнула: − Наверное, вы правы. Если бы Гвендаль полюбил меня, я была бы счастлива. Они с Хьюбом очень похожи внешне, но совсем разные по характеру. Хотя оба не слишком общительны, зато с удовольствием слушают меня. Я всегда болтала за двоих. Рядом с Гвендалем мне тепло и спокойно, мы вместе ездили к врачу, вместе обставляли детскую, и выбирали имя для ребенка тоже вместе. Гвендаль даже связал малышу игрушку, представляете! Так ведь и должен вести себя отец, да? Но это не его ребенок. Как же Гвендаль может меня полюбить, если я − всего лишь глупая человеческая девчонка, забеременевшая от его кузена? Я все время боюсь, что однажды он оставит меня, как Хьюб, или укажет на дверь. За что ему меня любить? Никола шмыгнула носом. Было заметно, что она говорит о том, что давно ее тревожит, но чего она не смеет сказать самому Гвендалю. Шино ободряюще положил руку ей на плечо. − Глупый вопрос. За что можно любить красивую, славную, обаятельную и добрую женщину, которая вот-вот сотворит чудо? Женщину, с которой стылой зимой тепло, как летним днем? Да он будет полным идиотом, если упустит ее. А Гвендаль Вальде − не идиот. Но вряд ли он сделает шаг навстречу, пока вы ждете Хьюба. − Ах, Хьюб. Я ведь не дура. Хьюб вряд ли вернется. Глупо, но я до конца не хотела верить, что он меня все-таки бросил. Он не знал о беременности, так что не думайте о нем слишком плохо. Мы никогда не планировали детей, жили легко и не думали о будущем. Я прощаю его. Он оставил мне бесценный подарок, и за это я ему очень благодарна. Она положила руки на живот. В карих глазах Николы сиял нездешний свет. Будут ли глаза ребенка такими же карими и лучистыми? Если да, то Шино не сомневался − Гвендаль Вальде и думать забудет о том, кто отец. Он уже любит Николу и полюбит ее ребенка, как своего. Та уже совершенно успокоилась. Затем извинилась и снова заторопилась в дом. Шино смотрел ей вслед. Повернув голову, он заметил, что Дайкендзя занят тем же самым. − О чем ты думаешь? − Не о том, о чем ты. − А о чем я думаю? − хмыкнул Шино. − Каково это − стать отцом. Шино вздрогнул. − Знаешь, давай не будем с этим торопиться. Я пока не готов к таким поворотам. − Шутник. − Ну почему же? Суррогатное материнство − классная штука. Не мы первые, не мы последние. А о чем думал ты? Дайкендзя бросил взгляд на сад. − История любит повторения. Нам нужно предупредить Николу, чтобы в случае чего она звала на помощь нас, а не Гвендаля Вальде. Иначе он вполне может разделить судьбу своего предка и пропасть, защищая любимую женщину. Шино стиснул зубы. − Мы обыщем сад и найдем этого духа. Пошли.

***

Омерзительный звук ввинчивался в уши и звенел, звенел, звенел, не прекращаясь. Шино отчаянно не желал просыпаться, веки словно клеем смазали, а сонное тело не подчинялось ошалевшему разуму. − Это твой телефон, − глухо сказал Дайкендзя над ухом, − ответь или я выкину вас обоих из моей спальни. Это помогло. Шино продрал глаза и волевым усилием дотянулся до трубки. − Алло? − Помогите! Они идут, они окружили дом! У женщины на том конце провода была истерика. Она кричала и захлебывалась рыданиями. Шино подбросило, и он окончательно проснулся. − Никола? Где ты? Кто идет? − Я в доме! Они не могут войти, но стучат, стучат и зовут меня! Мне страшно, остановите их! − Не выходи, мы скоро будем! Продержись немного, слышишь? Гвендаль там? − Нет, он уехал, и я не звонила ему, как вы и сказали! Вы прогоните их? − Их много? Кого нам прогонять, Никола? − Деревья! Они стучат в стекла и… они разбили окно! − надсадный крик Николы оборвался судорожным кашлем. − Камень Шин-О у меня, он защитит меня, так? Ведь так?! − Мы скоро будем. Не выходи из дома! Шино закончил звонок и обернулся. Дайкендзя за его спиной тоже держал трубку у уха. − Понятия не имею. Пусть пять утра, Руфус, это неважно. На Николу напали, и мы едем ее спасать. Ждем тебя у ее дома. Пока. Он отложил смартфон в сторону и сказал: − До приезда Руфус мы ни во что не ввязываемся, понял? У нас с тобой нет боевой мареку, мы ничего не сможем сделать. Никола сказала, кто напал на дом? − Деревья, − Шино торопливо одевался, − проклятье, ну почему у нас нет способностей?! − Радуйся, что нет. Если бы такая мареку пробудилась у тебя, нам всем пришлось бы очень плохо. − Почему это? Дайкендзя, натягивающий свитер, бросил на него диковатый взгляд и «завис». Затем тихо выругался. − Понятия не имею, это снова цитата из «библиотеки». Я стал слишком часто нести какую-то чушь. Шино невольно улыбнулся и поцеловал его в теплую щеку с отпечатком подушки на ней. − Поверю тебе на слово. Все, поехали! Он выжимал максимальную скорость, благо утренние улицы были пусты, а дорога вела за город. Но ощущение того, что они непоправимо опаздывают все равно не покидало его вплоть до самого дома Николы. Руфус оказалась на месте первой и нервно расхаживала у автомобиля, ежась в тонкой кожаной куртке. − Ворота закрыты, а на звонки никто не отвечает! Шино позвонил Николе, но та не брала трубку. Его собственный смартфон выбрал просто идеальный момент, чтобы отрубиться. Закономерно, впрочем: когда Шино нервничал, его гаджеты дохли, как мухи, пламенный привет все той же, бесполезно-повышенной мареку. Он бессильно выругался, выпуская облачко пара изо рта. − Паршиво! Подгоним машину и с нее перелезем на забор. − Ты спятил? − обалдела Руфус. − А если он под мареку? У многих современных систем на ночь включается такая защита. Нас долбанет так, что отлетим на три метра! И как с той стороны спускаться, расшибемся же! − Но должен же быть способ туда попасть? Дайкендзя, тем временем, подошел к воротам и приложил к ним ладони. Затем ухватился за них и толкнул вперед. − Шино, помоги! Удивительно, но ворота не были заперты вовсе. Целиком открыть их было слишком тяжело, но образовался проем, достаточный для попадания внутрь. Стоило им сделать шаг вперед, как Шино ощутил странную дрожь в ступнях, которая плавно поднялась выше, медленно накрывая с головой. Все волоски на его теле встали дыбом, а прическа ощутимо приподнялась, будто собрала заряд статической мареку. − Что за хрень? − изумилась Руфус. − Вы чувствуете это? − Да. Дайкендзя, что скажет наш волшебный поисковик? − Мареку, − выдохнул тот, − очень много мареку, бушующей и загнанной в землю. Она вырубила автоматику на воротах, да и вообще все, что работает на ней, в пределах этого участка. Телефон Николы − точно, наши тоже. Руфус, ты можешь выпустить свой огонь? Та вскинула ладонь вверх. На ней мелькнул тонкий язычок пламени, но тут же погас. Затем ещё один, крупнее. Наконец, взвилась крупная огненная плеть. − Смогу, − твердо ответила та, − тяжело, как сквозь воду пробиваться, но я смогу. Я его сделаю! − Будь осторожна, − посоветовал Дайкендзя, пока все трое бежали к дому, − с водой ты бы справилась куда проще, противоположную силу легко уничтожить. Но это − земля, а она умеет очень много, в том числе глушить и поглощать чужую мареку, а также направлять ее на оживление враждебных големов. − Големов? Каких? Из чего? − Например, вот таких. Они затормозили в ста метрах от дома. Было слишком темно, поэтому они не сразу увидели жуткую картину: дом, окруженный деревьями. Живыми деревьями, которые вразнобой гнулись, при полном отсутствии ветра, тянули ветви, стучали в стены и окна дома. Оглушительный скрип обрушился на Шино так, словно кто-то выдернул из его ушей затычки. Дом был цел, и до Николы деревья, похоже, не добрались. Шино коротко взмолился тезке, чтобы от пережитого шока у нее не случилось выкидыша и принялся соображать, как спасти ее. Руфус расхохоталась. − Деревья? Серьезно?! Да я их все спалю за один удар! И это − мой противник? − Не горячись, − велел Шино, − вместе с ними ты спалишь дом, а там внутри Никола! − Проклятье! Так отгони их от дома! Отвлеки, пусть отойдут, и я их сожгу! − А как мы это потом объясним Гвендалю? − Какая разница?! Эти гребанные энты угрожают человеческой жизни, а ты думаешь о материальном ущербе? Да оплачу я его, если надо, а за спасение Николы Гвендаль нам только спасибо скажет! Давай командуй скорее! − Дайкендзя? − Ты вообще хоть что-то без подсказки можешь сделать?! − взвыла Руфус и топнула ногой. − Могу! − оскорбился Шино. − Сказать, что идея поджигать сад − самоубийство! Их едва начавшаяся перепалка затухла, заглушенная мощным ревом, похожим на предсмертный крик: − Пусти! Отпусти меня! − Нельзя! Назад! Все назад! Деревья, громко скрипя, потянулись обратно в сад. Изумленные Шино, Дайкендзя и Руфус, наблюдали за их исходом, вслушиваясь в вопли: − Отпусти меня к ней! Она нужна мне! − Нам нельзя! Шин-О запретил к ней подходить! Спи, усни, зачем ты проснулся? Зачем взбаламутил деревья? − Будь ты проклят! Отдай мне ее! − Спи! − Нет! Отпусти! − Спи! − Отпусти меня! − Эй, да там кто-то разумный! − отмер Шино. − Нормальный дух, с ним можно договориться! И он рванул вглубь движущегося сада. Он не оглядывался, но не сомневался, что Руфус и Дайкендзя следовали за ним. − Дух земли, ты меня слышишь? Я − Шино, я хочу с тобой поговорить! Деревья замерли, как вкопанные. Все, кроме одного: огромного дуба, раскачивающегося, как при небывалом шторме. Его ствол засветился теплым, янтарным светом, состоящим из множества точек и кругов, плавно расходящихся в стороны и сжимающихся обратно. − Я слышу тебя, о Шин-О, − голос духа скрипел, как несмазанный косяк двери, но в нем ощущалось заметное почтение, − я не нарушил твоего приказа, женщина в доме, я ее не трогал. − Выпусти меня! − Спи, спи, уймись! Чем я могу тебе помочь, о Шин-О? − Зачем ты ее звал? Зачем пугаешь? − Мне очень жаль, о Шин-О. Этого больше не повториться. Сад безопасен для всех. − Я хочу увидеть ее! Должен увидеть! − А деревья на дом зачем натравил? − возмутился Шино. − Не увиливай! Ты нарушил договор! − И я его за это сожгу! − торжествующе воскликнула Руфус. − Теперь он достаточно далеко от дома! − Нет, нет, не надо! Я не нарушал! Я не вредил! Не надо меня жечь! − Шино, здесь что-то не так, − выдохнул Дайкендзя, тяжело дыша после быстрого бега, − мареку слишком много. Она бездумно расплескивается, но у духов земли так не бывает. Они сами − мареку или что-то очень близкое к ней, они не будут ее так тратить. − Шарлотта! Дай мне увидеть Шарлотту! Деревья вновь пришли в движение: мощные ветви обрушились слева и справа от Шино, Дайкендзя и Руфус. Последняя взвыла и метнула огненный шар, но тот погас, даже не достигнув золотого света духа земли. Она ударила ещё раз, волной огня. Та замедлилась, потом замерла и вновь потухла, как горящая спичка, накрытая стаканом. Шино схватил Руфус за запястье, оттаскивая назад, но было уже поздно. Деревья окружили их, сплели ветви в сплошной полог над головами и плотно сомкнули стволы. На них обрушились тишина и темнота, словно они оглохли и ослепли одновременно. Руфус испуганно охнула и вцепилась в его руку. Где-то рядом шумно вздохнул Дайкендзя, и Шино поторопился нащупать его, опасаясь, что их растащат в стороны. От тепла его ладони ему стало чуть легче дышать. − Что теперь делать? − спросила Руфус. Дайкендзя молчал. У Шино дельных мыслей тоже не было. Не успел он всерьез испугаться, что их похоронили заживо, как ветви разомкнулись, деревья расступились и дух земли отчаянно проскрипел: − Прости, молю, прости меня, о Шин-О! Я не хотел этого! Не карай меня, я справлюсь, я его успокою! − Отпусти! Нет никакого Шин-О, был бы − не позволил тебе угрожать моей семье! Лживая старая вера! Никто не держит вас в узде, никто не защищает мазоку от вас! Старый дуб снова бешено раскачивался из стороны в сторону, а деревья разбрелись кто куда. Шино, Дайкендзя и Руфус поспешили отступить от них подальше, чтобы не попасться в ту же ловушку. − Потрясающе, дух-шизофреник, − пробормотала Руфус, − слышали? У него раздвоение личности, сам с собой ругается! Что будем делать? Я могу попробовать ещё раз напасть, но пока как-то плохо получается. Дайкендзя, мне срочно нужна консультация. Какое у мареку земли слабое место? − Ее расход очень велик. Если разорвать контакт с землей, то будет проще сражаться, − напряженно ответил тот. − Контакт духа с землей? Дуб что ли выкорчевать? − Нет, твой контакт. Встать повыше на что-нибудь не деревянное, не живое и, желательно, никогда не бывшее живым. Машина бы подошла идеально. Но пока мы на земле − он сильнее. Руфус застонала и выругалась от злости. Шино вскинул руки. − Отставить драку, мы ещё дипломатию не исчерпали! Даже у сумасшедших есть своя логика. Скажи мне, дух, за что ты так поступил с Зигбертом Вальде? − Он был мне нужен. Я просил, но он не хотел меня слушать! − Тварь проклятая, отпусти! Я сдержу слово, но отпусти хоть на пять минут! Я же не сказал ей, не объяснил ничего! Шарлотте страшно, я просто хочу ее успокоить! Потом вернусь, как обещал! − Шарлотте? − у Шино что-то щелкнуло в голове. − Кто такая Шарлотта? − Я не знаю, о Шин-О. − Моя жена! Я должен защитить ее! Кто бы ты ни был, бог или чудовище, вытащи меня отсюда! Эта тварь тебя боится! Она хотела сожрать моего ребенка, она заслуживает смерти! Убей ее, если можешь, и освободи меня! − Я не трогал твоего ребенка! Ты сам предложил себя вместо него! Мне нужна была только мареку, а у тебя ее много! Я просил поделиться, я голодал, я давал тебе урожай, почему ты нарушил договор? − Стоп! У тебя там, что Зигберт Вальде? Живой? − Шино опешил. − Да, о Шин-О. − Да, это я. Скажите, как там Шарлотта? Почему она больше не выходит в сад? Я не вижу ее. Почему она ещё не родила, я думал, я здесь давно. Она заболела? − Вот теперь все складывается, − понял пораженный Дайкендзя, − это Зигберт Вальде бушует и заставляет деревья двигаться, его мареку растет от ярости и душевной боли. И зовет Николу тоже он: духу земли это больше не нужно. Тот получил, что хотел. − Эта тварь там мазоку удерживает? − ахнула от возмущения Руфус. − И жрет его? К властелину дипломатию! Как сжечь дерево и не повредить Зигберту? − Не надо меня сжигать, он сам согласился! Мы заключили договор: я обещал больше не звать и не трогать дитя, а он − отдавать мне свою мареку. Я все выполнял, а он нарушает! Но он мне нужен, я не могу без мареку! Я буду голодать! − Сожги! Кем бы ты ни был, если можешь, сожги его! Я сильный, я выживу! − Не выживешь, мы сейчас одно целое! Шино судорожно соображал. Зигберта Вальде нужно было немедленно вытащить из дерева, но как это сделать? Дух земли, похоже, не был злодеем, а просто питался мареку и его можно попробовать уговорить отпустить Зигберта. Но если дух никого не убивал, то обречь его на смерть от голода было жестоко. Так где же взять ему мареку для пропитания? Он провел рукой по волосам, все ещё стоящим дыбом из-за избыточной мареку в земле и сообразил: − Дух, а моя мареку тебе подойдет? − Да, о Шин-О. − Так забирай ее всю, она все равно бесполезна! Только выпусти Зигберта на волю. − Но что я буду есть, когда она закончится? − Мы что-нибудь придумаем! − Гвендаль, − негромко подсказал Дайкендзя и Шино благодарно сжал его ладонь. − Да, точно! Ты можешь брать понемногу у другого мазоку, но не похищая его, не пугая и не появляясь? − Я всегда так раньше делал, о Шин-О. Мазоку, что жили рядом, приходили под мои ветви и отдавали мареку, а я платил им хорошими урожаями и помогал их детям рождаться здоровыми и сильными. Но потом здесь никого не осталось, и я стал чахнуть. Пока не приехали новые мазоку и не построили дом. Я был так рад им! Я умолял накормить меня, но Зигберт услышал мой зов, только когда я подошел к его жилью. Я не причинил бы вреда, я чту договор. Я просил о помощи. − К тебе будет приходить другой мазоку, − твердо сказал Шино, − он будет регулярно гулять по саду. Бери у него мареку каждый раз. Что ему для этого нужно делать? − Пусть один раз прикоснется ко мне. Этого будет достаточно, чтобы установить связь между нами. Ты дашь мне запас мареку, о Шин-О? − Да. Забирай. Шино шагнул к дубу и погрузил руку в золотое сияние. Справа от него возникла другая рука. − Возьми и мою тоже, дух земли, − спокойно сказал Дайкендзя, − ее немного, но она насытит тебя. − Спасибо тебе, Великий Мудрец. Почту за честь принять ее. Руфус переступила с ноги на ногу. На ее лице возникло мучительное выражение: − Так от мареку все же можно избавиться, скормив ее духу земли. А раньше нельзя было сказать? Я уже с ней сроднилась! Кто будет сжигать злобных духов, если я ее лишусь? Но если это нужно, чтобы дух выпустил беднягу Зигберта, то я… а, пропади оно все пропадом, что я, хуже других?! Руфус шагнула вперед, но в этот миг золотое сияние раскололось, выпуская в холодное зимнее утро Зигберта Вальде, пропавшего много лет назад. Шино и Дайкендзя подхватили его под руки и помогли отойти подальше: сам он едва стоял на ногах. − Благодарю вас. Я буду сыт долгое время. Слава Шин-О. Дух земли исчез. Исчезла и мареку, разлитая в земле. Светало. Деревья стояли на своих местах, а взрытая их корнями земля выравнивалась на глазах. Вскоре не осталось ни малейшего следа произошедшего.

***

Зигберт Вальде оказался рослым, мощным мужчиной, со встрепанными каштановыми волосами, спускающимися на плечи. Голову его охватывала повязка, убирающая челку с лица, рассеченного ранними морщинами. Одет он был во что-то простое, удобное и практичное: темно-коричневая немаркая одежда отлично подходила и для копания в саду и для поездки в город. Дома тоже такое вполне можно было носить. Он был довольно симпатичным, по мнению Шино, а женщины таких мужчин и вовсе любили: спокойный, основательный, заботливый великан, мечта любой невысокой феи. Сам Шино с такими парнями предпочитал дружить, самозабвенно подшучивая над разницей в их росте. Над Зигбертом Вальде шутить не хотелось. Он выглядел измученным, да и сам Шино ощущал некоторую слабость и странную, сосущую пустоту в теле. Это было похоже на голод, но не было им, это тревожило, как жажда, но Шино понимал, что даже литр воды ее не утолит. Его мареку исчезла. И пусть. Хоть какая-то от нее вышла польза: дух земли сыт, Зигберт Вальде свободен, Николе больше ничто не угрожает. Дело закрыто. Оставалось лишь разобраться с последствиями. Он покосился на Дайкендзя. Тот устало зевнул и потер глаза. В последнее время приступов слабости у него не было, но точно ли было безопасно и ему лишиться мареку? Не пропадет ли их любимая «библиотека» от этого? Руфус единственная была бодра и полна сил. Она, в порыве чувств, обняла Зигберта, слегка подпрыгнув, чтобы дотянуться до его плеч. − Живой! Мы тебя вытащили! И нас даже не растоптали! Да ты счастливчик! Зигберт неловко обнял ее в ответ и попытался улыбнуться. − Спасибо вам. Я ваш должник. Не знаю кто вы, но вы спасли меня от ужасной участи. Пойдемте в дом, Шарлотта тоже захочет вас поблагодарить. Наступившую тишину можно было резать ножом. Никто не знал, как объяснить бедняге, так рвущемуся к беременной жене, что ни ее, ни ребенка у него больше нет. Зигберт медленно побрел к дому, махнув им рукой. − Сюда. Они пошли за ним, и Шино ощутил, как его накрывает болезненно острым сочувствием. Он редко когда не знал, что сказать, длинный язык выручал его из множества передряг, но сейчас будто прилип к нёбу. А ведь говорить придется именно ему, он в их компании главный балабол и просто главный. Руфус и Дайкендзя тоже молчали. На пороге Зигберт посмотрел на разбитое окно, покачал головой и пробормотал что-то вроде: «Ладно, вставлю». В окне мелькнула Никола, а спустя пару минут она уже открывала им дверь. − Я так рада, что вы приехали! Это было ужасно! Но ваши ритуалы и амулет защитили меня от этих деревьев, я видела, как они ушли, никто не смог попасть в дом! Мареку нет нигде, света нет, позвонить я не могу, но Гвендаль обещал вернуться к семи утра, это уже совсем скоро! Как хорошо, что все закончилось! Вы прогнали их, да? − Да. Теперь сад полностью безопасен, − ответил Шино, − ты в порядке? Врач не нужен? − Нет. Мы с малышом сильные. Напугались только. Света с улицы не хватало, и Зигберт Вальде, щурясь, рассматривал Николу: − Ты кто? Подруга Шарлотты? А где она сама? − А? Кто такая Шарлотта? Шино, кто это? Шино глубоко вздохнул, и тут не иначе, как тезка шепнул на ухо, что говорить: − Это наш коллега. Он − медиум и сейчас в нем дух Зигберта Вальде, мазоку, который построил этот дом и облагородил сад. Это ему было плохо, и он звал тебя. Он пришел поговорить. Шарлотта − это его жена. Никола всплеснула руками. − Ой, здравствуйте! Мне очень приятно познакомиться с вами! Вы построили такой замечательный дом, он просто чудесный. У вас золотые руки. − Спасибо, − в голосе Зигберта звучала растерянность, − а ты кто? − Меня зовут Никола, я здесь живу с разрешения вашего правнука, Гвендаля Вальде. Я наняла этих мазоку, чтобы они помогли вам, потому что слышала, как вы стонали в саду. − Правнука? − по одному этому слову, произнесенному с тоскливой обреченностью, было ясно, что Зигберт все понял, но не хотел принимать. − А где мои жена и сын? − Я не знаю. − Зигберт Вальде пропал девяносто лет назад в своем саду, − тихо объяснил Шино, − боюсь, их уже нет в живых. Дом принадлежит его потомкам. Руфус шмыгнула носом и отвернулась. Дайкендзя стоял молчаливой тенью за спиной Шино и не вмешивался. Зигберт Вальде тяжело привалился к стене и закрыл лицо руками. Никола подошла к нему и робко погладила по предплечью, не дотягиваясь выше. − Мне очень жаль. Я думаю, они были замечательными мазоку. Гвендаль очень гордится своим отцом и дедом. Как и тем, что они построили своими руками. − И теперь здесь живешь ты. Чужачка. Никола отшатнулась. Зигберт опустил руки и сгорбился. − Я… так вы не хотите, чтобы я здесь жила? Поэтому пугали меня? − в ее голосе зазвучали слезы. − Это потому, что я не Вальде? Я… хорошо, я понимаю… я уйду. А можно я дождусь Гвендаля? Он меня отвезет. До города очень далеко, там холодно, я боюсь не дойти. Зигберт крупно вздрогнул и выпрямился. Посмотрел на живот Николы и потряс головой. − Что я несу? Прости, что напугал. Больше этого не будет. Ты можешь жить в этом доме, я тебя не выгоняю. Теперь это твой дом, не мой. Но почему ты не Вальде? Тебе рожать скоро. Я поговорю с правнуком. Он ведет себя непорядочно. Шино выдохнул, испытав заметное облегчение. На губах Дайкендзя мелькнула одобрительная улыбка. Вскинувшаяся Руфус расслабилась и тихонько хмыкнула. − Мы собираемся пожениться, − Никола успокоилась, − он меня любит. − Чего же столько тянул? − Но мы познакомились только три месяца назад, нам нужно было узнать друг друга. − Три? У тебя же срок больше? − Зигберт осекся и махнул рукой. − Неважно. Если он мой правнук, то должен знать, что делает. Люби его и заботься о нем. Я рад, что мой род не прервался. − Спасибо вам! А я могу для вас что-то сделать? Чтобы ваша душа обрела покой и ушла на перерождение? Зигберт пожал плечами и повернулся к Шино. Тот сразу понял и вступил в разговор: − Есть кое-что очень важное. Но сделать это должна не ты, а Гвендаль Вальде. Уговори его помочь. − Хорошо. А что ему делать? − В саду стоит самый старый и здоровый дуб. Он находится… эээ… − С самого краю, справа от дома. Вот он, его из окна видно, − подсказал Зигберт негромко. − Да, именно. Пусть Гвендаль прикоснется к нему, в дань памяти предку. И гуляйте там почаще. Поручи ему вечерние прогулки с малышом. Сад не должен пустовать. Ты ведь не уедешь отсюда? − Нет. Я верю, теперь все будет хорошо. Я всегда это знала, − Никола замялась, − а не могли бы вы не рассказывать Гвендалю о ходячих деревьях? Он будет беспокоиться, но ему кажется, что это у меня проблемы с нервами. Не хочу, чтобы он считал меня сумасшедшей. Вам он тоже не поверит. Гвендаль доверяет только своим глазам, а при нем в саду всегда было тихо. − Договорились. Это будет нашей тайной. Но если что − звони. Мы всегда поверим тебе и придем на помощь. − Прощай, − коротко сказал Зигберт и первым вышел из дома. За воротами они столкнулись с Гвендалем Вальде. Он вышел из машины и пытался открыть их специальным пультом, но ничего не выходило. − Что вы здесь делаете так рано? − Никола позвонила нам в пять утра, − сообщил Шино, − случилась сильная буря и всю мареку на участке вырубило. Ещё и окно разбилось. Она испугалась и попросила приехать. − С ней все в порядке? − Да, мы посидели тут немного, и она нас отпустила. − Почему мне не сообщили? − У нас тоже телефоны сломались, как только мы приехали. Гвендаль помолчал и коротко кивнул. − Я добавлю вам чек за внеурочную работу. Но больше приезжать не надо: Никола всюду таскает ваш кварц и никаких голосов больше не слышит. Я посоветую вас друзьям. Вы работаете с артистизмом. Всего хорошего. Он ушел. На Зигберта даже не посмотрел, а тот проводил его долгим взглядом. − Это был… − Я понял. Это ваши машины? Подбросьте до города, будьте добры. Не могу здесь больше находиться. − Поедем ко мне, − постановил Шино, затем спохватился, − то есть к Дайкендзя. У него точно есть чай, кофе и сливки. Холодина какая!

***

− Шарлотта говорила мне, что нужно съезжать, но я столько сил и денег вложил в этот участок, что жаль было все бросать. Я считал себя его полновластным хозяином. Когда у нее случилась истерика, я не выдержал: схватил топор и побежал искать источник пугающих звуков. Привык, знаете, что с моим-то ростом и мускулами я могу справиться с любыми проблемами. А там − ожившее дерево, а у меня в руках топор. Опешил я, конечно, но, когда оно стало выть, чтобы я отдал ему своего нерожденного сына, я совсем потерял голову и напал. Ударил раз, другой, и меня затянуло внутрь. Внутрь дерева, что б его властелин побрал! Он твердил, что голоден, что умирает, что я должен помочь. Я понял, что или я, или мой сын, а то и вместе с Шарлоттой. Сам предложил себя, это верно, а он согласился. Не мог же я семью монстру отдать, я – их защитник, пусть уж лучше меня сожрет, если иначе никак. Дух обещал не трогать их и не пугать больше. А дальше все было, как в бредовом сне. Он сказал, что так будет легче, меньше мучений. Я спал, изредка просыпался и чувствовал себя этим деревом: неподвижным, древним, беспомощным. А потом увидел ее. Плохо разглядел, должно быть, моя Шарлотта на эту малышку Николу была совсем не похожа. Но сердце разболелось, и я понял, что хочу увидеть ее. Поговорить напоследок. Я звал, она, вроде бы слышала, а дух меня усыплял, пока я совсем не очнулся. Так надоело в этом дереве сидеть, сил нет. А теперь он говорит, что не собирался есть моего сына и что можно просто гулять по саду, чтобы кормить его мареку. Почему же со мной так не договорился? Врет, небось. Как думаете? Зигберт Вальде рассказывал свою горькую историю на удивление спокойно. Похоже, он не собирался ни биться в истерике, ни страдать по загубленной жизни. Пил себе чай с медом и рассуждал, устроившись в уютной гостиной Дайкендзя. Не смотрел только ни на кого. Дайкендзя мог дать ответы на его вопросы. Теперь данных было достаточно, и «библиотека» разложила всю историю по полочкам: − Это печально, но вы просто не поняли друг друга, − ответил он, − духу нужна была только мареку, не плоть, но он был очень голоден, а ты − враждебно настроен. По договору с Шин-О конкретно этого духа подкармливали мареку, он представить себе не мог, что ты этого не знаешь. В его понимании, раз ты там поселился, то должен был взять эту обязанность на себя. Тем более что у тебя − огромная мареку. − Есть такое дело, − кивнул Зигберт, − в городе вокруг меня вечно что-то ломалось. Это − одна из причин, почему я хотел поселиться подальше. Зато росло все хорошо, любые растения ко мне тянулись. Дайкендзя невольно улыбнулся. − Конечно. Мареку-то земли. Вот и ответ на главный вопрос: поэтому он такой спокойный. Мазоку, получившие силу от земли, всегда хладнокровны, основательны, степенны. Их сломать не легче, чем тот старый дуб, облюбованный духом. Зигберту тяжело и больно, но он справится с горем. Переживет, главное, дать понять, что его жертва была не напрасной. − В древние времена подобным духам иногда жертвовали детей, − продолжил Дайкендзя, но заметив, как меняется лицо Зигберта, поспешил продолжить, − не убивали, нет, просто отдавали тех, у кого было много силы. Духи земли могут поддерживать жизнь веками, поэтому ты не постарел за эти девяносто лет. Но вся она проходила во сне, и умирал жертвенный ребенок так же, не приходя в сознание. Зато остальная семья была сыта, дух давал двойной урожай, защищал земли от засухи и паразитов, много чего хорошего делал в благодарность. Для тогдашних семей с десятком голодных ртов, половина из которых все равно умрет от войн, болезней или иных причин, это была весьма выгодная сделка. А ребенка можно и другого сделать. Зигберт покачал головой. Руфус не сдержала отвращения. − Гадость какая! Это же работорговля! − Мораль менялась на протяжении многих веков, − пожал плечами Дайкендзя, − раньше детьми дорожили не так сильно, как сейчас. − Значит, моего сына ожидала такая судьба, если бы я не выбрал себя? И дух думал, я его отдам? Никогда. Я правильно поступил, теперь я в этом уверен. Взгляд Зигберта прояснился, он наконец поднял голову и принялся оглядываться, рассматривая комнату и собеседников. Глаза у него были темные, глубокие и только присмотревшись можно было заметить, что их цвет не карий или черный, а темно-синий, как ночное небо. Точно такие же глаза были у его правнука, Гвендаля Вальде. − Конечно, правильно. Ты настоящий герой, − отозвался Шино, изображавший умирающего лебедя в глубоком кресле. Видеть его таким тихим и малоподвижным было непривычно, − а ещё знатно гоняешь по саду деревья и незваных гостей. Мы-то тебя чем обидели? − Ничем. Извините, − Зигберт посмотрел на него, − я просто пытался вырваться и плохо понимал, что происходит. Мареку вышла из-под контроля. Ничего, обычно мне просто нужно в земле покопаться, и я сразу ее успокаиваю. − Научил кто? − Семейный рецепт. Теперь этого будет мало, понял Дайкендзя. Дух пробудил в нем все его силы, мареку раскрылась целиком. Теперь он будет, как Руфус, опасен для окружающих. И очень полезен для «Общества защиты от паранормальных явлений». Библиотека вновь ненавязчиво подбрасывала ему совет. Руфус закинула в рот печенье, полпачки которого уже сгрызла на нервах, и выпалила то, что явно ее беспокоило: − У тебя-то мареку хоть осталась, а у вас двоих − нет! И что теперь? − Я прохожу остаток жизни с единственным смартфоном, − ухмыльнулся Шино, − завидуй молча. − Не проходишь, − рассеянно возразил Дайкендзя, − Руфус, ты тоже правильно поступила, не переживай. На первых порах духу хватит и нашей мареку, а огонь, обычно, плохо передается. Его суть − уничтожение, а не насыщение. − Да? Хорошо, если так. Я оказалась совершенно бесполезна в этот раз. Зигберт сильнее меня. Тот удивленно на нее взглянул. − Так это ты на меня нападала? И грозилась сжечь дуб, чтобы меня спасти? Такая маленькая? − Я тут главный боевик, между прочим! Злых духов луплю именно я. Слыхал, как твой пленитель боялся, что я его сожгу? Вот. Ты тоже меня бойся. Губы Зигберта дрогнули, едва не сложившись в улыбку. − Давай лучше не будем воевать, а подружимся. Ты − Руфус, да? Я − Зигберт Вальде, мирный столяр и немного агроном. Рад познакомиться. Руфус дружелюбно улыбнулась ему. − Ладно. Я не злая и зря никого не обижаю, не волнуйся. А ты, вроде бы, неплохой мазоку. Мы с тобой поладим. − Я надеюсь на это. Он аккуратно пожал ей руку и повернулся к мужчинам. Шино выпрямился: − Я − Шино, глава и основатель «Общества защиты от паранормальных явлений». Ныне − обычный мазоку без капли мареку. А это − мой заместитель, главный консультант по мистике, эксперт в паранормальном, аналитик и стратег… − Заканчивай. −…и просто самый красивый мужчина в Шин-Макоку − Дайкендзя. − Молодожены? − хмыкнул Зигберт. − Это у нас ещё впереди, − заверил его Шино. Дайкендзя закатил глаза. Кое-что никогда не менялось. − Паяц. Почему ты так упиваешься парой месяцев без мареку? Не бог весть какой подвиг. − Парой месяцев? В смысле, парой месяцев? Я отдал ее всю. − Ты не мог. Кому я объяснял, что избавиться от мареку невозможно? − Мне, − влезла Руфус, − и ты соврал! Выходит, можно? Дайкендзя приподнял брови и посмотрел на нее, затем на Шино. − Он сейчас думает, что мы − идиоты, − поделился Шино с Зигбертом, − окей, гугл, почему мы идиоты? Дайкендзя вздохнул. И как кто-то настолько навязчивый и самовлюбленный мог оказаться его парой, да ещё и во множестве жизней? Приворожил, что ли? В этой так точно приворожил: куда он, туда и Дайкендзя. Но приворот взаимный: как на Шино не ворчи, все за ласку принимает и не обижается. Почему? Потому что это − его судьба, как же иначе? Он все жизни будет нянькой и толковым словарем при этих беспокойных детишках. Зато весело. И можно перестать считать себя шизофреником, вместо этого делясь мудростью с избранными. Да и приятно, когда тебя так сильно любят. В этом его собственные мысли и «всплывающие подсказки» полностью совпадали. − Мареку − это неотъемлемая часть мазоку. Как кровь. Лишиться всей мареку можно только умерев. Я уже говорил это тебе, Руфус. В остальном же мареку − восполняемый магический резерв. Мы с Шино просто временно опустошили его, через пару месяцев все вернется на круги своя. Конец ликбеза. − Вот блин, − огорчился Шино, − а я думал, что героически спас Зигберта ценой своих бесполезных волшебных способностей. − Они не совсем бесполезные, но это тема для отдельной лекции, а в целом, ты прав. − Забавные вы ребята, − сказал Зигберт, − в мое время мы все сидели бы в соседних палатах в дурдоме. А теперь можно болтать о таком и не отправиться на лечение туда? − На самом деле, изменилось немногое, − признал Шино, − для большинства нормальных мазоку мы психи или мошенники. Но духи земли существуют, неважно верим мы в них или нет. Их нужно контролировать, чем мы и занимаемся, в частном порядке. − Что ж, мне очень повезло, что есть такая организация. Не то так и торчал бы в дереве, − Зигберт помрачнел, − а как сейчас в столице с работой? Газета у кого-нибудь есть? Поищу место с проживанием. Встану на ноги, потом можете на меня рассчитывать, я в должниках ходить не люблю. Шино сел ровно. Дурашливость слетела с него, как по щелчку тумблера и он посерьезнел. − У тебя уже есть работа с проживанием. Я тебя нанимаю. Жить будешь в соседней квартире, она такая же, как эта, только более пыльная. Зигберт внимательно на него посмотрел. − Что я буду делать? − Помогать нам разбираться с духами земли. Некоторые из них нуждаются в помощи, а других надо останавливать. Защищать мазоку и людей от них. Нам нужен кто-то с большой мареку, кто-то в курсе того, что даже самые безумные события могут случиться и это не повод отправляться в психушку. Беды нужно предотвращать, чтобы ни с кем больше не случилось того, что произошло с тобой. А если кандидат будет хладнокровный и бесстрашный, то может рассчитывать на премии. − Это ведь отличная идея! − обрадовалась Руфус. − Тебе нужны друзья, которые помогут привыкнуть к новому времени и расскажут, что как работает. А то вдруг ты на холодильник с топором бросаться начнешь или в стиральной машине голову мыть? Зигберт усмехнулся. − Я знаю, как ими пользоваться, в мое время они уже были. Но спасибо, что беспокоишься обо мне. Ты добрая девочка, хоть и вспыльчивая. − Ещё раз назовешь меня девочкой, и я буду звать тебя дедушкой. Мне уже двадцать два года, я взрослая. − А с коллективом ты уже сработался! − развеселился Шино. − Но в нашей работе есть и минусы: иногда приходится разыгрывать спектакли и вешать лапшу на уши окружающим, чтобы добраться до духов земли и выяснить все обстоятельства дела. Плясать с бубнами, так сказать. Для меня это весело, а вот Дайкендзя с Руфус не нравится. Стесняются выглядеть придурками. − Я уже не стесняюсь, − фыркнула Руфус, − это не так сложно, если плевать на чужое мнение. Она вдруг погрустнела и потянулась за очередным печеньем. − Я не очень хорошо умею врать, − ответил Зигберт, − но я видел, как у тебя складно получается, и зачем ты это делаешь. Никола бы не поняла, кто я такой, без твоей выдумки. Если врать надо так, то я согласен. Дайкендзя все это время молча боролся с собой: исключительно разумные мысли не советовали ему говорить то, что он считал нужным сказать. Однако ввязываться в их дело стоило только понимая все нюансы: − А ещё то, чем мы занимаемся, довольно опасно, − твердо сказал он, обрывая поток сомнений, − сегодня мы едва не погибли, в прошлый раз было так же. Из нас троих только Руфус способна сражаться наравне с духами земли. Она защищает нас. Зигберт нахмурился. − Она одна? − Да. − И я отлично справляюсь, − Руфус хлопнула его по плечу, − я и тебя сумею защитить, не переживай. − Я согласен. Буду работать у вас. Дайкендзя встретился с ним взглядом и легко прочел направление его мыслей. Если бы Руфус поняла его правильно, она бы оскорбилась, ведь согласился Зигберт, по большей части, из-за нее. Не потому, что был уверен, что она сумеет его защитить, а совсем наоборот, желая защитить ее: хрупкую, боевитую девушку, совсем молоденькую и неосторожную. Она понравилась ему, и он решил, что должен приглядеть за ней, чтобы не случилось беды. Руфус стала последним и решающим аргументом в его выборе. Разумеется, Шино мало кто может отказать, он бы уболтал Зигберта присоединиться к ним в любом случае. Но так будет лучше для всех. Они помогут Зигберту, а он станет помогать им. Ещё и жить будет рядом: удобно для ненавязчивого присмотра за ним. И тут до Дайкендзя дошло. − Кстати, а ты купил гостевой диван в свою квартиру? − спросил он у Шино. − Нет, а что? − Значит, вам с Зигбертом придется спать на одной постели. Не поместитесь. − Я оставлю квартиру ему, а сам перееду. − Куда? Шино сделал такие большие и умильные глаза, что ответ уже не требовался. − Мы вместе уже полгода, радость моя. Самое время съехаться. − Четыре месяца. Мы знакомы только четыре месяца, а встречаться начали с октября. − Это мелочи. Ты ведь знаешь, как я полезен в быту и совершенно незаменим тоскливыми, одинокими вечерами! − Так диван можно самому сделать, если у вас материалы есть, − предложил Зигберт, − я под себя и соберу, все закуплю, если дашь аванс. Не надо тебе из квартиры съезжать. Шино приложил палец к губам. − Тссс! Не вмешивайся, я его почти уговорил! Дайкендзя скептически на него посмотрел. Не то чтобы это было неожиданно, Шино и без того почти не жил у себя. Но начинать совместную жизнь примерно через два с половиной месяца отношений − это можно было считать рекордом его необдуманных поступков. − Переговорщик нашелся. Если будешь себя плохо вести, я тебя выгоню, пусть Зигберт сам тебя терпит. − Заметано! Руфус расхохоталась, глядя на озадаченное лицо Зигберта: − Не обращай внимания, они всегда такие. Как ты там сказал? Молодожены!

***

Гвендаль Вальде отложил в сторону ежедневник и посмотрел на Адальберта. − Вам не назначено, но из уважения к полиции я готов вас выслушать. Десять минут. − Больше и не потребуется. Недавно, вы наняли группу под названием «Общество защиты от паранормальных явлений». Я владею информацией, что эти мазоку − шарлатаны. − Откуда вам известно, что я их нанял? − нахмурился Гвендаль Вальде. − Они пробрались в полицейский архив и изучали там дело о пропаже вашего прадеда, Зигберта Вальде. Догадываетесь, как они использовали полученные знания? Адальберт старался понять по лицу собеседника, что именно проходимцы успели натворить, но то было невозмутимым. − Понятия не имею. Если их посадили, то это не мое дело. Я их в архив не посылал. − Я и не сомневался в этом. Их можно посадить, если вы напишете заявление о мошеннических действиях. Я доведу это дело до конца, не сомневайтесь. Сможем даже вернуть ваши деньги. Насчет последнего Адальберт слегка приврал, но шансы действительно были. Если деньги не выведены через оффшоры, и ещё в Шин-Макоку, то он их вернет. Но Гвендаль Вальде не проявил ни малейшего интереса. − Я не собираюсь подавать заявления. Меня устроила их работа. Адальберт непонимающе нахмурился, затем сообразил: − Все пройдет деликатно, никто не будет трепать имя вашей семьи направо и налево. Ваша деловая репутация не пострадает. − Вы меня не поняли: меня не интересует эта возможность в принципе. Гвендаль Вальде бросил взгляд на дорогие, золотые часы. Адальберт с трудом подавил гнев. − Эти мазоку − шарлатаны, их надо остановить. Подумайте, скольким ещё они сумеют запудрить мозги, скольких оставят без штанов, снимая «проклятия» и «изгоняя злых духов»? Неужели вы не хотите торжества правосудия? Ваши слова имеют вес, их можно будет засадить. − Вы пришли с коллективным иском? Это без меня. Я нанял этих шарлатанов, как актеров, и они справились, у меня нет к ним претензий. Те, кто не способны включить голову и верят в подобную чушь, пусть сами разбираются. Хотя, объективности ради, берут они немного, чуть ли не самые дешевые услуги среди всей подобной братии. Я ничем не могу вам помочь, детектив. − Как актеров? Для чего? − Это личное дело. Мой секретарь вас проводит. До свидания. Выходя на улицу, Адальберт мысленно ругал высокомерного юриста всеми известными ему словами. Понятно, этот ничего не скажет, сам, небось, провернул какое-то мошенничество. Что они для него делали? К кому втирались в доверие? Участвовала ли в этом Руфус? Эх, а какая роскошная идея была! Не выгорело. Ничего, это только первый известный ему клиент этой шарашки. Но для заведения дела о мошенничестве нужна будет крупная сумма, то есть клиент, не менее богатый, чем Гвендаль Вальде. Зазвонил телефон. Адальберт бросил взгляд на экран и ответил, поражаясь насколько мягким стал его голос: − Привет, солнышко. − Привет, мистер крутой детектив! Приезжай ко мне вечером, а? Меня тут терзает низменная зависть, и я тоже хочу пообниматься с красивым мужчиной на диванчике. Пицца и домашний кинотеатр за мой счет. Приедешь? − Буду к восьми. У тебя веселый голос. Новое дело появилось? − Не-а, старое завершили. − Расскажешь? − Ммм… нет, не надо, а то ты точно скажешь, что мы − мерзавцы и… неважно. Я тебе лучше о нашем новом сотруднике расскажу. Высокий, широкоплечий, а главное − очень порядочный. Самый мой тип мужчины, − Руфус игриво рассмеялась, − прямо, как ты. Жду к восьми, не вздумай опаздывать! Я знаю, где ты работаешь. − А где живу? − невольно улыбнулся Адальберт. − На работе. До вечера. − До вечера. Руфус сладко зевнула и повесила трубку. Адальберт стоял на улице и улыбался, как дурак. Порядочный дурак. Улыбка сползла с его лица. Если Руфус узнает, что он делает, она немедленно бросит его и возненавидит. Пусть так, он не бросит ее. К властелину порядочность, если она помешает спасению любимой женщины. Он сотрет этих мерзавцев в порошок и выведет Руфус из-под их влияния.