Неоязычество

Но оказалось даже тогда, Что все дороги света, ведут в никуда. И даже когда, под ногами блестит вода Бог просто не может странником быть всегда.

Дело №4 «Ручей и омут»

Квартира Шино была светлой, просторной и удивительно безликой. Все стандартное, ничего не сделано под себя, ни единой фотографии, плаката или любимого набора ножей на кухне. При переезде даже переносить толком ничего не пришлось: он просто взял в охапку свои вещи и отбыл к Дайкендзя. − Фотки теперь хранят в телефоне или облачных сервисах, − пояснил недоумевающему Зигберту Шино, − а я, в принципе, не люблю лишнего барахла. Я надолго нигде не задерживаюсь: надоел город − соберу сумку, съеду с квартиры и привет! Сразу можно рвануть куда-нибудь в Зуратию. Но теперь так не получится: Дайкендзя все ещё ходит на процедуры, офис «Общества защиты от паранормальных явлений» не должен пустовать, вы с Руфус скучать будете, в общем, конец моей свободе. Он притворно грустно вздохнул, за что тут же получил насмешку от Дайкендзя: − Это называется «взрослая жизнь». − Да и не говори, ужас просто! Хорошо хоть, на скучную работу ходить не надо. Зигберт, пойдем выберем тебе современный смартфон. − Не надо, я возьму обычный кнопочный. Чем проще начинка, тем дольше вещи служат, тем более, если они работают на мареку. К технике Зигберт всегда был равнодушен, так что подобные новинки его не интересовали, хотя новые друзья наперебой стремились просветить насчет них. Он купил себе самый дешевый и надежный аппарат, занес в него три номера и на том закончил. А вот диван собирать все же пришлось: кровать Шино оказалась ему коротка. Гладкое дерево под пальцами и запах стружки успокаивали его, а возможность нормально двигать конечностями доставляла какое-то жутковатое удовольствие: где-то на подкорке ещё чувствовался паралич и десятилетия неподвижности. Он использовал письменный стол, как столярный, но весь инструмент пришлось собирать с нуля, как, впрочем, и остальное: одежду, ложки-плошки, обувь, книги, цветы. В квартире Шино не было ни одного растения, и Зигберт взялся это исправлять: ну что это за дом такой, без зелени и кислорода? В городе и без того нечем дышать. Он закупил пару двадцатикилограммовых мешков земли, подкормки, горшков и надолго застрял в отделе семян. Руфус, которая составляла ему компанию и возила на своей машине, уткнулась в смартфон и бродила за ним на автопилоте, категорически не желая вникать в садоводческие детали: − Извини, дедуль, я − городская жительница, цветы мне интересны только в букетах. Но ты запиши, чего тебе очень хочется, я на Конец Года это подарю. − Спасибо, девочка. Шутливое прозвище приклеилось к нему намертво, правда использовала его одна Руфус. Она была славной, открытой девчушкой и искренне его поддерживала. Они все поддерживали. Эта незримая теплота помогала Зигберту начать жизнь сначала и не переживать о прошлом. Это и то, что Шино для него достал. Зигберт лишь единожды обмолвился о том, что хотел бы знать, как Шарлотта с сыном (они так и не выбрали ему имя, ждали, когда родится) прожили жизнь без него, а спустя короткое время получил толстую пачку бумаги: копии писем, газетные заметки о выдающихся членах семьи, все биографии, что можно было найти. И − старую фотографию Шарлотты с крепким пятилетним мальчуганом, у которого Зигберт с восторгом увидел свои нос, скулы, тяжелые надбровные дуги и прочие черты. − Никола помогла, − пояснил Шино, − я съездил к ней, когда Гвендаля не было. Там все в порядке, дух земли установил с ним контакт, но никому не показывался. Я и попросил то, что тебе было нужно. Слов благодарности за такое не существовало, так что Зигберт просто молча обнял его и пообещал однажды вернуть все сторицей. Шино был самым отзывчивым и добрым мазоку из всех, кого он когда-либо встречал. Потом он долго сидел и вчитывался в расплывающиеся перед глазами строки. Шарлотта благополучно родила и вернулась жить к родителям. Те помогали ей, да и родня Зигберта не оставила. Через пять лет она снова вышла замуж, за их общего друга, за которым Зигберт давненько подозревал влюбленность в нее, но никаких вольностей тот себе никогда не позволял. Зная его, можно было предположить, что Шарлотта прожила легкую и спокойную жизнь, что подтверждалось в распечатках и фотографии. На ней Шарлотта улыбалась, и он не нашел даже тени горя в уголках ее глаз. Что ж, она всегда была сильной женщиной, и Зигберт надеялся, что боль от его потери не была слишком долгой. Дети и внуки ее любили, уважали нежелание возвращаться в их старый дом и не отпускать туда сына. Судя по его письмам, он нарушил запрет один раз, из юношеского любопытства, а потом соблюдал, передав дом сестрам от второго брака. Шарлотта назвала сына в его честь. Это было одновременно сладко и больно: знать, что у них все было хорошо, но он никогда не увидит ни ее, ни ребенка, иначе чем на фотографии. Семьи у него больше не будет. Ему бы следовало поучиться у жены стойкости и силе духа, но при одной мысли о другом браке на Зигберта накатывал ужас. А если он не сумеет уберечь их, если снова исчезнет, оставит без поддержки? Подведет тех, кого обещал любить и защищать? Нет. Нельзя ему больше иметь семью. Он вставил фотографию в рамку (еле нашел в магазинах нормальную, везде теперь были только работающие на мареку, в которые фото загружались) и разместил на самом видном месте. Распечатки он вначале перечитывал каждый день, представляя себе всех этих многочисленных Вальде, пошедших от него, затем сложил в папку и убрал в стол, доставая, только когда чувствовал себя особенно тоскливо. «Нечего вечно страдать, надо жить дальше», − убеждал себя Зигберт. Он оставил свой след, его дом все ещё стоит, его правнук живет там с женой. Все он сделал правильно. А прошлое изменить невозможно. Квартира потихоньку принимала обжитой вид: Зигберт сколотил стойки для цветов и заставил ими все подоконники, выстругал для кухни хлебницу, разделочную доску и пяток лопаток-поварешек, сделал для гостиной небольшой столик с резным узором и долго корпел над ларем для инструментов. Заполнил холодильник едой и взялся вспоминать кулинарные навыки: дома готовила Шарлотта, с удовольствием обучившая его своим любимым рецептам, но до готовки допускавшая редко: для нее та была любимым делом и способом успокоения, как для Зигберта − работа с деревом. Здесь же, Зигберта регулярно звали на совместные обеды-ужины соседи, но при этом питались они готовыми блюдами или посещали рестораны, и его кормили тем же. − Это − существенная экономия сил и времени, − рассуждал Дайкендзя, − в наше время вообще можно жить весьма комфортно, если есть деньги. − Правильно! У меня вообще обе руки левые и подгореть может даже разводимая лапша, − поддакивал Шино. Готовить эти двое не любили, зато мясо запеченное по-шимаронски с жареным в чесноке картофелем, радужный салат и пирожки с тертой ягодой, приготовленные Зигбертом, оба лопали так, что за ушами трещало. Пирожки оценила и Руфус, которой он привез их на совместную тренировку по обучению мареку: − Блеск! А ты в шеф-повара не хочешь переквалифицироваться? − Да нет. Это так, маленькое хобби. Стой, куда все сразу ешь! Ты же сейчас прыгать будешь, проблемы с желудком заработаешь. − Ладно, ладно, давай тренироваться. «Тренировочный зал» был просторным складом, который Руфус арендовала за городом, чтобы никто не узнал, чем они занимаются. Зигберт, которому Дайкендзя объяснил основы подчинения мареку земли, с удовольствием управлял растениями, а выпуская силу вокруг, мог заставить двигаться любые деревянные предметы, включая веники, швабры и табуретки (сделанные и привезенные Зигбертом же). Даже большой раскладной стол степенно ковылял к нему, ухитряясь не уронить поставленную на него снедь. − Жизнь нелегко уничтожить, ее следы всегда остаются там, где она была, − объяснял Дайкендзя, − а дерево лучше всего отзывается на любые магические манипуляции. Но если оно ещё живое и связано с землей, то тебе будет проще всего. Помни, Зигберт, в лесу, саду или парке ты непобедим. − А если он выстругает себе армию деревянных солдат, он сможет завоевать Шин-Макоку? − заинтересовался Шино, никогда не тренирующийся сам, но неизменно приезжающий понаблюдать. − Но зачем мне это? − Теоретический вопрос. Вообще, сколько Зигберт сможет подпитывать големов одновременно: сто, двести, пять сотен? Дайкендзя внимательно осмотрел Зигберта, попросил его выпустить мареку, затем достал телефон и принялся производить на нем какие-то вычисления. Шино самозабвенно набрасывал сценарий фильма ужасов о деревянных монстрах, расписывая Зигберту прелести жизни темного властелина. Руфус насмешливо комментировала. − Шестьсот пятьдесят големов, при среднем росте метр восемьдесят каждый, в течение шести часов, − наконец выдал результат Дайкендзя, − потом мареку закончится и придется делать перерыв. − Не, маловато будет. Хотя небольшой город захватить можно. − А как красиво эти големы будут гореть, − ухмыльнулась Руфус, − особенно если начнут шагать рядами, пока я расстреливаю их с крыши какого-нибудь здания. − Пора продавать сценарий. Кучу денег заработаем! Вокруг Шино почти всегда образовывалась какая-то хулиганская аура и серьезными переставали быть все, увлеченно играя в древних демонов с могущественной магией. Если бы не это, Зигберт вряд ли согласился бы учиться боевой мареку в спарринге с Руфус. Ладно еще глушить ее огненные атаки, ставить щиты из мареку и даже посылать толчки в землю, сбивая ее с ног (за извинения Руфус грозила ему кулаком и требовала продолжать) − это было полезно, мало ли от чего придется защищать ее и остальных. Интересно было прочувствовать разницу между использованием способностей на земле, асфальте и высоких железных платформах, отрезавших его от поддержки стихии: в таком случае Зигберту становилось заметно сложнее, Руфус же получала преимущество − воздух и открытое пространство способствовали распространению огня. Здесь ей удавалось пробивать его щиты, но после пары ожогов полученных Зигбертом, Руфус стала бить вполсилы и спешила отозвать огонь, довольствуясь самим фактом разрушения чужой магии. А вот атаковать ее Зигберт отказывался наотрез. После того как тренировочный манекен раскололся от удара «каменным кулаком» он решил, что для атаки этого хватит, но применять он его не будет. Так и убить кого-то недолго. − Ну и вредный же ты, − возмущалась Руфус, когда он перестал выдумывать новые тактики боя и просто стоял на месте, раз за разом ставя щит или уводя ее мареку в землю, − а злых духов огня мы как бить будем? − Так и будем. − Я тебя все равно завалю однажды и на земле! − в отличие от него, Руфус постоянно была в движении, использовала отвлекающие маневры и меняла дистанцию. − Обязательно. Руфус так же настаивала на поддержании хорошей физической формы для них обоих, подавая личный пример и без спросу записав Зигберта в спортзал. − Мы же как магическая полиция или пожарные, − объясняла она, регулярно заезжая за Зигбертом и отвозя его на тренировку, − мы не должны быть слабыми. Нужно всегда быть готовым к столкновению. − Ты сколько за абонемент заплатила? − Только попробуй деньги вернуть, обижусь. − Я тебе их пирожками отдам. И резную шкатулку для украшений хочешь? − Хочу. Люблю хенд-мейд. Против физических упражнений Зигберт не возражал и на занятия ездил исправно. Внимание и забота Руфус грели. Впрочем, его в принципе редко оставляли одного, так что традиционный праздник конца зимы и начала нового года они встречали вчетвером, в квартире Дайкендзя. Тот, вместе с Шино, задержался в офисе, переживая внезапный наплыв клиентов, жаждущих получить «магически точный» гороскоп на будущий год, а нарядная Руфус приехала пораньше, чтобы составить Зигберту компанию. − Адальберт взял себе смену, отпуская детных коллег к семьям, − вздыхала она, пока Зигберт готовил праздничный стол, − молодец, конечно, но я хотела вас познакомить. − Ничего, впереди ещё три дня гуляний. − Так он на все три дня и взял. − Ответственный мазоку. Познакомишь позже. Предложения тебе ещё не делал? − Да ну тебя, дедуль, мы знакомы-то недолго. Он классный и интересный, но торопиться мне некуда. − А у него тоже есть способности? − Нет. − И он не знает о твоих? − Не-а. Скажи, а твоя жена знала? − А как же? Шарлотта бы не вышла замуж за вруна. Руфус фыркнула. − Хорошо, что я замуж не спешу. Отпраздновали душевно: съели все до крошки, не забывая хвалить кулинарный талант Зигберта, танцевали, гуляли, играли в кучу игр, от карт до шарад, и полночи травили байки. Травил, конечно, в основном Шино, а остальные слушали, изредка вспоминая истории в тему. Потом пили на спор и к утру Зигберт одержал безоговорочную победу. − Это было нечестно с самого начала, − сообщил он позевывающему Дайкендзя, − я же крупнее вас всех, мне нужно больше алкоголя, чтобы опьянеть. − Большо-о-ой мастер! − хихикнула раскрасневшаяся Руфус, благоразумно признавшая поражение в самом начале и дальше болевшая за Шино. − И пьет и готовит. Давай тебя замуж выдадим? За Адальберта. Он самый лучший. − Не надо, − усмехнулся Зигберт, подхватывая ее и не давая скатиться со спинки кресла, на которую она зачем-то взобралась, − слезай, а то упадешь. − Не слезу! Пока я выше, моя мареку сильнее твоей! − Спать пора. Давай я тебе такси вызову. − Не хочу. Завтра продолжим праздновать, так чего мне через весь город тащиться? У тебя лягу. Зигберт поколебался и бросил вопросительный взгляд на Дайкендзя, но тот был занят, пытаясь удержать Шино в вертикальном положении и увести спать. Шино протестовал, пристраиваясь то на его плече, то на руках. Наконец он уткнулся лицом Дайкендзя в колени, обнял их, свернулся клубком на диване и счастливо засопел. Вот тогда Дайкендзя посмотрел на Зигберта и глаза его были полны безмолвной мольбы. Зигберт хмыкнул, взял Шино на руки и отнес в постель. − Спасибо, − пробормотал Дайкендзя, распуская волосы и почти не шатаясь, − земные мазоку такие добрые. Нет, неправильно, земные − это с Земли, а ты − земляной. Как-то плохо это звучит, да? Земляничный? Уже лучше, но все равно неправильно. Наземный? − Неземной, − подал голос Шино и, не открывая глаз, зашарил руками по кровати, − а где ты? Где мой мудрец? − Да иду я, иду. Доброй ночи, Зигберт. − Доброй ночи. Руфус дошла до соседней квартиры сама и уверенно направилась в спальню. Кровать из нее Зигберт убирать не стал, просто отодвинул к стене, а диван поставил рядом. Руфус сняла украшения, сбросила платье, не обращая внимания на отвернувшегося Зигберта, и нырнула под одеяло, перекособочив его и спросонья не понимая, что не так. − Поправь, а? − Вот голова бедовая, − улыбнулся Зигберт, укрывая ее, − и не боишься так с мужчинами себя вести? − Нет. Ты их прогони, если приставать начнут, хорошо, дедуль? − Хорошо. Ложась спать, он вспоминал кузенов и кузин, многих из которых вот так же укладывал после праздников. Дома-то чего волноваться, если перебрал чутка? Все свои вокруг. Для Руфус он был своим. И для Шино с Дайкендзя тоже. Похоже, у него снова была семья.

***

Зима выдалась спокойной и денежной: тонкий ручеек клиентов разросся в полноводную реку. Их деятельность начала приносить доход. Никого не смущало, что они «Общество защиты», мазоку увидели доступную цену и шли за всем: за гороскопами (которые мог сочинить даже пятиклассник), за амулетами и заговорами на удачу, за снятием «проклятий» (таких Дайкендзя честно осматривал, но ничего не находил), за приворотами (этим ребятам Шино внушал, что десять минут в «молельной зале» дадут в следующие сорок восемь часов невероятную привлекательность и самое время пригласить объект чувств на свидание. И давал пару советов по методам ухаживания), да просто поболтать по душам. Приходили дружелюбные писатели-фантасты, за матчастью, а также разоблачители, жаждущие раскрыть «шарлатанов» и готовые платить по тысяче единиц за убеждение в собственной правоте (Шино ничуть не возражал, беря с них деньги как за консультацию). По итогам таких бесед все были довольны: клиент повышал самооценку, Шино веселился, «Общество» получало деньги. Иногда с такими мазоку и людьми беседовал Дайкендзя, но тогда выходило как-то не очень: к концу разговора выяснялось, что в мифы верит сам клиент, а Дайкендзя может логично обосновать всю их деятельность, опираясь на исторические и теологические факты. Некоторым это не нравилось, хотя один тип пришел в восторг и пригласил Дайкендзя на передачу, в качестве эксперта по мифологии. Реклама «Обществу» бы не повредила, но тип ещё и заигрывал с ним, так, что Шино вежливо его выпроводил. Конечно, Дайкендзя любил только его одного, но береженого бог бережет. А боженька заповедовал обламывать ручонки, тянущиеся к чужим возлюбленным. Ни одного настоящего дела у них больше не было. Скучать, впрочем, не приходилось: помимо приема клиентов, они адаптировали Зигберта к новой жизни и включили его в работу. Гороскопы тот составлял без труда, мог консультировать по мареку, но личного обаяния для общения с клиентами, ему все-таки не хватало. Руфус, устроившая негласное состязание и весь февраль старательно оттачивавшая актерские навыки, сделала его вчистую. Зигберт не переживал, предпочтя взять на себя обязанности по работе с документами и государственными организациями. Он же стал заботиться о том, чтобы в офисе всего хватало, от бумаги до «магических» камней на амулеты, которые Шино закупал оптом. Камни были простенькие, поделочные, дешевые даже на первый взгляд, и Зигберт, походив вокруг них кругами, предложил доработать их до пристойного вида: − Пусть, хоть, как украшения выглядят. Отдельно-то неудобно таскать. − Почему бы и нет? А ты сумеешь сделать из них украшения? − Сумею. И Зигберт взялся за дело. Он вообще любил создавать что угодно и неизменно вкладывал душу в результат. Первыми он сделал подарки для всех. Руфус получила серьги из бирюзового амазонита и носила их почти не снимая. При явной простоте формы они ей невероятно шли, и Шино стал замечать, что глаза Руфус часто приобретали тот же цвет, что и серьги. Причем от освещения это не зависело. − Дело не в освещении, − подтвердил Дайкендзя, с которым Шино поделился наблюдением, − а в ее настроении. Когда Руфус безмятежна, то ее глаза темно-зеленые, когда веселится − уходят в яркий лайм, а когда вспоминает Адальберта, становятся чисто голубыми, как у тебя. А если злится, то возвращает свой естественный цвет. − Так раньше не было. − Конечно. Но мы ведь видели это ещё в доме семьи Вальде: Зигберт умеет творить чудеса. Творческий дар плюс огромная мареку, плюс душа, вкладываемая в созидание, и вот результат. Да и камни Шин-О не просто так называли в честь бога: они всегда обладали определенными свойствами. У Зигберта получаются масеки, простые, но настоящие. Я ещё заметил, что серьги помогают Руфус успокоиться, она приобрела привычку касаться ушей, когда сердится. − Слушай, а почему ее собственный цвет глаз возвращается только при гневе? Нет, стой, дай угадаю: рассердившись, она подавляет мареку Зигберта, оставшуюся в серьгах, и они теряют силу? Дайкендзя усмехнулся и поцеловал его в щеку. − Садись, пять. − А с нашими подарками что? Тебе твой, я смотрю, тоже понравился? Дайкендзя получил от Зигберта браслет-четки с черными бусинами из гематита. Камешки обладали завораживающим зеркальным блеском, и Шино теперь постоянно пялился на запястья Дайкендзя, с удивлением отмечая какие красивые у него руки: по-мужски крупные, но худые, с аккуратными лунками ногтей. Дайкендзя свой подарок снимал только в постели и ванной, первым делом надевая после. − Вообще гематит считается колдовским камнем, − задумался Дайкендзя, − защита и призывы духов, наложение различных чар, отражение враждебной магии, вот это все. Обычно такие штуки работают, как у Николы: на самоубеждении и повышении настроения от красивой вещи. Простая психология. Однако эти масеки настоящие, так что же они делают? Зигберт говорил об укреплении моего здоровья, но в нем я ничего не чувствую. Однако расставаться с браслетом действительно не хочется: мне нравится перебирать бусины и щелкать ими, вертеть в руках. Хоть прячь в стол и проводи опыт, что изменится. Ты ничего во мне не замечаешь? − Ты стал ещё красивее и желаннее, − Шино расцеловал тыльную сторону его рук. − Для твоей любви мне масеки не нужны, − тихо и довольно рассмеялся Дайкендзя, − хм, интересно. «Библиотека» напоминает, что зеркала из гематита позволяли прорицателям увидеть прошлое и заглянуть в будущее. Вот оно. Я стал намного четче различать свои мысли и цитаты из нее. Моментально чувствую, где что. И мне теперь проще понимать, о чем идет речь. Браслет облегчает мое взаимодействие с ней и придает ясности сознанию. − Ценная вещь. А мне досталось кольцо с сердоликом. Смотрится здорово, прямо как королевский перстень, но у моего подарка никакого воздействия нет. − Ты стал чаще носить красный цвет. − Так это я пару вещей специально купил под кольцо, − хмыкнул Шино, − камень-то алый. − Думаю, в твоем случае ещё рано делать выводы. Хотя… Дайкендзя слегка улыбнулся. Шино приподнял брови. − Что? − Сердолик − талисман в любовных отношениях. Способствует крепкому браку и улучшает отношения между супругами. Так и напишу на сайте, Зигберт из него мастерит масеки с особым удовольствием. Эти амулеты будут пользоваться спросом. − Так этот камень поможет тебе любить меня вечно? − обрадовался Шино. − Схожу ещё разок поблагодарю Зигберта за него. − А нам разве нужен для этого камень? − шепнул Дайкендзя и ласково поцеловал его в мочку уха. Затем спустился поцелуями по шее и обнял. − Иди ко мне. Потом пойдешь к Зигберту. Зимой все было замечательно, однако весной на них обрушились многочисленные проверки от практически всех существующих инстанций. И полный порядок в документах от них не защищал. Инспектора цеплялись к любым мелочам, а то и выдумывали их сами, заставляя всех членов «Общества» зарываться в законы, находить опровержения и тыкать ими под нос проверяющим. Те равнодушно пожимали плечами, даже не думая извиняться и выписывали штрафы за новые выдумки. Договориться с ними не удавалось, Руфус к ним давно не выпускали, да и сам Шино к концу марта уже готов был убивать. − Они хотят денег. На постоянной основе, − устало сообщил Дайкендзя, первым понявший в чем дело, − коррупционеры, властелин их побери. Будут доить нас, как коров, а мы будем улыбаться и платить. − Хрена с два, − отрезал Шино, − я что-нибудь придумаю. − Что? Это их специальность − выжимать, из таких как мы, взятки. Мы ничего не докажем, они действуют в рамках закона. − А я говорила, надо было оформить все, как благотворительность, − мрачно процедила Руфус, − нет, вам прибыль подавай. Ну и как, стоило оно того? Шино сжал зубы и метнул на нее гневный взгляд. Руфус ответила ему точно таким же взглядом и уже открыла рот, чтобы что-то добавить, но замолчала, когда заговорил Зигберт: − Хватит вам. Из-за всякого гнилья ещё ссоритесь. Я разберусь. Шино глубоко вздохнул. Ладонь Дайкендзя накрыла его, и они переплели пальцы. Руфус теребила серьгу и выглядела смущенной. − И что ты сделаешь? − То, чему вы меня научили, − спокойно ответил Зигберт, − я буду составлять им гороскопы и предскажу ближайшее будущее. − Да зачем им это? − Увидишь. Зрелище и в самом деле было занимательное. Теперь инспекторов встречал Зигберт и лицо у него при этом было максимально мрачное. Уже на этой стадии многие понимали, к чему все идет, но когда Зигберт, глядя на вымогателей сверху вниз, клал тяжелые руки им на плечи (слегка надавливая, вынуждая стоять на полусогнутых ногах и не давая вырваться) и бесстрастным тоном предсказывал внезапный материальный ущерб (дорогие машины так часто становятся целями неизвестных вандалов), а также крупные проблемы со здоровьем (лестницы сейчас делают такие скользкие, что не падают с них только акробаты. А черепно-мозговые травмы − страшная штука, которая редко обходится без последствий), проверять истинность его слов никто не решался. Кровососы отваливались один за другим. Даже в полицию никто не заявил. − Свидетелей-то нет, а если бы были, где здесь прямые угрозы? Я − астролог, с меня взятки гладки. − Ты молодчина, Зигберт! − Руфус повисла у него на шее. − Грозный какой, вы только поглядите! − Быстро же ты забыла оживший сад и целый участок с вырубленной мареку, − ухмыльнулся Шино, − конечно, грозный. С ним точно ссориться не надо. − Вам можно. Своих не обижают, − мирно улыбнулся Зигберт, − но я вот что подумал: мы ведь не одни такие мазоку, со способностями? Можно же ещё кого нанять. − Можно-то можно, но как их найти? − развел руками Шино. − Вы с Руфус появились сами, Дайкендзя я буквально соблазнил этой работой, но из наших клиентов никто не владеет боевой мареку, иначе он бы заметил это, верно? − Верно, − подтвердил тот, − а ещё не каждый захочет работать астрологом-шарлатаном, даже за хорошие деньги. − А нам каждый и не нужен, нам нужны талантливые и смелые, − возразила Руфус, − трусы и слабаки пусть дома сидят. Дайкендзя, а у Адальберта точно способностей нет? − Я видел его только один раз, но ничего не заметил. Он − обычный мазоку. − Жаль, он был бы отличным сотрудником. − Вот только полиции нам тут ещё не хватало, − фыркнул Шино, − не дуйся, Руфус, я знаю, что твой принц не такой, но проверок с меня достаточно. − Слушайте, а как насчет начать оказывать ещё одну услугу и прописать это на сайте? − предложил Зигберт. − «Определение магических способностей». Тогда те, кто ими обладают, сами к нам и придут. − Если бы только они, − покачал головой Дайкендзя, − ты недооцениваешь жажду чудес у нашего народа. Каждый хочет быть особенным. У нас здесь очередь выстроится, и любой мазоку будет оскорблен, если сказать ему, что никакого дара у него нет. − Я готов лично выпроваживать их, если есть шанс помочь хоть одному настоящему прежде, чем он попадет в беду. − Ладно, так и сделаем, − постановил Шино.

***

В выходные Адальберт пригласил Руфус на свидание. Он долго ломал голову, чем бы ее впечатлить, наконец сдался и взял проверенную классику: повел ее в выпендрежный ресторан в небоскребе, откуда открывался великолепный вид на замок мао и главный храм Шин-О. Апрель выдался невероятно теплый, и они сидели на улице, ели странные блюда и делали совместные фотографии. Адальберт был уверен, что таких пафосных ресторанов в жизни Руфус было немало, и она оценит больше его старание, чем место, но Руфус пришла в восторг. Она принарядилась, уложила волосы в высокую прическу, надела туфли на шпильках и нанесла макияж − разительное отличие от последних встреч, проходивших у кого-то из них дома, с доставкой еды, уютной домашней одеждой и чашками какао, которое Руфус поглощала в невероятных количествах. Глаза у нее голубели, как небо над их головами. Адальберт любовался ею, поражаясь, насколько сильно женщину меняет одежда и косметика. Он всегда был уверен, что глаза у Руфус сине-зеленые, морского оттенка, и глядя в них, он часто вспоминал, что не был на море семь лет. И что надо ее свозить туда как-нибудь. Но так было дома, где Руфус, в милых домашних костюмчиках и с распущенными волосами, могла сойти за семнадцатилетнюю. Видимо, дело было в том, что они редко выбирались куда-то в солнечные дни: эффекты освещения никто не отменял. Перед обедом ему досталась порция флирта, а потом его расцеловали и пьяный от любви Адальберт все же заметил, с какой завистью на него смотрят с соседних столиков. Ха, неудачники! Богини выбирают только счастливчиков. Верил бы в перерождения, решил бы, что сделал в прошлой жизни что-то достойное такой награды. На деле же было ясно, что ему просто невероятно повезло встретить и удержать такую девушку. Где-то на этой мысли Адальберт слегка помрачнел и вспомнил о деле. − Пойдем снова к неоязычникам, солнышко? − спросил он. − Они оказались неплохими ребятами: ты разбила соперников наголову во всех их состязаниях, а они вместо обиды определили в тебе душу могущественной воительницы, которая бережет покой страны и любима Шин-О. Ты теперь прямо идол для них, меня о тебе постоянно спрашивают. − Этот парень, сын вашего шефа, как его там? − Дельчиас. Да, он огорчен, что ты их позабыла. Руфус виновато взглянула на него. − Извини, Адальберт, но мне некогда. К тому же поднадоело: у них весело, когда мы состязаемся или просто общаемся, я люблю слушать лекции о древней культуре, но эти их молитвы… Я не верю в Шин-О. Я знаю, что он давным-давно переродился и никакого бога у нас больше нет. А они говорят так, словно он нас слышит. И считают, что ему больше делать нечего, кроме как следить за каждым из нас, точно ли мы все выполняем, как он велел? Глупо как-то, ему что заняться больше нечем? Будь у меня божественные возможности, я бы точно что-то делала, а не пялилась, как делают другие. Я не хочу больше к ним. Надеюсь, это не повредит твоей карьере? − Нет, что ты. Дельчиас и его отец − адекватные мазоку. Не хочешь, так не хочешь. Мне просто показалось, что тебе там нравится. − Мне и нравилось. Удивительно, что это была твоя идея, пойти к ним, − Руфус озорно улыбнулась, − ты же терпеть не можешь все, что требует веры. Адальберт замялся. − Но тебе ведь такие развлечения нравятся. Я хотел тебя развеселить. − Ты такой заботливый, мистер детектив. Я тебя люблю. − Я тоже тебя люблю, солнышко, − ответил Адальберт, ощущая себя последним мерзавцем. Не заслуживал он ее любви. Любящие мужчины не крутили за спинами своих женщин унизительные интриги и не обманывали их. Но Адальберт так надеялся, что Руфус сумеет переключиться, увлечется безобидным неоязычеством (он все вызнал про общину Дельчиаса и него самого, чтобы не вывести Руфус из одной секты в другую) для реализации своей тяги к мистике и бросит, наконец, гребанных шарлатанов! Он больше месяца старался, наводил мосты, даже ездил вместе с ней и готов был ездить ещё, хоть до конца дней своих, хотя его самого от старой веры воротило. Это был бы лучший выход из ситуации и властелин с теми деньгами, которые она уже отдала: если Руфус это не тревожило, то и Адальберта тоже. Шарлатаны получили роскошный офис и раскрутились, они могли разойтись мирно, она им уже была не нужна. Самой Руфус должно было стать там некомфортно, он все рассчитал: плохо в «Обществе», хорошо в общине неоязычников, интересно, ново, возлюбленный поддерживает, поклонников куча, Руфус должна была клюнуть на это! В ее возрасте хочется перепробовать все: новые друзья и увлечения, поиск себя, нежелание брать ответственность − Адальберт был уверен в успехе своего плана! Но у него снова ничего не вышло. Что ж, у него оставалась парочка запасных вариантов: − Как там твои злоключения? Не хочешь уволиться? Я вот ненавижу нервотрепку. Тебя же с руками оторвут где угодно. А можешь завести свой собственный блог о мистике, по-моему, ты уже настоящая профи в ней. Если бы раньше кто-то сказал Адальберту, что счастье любимой женщины будет вызывать у него досаду и он начнет намеренно портить ей жизнь, он бы плюнул дебилу в лицо. Сейчас же хотелось набить морду самому себе: больше месяца Руфус переживала, нервничала, бесилась, а он, как мог, ее баловал и успокаивал, при этом подливая масла в огонь, выверяя каждую фразу, чтобы ей становилось все хуже в этом притоне и она поняла, что уйти − это единственный выход из сложившейся ситуации. Более того, всю эту травлю организовал именно он, подослав к шарлатанской конторке самых жадных и въедливых взяточников. Этих сволочей он сам глубоко ненавидел, все про них всё знали, а посадить не удавалось, и малый бизнес они душили только так. Но чистая совесть − малая цена за спасение Руфус. Ее нужно было вытащить, пока не случилось беды, пока ее не подсадили на наркотики или не втянули в откровенный криминал. А его совесть это как-нибудь переживет. Но сегодня Руфус ответила спокойно, хотя глаза ее слегка потемнели: − Все, можно уже не увольняться: Зигберт разобрался. Разогнал этих тварей. − Разогнал? Это как? − А вот так. Он у нас знатный дипломат оказывается. Я бы так не смогла, сразу этих уродов сож… эээ… отлупила, в общем. А Зигберт договорился. Кстати, блог − неплохая идея, спасибо. Я подумаю. Но до профи мне ещё расти и расти. − Ты себя недооцениваешь. Если уж в общине неоязычников ты стала центром, то в интернете у тебя будут миллионы поклонников. Зигберт - это тот стажер? − Он уже не стажер, а полноправный коллега. Я рада, что он с нами. − Хорошо работает? − А то! Амулеты классные крафтит, гороскопы составляет, − Руфус прыснула, − мастер на все руки. Друг очень хороший. − Познакомишь нас? На этого Зигберта стоило посмотреть. Это как, интересно, он разобрался со взяточниками, которые за деньги мать родную разорят? Ещё один ловкий мошенник или бывший бандит? − Давно пора. Но только после отпуска! Тебе дали неделю? − Дали. Апрель − самое подходящее время, на лето все уже забито, − хмыкнул Адальберт, стараясь переключиться с проваленной стратегии на текущие дела, − для моря холодновато. Куда ты хочешь поехать? Руфус заулыбалась. − Вот сюда! На стол перед Адальбертом легли путевки и яркая брошюра со стройной лыжницей на фоне гор. Он вчитался и мысленно присвистнул: известный горнолыжный курорт, отель, принадлежащий сети «Каберниковы» − монополистам туристического отдыха в Шин-Макоку. Роскошные номера, бассейны, бани и массажи, как в Малом Шимароне, приглашенные певцы, высококлассное обслуживание. На такие курорты катались богачи: звезды шоу-бизнеса, политики, бизнесмены. Это был не тот уровень, что Адальберт мог себе позволить. Но путевки уже лежали перед ним. Твою же мать. Нет, если так подумать, то он мог выгрести все накопления и ухнуть их в эту недельную поездку. Хватит, наверное. Денег у него больше не будет, планы о новой машине и ремонте квартиры полетят к властелину, но лучше так, чем позволить ей заплатить за все. Он не альфонс. Оплатят напополам или он заплатит сам, если она этого захочет. Руфус рассмеялась и похлопала его по руке. − Расслабься, бедолага, у тебя лицо такое красноречивое. Я же не дурочка. Отель принадлежит моему дяде, я позвонила ему и напросилась в гости. У нас не принято брать денег с родственников, свободных номеров хватает, в общем, мы его не разорим. Кроме того, он меня очень любит, так что платой послужит обычное родственное общение. − Твой дядя − Каберников? − Ага, по материнской линии. − А обо мне он знает? − Знает. Не волнуйся, он не высокомерный. Это он привил мне любовь к детективам, так что расскажешь парочку историй с твоей работы, и вы подружитесь. Адальберт почувствовал, как кровь приливает к щекам. − Ты решила познакомить меня с семьей? Если существовали более откровенные намеки на брак, то он их не знал. Руфус изменилась в лице, покраснела и замахала руками. Глаза у нее стали странного янтарного оттенка, с едва заметной каплей зелени: − Нет, это просто отдых! Не выдумывай себе глупостей, ладно? Мы вместе отдыхаем: будем кататься на лыжах, париться в бане и заниматься сексом каждую ночь! Больше ничего! Понял? − Понял. Они одновременно выдохнули, переглянулись и рассмеялись. Адальберт взял Руфус за руки и поцеловал их. − Знаешь, я, как и многие мужчины, плохо понимаю намеки. А ты у меня такая решительная. Ты если замуж захочешь, скажи прямо, ладно? − Ладно. Я предпочитаю не юлить и ненавижу все эти глупые манипуляции. Так, что обещай мне тоже говорить прямо, если тебя что-то не устроит. Адальберт уткнулся лбом в ее руки. На одно мгновение ему остро захотелось рассказать ей все и попытаться вновь уговорить ее уйти из проклятого мошеннического «Общества», объяснить что он с ума сходит от беспокойства за нее, показать все аналогичные дела о мошенниках и их жертвах. И просто верить, что она сумеет его понять. Глупость. Какая к властелину вера? Он уже пробовал и чуть не потерял Руфус. Второй раз на те же грабли наступит только круглый дурак. Адальберт поднял голову. − Обещаю, − солгал он, − ты ведь мне доверяешь? − Конечно. Глаза Руфус резко поголубели, губы приоткрылись, с явной жаждой поцелуя, но, когда Адальберт подался к ней, она вдруг отвернулась, опустила голову и принялась теребить сережку. Заподозрила его в чем-то? И что у нее с серьгами? Адальберт почувствовал себя слегка нехорошо. Он никогда не был рассеянным: растяпы до детективов не поднимались, навечно застревая в патрульных. Минуту назад он мог поклясться, что серьги Руфус были голубыми, в тон платья и цвета глаз, он заметил это сразу же при встрече. Сейчас же видел, что они янтарно-зеленые. Тоже под цвет глаз. Желто-зеленых, а не голубых. Погода так и не поменялась, солнце светило по-летнему, в здание они не входили, серьги она не снимала, так почему цвет разный чуть ли не каждую минуту? Какие у Руфус на самом деле глаза: голубые, желтые, зеленые, аквамариновые? Что за глюки, у него что, начались на нервах проблемы со зрением?

***

К середине апреля стало ясно, что «Общество» отрыло золотую жилу: даже за гороскопами приходили реже, чем за проверкой на магические способности. Шино, под давлением раздраженного Дайкендзя (у того от постоянных попыток увидеть невидимое снова начались приступы головных болей) поднял цену на услугу с формальных пятисот единиц до трех, а потом и пяти тысяч, надеясь, что так к ним пойдут только те, кому их способности доставляют явные неудобства. Не помогло. Расписание теперь было забито, они работали с утра до ночи и без выходных. Ещё хуже стало, когда Руфус уехала в отпуск вместе с Адальбертом, хотя едва не передумала, глядя на творящийся вокруг хаос. Шино, Дайкендзя и Зигберт уговорили ее не отменять поездку, обещая справиться с наплывом клиентов самостоятельно. По сути, единственным без кого прием не имел смысла, был только Дайкендзя, а он уезжать никуда не собирался. Четырнадцатого апреля выдалась внезапная передышка: не было ни записей, ни спонтанных клиентов. Мирно завтракая втроем в офисе, они обсуждали ситуацию: − А что случилось, почему никого нет? − спросил Шино, поглощая добавку. − Ммм, блинчики нереально вкусные, Зигберт ты нас избалуешь! Как ты успеваешь ещё и готовить? − Меня это успокаивает. К тому же я недавно содрал себе кожу на ладони и мастерить из-за этого не тянет. Повременю пока. − У врача был? − Да там просто глубокая ссадина, сам обработал. Не хочется лишний раз светить поддельными документами. − Не волнуйся, я заказал максимально убедительный вариант, − успокоил его Шино, − твой тезка из округа Вальде реально существует: живет в какой-то дыре, беспробудно пьет, но в государственной базе есть. Все данные совпадают, кроме фотографии. Вы даже немного похожи: одного возраста, телосложения, правда рожа там, конечно… Но если что, ты отбалтывайся тем, что бросил пить, взял себя в руки и переехал в поисках работы. Никому не нужно до тебя докапываться, пока ты не нарушаешь закон. Поживешь годик, «потеряешь» паспорт и сделаешь новый, базу под тебя и исправят. Зигберт кивнул, а Шино отставил пустую тарелку и сыто потянулся: − Великолепно! Возвращаясь к первому вопросу: где клиенты? Может, там очередной конец света наступил, а мы и не заметили? − Очередной? − удивился Зигберт. − Это сейчас модно среди людей: то у них метеорит к планете летит, то какие-то древние каменные календари заканчиваются, то даты красивые для пришествия великого зла и уничтожения мира. Готовиться к неизбежной смерти − национальное шимаронское развлечение, которое подхватили остальные страны. Погулять напоследок, помолиться, подвести итоги жизни, глупость повеселее совершить. В Шин-Макоку тоже много людей, чего бы им не пострадать всласть? Особенно если в понедельник все равно на работу. Многие мазоку переняли привычку, но всерьез к этому уже мало кто относится: когда концов света объявляют с десяток, поневоле становишься скептиком. Неоязычники в такие дни чаще обычного ходят по улицам, успокаивают народ: говорят, если случится конец света, то они дружно позовут Шин-О, тот вылезет, надерет зад древнему злу и все будет хорошо. Ну, или заместителя вместо себя пришлет, какого-нибудь великого мао. Боженька знает толк в распределении обязанностей. Зигберт усмехнулся. − Очень ты о нем вольно болтаешь. Не боишься, что он оскорбится? − Нет. Я − атеист. Вынужденный. − Это как? − После всего, что со мной случилось, я готов уверовать, но Дайкендзя утверждает, что Шин-О давным-давно переродился и больше не бог. А в его знаниях я уверен. Приходится рассчитывать только на них и свои силы. − Правильный подход, − Дайкендзя тоже закончил завтрак, − сегодня какой-то праздник, насколько я знаю. Его недавно ввели. Все гуляют и развлекаются. Стоило ему это сказать, как по офису разнеслась звонкая трель. Дайкендзя вздохнул. − Я схожу, − предложил Зигберт, − помоете посуду? − С удовольствием, − ответил Дайкендзя, − все что угодно, лишь бы не разбираться с очередным «избранным». Зигберт ушел, а Шино сочувственно посмотрел на Дайкендзя: − Потерпи до конца месяца, а? Потом отменим. Зигберт не обидится, но я не хочу разрушать его надежды. Он все поймет сам. − Я понимаю. − А мы пока денег подкопим, прибыльное же дело! Хочешь, потом тоже в отпуск слетаем? Ты куда бы махнул, в Малый Шимарон или в Сейсакоку? − На побережье Шин-Макоку. В округ Каберников. Шино присвистнул. − Хорошенькие запросы! Там ведь все принадлежит этой семейке, курорты сплошь элитные. − В Каберникове есть несколько исторических мест, которые я хотел бы посетить, − Дайкендзя принялся вытирать вымытую посуду полотенцем, − особенно некрополь памяти Гюнтера фон Крайста, ему две тысячи лет и у него очень интересная история. А ещё я не люблю летать, а туда можно доехать на поезде. − А почему не любишь? − Аэрофобия. Шино замолк, размышляя. Полгода назад он без колебаний пообещал бы Дайкендзя отдых, о котором тот мечтал. Деньги, выигранные в лотерею, казались нескончаемыми: он получил их в восемнадцать, отдал половину родителям, раз и навсегда пресекая поток советов и требований, а на остальные жил, ни в чем себе не отказывая, и не скупясь на дорогие подарки разным пассиям. Сейчас, по прошествии почти семи лет, он вложил остаток денег в «Общество защиты от паранормальных явлений» и с удивлением осознал, что они конечны. А у него даже квартиры не было: не хотел привязок, готов был сорваться на новое место в любой момент. Ведение собственного дела и жизнь с Дайкендзя научили его хоть какому-то планированию: теперь он нес ответственность за них обоих, хотя знал, что во всем может положиться на партнера. Сейчас он понимал, что на высококлассный отдых ему придется именно зарабатывать, и думать об этом было очень странно. Но если Дайкендзя боялся полетов, то отдыхать они будут точно в Шин-Макоку и именно там, где он захочет. − Давай ближе к лету посмотрим, хорошо? Но я постараюсь найти варианты. − Опять строишь из себя главного и не учитываешь мои возможности? − Дайкендзя слегка улыбнулся. − Заканчивай со своими королевскими замашками, счастье мое беспредельное. Ты не один. Сегодня же вечером сядем, все обсудим и просчитаем. А потом сложим наши финансы, как и поступают нормальные пары. Если не хватит, заработаем или накопим. Потом поедем туда, куда захотим. Шино растаял. Как же приятно было чувствовать, что ему есть, на кого положиться, а все проблемы решаемы. Ради этого ощущения стоило навеки связать себя с одним мазоку. А то и на тысячелетия. Непонятно, как это вообще случилось, но Шино готов был сказать, тому, кто это устроил (Шин-О? Кому-то из прошлых жизней?), огромное спасибо. Его любили и не кто-нибудь, а Дайкендзя! На эту любовь невозможно было не ответить взаимностью. − Давай я сам схожу, поработаю, а ты отдохни. Все равно же опять какой-нибудь экзальтированный повелитель собак или чтец знаков. Послушаю, перескажу его фантазии собственными словами, впарю амулет, и все будут довольны. − Спасибо. Дайкендзя послал ему воздушный поцелуй, Шино, не удовлетворенный оным, сорвал с его губ настоящий и отправился работать. В кабинете никого не было. Шино недоуменно оглянулся, но тут дверь скрипнула, впуская Зигберта и их нового клиента. − В «молельной зале» застряли, − пояснил Зигберт в ответ на вопросительный взгляд. − Невероятно! У вас там настоящий храм в правильных пропорциях! В нашей общине фонтан и ларцы намного меньше. И знаки Шин-О везде на стенах − я точно оказался в правильном месте. − поделился восторгом клиент, затем шагнул вперед и протянул руку. − Здравствуйте! Меня зовут Кристель. Я пришел за консультацией по магическому дару. Шино вежливо улыбнулся и пожал ему руку. Все было как всегда и даже проще: Кристель, судя по его виду, был неоязычником. Совсем юный, с ярко-синими глазами, точеными чертами лица и изящной фигурой, он был невероятно хорош собой. Густые темные волосы были собраны заколкой-крабом, но все равно в беспорядке падали на лицо и Кристель, время от времени, сдувал или убирал с глаз длинные пряди, слабо отливающие зеленым. Этот оттенок был едва заметен на солнце, наверняка полностью исчезая при свете ламп. Шино вспомнил, что когда-то их расу выделяли странные, не встречающиеся у людей, цвета волос и глаз: фиолетовый, сиреневый, малиновый, голубой, зеленый. Сейчас же их практически не осталось, мазоку в большинстве своем были блондинами, реже брюнетами и темно-русыми. Красит? Неоязычники любили это делать, подчеркивая свою близость к предкам, но больно уж неяркий цвет, почти незаметный. Мог и размыться, впрочем, в остальном же Кристель был явным модником: брендовые декоративно-порванные джинсы, футболка с пафосным девизом: «Я верю в Шин-О!», джинсовая же куртка со вставками из этнических узоров, модно подвернутая до локтей, и множество браслетов на обоих запястьях. Уши украшали длинные металлические серьги. − Присаживайся, − предложил Шино, но Кристель покачал головой. − А можно, мы вернемся в храм? Мне кажется, так будет лучше. Шин-О ведь не просто так направил меня к вам. Там он присмотрит за мной. − Как хочешь. Кстати, мы с ним тезки. Меня тоже зовут Шино. − Это − добрый знак. Я точно пришел туда, где мне помогут. Шино ощутил внезапный укол совести. Этот наивный мальчик оказался здесь, веря, что сможет раскрыть свой несуществующий дар. Если сказать ему, что никакого дара нет, он будет разочарован и, скорее всего, разозлен. Вера не нуждается в доказательствах, а он верит, значит, плохими станут те, кто попытаются открыть ему глаза на правду. Зато стоит немножко подыграть, и он уйдет счастливым, благодаря шарлатанов за помощь. Мазоку приходили к ним, чтобы обмануться, и Шино поддерживал их иллюзии. Все были довольны. Но переставал ли он от этого быть обманщиком, игравшим на чужом наивном стремлении к чудесам? Нет. У него самого никакого дара не было, он даже духам земли лгал, притворяясь своим божественным тезкой. У него испортилось настроение. Остро захотелось сбежать к Дайкендзя, упасть в его объятия, потрепаться о ерунде и чтобы его нежили и любили за то, каким он был, не требуя натягивать на себя чужую шкуру. Возле дверей «молельной залы» Кристель внезапно остановился и повернулся к Зигберту. − У вас рана на руке. Давайте я ее обработаю. − Это просто ссадина, я уже сам помазал. − Я учусь на втором курсе медицинского института и сочетаю традиционное лечение с нетрадиционным, − Кристель сплел пальцы в замок и повел головой, вызывая легкий звон серег, − я умею облегчать боль. Вам станет получше. − Да я в порядке, − слегка удивился Зигберт. − Это займет всего пару минут. − У моих сотрудников есть медицинская страховка, − хмыкнул Шино, − не беспокойся о них. Ты пришел, чтобы мы решили твои проблемы, а не наоборот. Проходи. Кристель хотел что-то возразить, но стушевался и промолчал. В зале он выбрал себе пуфик с видом на фонтан и опустился на него, больше ничего не говоря. Шино, напротив, сел к подсвеченной воде и ларцам спиной, ощущая какое-то смутное беспокойство. Будто бы тезка презрительно смотрел на него оттуда, осуждая его жалкие фокусы. Зигберт сел рядом. «Буду я ещё прислушиваться к мнению всяких там разносчиков пиццы!» − зло подумал Шино. − «Нет его уже давно, и сам, небось, был вруном. Все религии − ложь, похлеще моей. Я хоть не заставляю мазоку выполнять бессмысленные ритуалы. И помогаю, когда могу, безо всякого поклонения мне». Прошла пара минут, но Кристель все ещё молча смотрел на воду. Шино дал ему собраться с мыслями, потом заговорил: − Для начала расскажи о себе. Я должен знать, какой ты мазоку, чтобы понять, что за силы избрали тебя вместилищем магии. − А, да. Мне девятнадцать лет, я − студент меда, неоязычник, по человеческому гороскопу Рыбы, стихия покровитель − вода. Вообще очень люблю воду, − смущенно признался он, − Шин-О даровал нам свои чудеса и растворил их в воде. Но вы это и без меня, конечно, знаете. − Конечно, − без энтузиазма подтвердил Шино. Итак, надо придумать ему какие-нибудь способности к воде, раз уж он так ее любит. Что там связано с водой? Лечение, очищение, жажда. А ещё мальчик хочет стать врачом. Состряпать историю об особенной чувствительности и эмпатии? Тихо скрипнула дверь. − У меня есть таблетка обезболивающего, − неожиданно сказал Кристель и полез в сумку через плечо, − хотите я вам ее дам? Смотрел он при этом на Зигберта. Тот покачал головой. − Зачем она мне? − Вам ведь больно. − Саднит немного, да и все. Пройдет. − Но вам не обязательно мучиться сейчас. Я хотел бы помочь. Шино и Зигберт удивленно переглянулись. − Так помолись Шин-О, чтобы его ссадина поскорее прошла, − хмыкнул Шино. − Но Шин-О не исцеляет, − возразил Кристель, − у него нет таких способностей. − Что даже боги не могут все? − Шин-О − повелитель мазоку, защитник Шин-Макоку, покровитель воинов и мудрецов. Разве вы не знаете? − Удобно устроился, − Шино рассмеялся, − сам ничего не делает, а вы ему молитесь. − А вы − нет? − И не подумаю даже. Кристель растерялся. Убрал таблетки обратно в сумку и поерзал на пуфике. − Но у вас тут храм. Вы сделали его для своих работников? − Мои работники тоже адекватные мазоку. Ему на плечи легли тяжелые, теплые руки. − Шино, прекрати, − негромко велел неслышно подошедший Дайкендзя, − ты обижаешь нашего гостя. Простите его, пожалуйста. Шино мрачно засопел. Ну вот, ещё и тут втык дали. Что за день такой неудачный? − Все в порядке, я знаю, что не все верят в Шин-О, − Кристель сдул прядь волос со лба, − просто подумал, что попал к своим. Я сам ошибся, извините. − Вы и попали. Вас беспокоит ссадина Зигберта? − Я могу помочь, − повторил Кристель, − и ему станет легче. − Я бы хотел на это посмотреть. Зигберт, можно тебя попросить? − Конечно. О чем? − Позволь нашему гостю тебя подлечить. Шино недоуменно взглянул на Дайкендзя. Он сам решил поработать? Вроде не хотел же. Зигберт пожал плечами. − Как скажешь. Лечи, парень. Кристель обрадовался и в два шага преодолел разделяющее их расстояние. Сел рядом и взял Зигберта за руку: − Спасибо, что позволили. Только это не совсем лечение, скорее обезболивание. У меня есть одна работающая техника, которая вам поможет. Он подложил одну свою ладонь снизу, а другую − поверх ссадины и замер. Больше ничего не происходило: Зигберт молчал, Шино ждал объяснений, Дайкендзя наблюдал. − Вы делаете это не совсем правильно, − внезапно сказал он, − при таком положении рук потоки мареку касаются только поверхности раны, этого слишком мало для исцеления. Сложите пальцы щепотью, раскройте и расположите по краям. Направляйте мареку в каждый палец по отдельности, а не в ладонь. − Откуда вы знаете, что я делаю? − Я много чего знаю. Попробуйте. Шино не выдержал и подтащил свой пуфик вплотную к тому, куда сел Дайкендзя. − Ты что ему втираешь? − зашептал он, но Дайкендзя приложил палец к губам. − Молчи. Кристель сделал, как ему сказали. Зигберт подавил смешок. − Щекотно. И кожа чешется. − Но больше не болит? − Нет. − Странно, − пробормотал Кристель, − я столько раз это делал, а сейчас понял, что все было неверно. Так получается намного легче, как будто узлы развязались. Ничего себе, его кожа заживает! Он поднял совершенно ошалелые глаза на Дайкендзя. − Теперь все правильно! Благослови вас Шин-О, вы точно избраны им, чтобы нести свет знаний! Смотрите, что у меня вышло! Зигберт освободил руку и показал ее остальным. − Ссадина исчезла, − с легкой растерянностью сообщил он, − мальчик меня исцелил. Шино опешил. − Так у него настоящий дар есть? Как ты понял? − Увидел, − ответил Дайкендзя, − вот теперь я согласен, что мы затеяли все это не зря. Мареку воды проявляется у мазоку, неравнодушных к чужой боли. Необязательно целителей, но этот юноша именно таков. Кристель подошел к нему, встал на колени и почтительно склонил голову. − Спасибо вам. Пожалуйста, примите меня в ученики, господин. Я давно искал того, кто поможет раскрыть наши с Эрхардом способности. И прошу вас, очень прошу, помогите моему брату! Дар его убивает, а я ничем не могу помочь! Я все сделаю, только спасите его! В его голосе зазвучало отчаянье. Дайкендзя постарался его подбодрить. − Рассказывай. Мы сделаем для тебя все, что в наших силах. − Обязательно, − твердо пообещал Шино, − ты не единственный мазоку с подобными способностями здесь. Мы поможем. Все сомнения были забыты. Он наконец вспомнил, зачем основал «Общество защиты от паранормальных явлений» и кто был его лидером.

***

− Десять лет назад мы с братом отправились кататься на надувной лодке по реке. Вообще-то родители запрещали нам делать это одним, но они много работали, а мы с Эрхардом очень любим воду. Нам разрешали плескаться в прудике у дома, но он такой мелкий, что даже в девять лет мне в нем было ужасно скучно. То ли дело река! Я обожал там плавать. Эрхард поддался на мои уговоры, и мы отправились туда, но попали в сильное течение. Нас отнесло очень далеко от дома, пошли пороги, водовороты, и на одном из них мы перевернулись. Дальше я помню плохо: вода была везде, я несколько раз выныривал, потом меня снова утягивало на дно. У Эрхарда не хватало сил удержать меня на поверхности. Но внезапно он сумел вытащить меня на берег. Кристель глубоко вздохнул. − Только вот это был берег нашего мелкого прудика, а не реки. Мы телепортировались туда. Эрхард нас телепортировал. − Почему ты думаешь, что это был Эрхард? − уточнил Шино. − Он сам так сказал. «Я хотел, чтобы мы оказались в безопасном месте». Он был ошарашен, но не сомневался в этом. Случилось чудо, и сотворил его мой брат! Родители нам, конечно, не поверили. Всыпали за пропавшую лодку, за то, что мы пошли на реку без спроса, и посадили под домашний арест. Такая ерунда по сравнению с чудом! Конечно, мы пытались его повторить: учились использовать мареку по разным книжкам заговоров, медитировали, искали таких же, как мы, но получалось плоховато. Нет, медитации - это круто, и свою технику обезболивающего массажа я вынес именно из одной такой книжки, но повторить телепортацию так ни разу не удалось. Эрхард говорил, что всему свое время, что однажды мы научимся управлять мареку, надо только продолжать верить и исследовать наши способности. Мы с ним встречались с разными мазоку, искали себе учителя, однако чаще всего натыкались на фанатиков или совсем сумасшедших типов. Хотя, вот, неоязычники оказались очень классными. Они поверили в мою историю, только посчитали, что нас с братом спас сам Шин-О или какой-то дух земли. Но я так не думаю. Это был Эрхард. Он всегда любил воду, и она отвечала ему взаимностью. А теперь я в этом уверен на все сто процентов: если у меня есть водная мареку и целительский дар, то у Эрхарда − дар к телепортации. − Раз ты уверен, так оно и есть, − согласился Зигберт, − сомневаться можно, только если ничего нет. Когда мареку есть, тут уж ничего не перепутаешь. − Точно! А у вас тоже способности к воде? − К земле. Кстати, ты выбрал себе хорошего учителя. Он и меня многому научил. Кристель просиял, а Дайкендзя смутился. − Я просто делюсь знаниями из библиотеки. У меня особых талантов нет. − Угу, кроме уникальных знаний, возможности на глаз определить, кто имеет способности к магии и какие, что с ними делать, как находить духов земли и устранять последствия их деятельности. А и выхода в астрал, конечно, − ухмыльнулся Шино, − бесталанный ты мой. За что я тебя только люблю? − За то, что я − единственный, кто вытерпит твои дурацкие шуточки. И прекращай валить с больной головы на здоровую: в астрал меня вытащил ты, хулиган. Ладно, хватит. Так что же случилось с Эрхардом, что вы беспокоитесь за его жизнь, Кристель? − Ко мне можно обращаться на «ты», господин Дайкендзя. − Тогда просто «Дайкендзя». И тоже на «ты». Кристель смутился. − Я постараюсь, но это будет непросто. Вы же старше и мой учитель. Эрхард… Эрхард разуверился в своем даре. Сейчас ему двадцать четыре, он работает экологом и даже слышать не хочет ни о чем необычном. Говорит, что мы были слишком маленькие и нам все почудилось. Он даже от совместных медитаций отказался! А мы их лет семь практиковали! Не хочет и все. Где-то с полгода назад он стал плохо себя чувствовать: то давление скачет, то голова болит. Врачи ничего не нашли, он здоров. Мне удавалось снимать все это массажем с мареку. Но теперь Эрхард странно себя ведет: стал нервным, слышит звуки, которых не слышу я, застревает у больших источников воды, подолгу глядя в них. На прошлой неделе он обмолвился, что иногда чувствует себя под толщей воды, как тогда, когда мы чуть не утонули. Я боюсь за него. Мне кажется, дар брата мстит ему за предательство. Кристель замолчал и с надеждой взглянул на Дайкендзя. − Мстить мареку, конечно, не может, − прокомментировал тот, − а вот ее подавление ни к чему хорошему не приведет. Вы медитировали на воду? − Да. Расставляли чаши с водой и клепсидры. − Думаю, это помогало вам контролировать ваши способности и удерживать их в равновесии. Иначе вокруг вас постоянно случались бы странности с водой, но ты об этом не говорил. Она двигалась бы сама по себе, роняла вазы и стаканы, устраивала волны там, где их не может быть. Кристель покачал головой. − Ничего такого не было. − Значит, у тебя была поддержка медитаций, кроме того ты неосознанно тратил мареку на свой «массаж» и прочие попытки обезболивания. Эрхарду без использования способностей и медитаций закономерно стало плохо. С этим нужно разобраться. Ты можешь привести его сюда? − Он не придет, − вздохнул Кристель, − я пытался сводить его в нашу общину неоязычников, но он отказался. Эрхард не хочет больше знаться с мистикой. − Ничего, мы не гордые, заглянем к нему сами, − решил Шино, − он нуждается в помощи и нужно оказать ее, как можно скорее. − Спасибо вам! − Кристель пожал ему руку. − Ой! А сколько мне за выезд на дом придется заплатить? У меня не очень много денег, если честно, но я хотел найти подработку после сессии. Можно заплатить в рассрочку? − Смеешься что ли? − фыркнул Шино. − Деньги с попавших в беду я не беру. Все это место открыто, чтобы помогать таким, как вы. Мы спасем твоего брата и научим тебя обращаться с мареку. А после сессии загляни к нам, если все ещё будешь искать подработку. − Вы оба очень добрые мазоку. То есть, вы все добрые, − поправился Кристель, глядя на Зигберта, − а можете приехать к нам этим вечером? Сегодня пятница, в выходные брат дома, а на буднях работает. − Договорились. Давай адрес, мы будем часам к шести. У вас есть свободные комнаты? Хорошо бы нам не тратить время зря на дорогу туда-сюда. − Есть, конечно. Будьте нашими гостями. − Кто-то должен остаться в офисе, − заметил Дайкендзя, − и принять других клиентов. − Я останусь, а вы поезжайте, − решил Зигберт, − думаю, теперь я смогу отличить одаренных мазоку от пустозвонов. Шино поморщился, затем поспешил улыбнуться. − Отлично, Зигберт, я знал, что могу на тебя положиться! Если что − звони нам или Руфус. Она обещала вернуться в воскресенье.

***

Дом Кристеля и Эрхарда Винкоттов находился в старой части города, недалеко от железной дороги, возле реки, которую большинство мазоку звали просто окружной. Она полукругом охватывала северную границу столицы, отрезая ее от округов Гранц и Винкотт (неудивительно, что многие рожденные здесь носили именно эти фамилии). Здания тут строили не выше трех-четырех этажей, чтобы не портить панораму старого города, а у каждого жилого дома обязательно был свой, немалый участок земли. В этом районе царили тишь, покой и благодать: здесь часто селились богатые пенсионеры или не менее обеспеченные семьи с детьми. − Наши родители известные археологи и сейчас находятся на раскопках в Великом Шимароне. Откопали там какой-то не то храм, не то святилище магического ордена, поклонявшегося воронам, − рассказал Кристель, − с тех пор как Эрхарду исполнилось восемнадцать, они часто надолго уезжают, зная, что он приглядит за мной. Он всегда был очень заботливым и ответственным старшим братом. А теперь я должен позаботиться о нем. − У тебя неплохо получается, − отозвался Шино, подъезжая к дому и останавливаясь, − ты нашел ему лучших специалистов по решению его проблемы. − Я верю, что вы ему поможете. Эрхард Винкотт оказался на полголовы выше брата и немного шире в плечах, но изящество фигуры у них было семейным, как и правильность черт. Его темно-русые волосы имели заметный голубоватый оттенок, в целом смешиваясь в сизый, а вот глаза были ни много ни мало − фиолетовыми. И если Эрхард Винкотт не был любителем контактных линз и окрашенных волос, то его семья могла похвастаться заметной долей чистой крови, почти не смешанной с человеческой. Хотел бы Шино посмотреть на их родителей: те, наверняка, имели ещё более экзотичную внешность. − Добро пожаловать, − пока Эрхард пожимал им руки, его внимательный взгляд скользил по обоим гостям, − вы, должно быть, из той общины неоязычников, что Кристель посещает? − Отнюдь. Мы из «Общества защиты от паранормальных явлений». В лице Эрхарда на миг отразилась неприязнь, но моментально сгинула. − Новый кружок? − спокойно уточнил он у брата. − И чем вы там занимаетесь? Кристель радостно улыбнулся. − Я наконец-то нашел себе учителя! Он показал, как правильно обращаться с моей мареку. − Надеюсь, обучение бесплатное? − Разумеется, − ответил Дайкендзя, − мы не мошенники. Мы с удовольствием обучим не только Кристеля, но и вас. − Спасибо, но я в этом не нуждаюсь. − А по-моему, умение телепортироваться − мегаполезный и крутой навык, − обаятельно заметил Шино, − владеть им очень удобно, но хорошо бы потренироваться. Эрхард покраснел и бросил сердитый взгляд на Кристеля. − Мы ведь договорились, что ты не будешь больше всем и каждому рассказывать о наших детских видениях. Галлюцинации − это не то, чем принято гордиться в нормальном обществе. − Это не было галлюцинацией, − упрямо мотнул головой Кристель, − это твой дар. Брат, эти мазоку мне многое объяснили. Про нашу мареку, про необходимость медитаций и про то почему тебе сейчас так плохо. − Поставили правильный диагноз даже без осмотра? − саркастично спросил Эрхард. − Для будущего врача ты слабо знаешь основы своей профессии. И слишком доверчив, Кристель. − Они научили меня исцелять раны! По-настоящему, а не через массаж! − Массаж − признанная медицинская техника. «Целители» же − жулики, играющие на чужой внушаемости и эффекте плацебо. Тебя однокурсники засмеют, если не прекратишь распространять эти замшелые верования. Уймись уже. − Мы можем доказать, что у Кристеля есть особенный талант и у вас тоже, − вмешался Шино, − просто выслушайте нас, и мы предоставим эти доказательства. − О, властелин, − Эрхард устало потер переносицу, − хватит нести чушь. Пожалуйста, уходите. Я в ваши игры не играю. Не уйдете, я вызову полицию. Шино и Дайкендзя переглянулись. К такому отпору они были не готовы. − Это наш общий дом, брат, − твердо произнес Кристель, − не надо выгонять из него моих друзей. Он скрестил руки на груди. Эрхард некоторое время молча его рассматривал, затем холодно обронил: − Хорошо. Тогда развлекай их сам и не впутывай меня в это. После чего развернулся и, не попрощавшись, ушел на второй этаж. Кристель вздохнул и подергал себя за хохолок на макушке. − Ненавижу, когда он так делает. Сразу чувствую себя мелким идиотом. Шино невольно улыбнулся. − У вас хорошая семья. Не орете друг на друга, даже когда ссоритесь? − Нет. А какой в этом смысл? − Спустить пар? − Тогда я лучше пойду поплаваю или пробегусь. Но что нам теперь делать? Брат даже слушать нас не хочет. − Ему нужно увидеть все собственными глазами, − сказал Дайкендзя, − подготовкой к этому мы и займемся. Во сколько вы обычно ужинаете? − В восемь. − Отлично. Значит, у нас есть два часа, чтобы научить тебя чему-то эффектному и впечатлить твоего брата. − А вы не можете продемонстрировать что-нибудь свое? − смущенно попросил Кристель. − Я немного медлительный. Иногда совсем тормознутый. Не уверен, что успею. − Если учить тебя будет Дайкендзя − успеешь, − приободрил его Шино, − исцелять раны ты наловчился за пару минут. Кстати, Дайкендзя, что ты увидел в Эрхарде Винкотте? − Воду, скованную льдом, − ответил тот, глядя куда-то в пустоту, − глубокий, мутный омут. Если Кристель − весенний ручей, который однажды станет полноводной рекой, то Эрхард − застывшее водохранилище. Тем страннее, что проблемы начались только сейчас. У него очень много мареку, медитация не помогала ее тратить. Неужели он все эти годы удерживал ее в равновесии? Тогда у него должен быть невероятный самоконтроль. Это же все равно, что носить на голове кувшин, наполненный до краев и не ронять. − Это ведь хорошо? Разумный мазоку рано или поздно признает нашу правоту. Дайкендзя покачал головой, но ничего не ответил. Они поднялись в комнату Кристеля, являвшую собой очаровательное отражение интересов ее хозяина: строгие однотонные учебники по медицине делили полки с фэнтези-книжками в цветастых обложках, на медицинском манекене красовались не доплетенные фенечки, а с люстры свисало несколько амулетов с символами Шин-О. Письменный стол был завален брошюрами с различными мистическими учениями, водными и песочными часами, яркими блокнотами и украшениями: заколками, серьгами и браслетами. Над кроватью был сделан самодельный балдахин из тюля, который полускрывал огромное количество подушек. На стенах были развешены плакаты с героями культовых фильмов: полуголый и игриво подмигивающий Йозак из «Шпиона его превосходительства», утонченный и аристократически белокожий Гюнтер фон Крайст из «Сиреневой розы искусной любви» (этот фривольно разметался по простыням, прикрывая вышеупомянутыми розами самое интересное и демонстрируя все остальное. Дайкендзя с фильма плевался, возмущаясь тем, как личность лучшего дипломата и фехтовальщика своего времени слили в банальный секс-символ) и, неожиданно, полностью одетый Джениус (впрочем, его руки в перчатках тоже были популярным фетишем) из «Верного магистра». Джениус Шино нравился, он был похож на Дайкендзя, но вот концовка фильма его глубоко возмутила: ну кем нужно быть, чтобы выбирая между божественной любовью Шин-О и каким-то невзрачным очкариком, выбрать господином последнего?! Да ещё и свалить с ним в другой мир, отказавшись от власти и титула главного жреца, чего он весь фильм добивался?! Шино потом дулся целый вечер и доказывал Дайкендзя, что все неправильно, слили персонажа и шикарный пейринг. Но Джениуса все равно считал дивно сексуальным, в этих его одежках, наглухо застегнутых по самое горло. И лет пять назад тоже обязательно повесил бы плакат с ним на стену. Он встретился взглядом со слегка смутившимся Кристелем и одобрительно улыбнулся, показывая большой палец вверх. У парня был хороший вкус на мужчин. Тренировку начали с простейшего управления стихией: расположились на полу и поставили посредине чашу с чистой водой. Дайкендзя дал Кристелю несколько советов, а Шино уставился на них с детским любопытством: он обожал наблюдать за использованием мареку. Что огненные атаки Руфус, что оживающие по воле Зигберта растения − все это было ужасно интересно! − А что он может с ней сделать? Заморозить может? А испарить? − допытывался он у Дайкендзя. − Может. Не все сразу, конечно, но вода податлива для разного использования. − А превратить в вино? − Вот это вряд ли. Тут нужны химические процессы, связанные не только с водой. И виноград. − Жаль, − искренне огорчился Шино, − это же идеальный стартап. Кристель сосредоточенно вглядывался в чашу с водой, пока наконец жалобно не выдохнул: − Не получается. Она даже не шевелится. − Пожалуй, нам лучше помолчать, − заметил Дайкендзя, − представь, что нас здесь нет и начинай медитировать. Потом подталкивай воду той внутренней силой, которую ощущаешь в себе. Они бились над этим полтора часа, но Кристель слишком нервничал, и это его стопорило. Шино и Дайкендзя утешали бедолагу, как могли, но лучшим способом оказалась, как ни странно, потянутая, после долгого сидения на полу, поясница Дайкендзя. Стоило ему болезненно охнуть и поморщиться, как Кристель развил бурную деятельность: уложил его на кровать, точно определил, что и где болит, после чего исцелил двухминутным массажем. − Спасибо, − искренне поблагодарил его Дайкендзя, − целитель из тебя уже сейчас превосходный. А с остальным ты справишься, не переживай. Время к ужину. Кристель, убеди своего брата присоединиться к нам. Продолжим уговоры. Тот кивнул и вышел из комнаты. Дайкендзя перевел взгляд на Шино: − Прежде чем убеждать нужно расположить Эрхарда к себе, что уже будет непросто: он нас воспринимает в штыки. Понадобится твой волшебно-длинный язык и вся твоя харизма. − Сделаю, − отозвался Шино, − но как мы будем демонстрировать способности Кристеля? Нам нужно что-нибудь эффектное. А у него не выходит. Сами же мы ничего показать не можем. − Придумаем. Начни с очарования. Они спустились к ужину. Братья Винкотты вместе накрывали на стол, действуя привычно и слаженно. Судя по обрывкам фраз, готовку брали на себя по очереди и сегодня кулинарничал Эрхард. К восторгам по поводу простой мясной пасты и чечевичного супа с пряностями, он отнесся совершенно равнодушно. Несколько лучше беседа потекла, когда Шино стал рассказывать о своих путешествиях: тема была «приличной» и безопасной, а дорожных баек Шино знал просто море. Эрхард расслабился и вновь стал вежливым и радушным хозяином. Когда же Шино простодушно попросил рассказать, что за зверь такой эколог и чем занимается, ведь явно чем-то интересным (приведя в пример нашумевший боевик «Экология»), Эрхард и вовсе рассмеялся: − Они переврали все, что могли. Тамошние экологи − смесь эко-террористов с прорицателями. Почти моментальный прогноз глобальной катастрофы, которая происходит через три дня − так не бывает. Зато профессию популяризировали: после фильма поток абитуриентов на наш факультет вырос вдвое. На деле же экологи собирают огромное количество статистических данных, берут пробы воды, воздуха, почвы, анализируют все это и составляют графики возможных последствий. Никто не может предугадывать все в точности. Многие страшные предположения экологов так и не сбылись. А ещё мы заполняем тонну отчетности для министерства Природоохранения. − Ненавижу заполнять бумажки, − содрогнулся Шино, − это − самая бесполезная трата ресурсов, что только существует. Сколько деревьев мы могли бы сохранить, если полностью перешли бы на компьютерные технологии! − Согласен, − кивнул Эрхард, − вообще-то работа в этом направлении ведется, и через пару десятков лет это вполне может осуществиться. Экологи такую инициативу поддерживают. Дайкендзя легонько тронул Шино за колено, и тот аккуратно свернул на главную тему вечера: − А как влияет на общую экологию мареку? Вот у людей ее нет, а у нас есть. Разница заметна? Эрхард потер подбородок: − На самом деле, да. Наши земли намного более чистые, благодаря этому источнику энергии. Непонятно, в чем тут дело, правда. Слишком много факторов. − Может быть, в самой мареку? Она ведь и на нас благотворно влияет. Эрхард хмыкнул, но глаза его похолодели. Он мигом понял к чему клонится разговор: − Скажите это мазоку с повышенным фоном. − У меня такой фон. Мелкие неудобства со сбоящей техникой не перекрывают той пользы, которую я получил от нее. − Например? − Например, я отлично лажу с духами земли и с мазоку, обладающими потрясающими способностями. Вы видели когда-нибудь шагающие деревья? Я − видел. − Я тоже видел, − насмешливо парировал Эрхард, − в любимых фильмах Кристеля и куче сказок, которые я читал ему, когда он был маленьким. − Брат, они не выдумывают, − вздохнул Кристель, − я бы хотел показать свои способности, но ещё не научился управлять водой. Эрхард прикрыл глаза. − Скажи, зачем тебе все это? Ты − будущий врач, добрый, отзывчивый и неглупый юноша. Ладно бы ещё, ты просто в это играл, но неужели твою веру нельзя направить в более достойное русло? − Но кое-какие способности у Кристеля есть, и даже вы не можете это отрицать, − заметил Дайкендзя, − он чует чужую боль и отлично с ней справляется. Почему вы это игнорируете? − Потому что это − не магия, − сухо ответил Эрхард, − а эмпатия − совокупность внимательности и доброты. Кристель всегда был чувствительным ребенком. Особенность нервной системы. Он с самого детства хотел помогать окружающим. Массаж и постоянно носимые с собой лекарства − конечно, это помогает избавить некоторых мазоку от боли. Как и его участие. Доброе слово и кошке приятно. Дайкендзя взял со стола чистый нож. − Тогда давайте посмотрим, как эмпатия справится с этим. − Эй, погоди, давай лучше я! − переполошился Шино, но было уже поздно. Из надреза потекла струйка крови. Эрхард дернулся и поспешно протянул салфетку. − Прижмите к ране. Кристель, неси антисептик. − Не нужно. Кристель, помоги, как ты это умеешь. Бедный парень вскочил, чтобы выполнить указание брата, но после слов Дайкендзя застыл и в панике уставился на Шино. Очевидно, быстрота реакций в число его достоинств и правда не входила. − Исцели его, − уверенно приказал Шино, волевым усилием заставляя себя сидеть, а не бежать за лекарством самому. К счастью, его авторитета хватило. − Кристель! − слегка повысил голос Эрхард, но тот уже взял Дайкендзя за руку. − Смотрите внимательно и не говорите потом, что не видели, − потребовал Шино. Эрхард стиснул зубы, но вглядевшись в происходящее, недоуменно застыл. Когда минуту спустя Дайкендзя продемонстрировал ему целую, хоть и испачканную в крови руку, он так и смотрел на нее, не веря своим глазам. − Брат, видишь, у меня получилось! − Это невозможно, − смешавшись выдохнул тот, − фокус… Шино громко фыркнул. − Тогда давай его повторим. Дайте-ка мне нож! − Это негигиенично, − заметил Дайкендзя, − брать тот же самый. − Ничего, я тебе верю. А Кристель не даст развиться заражению крови. Резать собственное тело оказалась удивительно тяжело: инстинкт самосохранения бурно протестовал, но Шино резко дернул рукой и на тыльной стороне его ладони возникла царапина. − Эрхард, это правда работает. Смотри, − попросил Кристель, вновь начиная исцеление. Царапинка засвербела, срастаясь. Кожные покровы вновь были целыми. − Я могу исцелять и стану отличным врачом, − Кристель улыбался старшему брату, − это − мои способности к водной мареку. Мы ведь всегда с тобой знали, что вода − это наша стихия. Шин-О одарил нас удивительными талантами. И мы не должны зарывать их в землю. − Я… мне надо над этим подумать, − потряс головой Эрхард и быстро покинул столовую. Шино хлопнул в ладоши и торжествующе улыбнулся. − Все! Сейчас до него дойдет, и мы начнем обучать его обращаться с мареку. Дело закрыто! − Рано радуешься, − нахмурился Дайкендзя, глядя Эрхарду вслед, − он неправильно реагирует. − Почему? − Лед не треснул, а стал только темнее.

***

Наутро Кристель с огорчением сообщил, что Эрхард уехал, так с ним и не поговорив. − Пока он в таком состоянии приставать к нему бесполезно, − уныло добавил он, − нужно дать брату время успокоиться. Не понимаю, почему он так шокирован? Мы же с самого детства знали о своих способностях. − А потом он отказался от них, − ответил Дайкендзя, − признавать свои ошибки всегда нелегко. Давайте пока осмотрим территорию. Я хочу видеть ваш пруд − конечную точку телепортации, и пройтись рядом с рекой. Быть может, тут живет дух земли, хранящий эту реку? Показав его Эрхарду, мы набрали бы ещё немного очков в копилку его доверия. Шино решил не спорить и уступил инициативу в ведении этого дела ему. Дайкендзя подхватил ее легко и уверенно, занимаясь обучением Кристеля и отслеживая состояние Эрхарда. Он знал, что делал. Прошлым вечером, перед сном, Шино похвалил Дайкендзя за сцену с ножом, попросив только заранее предупреждать о подобных идеях и перекладывать их исполнение на него. − Из нас двоих я влипаю в неприятности, а ты даешь дельные советы. Давай не будем меняться ролями. − Ты слишком беспокоишься о моем здоровье, − мягко заметил Дайкендзя, − последствия комы почти прошли, а от царапины даже тяжелобольной не умрет. − Я поклялся тебя беречь. − Ты и бережешь. − Дайкендзя. Обещай мне. − Хорошо, обещаю. Кристель с удовольствием показал им родные окрестности. Прогулка была приятной, занимательной, но абсолютно бесполезной. Если дух и был, то он выбрал себе для проживания другой участок реки. Шино рассказал Кристелю о трех духах, которых он встречал, и парень взирал на него круглыми от изумления и восторга глазами. Была затронута и «библиотека» Дайкендзя. − Похоже на воспоминания из прошлых жизней, − заметил Кристель, − возможно кто-то из ваших прежних перерождений не закончил на земле важное дело, и это его тревожит? − Не думаю, − пожал плечами Дайкендзя, − хотя теория интересная. Довольно логично получается: библиотека − это собранный и систематизированный чужой опыт. Кто-то этот опыт должен был приобрести, но у меня никогда не было ощущения, что я должен сделать нечто особенное. Он покосился на Шино. − Почти никогда. − О, − Шино игриво повел бровями, − а потом ты понял, что должен любить меня вечно? − Скорее, присматривать, чтобы ты не натворил глупостей. Но, знаешь, для этого мистические откровения не нужны. Достаточно просто пообщаться с тобой некоторое время. − Я тоже тебя люблю. Кристель, слушавший их диалог, порозовел и сменил тему. Пруд был мелким и почти пересох. Обильно затянутый ряской, он стал приютом для множества лягушек и головастиков. Располагался он на заднем дворе, буквально в двадцати метрах от дома, и был отлично виден из окон гостиной, в которую они зашли, окончив прогулку. В этот раз дела у Кристеля пошли заметно лучше: поводя ладонью над водой он заставлял ее слабо кружиться, будто размешивал чайной ложкой. Шино в шутку предложил ему поиграть с клепсидрой, вытягивая капли из нижней части в верхнюю, и Кристель с неожиданной легкостью это осуществил. − Получается! Вода меня слушается, − он рассмеялся так восторженно и звонко, что Шино с Дайкендзя невольно заулыбались. − Возможно, дело в количестве и форме, − предположил последний, − тебе легче управлять небольшими потоками, чем статичной водой. Ты ведь много лет тренировался с направлением и преобразованием мареку при исцелении. Можно сказать, привык. − Придется переучиваться? − Необязательно. Начнем с того, что дается тебе проще. Кстати, давай попробуем создавать поток самостоятельно. Это позволит тебе увеличивать количество имеющейся у тебя воды. − Беспредельно? А я смогу поднять цунами из нашего прудика, например? − Все зависит от размеров твоей мареку, от возможности долго концентрироваться на ней и ещё от некоторых факторов. На самом деле, это возможно, но чтобы просчитать подобное воздействие… Дайкендзя углубился в теорию, Кристель внимательно его слушал, а Шино слегка заскучал и встал размяться. Отошел к окну и позвонил Зигберту, чтобы узнать, как дела. Тот ответил коротко: клиентов снова было много. Руфус, которой он написал в чате, послала ему зевающий смайлик и ответила, что дрыхнет во время СПА-процедур. Шино посоветовал ей уложить рядом Адальберта и оплатить ему полный курс пилинга, массажа с обертыванием, маникюра, педикюра и грязевых ванн, в душе потешаясь над самой идеей. Однажды он на спор все это проделал и чуть не спятил от бесполезной траты времени. Но все же досидел до конца на чистом упрямстве. Брутальный детектив наверняка не продержался бы и пяти минут. Руфус подтвердила, что это предложение привело его в неописуемый ужас, и Шино сдавлено хрюкнул от смеха. Диалог о тонкостях управления мареку за его спиной прервался вопросом: − А какие способности у господина Шино? − Дипломатические. − То есть? − То есть он балабол. Вот как сейчас он болтает по телефону с обычными мазоку, подбивая их на всякие безобразия, так же он убалтывает духов земли делать то, что ему нужно. Все паранормальные сущности предпочитают вести диалог именно с ним, как с наиболее заметным. − Вот это да! Это прямо как навык «убеждение» из игры «Возрождение Калории». Там можно убедить короля Малого Шимарона, Сарареги, не нападать на страну, только нужно прокачать навык до десятого уровня и не романсить мао, а то король Сарареги будет ревновать. Шино удивленно взглянул на Дайкендзя. Тот все ещё сидел на полу и никак не мог заглянуть в его смартфон. − Наша мистическая связь тоже вышла на десятый уровень? Или ты прокачал телепатию? − Мне хватит первого. Когда у тебя такое шкодливое лицо, ты однозначно задумал что-то хулиганское. Шино польщено заулыбался. То, что любимый мужчина отслеживал даже мельчайшие нюансы его мимики, было приятно. Сказанное Дайкендзя ранее, тоже погладило его эго: все-таки он не совсем обыкновенный мазоку, хоть и не может управлять своей мареку, как остальные. Но скучный среднестатистический обыватель и не оказался бы связан с таким всезнающим чудом, как Дайкендзя, ведь так? Наверняка они в прошлой жизни вместе отжигали: боролись за независимость Кабалькады, например, и устроили в ней революцию, исследовали джунгли, охотясь на почти вымерших адско-райских коал, а может, и вовсе угнали тот пропавший и набитый золотом поезд из Великого Шимарона? Или все сразу. Шино точно предпочел бы все сразу, чтобы не мелочиться. Жить нужно весело и в приятной компании. Эрхард вернулся только к вечеру и разговор с ним принес неожиданные результаты: − Я всегда знал, что Кристель − особенный, − сдержанно заметил он, − у него были волшебные руки с самого детства. Да и чувствительность к чужой боли тоже. Думаю, мне нет смысла протестовать против обучения вашим… мистическим техникам, − эти слова он едва вытолкнул наружу, словно они застряли у него в горле, − я только надеюсь, что ты не планируешь ради этого бросить институт и получишь диплом врача. − Конечно, не брошу, − растерялся Кристель, − с чего мне его бросать? Эрхард криво улыбнулся. − Целители могут озолотиться на своем нетрадиционном лечении. А тем мазоку, что посещают их, диплом не нужен. − Но я же не ради денег пошел в эту профессию! Ты что? Дайкендзя, разглядывающий Эрхарда, покачал головой и послал Шино встревоженный взгляд. Одними губами прошептал: «Все очень плохо». Шино постарался взять максимально дружелюбный тон, хотя напряжение сгущалось, как тучи перед грозой. − Я думаю, своими способностями ты сможешь распорядиться как угодно. Может даже получится заработать. Мой подчиненный, Зигберт, например, делает самые настоящие… − У меня нет никаких способностей. − Как, нет? Конечно же есть! А телепортация? Взгляд Эрхарда был совершенно безжизненным. − Телепортацию осуществил Кристель. − Что? − Нет, − возразил тот, − я тогда тонул и даже дышать не мог. Это ты спас нас, ты же говорил тогда, что сделал это! − Теперь я понимаю, что ошибся. Наверное, стоило догадаться раньше: у тебя всегда был дар, и ты его продемонстрировал. Единственный раз, когда что-то получилось у меня, был, когда мы тонули вместе. Вывод очевиден. − У вас есть мареку воды, − вмешался Дайкендзя, − я ее вижу. − Давайте не будем перегибать палку, − на секунду в голосе Эрхарда прорезалось раздражение, − я готов поверить в некоторые явления, но не в то, что вы видите нечто, скрытое от глаз других. Это нелепо. − Эй, он правда это видит! Я много раз убеждался в этом, и у меня есть свидетели! − возмутился Шино. − Тогда вы оба безумцы или плуты. Считаете себя оригиналами? Так себя вели все фальшивые мистики, с которыми я когда-либо разговаривал. Дайкендзя прикусил нижнюю губу. Шино замолчал. Если прикинуть, то Эрхард был прав: они применяли методы, традиционные для аферистов и работали с мазоку, которые хотели им верить изначально. Вера подавляет критическое мышление и подозрительность, но материализм заставляет голову работать по-другому. Как ещё в самом начале их деятельности заметил Дайкендзя: «Наличие духов земли не исключает существования сказок, шарлатанов и сумасшедших», то есть, по сути, Эрхард был прав в своей осторожности. Он готов был принять только доказанные факты, однако продемонстрировать их мог только он сам, если согласится на обучение. А без инициативы его водная мареку никогда себя не проявит. Как убедить разумного мазоку, с которым ты согласен в целом, что он фатально ошибается в частности? А точно ли он ошибается? Если оба брата владеют одними и теми же силами, то кто сказал, что именно старший вытащил их из беды, а не просто вынес на берег младшего?

***

− Владеет Эрхард телепортацией или нет − неважно. У него все равно есть огромная мареку. И если он не справится с ней, то пострадает, − рассуждал Дайкендзя несколько позже, когда они вдвоем сидели в предоставленной им спальне. Эрхард так и не стал их слушать, Кристель жутко расстроился и попросил оставить его одного. Шино мрачно подумал, что репутация «Общества» ещё никогда не падала так низко. Время утекало сквозь пальцы, Эрхард оставался в опасности, Кристель переживал, а они с Дайкендзя терпели профессиональный крах. А самое паршивое, он понял, почему Эрхард так упирается: − Ошибаешься. Для Эрхарда очень важно, чтобы телепортация была именно его талантом, а не Кристеля. Если это не так, то все его надежды рухнут. Уже рухнули. Дайкендзя послал ему вопросительный взгляд, и Шино, вздохнув, продолжил: − Эрхард всегда знал, что спасительной телепортацией владел он сам, а не Кристель. Он верил в это долгие годы. Вспомни, ведь именно старший брат убедил младшего не сомневаться в наличии своих сил, изучать их, искать разные пути развития. И, заметь, он оказался прав: водная мареку есть у обоих, а не у одного из них. Для Кристеля его дар исцеления − чудо, телепортация же − это чудо Эрхарда, источник веры в свои способности. Ему стало плохо, когда он разуверился, но ему стало ещё хуже, когда он нашел «логичное объяснение»: талант есть у его брата, но не у него самого. Бессилие, упавшая самооценка, унизительное ощущение обыденности подле чудотворца − я думаю, это те чувства, что сейчас им владеют. Дайкендзя медленно кивнул: − Ты прав. Вот почему его мареку так странно выглядит. Он застрял, скован в своих неверных убеждениях, как во льду. Но под этим льдом − кипяток. Эрхард слишком критично настроен, чтобы поверить нам, он подавляет свою мареку, и пока мы не убедим его в его способностях он нас слушать не будет. Их диалог прервали громкие крики и непонятный грохот. Шино моментально вскочил и рванул в коридор, Дайкендзя не отставал. Их глазам предстала жуткая картина: Эрхард скорчился на полу, а Кристель держал его за плечи, панически пытаясь что-то сделать, но, явно, не понимая, что именно нужно. Эрхарда рвало. Секундная брезгливость Шино сменилась изумлением: из Эрхарда хлестала чистая вода, под таким напором, словно кто-то выкрутил кран на полную мощность. Она заливала коридор и явно не думала кончаться. − Сделайте что-нибудь, он сейчас захлебнется! − закричал Кристель, увидев их. Тут Шино заметил, что вода льет не только изо рта, но из носа и ушей несчастного Эрхарда. Он давился и пытался вдохнуть воздуха, но безуспешно. Его движения становились все более судорожными и дерганными, а глаза начали закатываться. Дайкендзя отмер и схватил Шино за руку. − Быстрее, нужно откачать из него лишнюю мареку! Иди сюда! − Что мне делать? − Ничего, просто не разрывай со мной телесный контакт. Властелин побери, только бы сработало, этот план безумен даже для моей «библиотеки»! Их пальцы сплелись и Дайкендзя крепко стиснул его ладонь. Затем они присели на корточки возле Эрхарда, и Дайкендзя положил свободную руку ему на шею. Спустя пять секунд кончики пальцев Шино ощутили несильное давление, которое стремительно поднялось вверх, до предплечья, нарастая с каждым мгновением. Затем оно перетекло на грудь, плечи и хлынуло в другую руку, как река, пущенная по искусственному руслу. А затем все замерло, оставив странное ощущение тяжести в теле. Он будто переел и был заполнен по самое горло. Вода прекратила литься. Эрхард задышал, кашляя и отплевываясь. Бледный Кристель спросил: − Как ты? Я могу ему чем-то помочь? − Нет, − коротко ответил Дайкендзя, отпуская руку Шино, − справиться с этим может только он сам. Нельзя вечно загонять мареку внутрь и не использовать ее. Это приведет к катастрофе. Он выглядел встревоженным, но напряжение уже покидало его. Шино с раскаянием подумал, что взвалил на него слишком много: план сработал, но что, если бы этого не случилось? Если бы Эрхард погиб прямо на их глазах, кто был бы виновен в этом: не всегда точная «библиотека», Дайкендзя, использующий ее, или Шино, который сделал из любимого мужчины штатного пророка и консультанта по мистике? − Опять галлюцинации, − слабо пробормотал Эрхард. Шино фыркнул. − Ага, как же! Хорошо, что вы живете в частном доме, а то пришлось бы убеждать в этом соседей снизу. − Мне плохо. Кристель, помассируй мне голову. Тот закусил губу. − Хорошо, но обещай мне, что завтра же мы начнем тренировать твою мареку. Ты должен взять ее под контроль. Эрхард скривился и встал, держась за стену. − Нет никакой волшебной мареку, − тускло произнес он, глядя на залитый водой коридор, − просто со мной что-то не так. Завтра я сделаю то, что давно должен был − отправлюсь в больницу. − Да что тебе ещё нужно, чтобы поверить своим глазам?! − не выдержав, рявкнул Шино. − Ты чуть не умер, утонул бы в коридоре собственного дома! Чего тебе не хватает для принятия своего дара?! − Телепортации. Это слово слетело с губ Эрхарда непроизвольно. Он тут же замолчал, метнул на Шино затравленный взгляд и ушел к себе в комнату, опираясь на плечо бережно поддерживающего его Кристеля. Дайкендзя покачал головой и потер виски. − Он зациклился. Похоже, тут требуется настоящий психолог, и долгая внутренняя работа над собой, а не наши ораторские способности. Этого недостаточно. Шино выдохнул сквозь сжатые зубы. − Но он в смертельной опасности. Если ляжет в больницу, нам до него будет не добраться, а приступ может повториться в любой момент. − Не «может», а повторится. Это − вопрос времени. Нужно заставить использовать его мареку или она убьет Эрхарда. Он тонет, как Руфус горела. Изнутри. У Шино что-то щелкнуло в голове. Паззл сложился. Он нехорошо ухмыльнулся и произнес: − Эрхарду нужно сотворить чудо, чтобы освободиться от своего комплекса неполноценности? Отлично. Создадим ему подходящие для этого условия. Время откровенных и доброжелательных разговоров прошло. − Что ты задумал? − Поддать жару.

***

− Эрхард, постой! − Мне некогда. Я же сказал, я еду в больницу. Вчерашний приступ прошел, и Эрхарду немного полегчало, но игнорировать опасность ситуации он больше не мог. Проклятая вода преследовала его, превращаясь в манию, а вчера едва не убила. Была ли она на самом деле или он задыхался от собственной психосоматики? Он искренне надеялся на второй вариант. В последнее время его жизнь и без того трещала по швам: он впал в депрессию из-за отказа от своей веры в сверхъестественное (сколько же лет он на это потратил зря?), постоянно ссорился с Кристелем, а теперь выяснилось, что у того дар все-таки есть. Что, если подумать, было очевидно: его массаж снимал любую боль, хоть головную, хоть зубную. Эрхард должен был радоваться за него, но не мог. Он устал, измучился и желал держаться от всей этой мистики подальше и Кристеля уберечь от нее. Ещё и эти странные типы, новоявленные гуру, навязчиво пытающиеся его завербовать, страшно бесили. Будь он в нормальном состоянии, Эрхард бы мог вести с ними увлекательные дискуссии (тем более что парочка была весьма неглупой), но сейчас он просто хотел, чтобы его оставили в покое. Он никогда не сможет повторить ту телепортацию. Чудеса − это для Кристеля, а не для него. Младший брат догнал его, когда Эрхард уже шел к границе участка. Садиться за руль в таком состоянии он не решился. Кристель преградил ему путь. − Брат, ну пожалуйста, остановись! Ты в опасности, но в больнице тебе не помогут. Шино и Дайкендзя знают, как справиться с твоей проблемой. Позволь им помочь. Эрхард покачал головой. Он не собирался доверять этим двоим, а Кристелю, наивному и светлому, его беды было не понять. Эрхард тонул уже давно, медленно, страшно, словно в болоте или зыбучих песках. Любые попытки вырваться были обречены на провал. Он перестал различать реальность и кошмары. Ему могли помочь только в больнице, но если это ужасное состояние нельзя снять лекарствами, значит, от него не избавиться вовсе. К их дому подкатил роскошный спортивный автомобиль. Из него, громко хлопнув дверцей, вылезла девица-рокерша: вся в черной коже, шипах и заклепках, тяжелых шнурованных ботинках с толстой подошвой. Лицо было разукрашено так, словно она собралась на какой-то концерт, причем, в качестве певицы. − Здравствуйте. Это − дом Винкоттов? − вежливо спросила она. − Да. Кристель, это твоя однокурсница? − Нет. Я ее не знаю. Девица, тем временем, достала телефон, взглянула в него, затем перевела взгляд на Эрхарда. Ухмыльнулась и убрала в нагрудный карман. Глубоко вздохнула. − Ты − Эрхард Винкотт? − Да я. Кто вы? − Я − Руфус Бильфельд из Огненного Ордена! Ты − водный маг и не должен существовать! По заветам нашего ордена я должна тебя уничтожить. Эрхард изумленно уставился на нее. − Что, простите? Девица слегка стушевалась, затем расправила плечи, вздернула подбородок и повторила все слово в слово. Кристель хихикнул. Эрхард вздохнул. Мало ему было собственного сумасшествия, теперь к нему начали стекаться психи со всех окрестностей. − Очень смешно. Девушка, вы пари проиграли, да? − Нет! Готовься к смерти, водник! − Это шоу со скрытой камерой? Подобная фраза лучше звучала бы из уст какого-нибудь амбала. И, кстати, откуда вы знаете, что я… Кристель, это твои штучки?! Эрхард рассердился. Но не успел он отругать младшего брата за дурацкий розыгрыш, как вокруг вспыхнуло пламя. Оно вздыбилось, окружило их стеной, отрезая все пути отхода, и взревело, как голодный зверь. Руфус Бильфельд паскудно заулыбалась. − А теперь ты мне веришь? Или предпочтешь сдохнуть, так ничего и не поняв? − Мне кажется, она не шутит. Кристель растерянно уставился на огонь. Эрхард сглотнул. Галлюцинации? Эта девица − плод его воображения? Но от огня ощущался самый настоящий жар, да и Кристель все видел. Но это же бред, нелепость, какой ещё Огненный Орден? Какие-то фанатики? Откуда они могли узнать о нем? Наверное, из-за того что младший брат всем рассказывал о телепортации, история дошла до этих… террористов? Сектантов? Да кто они вообще такие?! Мазоку, которые собираются его убить. В ладонях Руфус Бильфельд возник огненный шар, и она принялась лениво подбрасывать и ловить его, как мячик. Только теперь Эрхард разглядел в ее глазах недоброе веселье. Похоже, ей все это нравилось. − А, ты должно быть Кристель? Тоже водный? Отлично, прихлопну обоих, в ордене будут мною довольны! Защищайтесь, неверные! − Девушка, вы не поняли, − попытался вступить в диалог Эрхард, чувствуя, как от жара начинают вставать дыбом волосы, − мы − мирные мазоку, о вашем ордене впервые слышим, мы ни с кем не враждуем. − А меня это должно волновать? − она зло рассмеялась. − Я приехала вас убить. Лучше, если ты перед этим посопротивляешься. Веселее будет! − Но зачем нас убивать? − Власти Огненного Ордена способны помешать только такие, как вы. Скоро Шин-Макоку будет нашей, и водникам в ней нет места! − Но мы не собираемся никому мешать, мы просто… В Эрхарда полетел огненный шар. Он пригнулся, и тот пролетел мимо. Кристель испуганно вскрикнул. − Вы чуть в меня не попали! − Ты тоже водник. Помолись Шин-О, чтобы в следующем перерождении стать одним из нас. Руфус Бильфельд зажгла новый огненный шар, раза в два больше первого. Эрхард судорожно соображал. Ситуация требовала немедленных действий, но что он мог сделать? Какой-то орден мазоку с огненной мареку решил уничтожить их с Кристелем! Противостоять этой безжалостной убийце им нечем. Нужно бежать, но как? Стена огня была слишком высока, а места для прыжка с разбегом у них не было. Да и позволит ли напавшая им это сделать? Нет, вряд ли. Ему бы хоть каплю воды, он бы смог повторить ту телепортацию и спастись вместе с Кристелем! − Время вышло, − весело заметила Руфус Бильфельд, − кого мне убить первым? − Эрхард, что нам делать?! У Эрхарда запульсировало в висках. Вода, ему нужна вода! Вчера из него хлестало, как из дырявого ведра, так где же эта проклятая вода сейчас, когда она так нужна?! Где ее взять? Как убраться отсюда в безопасное место? Он взглянул на свои вспотевшие ладони и вдруг понял. Вода − она везде. Даже в пустыне можно получить воду − из воздуха, облаков, собственного тела. Без воды не будет жизни. В нем есть и всегда была вода. Эрхард крепко сжал руку Кристеля. − Держись за меня и не отпускай, понял? Тот испуганно кивнул. Руфус Бильфельд наблюдала за ними с нескрываемым любопытством. − Так что, будем драться? Атакуй! − Пошла к властелину, − отчеканил Эрхард и выплеснул из ладони струю воды. А затем рухнул в нее, утягивая за собой Кристеля. Они вынырнули несколько секунд спустя и встали на ноги. Кристель, едва продрав глаза, восторженно закричал: − У тебя получилось! Мы снова телепортировались! Эрхард снял с лица тину, огляделся и выругался. Они снова были в пруду, и от чокнутой убийцы их отделял только дом. − Бежим отсюда, быстро! Дверь черного хода распахнулась, и их приветствовал сияющий Шино: − Великолепно, Эрхард! Впечатляющие способности! Как водичка? Эрхард похолодел. Он совсем забыл о них. А ведь этих двоих вполне могут убрать, как ненужных свидетелей, их тоже надо отсюда вытаскивать! − Сейчас нет для этого времени! − встревожено перебил он. − Нужно уходить, там какая-то маньячка с огненными шарами собирается нас убить! Зови Дайкендзя, и бежим дворами! Необходимо сообщить в полицию! − Почему «маньячка»? − искренне удивился Шино. − Это наша лучшая сотрудница, между прочим. Играла так, что даже мне хотелось плакать и молить о пощаде. − Врешь, я чуть не спалилась, − из-за его плеча высунулась Руфус Бильфельд и приветливо помахала им рукой, − Эрхард, вылезай, не бойся! Нет никакого Огненного Ордена, я пошутила. Вернее, помогла тебе научиться телепортироваться. Это была шоковая терапия по сценарию Шино. Кстати, круто ты смылся, я такой магии никогда раньше не видела! Ты исчез прямо у меня на глазах! Эрхард онемел. Их не убьют и охотиться за ними никто не будет. Его накрыло волной облегчения и почти сразу же − ярости. Что эти мерзавцы себе позволяют?! − Мы приносим свои извинения за столь радикальный метод, − Дайкендзя, высунувшийся из окна гостиной, был единственным, у кого хватило совести выглядеть виноватым, − это было жестоко и негуманно. Но речь шла о спасении жизни, вашей жизни, Эрхард. Нам пришлось мотивировать вас самым сильным стимулом из существующих: страхом смерти. − Кто дал вам право так поступать со мной?! И с Кристелем? − Никто. Ваш гнев справедлив. − Не думайте, что пара слов исправят ситуацию, − отрезал Эрхард, − в любом другом случае я бы подал на вас в суд. Однако он почти успокоился, как океан наутро после шторма. Эрхард ощущал свое тело по-новому, словно обрел дополнительный орган чувств. Внутри него была мареку, и он мог ей управлять. Что-то похожее он испытал десять лет назад, но быстро упустил. Он пытался разобраться, постичь суть этих изменений разумом, опираясь при этом на «костыли» логики, а нужно было всего-то отдать себя на волю волнам. Сложив ладони ковшиком, Эрхард наполнил их чистой водой. Это было так же легко и естественно, как ходить или дышать. Вода подчинялась ему. То, что он знал всегда, наконец раскрылось в нем, как кувшинки под солнечными лучами. Они с Кристелем вышли из пруда и принялись умываться, используя водную мареку Эрхарда. Младший брат то восхищенно смотрел на него, то недовольно сопел и хмурился. Наконец он не выдержал и обернулся к своим друзьям. − Почему вы мне об этом не сказали? − возмутился он. − Я думал, она и правда хочет нас убить! − Не бойся, я не убиваю хорошеньких парней, − Руфус Бильфельд улыбнулась ему. − Извини, твоих актерских талантов я не знаю, − развел руками Шино, − не обижайся, но ты мог все запороть. А Эрхарда спасать требовалось срочно. Не сердишься? Тот поджал губы, но секунду спустя заулыбался. Кристель вообще не умел долго злиться. − Нет. Брат, ты как себя чувствуешь? − Отлично, − спокойно ответил Эрхард, − а когда телепортирую этих обманщиков в центр какого-нибудь океана, буду чувствовать себя ещё лучше. Шино рассмеялся. − Конечно, после того как примешь душ? − После того как приму душ, − согласился Эрхард, снимая остатки тины с одежды, − поставьте, что ли чайник пока. Мне есть, что вам сказать и о чем расспросить. Да и позавтракать надо.

***

Зигберт Вальде не был похож ни на прохвоста, ни на бандита. Если по хитрой физиономии Шино почти сразу был заметен его скользкий нрав, а Дайкендзя с его равнодушным лицом постоянно скрывался за маской отстраненной вежливости, то мужчина, которого Адальберт позвал на кружечку пива, после того как Руфус их познакомила, производил скорее приятное впечатление. Крепкий, невозмутимый, на вид − простой работяга. И что же он забыл среди мошенников? Информация о нем была крайне скудной и единственным, за что можно было уцепиться, был внезапный переезд в столицу. После пустой болтовни о спорте и политике, Адальберт взялся нащупывать причины: − В столице цены сейчас просто конские! Будь моя воля, уехал бы куда-нибудь в Рошфолл, там, говорят, все дешевле, от продуктов до аренды жилья. А ты как думаешь? Зигберт Вальде кивнул: − Да уж, цены на аренду тут заоблачные. − Тоже снимаешь? Ты откуда? − Из Вальде. − Можно было догадаться, − хохотнул Адальберт, − но зато и платят тут прилично. Хотя, это смотря, что делать. Руфус, кажется, больше вкладывает, чем получает, но ей это забава: она-то обеспеченная девочка. А ты чем в вашем «Обществе» занимаешься? − Работаю с документами и чиню, что ломается. − Разве не с клиентами? − «удивился» Адальберт. − Ты же один был, когда мы приехали и кого-то выпроваживал. Я думал, ты процент с них имеешь, так можно нехило заработать. Если, конечно, уметь впаривать. Зигберт Вальде промолчал, уткнувшись в кружку. − Я все умею, что надо, но, в целом, продажи − это не мое. И мне платят оклад. − Большой? − Большой. − Мастер на все руки, значит, − польстил Адальберт, − правильно, в наше время без этого никак. Раньше работал в таких конторах? − Каких? − А таких, где нужно мастером на все руки быть. В тюрьме он не сидел, повадки не те, значит не бандит, но мало ли что? Может, успел слинять до суда? Неужто такого крепыша только для болтовни используют? − Мне хорошо за это платят, − повторил Зигберт Вальде, пожимая плечами, − жилье корпоративное. Коллектив приятный. − Это да, Руфус просто прелесть. Она много о тебе рассказывала. Быстро вы подружились. Зигберт Вальде слегка улыбнулся: − Она только о тебе и говорит. Можешь не беспокоиться. − Не в твоем вкусе? Больше мужчин любишь? Тот покачал головой и внезапно помрачнел. − Давай о другом поговорим. − Ну, давай. Но если у тебя проблемы с личной жизнью, то могу кое с кем познакомить. Было бы неплохо перетащить этого типа на свою сторону. Всегда лучше иметь несколько источников информации, тем более что Руфус рассказывала только основное, без подробностей. Адальберт считал это хорошим признаком: в шарашке ей не доверяют, скрывают от нее криминал, и будет проще доказать, что она − жертва, когда он наконец нароет компромат на остальных. А вытягивать информацию Адальберт умел, главное, подсадить Зигберта Вальде на крючок. Всем нужны друзья, провинциалам на новом месте − особенно. Но тот снова отказался. − Не нужно. − Как хочешь. А с государственными проверками тоже ты разбираешься? Руфус, бедняжка, мне все уши прожужжала, как они вас достали. − Я умею договариваться, если это нужно. И как это он, интересно, «договаривался»? Не очень-то этот мазоку общительный для подобного умения. О силовом методе Адальберт бы узнал сразу, но никто из взяточников не обращался в больницу и не светил разбитым лицом. Значит, Зигберт Вальде поступил умнее. Что там ещё осталось? Деньги «Общество» не платило, иначе стихийные проверки стали бы регулярными, а не прекратились. Тогда как он выкрутился? − О Штоффеле Шпицберге, из налоговой, даже у нас в участке знают, − кинул пробный шар Адальберт, − тот ещё мудак, без взятки не слезет. Задорого «договорился»? Зигберт Вальде бросил на него внимательный взгляд. Адальберт постарался изобразить простодушное любопытство. − Я взяток не даю. − Это правильно, деньги надо экономить. Знакомые в верхах нашлись? Или кто другой платил? − У нас все законно. Не к чему было придраться. Помотал нервы да отстал. Не платил, выходит, и никаких интересных знакомств нет. Как же отшил мерзавца? Угрозами? Вообще, прокатило бы, он − внушительный мужчина, мог и продавить. Да, скорее всего так и «договорился», поэтому и слова лишнего не обронит, следит за речью. Шпицберг и подобные ему − трусы, а денег можно выжать из кого посговорчивее. Шино нанял «решателя проблем», а значит, ситуация ухудшается. Мошенничество, сектантство, разборки на грани закона − это уже не просто пляски с бубнами и гороскопами. Шайка превращается в банду. Но втереться в доверие к этим сволочам надо. Показать, что он − такой же, закинуть намек на сотрудничество: рано или поздно им потребуется свой, прикормленный полицейский, который будет их покрывать. А он − мужчина Руфус, мост уже наведен, договориться с ним будет проще простого, если продемонстрировать, что он тоже хочет срубить легких денег. А потом он уничтожит их и спасет свою любимую женщину. Адальберт ощутил прилив адреналина. − Я бы этому Шпицбергу морду начистил как следует, − с чувством посоветовал он, − давно напрашивается. Ненавижу таких пиявок. С ними договариваться бесполезно: они свои деньги не отрабатывают. Платить надо за реальные услуги, ты согласен? − Походи в спортзал, помогает сбросить лишнюю агрессию, − сухо посоветовал Зигберт Вальде, − я предпочитаю решать проблемы миром. И по закону. − Не везде так выйдет. Если по закону не получится, что делать-то будешь? − Попрошу помощи. Друзья могут найти выходы, которых я не вижу. − Именно! − Адальберт хлопнул его по плечу. − Я многие ходы знаю. Со мной полезно дружить. И ненакладно. Зигберт Вальде сбросил его руку и отодвинулся. − Для полицейского ты слишком зациклен на деньгах, − он тяжело посмотрел на Адальберта, − у меня есть здесь близкие друзья, я лучше к ним обращусь. − Так выпьем за друзей! Тебя они в «Общество» пристроили, или ты кого-то из владельцев знал раньше? − Меня нанял Шино. У меня были большие проблемы, и он помог мне встать на ноги после того, как я все потерял. Адальберт бросил на него оценивающий взгляд. Так причина не в деньгах? Шино его вытащил из какого-то дерьма и уболтал, как Руфус? Плохо дело. То-то он так запирается: мазоку в тяжелых жизненных обстоятельствах легче всего промыть мозги. А может, он не «решатель проблем», а именно что простой работяга, лично преданный этому аферисту и просто не до конца понимает, куда попал? И его ещё можно переубедить? Адальберт посерьезнел, сбрасывая личину разбитного рубахи-парня. − И тебе нормально в таком балагане работать? Ты, вроде, обстоятельный мужчина. Сам должен понимать, как это со стороны выглядит. − Мне плевать, как оно выглядит, − обронил Зигберт Вальде, − мне нравится моя работа. − На такой работе надо уметь вовремя сделать ноги, − заметил Адальберт, − сегодня она легальна, а завтра − нет. Большие деньги, конечно, хорошо, но нужно правильно расставлять приоритеты. В столице же полно приличных вакансий. Я могу помочь тебе и по-дружески подобрать подходящий вариант. − Мне твоя помощь не нужна, как и твоя дружба, − Зигберт Вальде встал, − ты мне не нравишься. И запомни, наша Руфус не одна, за нее есть кому вступиться. − Ты это к чему? − ощерился Адальберт. Этот ублюдок пытается его продавить? Да он хоть знает с кем связался? Нет, ни хрена он не наивный провинциал, а такой же кидала, как остальные. «Наша Руфус»! Кем он ее считает, сестрой по вере? Совсем мозги промыты? − Обидишь ее − хребет сломаю, − коротко ответил тот и, не прощаясь, вышел из бара. Адальберт проводил его изумленным взглядом. Он обидит Руфус? Это ещё что за дурь? С какой стати этот говнюк такое несет? Клинья к ней подбивает. Все-таки запал, но Руфус любит Адальберта и на коллегу внимания не обращает. А не ради нее ли он вообще туда устроился работать? Сектант гребанный. Все они там сектанты. Когда же Руфус все это надоест? Адальберт рвано вздохнул и устало закрыл лицо руками. Один вечер начисто уничтожил радость от совместного отдыха с Руфус. Вокруг нее выстраивался кордон, который в любой момент может отсечь ее от любимого мужчины. И что тогда Адальберту делать? Проклятая шайка, что б их всех властелин побрал! Ему нужно узнать больше о том, чем они занимаются. Без этого их не посадить.

***

Вечером в офисе остались только Шино и Зигберт. Руфус упорхнула на очередное свидание со своим детективом, Дайкендзя отправился на процедуры в больницу, а Шино взялся рассказывать подробности оконченного дела: − Эрхард, конечно, нам много чего потом высказал. Что удивительно, исключительно приличными словами. Вот это я понимаю, хорошее воспитание. Прямо аристократ. Дайкендзя подсказал ему пару моментов по управлению мареку, и Эрхард немного смягчился. Они вообще неплохо поладили, а с нами он все ещё разговаривает весьма сухо. Но он обещал заглянуть на следующих выходных, а Кристель придет завтра. Теперь они наши гости. Думаю, мы организуем отличную подработку для Кристеля и получим в «Общество» первоклассного целителя. Эрхард ещё злится, но я найду к нему подход. И будет у нас пара новых коллег. Ну, или хотя бы мазоку, с которыми можно будет обсуждать всякие мистические дела. Я тебе скинул их телефоны, занеси в адресную книгу. Пригодятся. Зигберт молча кивнул, собирая и закрывая в ящике недоделанные масеки. Он выглядел недовольным и Шино поспешил это исправить: − Не переживай, в следующий раз в офисе останется кто-то другой. Ты не обиделся, что я привлек именно Руфус? Она все-таки лучшая актриса, чем ты. − Нет, ты правильно поступил. Я не переживаю. − А чего такой мрачный? Клиенты мозг вынесли? Хочешь, в киношку сгоняем? Тебе явно надо отвлечься от работы. Зигберт слегка улыбнулся. − Заботливый ты начальник. − Мы же друзья. − Да, друзья. И я никому не позволю обижать моих друзей, − Зигберт повернулся к нему, − я пил с Адальбертом, любовником Руфус. Он мне не нравится. − Чем? − Мутный какой-то. Только о деньгах и думает. Уж не ради них ли он с ней? Шино удивленно покачал головой: − Да нет, он мне показался искренне в нее влюбленным. Руфус легко полюбить. − А вот нас он не любит. Я понимаю, что «Общество» занимается не самыми этичными вещами, но он очень пренебрежительно относится к тому, что мы делаем. Считает нас кучкой отребья, которое зарабатывает полулегальными вещами. − Брось, тебе показалось. Адальберт − полицейский и бывает грубоват. А ещё он не верит в мистику. И не знает, чем мы на самом деле заняты. А так, он − неплохой парень. − В нем есть какая-то гнильца. Фальшь. Как бы он не довел Руфус до беды. Мне кажется, она тоже что-то такое в нем замечает, поэтому не доверяет. Шино рассмеялся. − Они только что вернулись из совместного отпуска, дружище! И встречаются полгода. Где ты увидел недоверие? − Он не знает, чем мы занимаемся. Смог бы ты скрывать от Дайкендзя свою работу? Лгать изо дня в день целых полгода? Шино замолчал. − Нет, − наконец ответил он, − я бы и не подумал скрывать такое. Возлюбленные заслуживают доверия. − Вот именно, − Зигберт нахмурился, − но она не говорит ему. И об огненной мареку Руфус он наверняка тоже не знает. Значит, недостоин ее доверия. Надеюсь, она найдет себе кого-нибудь получше. − Может и найдет, − пожал плечами Шино, − не волнуйся. У Руфус с мужчинами проблем нет. − Мне почему-то кажется, что Адальберт принесет неприятности. Или ей или нашему «Обществу», − вздохнул Зигберт, − ладно, поехали домой. Если этот тип начнет дурить, я вправлю ему мозги. − Или Руфус сожжет его дотла, − фыркнул Шино, − а мы, как настоящие друзья, поможем ей спрятать труп. Ведь поможем? Зигберт не ответил. Он молчал, пока они закрывали офис и шли до машины, и лишь хлопнув дверцей изнутри, сказал: − Поможем. Своих не выдают. Но лучше я сам побью его, чем Руфус его убьет.