Неоязычество

Я вижу небо, в нем тишина Я поднимаюсь к небу, еле дыша. И вдруг понимаю, это во мне душа Странное дело, это моя душа.

Дело №5 «Страх»

К лету поток клиентов спал: все разъехались отдыхать. Жаждущие открыть в себе магический дар отвалились ещё раньше, и выяснились причины апрельского паломничества: Дайкендзя обнаружил ссылку на их сайт на нескольких форумах любителей мистики, а также череду постов на тему «Как я побывал в «Обществе защиты от паранормальных явлений»». Там была парочка негативных и скептических отзывов, но, в целом, мазоку остались довольны и сделали им хорошую рекламу. Теперь у них был с десяток постоянных клиентов на гороскопы, очищение ауры и покупку амулетов, а ещё пять набирались вдохновения, будучи сетевыми авторами. Эти приходили попить хорошего кофе с бутербродами, проконсультироваться по матчасти, пофлиртовать с Шино или Руфус, иными словами тусовались в «Обществе», как в литературном клубе и антикафе, платя за это не больше трехсот единиц. Шино чудесно проводил время в дружеской болтовне с ними, делал скидку, авторы присылали к нему своих читателей − идиллия! Интерес остальных оказался мимолетным. Еще к ним часто заглядывали неоязычники: Кристель постарался, выставив фотки «молельной залы» в своем блоге. Подписчиков у него было много, вторая волна клиентов не заставила себя ждать. Они предпочитали застревать у стенда с масеки, сделанными Зигбертом на продажу. Кристель, славный и умный мальчик, быстро и на отлично закрыв сессию, рванул работать в «Общество» и выпросил разрешения заниматься именно амулетами, консультируя и легко подбирая украшение для любого мазоку. Учитывая, что масеки работали, ему даже не приходилось врать об их чудодейственных свойствах, он просто как следует расспросил Зигберта, что тот туда закладывал. И сам, часами, заворожено копался в них, а однажды даже попытался купить. Сразу с десяток, на всю стипендию, потому что ему «было нужно» никак не меньше. − Активный ребенок, − одобрительно заметил Зигберт, мастеря Кристелю уже четвертый подарок. Продавать юному коллеге масеки он отказался, взявшись обеспечить его подходящими амулетами бесплатно, − и добрый. А ещё умненький и почтительный. Избавил меня от возни с продажами, это все-таки не мое. Родители, небось, обожают его? − Кристеля все обожают, − ответил Эрхард, к которому был обращен этот вопрос, − весенний ручей, как и сказал Дайкендзя. Хотя он бывает очень упрямым и назойливым. − Упрямство − ваша семейная черта, − вставил свое мнение Шино, − и заслуживает одобрения. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы Эрхард оттаял, но теперь они нормально общались. Избавившись от депрессии, тот стал довольно приятным собеседником, да и сердитым его больше никто никогда не видел. Вежливый, флегматичный и доброжелательный, он иногда бывал язвительным, но доставалось от него только Шино и Руфус, которым он припоминал их спектакль. − Что-то ты так не думал, когда бодался со мной. Или ты любишь сферическое упрямство в вакууме, а не направленное против тебя? Шино развел руками. − Иногда следует просто верить, а не требовать доказательств. − Доверчивость − это тоже не ко мне, а к моему младшему брату. Надо сказать, что ситуация с доверием Кристеля разрешилась довольно необычно. Шино, привлекший его к работе, опасался, что юноша разочаруется, узнав, что они выдумывают всякие небылицы и продают их клиентам, но тот оказался удивительно толерантен к чужим убеждениям. − Вера − дело добровольное, − спокойно объяснял он, − но даже не веря сами, вы зажигаете огни веры в чужих сердцах. Помогаете решать психологические проблемы, а мазоку, иногда не хватает именно поддержки, обещаний, что все будет хорошо. Вы даете им это и делитесь своим хорошим настроением. Из «Общества» клиенты уходят счастливые, многие возвращаются, а некоторые остаются на вас работать. Разве это не доказывает, что то, что вы делаете − правильно, кем бы вы ни считали себя сами? − Даже не знаю, что на это сказать, − слегка растерялся Шино, − вроде бы ты прав, но так-то, мы − шарлатаны. Кристель терпеливо улыбнулся и покачал головой. − Шин-О указал вам дорогу, и вы по ней идете. Даже если вы не всегда понимаете, что правильно, а что нет, это не меняет последствий ваших действий. Они расходятся, как круги по воде. Вокруг вас аура благополучия, веселья, тепла. Поэтому все тянутся к вам. Шино редко смущался и любил комплименты, но даже для него это было слишком. Непогрешимым он себя никогда не считал, да и правильным тоже. Интересно, божественный тезка, на которого молились при жизни, чувствовал себя при этом так же неловко? Такое отношение накладывало ответственность за него. Гороскопы Кристель тоже составлял с искренней верой в их эффективность, а ещё, обязательно старался подлечить любого клиента, у которого чувствовал малейшую хворь. Простуда на ранней стадии ему поддавалась легко, любая боль отступала, но хронические болезни вроде экземы исчезали ненадолго, а более сложные не поддавались вовсе. Он мог сколько угодно раз снимать слабость и головные боли Дайкендзя, но не избавить его от последствий комы в целом. − Поэтому я и говорил: дипломированный врач и кустарный целитель − разные вещи, − поучал его Эрхард, − без знаний медицины ты не обойдешься. − Я буду совмещать и то, и другое, − безмятежно отвечал Кристель, − не занудствуй. Охлади мне лучше газировку. Эрхард одним касанием понизил температуру напитка. Его мареку тяготела ко льду, он очень любил именно эту форму, а в целом был весьма изобретателен в применении своих способностей. Поначалу в «Общество» он приезжал забирать Кристеля и общаться с Дайкендзя, с которым у него сложились почти дружеские отношения. Этих двоих часто можно было застать за какими-то странными химическими опытами на кухне. Объектом исследования всегда служила вода, но что они с ней только не делали! Анализ и синтез, гидролиз, изучение агрегатных состояний, очищение от взвесей и примесей. Последнее вызывало у Эрхарда неподдельный энтузиазм наравне с не проходящей тоской. − Ты представляешь, какие возможности это открывает в экологии? − воодушевленно излагал он свои мысли Дайкендзя. − Сколько загрязнений мирового океана можно таким образом убрать? И не только океана, немного поработав над технологией я найду способ очищать и землю тоже. Я, в буквальном смысле слова, могу сделать этот мир чище, это − Дар с большой буквы, куда уж там этой смешной телепортации, на которой я так циклился! А знаешь, в чем проблема? − В том, что никто не скажет тебе за это «спасибо», ведь волшебная мареку − это выдумки, − подшучивал над ним Шино. − Я не собираюсь на этом зарабатывать, я не для того высшее образование получал. И восхищенных зрителей мне тоже не надо, − отмахивался от него Эрхард, вновь поворачиваясь к Дайкендзя. Тот разглядывал горку идеально прозрачных кубиков льда в миске и щепоть абсолютно сухого порошка-красителя, ещё недавно бывших единым целым. − Проблема в нехватке ресурсов. Тебя одного на столь масштабные планы не хватит. А ещё непонятно, как утилизировать отделенную гадость. Официальные пути избавления от промышленных отходов столь затратны и трудны, что именно это и порождает регулярное биологическое загрязнение. Замкнутый круг. − Все так, − вздохнул Эрхард, − хоть ты меня понимаешь. Над этим должна работать целая лаборатория ученых, я даже готов стать подопытным объектом, но ни один разумный мазоку не согласится заниматься изучением «магии». Я на себе прочувствовал, каково вам было убеждать меня в наличии способностей. Я всесилен и бессилен одновременно. − Это ведь не значит, что ты откажешься от самостоятельных опытов? − подбодрил его Дайкендзя. − Конечно, нет. Я даже исследование на эту тему напишу. Пусть я никогда его не опубликую, но кому-нибудь оно может пригодиться. Может, другим водным мазоку или нашим с Кристелем потомкам. Работать в «Обществе» Эрхард не хотел, не желая менять профессию эколога и портить себе репутацию, но со временем стал приходить все чаще и не отказывал в помощи с чем-то, не связанным с мистификациями и обманом. Пару раз забрал у Зигберта часть бумажной работы, когда тот был завален ею, нашел через знакомых геологов ещё несколько поставщиков поделочных камней и с удовольствием проанализировал информацию по трем новым, крупным делам. Даже участвовал в двух из них. Вначале для присмотра за Кристелем, он поехал вместе с ним, Зигбертом и Шино (Руфус и Дайкендзя остались разбираться с наплывом клиентов) в лес Кентау, что находился в округе Гилленхол. Огромной удачей стало то, что именно в этом случае они обнаружили духа земли, и Эрхард убедился, что «Общество защиты от паранормальных явлений» создано не зря. Дух вредничал, недовольный, что в его лесу часто мусорят и натравливал на любителей пикников местных животных, которые вели себя, как одержимые. Шино и остальные выгребли пятнадцать мешков мусора, сколотили таблички о штрафах и запретах и привлекли экологическую полицию, после чего все «аномалии» прекратились. Два других расследования оказались пустышками, делом рук нечистоплотных мазоку, пытавшихся поиметь свою выгоду с чужих страхов. И если в первом случае Шино, Руфус и Эрхард предотвратили серьезное преступление (сведение с ума богатой жены мужем-альфонсом), то во втором обломали махинации «коллег»-шарлатанов, за что те закономерно обиделись и подкараулили Шино на парковке. Отболтаться не получилось, а противников было трое. Его избили. Не то чтобы сильно: так, разбили нос да наставили синяков. Ему как всегда повезло: Дайкендзя и Кристель, подошедшие немного позже, спугнули засранцев (первый тут же вызвал полицию, чем отбил желание продолжать драку, второй исцелил Шино сразу же после снятия побоев в участке), полиция арестовала виновных на следующий день, приплюсовав к делу о мошенничестве ещё и избиение, так что вендетты можно было не опасаться. Руфус, правда, рассердилась, подробно перечисляя, что сделала бы, окажись там, но Шино особо не переживал. Ещё и Дайкендзя старательно утешал его всю следующую неделю, окружив заботой и лаской, так что весь негатив быстро забылся. Хотя именно тогда Шино впервые подумал, что «Обществу» не помешала бы охрана. С другой стороны, не станешь же таскать с собой телохранителя везде, как какой-нибудь олигарх? И незачем вроде: Зигберт с тех пор напоминал всем, что вполне может выступать в этой роли, Эрхард советовал носить с собой шокер и быть осторожнее, а Дайкендзя напомнил о купленных ещё осенью газовых баллончиках. И лично положил один Шино в сумку, второй в машину, а третий оставил у себя, потому что Шино представил, что было бы если на парковку они пошли тогда вдвоем, ужаснулся и потребовал тоже озаботиться вопросом самозащиты. К июню ситуация забылась. А потом к ним в офис заявился вооруженный психопат. Странного народа хватало и раньше, бывали скандалисты, но от драк их надежно удерживала внушительная фигура Зигберта и его мало эмоциональное лицо, многим казавшееся мрачным. Разумные мазоку не хотели его сердить, но для подобных опасений нужно было иметь разум, а тощий парень лет тридцати, с бегающими глазами, дрожащий и, одновременно, истекающий обильным потом, давно уже его потерял. Он нес настолько бессвязную чушь, что даже Шино его не понимал, хотя очень старался вникнуть. Чего-то он от них хотел: то ли предупредить, то ли, наоборот, чтобы они сообщили ему о грядущих бедах. Речи о бессмертии души и обнаженных девах были даже поэтичны, но потом «поэта» прорвало на описание мерзостей, которые он с этими девами то ли делал, то ли сделал бы, то ли они должны были немедленно найти девушку и сделать с ней все, что он сказал − этого никто так и не понял, да и не хотел уже понимать. Неприятного клиента попытались выпроводить. А он выхватил пистолет и первым выстрелом разнес один из компьютеров, демонстрируя, что оружие настоящее. Тогда на Шино накатил страх, душный и липкий. В офисе их было четверо: он, Дайкендзя, Зигберт и Эрхард, и пистолет сумасшедшего постоянно наводился на одного из них. Они все растерялись, не зная, что предпринять: опыта попадания в заложники ни у кого не было. Лезть на рожон было глупо: могла ли мареку защитить от пули никто не знал, да и успели бы они ее применить? Одно движение пальца на курке всяко быстрее заклинаний. Зигберт молчал, не сводя взгляда с оружия, а по побелевшему лицу Эрхарда, Шино легко прочел, о чем тот думает. Кристель и Руфус должны были скоро прийти. Что если безумец начнет палить в открывающуюся дверь? А если, увидев Руфус, вспомнит о своих отвратительных фантазиях и попытается что-то ей сделать? Или словит галлюцинацию и перестреляет находящихся в комнате, приняв за монстров? Как его остановить, не подвергая всех опасности? Шино взялся за переговоры. Мягко, доверительно, согласно кивая на каждую новую чушь, он принялся успокаивать психа. Хвалить его. Восхищаться его «мудростью». Обещать выполнить любой приказ новоявленного «повелителя». И потихоньку подходить поближе. Псих не замечал этого: он расслабился и вещал «благодарной» аудитории, которая, наконец, согласилась его выслушать. Когда до него оставалась пара шагов, дверь в кабинет распахнулась, а псих заверещал и дернулся. Дуло пистолета опустилось, Шино кинулся его вырывать, Зигберт заслонил собой Руфус и Кристеля, а Дайкендзя и Эрхард отступили в противоположные углы. Грянул выстрел. Дайкендзя вскрикнул и рухнул на колени. У Шино потемнело в глазах. Из глубины его души поднялось что-то черное, страшное, жаждущее раскатать в кровавую кашу того, кто посмел причинить возлюбленному вред. И делать это всегда, раз за разом превращая в прах любые угрозы ему, просто потому что это возможно! Ведь мареку была нужна для того, чтобы убивать. Как и любая другая сила. Пистолет отлетел в сторону. Чтобы уничтожить бессвязно стонущего безумца он был не нужен. Шино знал, что достаточно будет всего лишь взять того за голову и выпустить мареку, чтобы голова раскололась, как гнилой орех. Это никогда не было сложным. Сила − это всегда очень и очень легко. Он заколебался лишь на мгновение, и оно решило все. − Шино! В голосе Дайкендзя звучала боль. Шино был нужен ему и нужен немедленно, так что он позволил психу кулем рухнуть на пол, а сам поторопился к возлюбленному. Обнял, дал вцепиться в себя, как в спасательный круг и, выхватив смартфон, принялся набирать номер скорой помощи. Дайкендзя опустил голову ему на плечо и прикрыл глаза, тяжело дыша. Зигберт и Эрхард скрутили бьющегося в припадке психа, Руфус требовала объяснить, что происходит, Кристель бросился останавливать кровь, текущую из щиколотки Дайкендзя, а с глаз Шино словно упала пелена. Наваждение схлынуло. Шино удивился. С чего он решил, что сможет убить прикосновением? Его мареку слишком мала, чтобы сотворить хоть что-то, у него никогда не было способностей к ней. Да и убивать этого несчастного шизофреника − это какая-то запредельная жестокость. Он болен и не понимает, что творит, его лечить надо. Дайкендзя жив, пуля прошла по касательной, едва задев ногу, ему больно, но он уже успокаивается, Кристель исцеляет, врачи уже едут, значит все завершилось благополучно. Но завершится ли в другой раз? И тогда Шино понял, что им пора нанять телохранителя.

***

Лоуренс Веллер был седьмым, кто пришел на собеседование. Что-то в его движениях и прямом взгляде сразу внушало симпатию. Кареглазый, худощавый, среднего роста, он, однако не производил впечатление слабака, стоя рядом с Зигбертом. И не напрягся при виде него, чего нельзя было сказать о предыдущих кандидатах. На голове у Лоуренса Веллера было самое настоящее воронье гнездо из спутанных каштановых прядей, одежда казалась слегка потрепанной, армейские ботинки − потертыми. Сквозь весь его облик проглядывала небрежная уверенность в себе. Никаких галстуков и отглаженных рубашек. Когда человек знает себе цену, он не станет зря ее набивать. А Лоуренс Веллер был именно таким человеком. Шино он сразу понравился. − Служил? − Шимаронская армия, по контракту, четыре года. Потом войска специального назначения, шесть лет. Шино присвистнул. Спецназ − это хорошо. То, что им было нужно. − Есть лицензия на оружие? − эту фразу он повторял уже в седьмой раз. Хотя она была указана в объявлении, трое соискателей ответили отрицательно, а ещё трое подтвердив наличие, принялись блеять что-то невразумительное на просьбу показать. Лоуренс Веллер молча вытащил лицензию из нагрудного кармана и протянул Шино. − Личный пистолет в наличии. ТТ-7, но, в принципе, стрелять могу из всего. − Отлично. Какой-нибудь рукопашный бой знаешь? − В шимаронский спецназ без этого не берут. Знаю классическую борьбу, сейсакокский ка-йен, немного зуратийский кулачный бой. Ножевой бой, захват, обезвреживание террористов − все как полагается. Но сомневаюсь, что что-то из этого вам пригодится. − Зря сомневаешься. − возразил Шино. − Представь себе ситуацию: псих с пистолетом, в этом кабинете, выхватывает его и берет заложников. Что ты будешь делать? Лоуренс Веллер огляделся. Задержал взгляд в углу. − Для начала, я этого не допущу. Я знаю, как отличить вооруженного психа и обезвредить до того, как он что-либо сделает. Если я буду следить за вашей безопасностью, то подобные истории не повторятся. − Кто сказал, что это уже было? − вступил в беседу Дайкендзя, до того молчаливо разглядывающий его. − Вы нанимаете «специалиста по обеспечению безопасности», читай − охранника, с лицензией на оружие, а в углу − отверстие от пули. И одного компьютера не хватает, стол пустой. Заработная плата заметно выше средней по рынку. У вас произошло ЧП. Я не допущу повторения. Такие ситуации проще предотвращать, чем решать. Дайкендзя промолчал. Шино хмыкнул: − Мне нравится твой подход, но что, если пистолет уже выхвачен, а в комнате куча народу? − Достану свой и заставлю его бросить. В восьмидесяти процентах случаев, победа на стороне того, кто умеет продавить противника, а я его продавлю. Если увижу по глазам, что он готов выстрелить, сделаю это первым. − И куда будешь стрелять? − В колено. Это очень больно, но не смертельно. Даже псих в бронежилете будет обезврежен. Дальнейшего собеседования не требовалось. Лоуренс Веллер был тем человеком, что им нужен. − Ты принят, − решил Шино и обернулся к Дайкендзя, − ты не возражаешь? − Нет. Это хороший выбор. − У меня есть несколько вопросов, − их новый сотрудник не спешил прыгать от радости, − первый: ваша деятельность легальна? Шино фыркнул. − За гороскопы и любовные амулеты у нас не сажают. − Хорошо. Второй: что войдет в мои обязанности помимо присмотра за буйными клиентами? − Ты будешь защищать Дайкендзя. Тот очень искусственно и выразительно кашлянул. Взгляд, которым он наградил Шино, был тяжелым, как удар медвежьей лапой. Шино бы проникся, но страх за возлюбленного был сильнее нежелания ссориться. После той истории Дайкендзя снова прошел всевозможные обследования, опасаясь последствий, а Шино не отходил от него ни на шаг. Самое паршивое в этом было то, что Дайкендзя не возражал. Он, обычно столь ценивший свое личное пространство и требующий перестать трястись над ним, как над треснувшей вазочкой, покорно покидал квартиру только в сопровождении Шино. На улице, оставаясь даже ненадолго в одиночестве, он начинал искать его взглядом и напряженно всматривался в чужие лица. Проклятый выстрел, не сильно повредив физически, напугал Дайкендзя, хотя он старался этого не показывать. Свой страх Шино ещё перетерпел бы, но страх в душе возлюбленного ломал его и выворачивал наизнанку. Дайкендзя не должен был бояться. Он и не будет, если получит качественную охрану. Со временем все успокоилось, Дайкендзя снова ворчал, что Шино ведет себя, как полугодовалый щенок и никак не отлипнет, просил не сопровождать его в походах по супермаркетам или книжным, грозился сплавить жить к Зигберту и говорил прочие традиционно-бесполезные слова, давно ставшие частью их семейной жизни. Однако на дне его глаз все ещё скрывался страх и это явно задевало его гордость. Дайкендзя ненавидел чувствовать себя беспомощным, он по крохам выгрызал у комы свое былое здоровье, но Шино, обычно чуткий в этом вопросе, не мог не думать, что выбирает между самоуважением партнера и его безопасностью. Теперь за последнее будет отвечать Лоуренс Веллер, и он должен очень четко это понимать. − И всех остальных тоже, − добавил Шино, − но Дайкендзя − в приоритете. Вот он. − Понятно. − Разве это меня недавно избили? − прохладно спросил тот. − Я в порядке. − Я тоже. А ты слишком часто влипаешь в неприятности. Я не нуждаюсь в повышенной охране, господин Веллер, со мной проблем не будет. Присмотрите лучше за Шино. Тот подумал и уточнил: − Кто будет платить мне зарплату? Шино ухмыльнулся. − Мы оба. − Значит, буду охранять вас обоих, как приоритетные объекты. Шино расхохотался, а Дайкендзя заметно смягчился. − Пойдет. Так же вы будете сопровождать наших сотрудников в выездных заданиях: некоторые неприятности настигают их там. Мы − мирные мазоку, так что профилактика проблем нас полностью устроит. Ещё вопросы? Лоуренс Веллер кивнул. − Последний. Мне ведь не обязательно верить в вашего бога и участвовать в религиозных ритуалах? Меня несколько смущает храм на входе. − Нет, это так, для клиентов, − отмахнулся Шино, − твоя вера − твое дело. Давай сразу тебя оформим, на работу выходи завтра. Закажем тебе форму… хотя, нет, к властелину формальности, приходи в чем удобно. Какую тебе должность вписать: спец по безопасности, начальник охраны, элитный телохранитель? Лоуренс Веллер пожал плечами. − Мне все равно, лишь бы платили. Хоть королевский охранник или храмовый страж. В Великом Шимароне это не будет иметь значения, а здесь у меня карьеры не выйдет. − Почему? Тот помедлил. − Потому что я − человек. Шино едва не возмутился, что в Шин-Макоку нет расизма, но наткнулся на неожиданно сочувственный взгляд Дайкендзя, направленный на их нового работника и недоуменно замолк. Они пожали руки, подписали договор и распрощались. − Ты не замечаешь того, что тебе не интересно, любовь моя. Если даже не вспоминать того духа-морозника, который считал убийства людей оправданными, потому что они люди, − пояснил Дайкендзя, когда Лоуренс ушел, − а так же проблемы Николы, недоверие к которой было порождено, не в последнюю очередь тем, что она − человек, то стоило задать всего один вопрос, который мы так и не задали. А господин Веллер явно ждал его все собеседование. − Какой? − Почему столь опытный боец устраивается в мелкую шарлатанскую конторку? − И почему же? − Потому что его больше никуда не взяли.

***

Появление нового сотрудника встретили с одобрением, однако Эрхард, которого Шино все-таки уломал на должность внештатного консультанта, задал волнующий всех вопрос: − Нам придется скрывать от него способности к мареку, ведь так? − Не так, − возразил Шино, − это создаст слишком много неудобств. Вы все регулярно ее применяете, и рано или поздно он заметит, что кто-то моментально намораживает лед для напитков, а кто-то подзывает веник свистом. Зигберт хмыкнул. Руфус нахмурилась. − Ты хочешь рассказать ему? Он же испугается и сбежит. − Трусливый охранник нам точно не нужен. − А сошедший с ума? − уточнил Дайкендзя. Шино вспомнил визжащего психа, и его передернуло. − А мы не будем его пугать. Объяснять сразу бесполезно, он сочтет нас больными, но честно ответить, почему Руфус плавит сыр ладонями можно. − Потому что так быстрее и вкуснее, − проворчала та, − а хлеб лучше жарь в тостере. Паршиво получается. Кристель прыснул. Затем поддержал Шино. − Я тоже думаю, что не стоит морочить человеку голову. Уверен, он все поймет, если нормально объяснить. Эрхард раздраженно вздохнул. − А что будет дальше ты не прикидывал? Вот у нас есть человек, который узнал, что работает в окружении сверхмазоку. Думаешь, он будет молчать об этом? Шино ухмыльнулся. − Здравствуйте, это «Вестник Шин-Макоку»? Хочу сообщить вам о группе мазоку, которые обладают волшебной мареку! Что значит, вы не публикуете подобные новости? Здравствуйте, это полиция? У нас тут красивая девушка загорелась. Нет, скорая не нужна, она прекрасно себя чувствует. Штраф за ложный вызов? Сатрапы! Здравствуйте, это форум по мистике? Ребята, я тут такое видел, даже фотку сделал! Сами вы криворукие фотошоперы, это правда! Все рассмеялись. Эрхард, впрочем, быстро посерьезнел. − А если все-таки кто-то поверит? − Атеизм работает не хуже веры. Пусть попробуют доказать. Между прочим, никто из нас так и не научился гнуть ложки взглядом, так что нас даже на передачу «Битва паранормалов» не возьмут. − Я смогу, − серьезно ответил Зигберт под очередные смешки, − если она будет деревянной. Но я с тобой согласен. Не удержишь такое в тайне, как ни старайся. Все равно всплывет. Руфус что-то буркнула себе под нос, но спорить не стала. − Лоуренс Веллер кажется мне адекватным человеком, − сказал Дайкендзя, − если ему у нас не понравится, то он просто уйдет, а не поднимет панику. Мы постараемся не нанести его психике вреда. Да и будет ли он? Люди до сих пор считают, что мы − весьма странные типы. И верят в сказки о мао, оборачивающихся драконами. − А это неправда? − заинтересовался Шино. − Нет. Некоторые мао вызывали водных драконов, но это совсем другое дело. − Что ж, вопрос решен. Если у кого-то возникнут проблемы с нашим новым охранником, то сообщите мне. Я сам все Лоуренсу и объясню.

***

Кристель любил проводить время в «молельной зале». Благословенное место действовало на него каждый раз именно так, как ему было нужно: успокаивало, если он тревожился, помогало собраться с мыслями при любом интеллектуальном труде и убаюкивало, если он хотел поваляться на пуфике. Ни один из общинных храмов не давал ему таких ощущений, там просто было спокойно. А в главном столичном, где Шин-О когда-то обитал, Кристелю и вовсе было неуютно, как будто там случилось что-то дурное. Здесь же все дышало жизнью и умиротворением. Разве что к ларцам Кристель старался не приближаться, ощущая в них какую-то скверну. Но тут, вероятно, работала его богатая фантазия: в чем заключалась сакральная роль ларцов, никто толком не помнил, но раз они стояли в храме, то оскверненными быть не могли по определению. Некоторые клали на них еду. Ладно две чаши с водой, вода − любимая стихия Шин-О, она запечатывала и очищала, но еду-то зачем оставлять?! Глупое суеверие, кто его вообще популяризировал? Одна из ритуальных чаш должна быть пустой и в «молельной зале» это почти всегда соблюдалось. Иногда невежественные клиенты бросали в нее печенье или яблоки, но они там не задерживались. Как выяснилось, Шино их просто съедал. − Забыл пообедать, − лучезарно улыбнулся он, когда Кристель его за этим застал. − Сейчас девять утра, − удивился тот. − Вчера забыл, сегодня наверстал. Шино съедал «подношения» на бегу, не глядя, но никогда не подходил к пустой чаше. В тусклом освещении «молельной залы» он с удивительной зоркостью замечал еду, хотя в иное время был к ней равнодушен. Кажется, он делал это на автомате. Заинтригованный Кристель даже поставил ряд опытов: вначале бросил в чашу шоколадные драже, совершенно незаметные без дополнительной подсветки, потом − противные лакричные тянучки, стаканчик с холодным кофе, закрытый йогурт с ложкой, бутерброд с колбасой, жевательную резинку, клубнику, ластик в виде клубники и мыло с ароматом и видом мандарина. Еда была съедена вся, хотя клубнику Шино не любил (Кристель специально уточнил у Дайкендзя), после лакрицы долго плевался, а пустой стаканчик из-под кофе недоуменно разглядывал. Жвачку, ластик и мыло он проигнорировал, даже в руки не взял. Кристелю страшно хотелось узнать, что будет если поставить чашку с кипятком и пакет разводимой лапши (заварит на автомате и будет ждать три минуты? Сгрызет всухую?), но он вовремя очнулся и устыдился. Шино ведь мог обжечься. Да и вообще, ребячество это: ставить такие опыты. Понятно же, что Шин-О желал видеть ритуальную чашу пустой и насылал на тезку голод, чтобы это осуществить. Или у них были какие-то свои обеты. Несмотря на заявленный атеизм, Шино часто вел себя так, словно не просто верил, а получал четкие инструкции в ответ на свои молитвы. А лезть в чужие отношения с божеством было хамством. Кристель помолился, извиняясь, и пообещал впредь быть хорошим мазоку. Неприятных последствий от его шалости не было. Затем у него появилась компания. Новый охранник теперь встречал и сопровождал всех клиентов в кабинет, а проход через «молельную залу» был неизбежен. Какого-то отдельного места пребывания ему не выделили, Шино махнул рукой, предложив выбирать между кухней, комнатой отдыха с диванами и столами, кабинетом и «молельной залой». В первых трех всегда клубился народ, а вот последняя почти пустовала. Кристеля, притулившегося где-то в углу, частенько не замечали. Похоже, Лоуренс Веллер любил уединение. С Кристелем он, впрочем, всегда здоровался, а потом устраивался на одном из пуфиков и замолкал. Они друг другу не мешали, но Кристель не мог сдержать любопытства и часто разглядывал его украдкой. Или ему так казалось. − Хочешь что-то спросить? − однажды заметил Лоуренс. − Спрашивай, я не кусаюсь. − Извините, я слишком пялюсь на вас? − Ко мне можно обращаться на «ты». Нет, просто ты перестал клацать по клавишам ноута. − Это подключаемая к планшету сенсорная клавиатура, − поправил его Кристель, − ноуты − прошлый век, тяжелые и громоздкие. − Тебе виднее. Я компьютеры не люблю. − У вас тоже повышенный фон? − Повышенный фон чего? − Мареку. Ой! − сообразил Кристель. − Глупость какая, у вас же ее нет. − Конечно, нет. Люди ей не владеют. Кристель смешался и заерзал. Обычно проблем с общением у него не было, но сейчас он слегка растерялся. Как правильно разговаривать с человеком, чтобы его не обидеть? Чужая культура, мало ли что. Некоторые люди не любили мазоку за то, что те когда-то соблазняли и похищали красивых человеческих женщин и мужчин. Это было очень давно, тысячи лет назад, но, мало ли? Вдруг Лоуренс решит, что предки Кристеля тоже таким занимались? Как убедить, что это не так? И что он не считает это правильным? − Милые браслеты, − нарушил возникшую тишину Лоуренс, − ты очаровательно ими звенишь при каждом движении. − Спасибо! − Это сейчас модно? Кристель рассмеялся. Многочисленные украшения были не модой, а, напротив, данью традициям. Мазоку всегда любили красивые вещи, а также не забывали о масеки, которые в древности служили дополнительной защитой или оружием. Как раз современники отказывались прокалывать уши и носить «блестяшки», отмахиваясь от непрактичного анахронизма. − Я опять попал впросак, − констатировал Лоуренс, − так заливисто смеются только над явной глупостью. − Извините, − смутился Кристель, − это − наша культура, вы не обязаны ее знать. Я − невежливый, да? − Ты извиняешься второй раз за пару минут. И ты до сих пор обращаешься ко мне на «вы». Кристель вздохнул и вытянулся на пуфике. Лоуренс был старше лет на десять, не меньше. Не старый, но взрослый, а к самому Кристелю это слово до сих пор применяли только в качестве комплимента. Он знал, как общаться со старшими коллегами, преподавателями или друзьями родителей. И совершенно не понимал, как разговаривать с Лоуренсом. Он посмотрел на мягко журчащий фонтан. Мысленно попросил Шин-О о подсказке. Уж бог-то знал, как достучаться до любого сердца. Но разве это было так сложно: просто быть вежливым и дружелюбным? Хорошее отношение оценит любой, хоть мазоку, хоть человек. Волнение улеглось, и на сердце стало спокойно. − Я постараюсь перейти на «ты», но сразу не получится. Вы же старше. − Ладно. Учишься? − Да, на врача. − Достойная профессия. Специальность выбрал? − Нет. Хотя у меня хорошо получается делать массаж. Может, в мануальные терапевты пойду. Времени определиться ещё полно. Лоуренс помолчал. − Это хорошо, когда времени полно. Иногда его ужасно не хватает. − Вы куда-то торопитесь? − Нет. Больше мне торопиться некуда. Они замолчали. Атмосфера неуловимо изменилась. Голос Лоуренса был ровным, но что-то в нем звучало неправильно. Почти болезненно. Кристель сел. − У тебя есть здесь друзья? − Пока не обзавелся. − А ты давно переехал в Шин-Макоку? − Пару лет как. И до сих пор нет друзей? Так он одинок? Не сумел вписаться в чужую культуру и мучается от недостатка общения? Это было неправильно и требовало вмешательства. Шин-О велел быть добрым и щедрым к окружающим настолько, насколько они того заслуживали. Лоуренс ничего плохого не делал, а значит, заслуживал иметь друзей. И как минимум один у него будет. Кристель встряхнулся и продолжил расспросы: − А девушка или парень у тебя есть? − Нет. А у тебя? Кристель сбился, словно налетел лбом на мягко выставленную перед ним ладонь. Вообще, ему предлагали встречаться, но никого из этих мазоку он не хотел видеть больше, чем другом. Да и влюбленности ни в кого не было. Но он − не один, у него семья, куча друзей, а теперь ещё и потрясающие коллеги. А у Лоуренса кто был? − Тоже нет. А хочешь сходить со мной в нашу общину неоязычников, в этот выходной? У нас весело и интересно. Принимают всех. Лоуренс не ответил. Но когда он заговорил, в его голосе звучали извиняющиеся нотки: − Спасибо, но мне ваша вера неинтересна. И я староват для тебя. Не думаю, что мне стоит с тобой туда ехать. Кристель вспыхнул и пришел в ужас. Его дружелюбие истолковали совершенно неверно! Лоуренс подумал, что Кристель к нему домогается и заманивает в общину с нехорошими намерениями. Кристель недавно видел человеческий фильм с подобным сюжетом и там, с бедным человеком, чего только не творили, а спасся он вообще чудом. Фильм был глупый, пошлый и по нему выходило, что все мазоку в глазах людей − опасные сексуальные маньяки, а неоязычники закатывают оргии на завтрак, обед и ужин, не забывая приглашать на них самого Шин-О. И что теперь Лоуренс о нем будет думать? А если пожалуется Эрхарду или Дайкендзя, что Кристель делал ему неприличные предложения? Как тогда объяснить, что его просто неправильно поняли? Он отчаянно замахал руками, звеня, как подвесные колокольчики. − Да нет же, я не в этом смысле! В общине встречаются самые разные мазоку, но людям тоже можно приходить, ты сможешь найти там друзей, и никто тебя не обидит! И я не приставал к тебе, честно! Я безобидный! Не бойся меня, ладно? − Почему я должен тебя бояться? − Ну, как же, в древние времена мазоку похищали красивых людей и делали с ними всякое. За что сейчас сажают и правильно делают, потому что нельзя такие вещи творить без согласия! Но я − не такой, я вовсе не опасный, и я бы не пытался тебя похитить, даже если бы влюбился! Честное слово! Лоуренс рассмеялся. Вначале тихо, затем все громче. Он хохотал взахлеб, запрокинув голову, и минуту не мог успокоиться. Наконец вытер выступившие слезы и сказал: − Верю и обещаю не бояться. Ты − славный парень. Давай попробуем начать с хороших рабочих отношений? Но в общину я с тобой не пойду. Можем попить вместе кофе после работы. Наверняка ты знаешь много модных кофеен. Кристель облегченно вздохнул. Недоразумение было улажено. − Знаю, а как ты догадался? − Интуиция, − усмехнулся Лоуренс.

***

Через пару недель Лоуренс вполне освоился на новой работе. Шино выдал ему ключ от офиса, потому что график работы был ненормированным. Лоуренс полагал, что это означает переработки, на деле же в офис все приходили, когда хотели, и уходили так же. Ему тоже советовали не заморачиваться. − Я сообщу, когда у нас будут клиенты, − объяснял Шино, − а без клиентов, что тебе там делать? Твой оклад от часов не зависит. Но будь готов, что я могу позвонить в любой день. − Понял. − Можешь приходить и так, если хочешь. У нас отличная комната отдыха и кухня. Лоуренс так и делал. Хорошими были также чистый санузел, удобные диваны и просторное, светлое помещение в целом. И возможность побыть одному. Часам к десяти вечера уходили все, камер не было, пропускного пункта тоже. Лоуренс мог оставаться до утра, а потом сделать вид, что пришел первым. Никто ничего не замечал. А ещё в офисе кормили бесплатно, частенько − домашней едой. Никаких пьяных драк, заблеванных толчков и возвращающихся посреди ночи шумных соседей. Так что Лоуренс буквально поселился на работе, притащив туда единственную сумку с вещами и надеясь пожить немного в человеческих условиях. Забавно насколько такие мелочи повышали качество жизни. Она, можно сказать, налаживалась. Интересно, каким дерьмом за все это придется заплатить? То, что хорошо долго не бывает Лоуренс усвоил накрепко. Его история укладывалась в сухие строки отчета: «Операция провалена, потери личного состава − девяносто процентов». Лоуренс, по нелепой случайности, угодил в «счастливые» десять и оказался единственным выжившим, за что расплатился чувством вины, многочисленными допросами и подорванным здоровьем. Тогда он ещё не понимал, во что влип. Блаженна человеческая глупость! Он был жив, не стал инвалидом, подлечил сорванную спину и готовился вернуться в строй. Такие мелочи, как регулярные кошмары и проблемы с нервами казались временными трудностями. Врачи считали иначе. С тем пучком диагнозов, которые они ему прописали, служить нельзя было не только в спецназе, но в полиции, армии, пожарной службе − иными словами во всех местах, где вообще имело смысл служить человеку, превратившему свое тело в боевую единицу. Лоуренс бился, как рыба об лед, но бывшие командиры отводили глаза и отказывали. Никто не хотел доламывать относительно здорового человека. Тогда Лоуренс ещё злился. Злость рождала надежду и придавала сил. Великий Шимарон не нуждается в классном бойце? Что ж, значит, он его потеряет, а приобретет другая страна. Малый Шимарон − отличное местечко. Та же нация, те же люди. И армейская база данных та же. Лоуренсу зачли его медицинские данные и выставили, покрутив пальцем у виска. Затем была его первая депрессия. Хотелось вечно валяться сжавшись в комок, проклинать несправедливую судьбу и жалеть себя. На большее не было сил. На моменте зависти к погибшим сослуживцам Лоуренсу стало стыдно до тошноты, и он взялся отскребать себя от дивана. Ребята ему за такие мысли морду бы набили и правильно сделали. Он единственный был жив и должен распорядиться своей удачей, как подобает мужчине. Тогда он обратил внимание на Шин-Макоку. Другой континент, другая страна. Он пройдет тамошний медосмотр и снова будет служить. Плевать на странный менталитет местных, впишется, Лоуренс всегда был приятным и неконфликтным человеком. Вернее, раньше был, а сейчас эта характеристика вызывала нервный смех. Он выяснил о Шин-Макоку, что мог, оборвал все связи и уехал в новую жизнь. Любимый девиз современности: «Рискни и все получится». Вот Гарольд бросил ферму, подался в биржевые маклеры и теперь миллионер. Вот Ханна, сбежала от постылого мужа и ограниченных родителей, в сорок лет выучилась рисовать и стала знаменитой художницей. Никто никогда не считает, сколько таких Гарольдов и Ханн вернулись обратно ни с чем, потеряв время, нервы и деньги. А сколько не вернулись вовсе, спившись, став жертвами бандитов или сведя счеты с жизнью. Ведь каждый человек заслуживает большего, чем у него есть? В любую военную службу Шин-Макоку брали только после трех лет в местной армии. А медосмотр при поступлении в нее он не прошел: проблемы со здоровьем все-таки всплыли. Лоуренс сражался с этим два года, отказываясь сдаваться. Он не мог не быть бойцом, это был его путь, ему некуда было больше идти. В кошмарах он видел себя охранником супермаркета, сутками сидящим на одном месте, отращивающим пузо и деградирующим. Никчемным, бесполезным, недостойным хоть какой-то работы: только ее имитации. И всегда в проклятый супермаркет приходили его погибшие сослуживцы. Смотрели с брезгливой жалостью и недоумением: «Как ты мог так опуститься? И это заслужило шанс выжить вместо нас?». Лоуренс просыпался мокрым от пота, жадно пил холодную воду и совал голову под кран. Он не мог этого допустить. Ниже падать было некуда. Размечтался. Пока он переживал профессиональный крах, Лоуренс ел, пил, мылся, курил, снимал квартиру и иногда позволял себе посидеть в баре со стаканом выпивки, чтобы совсем не скисать. Все это требовало денег, а когда их тратят, не зарабатывая, деньги заканчиваются. Квартиру пришлось сменить на самый дешевый хостел на окраине, еду покупать попроще, с барами завязать. И найти наконец работу. Пока не пришлось начинать карьеру бездомного, побирающегося по помойкам в чужой стране. А в вакансиях его активно зазывали работать в охране. Похоже, жизнь не собиралась останавливаться, пока не окунет Лоуренса в его главный кошмар. Ещё и спина дала о себе знать: так-то он должен был поддерживать здоровье массажами, лечебной физкультурой и регулярным посещением бассейна, но ему «было некогда». Спине на это оказалось наплевать, и она снова стала болеть. Лоуренс смирился, засунул гордость поглубже в задницу и пошел по собеседованиям. Последнее, за что он ещё держался: он будет охранять кого угодно и что угодно, но только не магазин. Хоть песчаных панд в зоопарке. Или мазоку-астрологов, которым требовался «физически сильный специалист по безопасности, без предрассудков, с крепкой психикой и с лицензией на оружие. Официальное оформление, бесплатное питание, приятный коллектив». Размышления о том, зачем астрологам охранник с крепкой психикой, заставили Лоуренса улыбнуться. Он посмотрел сайт «Общества защиты от паранормальных явлений», почитал отзывы в интернете и успокоился. Ясно, буйные клиенты, с этим он справится. Хоть снимет себе отдельную квартиру, купит лекарств и начнет нормально питаться. Надо только произвести правильное впечатление. Ему это удалось. Работа оказалась непыльной, коллеги вежливыми, начальство вменяемым. Смешной хорошенький Кристель нарезал круги вокруг «экзотичного» человека, задавал вопросы о Великом Шимароне и делился знаниями о жизни в Шин-Макоку, помогая чужаку «вписаться». Это было мило, но абсолютно бесполезно: Лоуренс подозревал, что восторженно-верующий Кристель живет в каком-то своем мире, весьма далеком от его реальности. Благополучный, обеспеченный, окруженный поддержкой семьи и друзей, Кристель был наивным идеалистом, и от того, что он провозглашал правильным, хотелось лишь горько смеяться. Лоуренс надеялся, что интерес парня к нему быстро спадет. На последние деньги он купил пачку обезболивающего и пять пачек сигарет: это была единственная дурная привычка, которую он себе позволил за прошедшие годы. На проезд он не тратился уже давно, предпочитая ходить пешком, благо физическая форма позволяла, а питался и мылся в «Обществе». Курение расслабляло, а зависимость от него была небольшой. Лоуренс надеялся бросить, когда приведет жизнь в порядок. Оставалось протянуть месяц, до первой зарплаты, и все будет нормально: он снимет себе квартиру, будет покупать еду и пользоваться прочими благами цивилизации. И наконец пострижется. Лишь бы его за этот месяц не уволили. А для этого нужно было не только хорошо работать, но и поладить с коллегами. Коллектив оказался разношерстным и обязанности у всех то дублировались, то заменялись. Понять, кого зачем наняли было непросто. Кристель, например, торговал амулетами и брал на себя общение с наиболее верующими клиентами, о чем спокойно Лоуренсу рассказал. Обычная летняя подработка для студента. В «Обществе» его любили, но не стеснялись послать за чем-нибудь в магазин, как самого младшего. Однако он же составлял гороскопы и мог прийти к начальнику с указанием на «неправильность» в гороскопах, составленных кем-то другим, требуя подкорректировать их. Шино всегда вставал на его сторону, даже если правки требовались к его собственным «прогнозам». Кроме того, иногда, Кристеля звали работать с другими клиентами, которых обычно обрабатывало начальство. Можно было подумать, что на парня просто сгружали все, что можно, но у остальных картина вырисовывалась похожая. Зигберт Вальде мастерил амулеты, заведовал хозяйственной частью, готовил, убирался, общался с налоговой и нередко оставался в офисе, когда все куда-то уезжали. И клиентов принимал. Вариант, он просто крепко держался за место, как и Лоуренс, попав в непростые обстоятельства (сорокалетний столяр, ставший астрологом? Печально знакомая картина), но работал он с заметным удовольствием и какой-то отеческой заботой обо всех. И пользовался теми же привилегиями, что и остальные: иногда Зигберт отсутствовал в самые загруженные дни, но это никого не волновало. Отгулы − дело личное, но то, что он делал в них, Лоуренса невольно заинтересовало. Как-то вечером он услышал обрывок диалога между ним и Эрхардом Винкоттом: − Огромное спасибо за помощь, Зигберт. Твои способности это просто нечто. − Не за что. Испорченная там теперь земля, десяток лет ничего нормального расти не будет. Этих свиней удастся привлечь? − Сделаю все, что смогу. По крайней мере теперь ясно, где брать пробы загрязнения и шансы значительно повысились. − Уж постарайся. Эколог − нужная профессия. Эти двое отсутствовали целый день, и пару часов назад Шино заинтересовался этим, спрашивая, куда делся их «самый большой друг». Потом позвонил, послушал, ответил: «Хорошо. Вечером заедешь?», после чего громко заявил, что сегодня они обедают едой из доставки, и назначил ответственного за заказ, путем детской считалочки. Про Эрхарда спрашивать и не подумал, но пиццу заказали на всех. А ведь выходило, что Зигберт и Эрхард занимались личными делами в рабочее время. Или рабочими? Но явно не связанными с астрологией и составлением гороскопов. Обычно именно Зигберта можно было застать в офисе каждый день, остальные появлялись хаотично, без какого-либо графика, и исчезали так же. Кристель не скрывал, что приходит пообщаться и помедитировать в «молельной зале». Его старший брат, Эрхард, представился Лоуренсу экологом, и минут десять они вели светский разговор о важности охраны природы. Но на простой вопрос о должности в «Обществе» Эрхард замялся, отвел глаза, затем назвался внештатным консультантом. − По экологии? − И по ней тоже. После чего тема поспешно сменилась на погодную, и Лоуренс, которому, в целом, было абсолютно наплевать, что такого неловкого Эрхард здесь делал (танцами с бубном дождь призывал?) ещё минуты три обсуждал облачка на небе, пока Эрхард не сбежал под выдуманным предлогом. Шино, его непосредственный начальник и наниматель, занимался чем-то средним между всеобщим развлечением, кручением романа в рабочее время и организацией выездных мероприятий. Эдакий живчик и весельчак, который везде успевает и со всеми на короткой ноге. Клиенты его обожали, подчиненные тоже, так что и Лоуренс старательно улыбался каждой звучащей шутке, хотя не все понимал. Судя по неформальному стилю общения, хорошим зарплатам и отсутствию рабочих графиков в принципе, Шино подбирал коллектив под себя и не стал бы терпеть кого-то, кто с ним не ладит. Исключение было только одно и по уважительной причине: Дайкендзя не пытался под него подстраиваться, потому что Шино был в него страстно и демонстративно влюблен. Лоуренс даже заподозрил притворство: возможно главным в «Обществе» был именно Дайкендзя и все деньги были сосредоточены в его руках? Поток восторгов и любви, лившийся из уст Шино был неиссякаем. То, что нормально смотрелось бы в исполнении девятнадцатилетнего Кристеля, странновато выглядело у мужчины постарше. Медовые реки и моря окружали Дайкендзя ежедневно, но он игнорировал их, как опытный байдарочник, изредка отмахиваясь веслом. А потом Лоуренс аккуратно выведал у Кристеля историю с пулей в кабинете, и все понял. Дайкендзя казался самым тихим сотрудником «Общества», но был ли он таким всегда? Возможно, Шино просто пытался его расшевелить после травматической ситуации и из нее проистекала его чрезмерная забота? Это многое объясняло. Дайкендзя не хромал и не пил успокоительные, спокойно занимался кабинетной работой, но иногда «зависал» глядя в одну точку и оттаивал только благодаря Шино, практически не оставлявшему его одного. В охране он совершенно не нуждался, и Лоуренс в который раз думал о том, что его появление здесь − слепая удача. Если бы жертвой стал кто-то другой, появилась бы новая должность или они спустили бы дело на тормозах? Пожалуй, самой простой и понятной из коллег была Руфус Бильфельд: яркая, капризная красотка, единственная женщина в мужском коллективе. Ее фотографии украшали сайт, она артистично вещала клиентам о мареку и временах Шин-О, носила простенькие самодельные украшения, как золото и платину, и привыкла ко всеобщему обожанию и поклонению. Разве что Эрхард предпочитал с ней лишний раз не контактировать, но она этого не замечала. Лоуренс старался быть галантным, но в меру, дабы красавица не выделяла его среди остальных. Руфус рассеянно кивала ему и обращала внимания не больше, чем на ларцы в «молельной зале». Ее любимцами были Зигберт и Шино, а вот в присутствии Дайкендзя она немного менялась: становилась серьезнее, чутче, прислушивалась к его советам и, кажется, смотрела на него снизу вверх. − Слушай, Лоуренс, ты охраняй его получше, ладно? − однажды попросила она. − Мы-то все за себя постоим, а Дайкендзя уязвим. Ему и без этой истории с психом несладко приходится, не хватало ещё повторения. − С ним такое часто случается? Руфус помрачнела и отвела взгляд. − Нет. Но и пары раз хватит. Обещаешь? − Конечно. Это входит в мои обязанности. Тебя я тоже должен защищать. − Меня? − она рассмеялась, как над удачной шуткой. − Меня не надо, я сама кого хочешь защищу. Если будут проблемы, можешь меня позвать. − Обязательно, − уверил ее Лоуренс. Для такой красивой женщины Руфус была уж слишком самоуверенна и беспечна. Неужели ни разу не сталкивалась с настойчивыми приставалами или хулиганами? Если так, то уровень безопасности в Шин-Макоку был небывало высоким. В целом, коллеги у него были симпатичные, хоть и странноватые. Зигберт, например, любил совершать непонятные жесты: сидя за столом и ковыряясь в амулетах, мог начать тянуть руку в сторону, будто ждал, что в нее что-то вложат. При этом рядом тут же непременно падали и катились предметы. Однажды Лоуренсу показалось, что к Зигберту пополз стул, чего быть никак не могло: полы были ровные, никакого скоса. Зигберт поймав недоуменный взгляд Лоуренса, кашлянул и унес стул в другую комнату. Лоуренс осмотрел пол в том месте, но так и не понял, почему тот вообще двигался. Эрхарда он как-то застал на кухне, колдующего над емкостями с разными жидкостями. − Провожу опыт по очищению мао-колы до исходной воды без примесей, − поделился он, хотя Лоуренс ничего не спрашивал, − густой концентрат отделить легко, сахар тоже, а вот с газом выходит через раз. Только если замораживать, но это совсем детский способ. − А какой применял ты? Эрхард открыл рот, посмотрел на Лоуренса, и закрыл. − Да так, всякие химические примочки. Тебе это не будет интересно. Лоуренс пожал плечами. Он не навязывался Эрхарду в друзья и не понимал, почему тот так нервничал при каждом разговоре с ним. Как будто опасался. Неужели он выглядел настолько заросшим и мрачным, что от него пора было шарахаться? Не просто человек, а человек-маргинал? Зеркало подтвердило эту версию, присовокупив от себя какой-то потухший, равнодушный взгляд. Тут хотя бы было все понятно, хоть и неприятно. Удивительно, что Эрхард не запрещал младшему брату общаться с типом, от которого сам предпочитал держаться подальше. Лоуренс пообещал себе чаще бывать на свежем воздухе и обязательно записаться в бассейн. А пока что стал просто тщательнее бриться и зачесал волосы назад, собирая в короткий хвост. Лицо стало поприятнее, более открытым. Он натренировался вежливо улыбаться, а иначе Кристель каждую встречу искренне спрашивал, почему он такой печальный, и старался это исправить, пытаясь развлечь или угощая сладостями. Лоуренс брал, благодарил и отгонял прочь мысли о том, что наверняка Кристель так же подкармливает всех окрестных бродячих котов, собак и птиц. Сравнение выходило нелестным. Он не хотел вызывать жалость. Странности в поведении коллег не прекращались. Однажды вечером Лоуренс услышал возмущенно-перепуганный вскрик и ринулся на кухню, выяснять что случилось. Руфус, похоже, решила что-то приготовить и ухитрилась сжечь сковороду, а пищу и вовсе превратила в обугленные, не опознаваемые комья. − Все в порядке? − Угу. Хотела попрактиковаться в приготовлении романтического ужина по-быстрому, а получилось вот это. Лоуренс невольно улыбнулся. − С твоей красотой мужчина должен сам готовить тебе романтические ужины. − Он много работает. Мы вечно едим из доставки или в ресторанах. Оно бы и ничего, Адальберт всеядный, но он чем-то подавлен в последнее время. Проблемы на работе. Когда проблемы были у меня, он так обо мне заботился, словно я − любовь всей его жизни. Руфус вздохнула. Лицо у нее стало смущенно-мечтательное. − Хочется тоже немного побыть идеальной девушкой. И вообще, мне, к примеру, очень приятно, когда Зигберт для нас всех что-то готовит. Такое ощущение тепла и внимания от этой домашней еды. Понимаешь? Лоуренс кивнул. − Не переживай. Можно приготовить что-то совсем простое, но вкусное. Я до сих пор помню, как моя бывшая девушка сделала мне макароны с сыром и зеленью, когда я вымотался после службы. Пища богов! Больше она ничего готовить не умела. Руфус хмыкнула. − А расстались из-за чего? − Не из-за этого. Ей не хватало смысла жизни, так что она сбрила брови и уехала искать просветления в Сейсакоку. Сейчас организовала там туристический бизнес. − Ладно, настрогаю ему салат, − с чувством решила Руфус, − салат не сгорит. Лоуренс невольно усмехнулся. А потом его взгляд упал на деревянную доску для нарезки продуктов, на которой красовалась аккуратная дыра в форме маленькой женской ладони. Прожженная. Для того чтобы сделать такое отверстие, у Руфус должно было быть клеймо такой же формы и раскаленное до очень высокой температуры. Иначе древесина бы просто загорелась. Взгляд у Руфус стал острый, и она напряглась. Лоуренс молча пытался понять, что на самом деле творилось на кухне, и не понимал. И зачем все это? Он уже почти привык, что параллельно с работой астрологи заняты кто во что горазд, но зачем Руфус прожгла доску? И почему скрывает это? − Хочешь что-то сказать? − наконец с вызовом спросила она. − Нет. − Вот и молодец. Лоуренс ушел курить, больше не сказав ни слова. Он начинал понимать, почему «Обществу» требовался охранник с крепкой психикой. Они все здесь были с приветом. Ну, или такое поведение было абсолютно нормальным для мазоку, а он просто толком не взаимодействовал с ними раньше, вот и не замечал. Этот вариант его устраивал больше, потому что к чужой норме всегда можно было приспособиться. Лоуренс старательно прокачивал умение молчать и не любопытничать. Было бы из-за чего волноваться. Работа у него была отличная. Сюда его мертвые товарищи не заглядывали даже в кошмарах, да и сами кошмары сошли на нет. Он справится. Лучше так, чем «охранять» магазин. Нужно просто отращивать невозмутимость и продолжать работать. Со временем появились выездные задания: пару раз Лоуренса брали с собой к клиентам, а узнав, что его права котируются в Шин-Макоку, усадили за руль. Он не возражал, даже напротив: такие задания помогали видеть разницу между нынешней должностью и его главным страхом. Однажды это даже пригодилось: в одну из поездок их попытались подрезать и подставиться под удар. Провокация не удалась, с рефлексами у него было все в порядке, а подошедшим «разобраться» крепышам он молча показал пистолет, даже не вынимая его из кобуры. Те сгинули, как по волшебству. − Ловко, − сегодня с ним было его начальство, в количестве двух штук, вполголоса обсуждавшее какой-то экзорцизм на заднем сиденье, − а то опять бы в драку влипли. Когда ты рядом, градус агрессии у окружающих стремительно понижается. Есть в тебе что-то, − Шино пощелкал пальцами, подбирая слова, − не угрожающее, а скорее доминантное. Умеешь брать ситуацию под контроль. − В армии этому быстро учат. Вначале подчиняешься, потом приказываешь. − И каково тебе снова подчиняться? − Нормально, если за это платят. − Замечательно. Я могу доверить тебе самое дорогое, что у меня есть и не волноваться. Шино бросил нежный взгляд на Дайкендзя. Тот ответил заметно скептическим. Но зато накрыл пальцы Шино своей ладонью, не вербально выражая свои чувства. Лоуренс почти привык к их постоянному воркованию. Хорошо им вдвоем, ну так и ладно. Тем более что по прошествии некоторого времени он начал замечать, что «странности» Шино заметно уступали странностям Дайкендзя. Если первый просто вел себя эпатажно и безалаберно, то второй, поначалу казавшийся самым нормальным мазоку во всем «Обществе», именно что казался, а не был таковым. Тихий и замкнутый, он нередко говорил нечто, чего даже остальные не понимали, вызывая неловкие паузы. А это что-то да значило, учитывая, что сказочных духов земли и телепортацию в этой организации обсуждали на полном серьезе, пусть и не в присутствии Лоуренса. Дайкендзя был странным даже по их меркам. Более того, он был странным для безмерно обожающего его Шино! И это заставляло Лоуренса много думать о безднах, которые скрываются за этими черными глазами. Как-то раз ему пришлось сопровождать Дайкендзя в одиночку. Шино, заваленный работой в офисе, отвел его в сторонку и принялся объяснять, будучи при этом в редком серьезном настроении: − Задание простое: отвезти, охранять, привезти назад в офис. Но следи в оба, понял? И не только по сторонам, но и за Дайкендзя. Его может «накрыть», тогда постарайся аккуратно привести его в чувство. Если увидишь, что ему плохо усади и дай прийти в себя. Лоуренс подобрался. То, что у Дайкендзя были проблемы со здоровьем, он знал, но вот какие, понятия не имел. − А какой у него диагноз? У него будут с собой лекарства? − Будут. И слушайся его, ладно? Даже если поручения будут странные. − Хорошо, − Лоуренс попытался представить, что они будут делать, но не преуспел, − так все-таки, какой диагноз? Что мне говорить скорой, если придется ее вызывать? − Закрытая черепно-мозговая травма и последствия комы, − прохладно ответили за его спиной, − но скорая не потребуется. Я и сам могу съездить, без чужой помощи и ненужной охраны. Шино обернулся к Дайкендзя и сделал несчастные глаза. Заговорил с надрывом, достойным драматического театра: − А вдруг ты там свидание с любовником назначил и будешь мне изменять? Я не переживу! Лоуренс − моя единственная гарантия, что этого не случится! − А вдруг я соблазню Лоуренса по дороге туда? Или уже давно изменяю тебе с ним? − насмешливо уточнил Дайкендзя. Лоуренс закашлялся. Шино перевел взгляд на него. − Нет. − Почему это? − Он не выглядит счастливым, а непременно был бы. − Я бы предпочел, чтобы меня не соблазняли, − улыбнулся Лоуренс, − даже если таковы ваши традиции. − Видишь? Я же говорил, что могу доверить ему тебя! Ладно, езжайте. Постарайся что-нибудь увидеть, хорошо? − Хорошо, − Дайкендзя смягчился и поцеловал Шино на прощанье. Уже в машине он извинился перед Лоуренсом: − Простите за глупую шутку. Шино на меня дурно влияет. − Ничего страшного. Я не обижаюсь на такие вещи. У вас очень веселая неформальная атмосфера. − Я попал в аварию почти год назад, − вздохнул Дайкендзя, − сейчас я в порядке. Максимум, может разболеться или закружиться голова. Мне не требуется присмотр, но объяснить это Шино невозможно. Лоуренс невольно испытал прилив сочувствия. Не здоровый, но и не больной, а окружающие настаивают на втором варианте − тоже самое можно было сказать и о нем самом. − Он вас очень любит. − И я его люблю. Обычно он даже бывает вменяемым чаще, чем чудит. Не беспокойтесь, от вас в этой поездке ничего особенного не потребуется. Просто подождать. Лоуренс кивнул. Задание легче легкого. − А что вы будете делать? − Смотреть. Именно этим он и занялся по приезду на место. Вот только иллюзия нормальности развеялась, как только они вышли из машины. Как Лоуренс ни ломал голову он не мог понять, что именно Дайкендзя осматривал. Ведь там не было ничего: обычный пустырь, заросший травой. Лоуренс поискал глазами какие-нибудь следы или предметы, которые могли представлять интерес, но Дайкендзя не опускал взгляд под ноги. Он обходил пустырь по кругу, вертел в пальцах браслет с черными бусинами и молчал. Лоуренс ждал его у машины. Круге на седьмом Дайкендзя замер, глядя в пустоту. Затем издал тихий вздох и принялся раскачиваться из стороны в сторону, что-то тихо бормоча. У Лоуренса волосы на затылке встали дыбом. Это не было нормальным, как бы он ни старался это принять. У Дайкендзя случился приступ? Это то самое «накрыло»? И как его выводить из этого состояния? − Дайкендзя? Тот предупреждающе вскинул руку, призывая к молчанию. Универсальный жест. Его услышали, поняли, но он мешает. Чему? Чему он мешал? В бессвязном шепоте появился ритм. Дайкендзя почти пел, постукивая бусинами друг о друга. Затем замолк и медленно обернулся. Он смотрел не на Лоуренса, а ему за спину напряженным, жутким взглядом. Лоуренсу почудилось чужое дыхание. Там кто-то был. Кто-то угрожающий подошел вплотную, а он и не заметил этого. Нервы все-таки сдали. Лоуренс резко обернулся и рассек воздух ребром ладони. Порыв ветра бросил ему песок в глаза, но Лоуренс успел увидеть, что за спиной никого не было. Болезненно защипало, и он зажмурился, а потом принялся тереть их. Новый порыв ветра ударил почему-то снизу, его снова засыпало песком, а в ушах засвистело и зашипело. Осознанно. Разумно. Словно он услышал обрывок речи на незнакомом языке. Когда он открыл глаза, Дайкендзя стоял рядом. − Мы уезжаем, − коротко приказал он, все ещё глядя перед собой. − Отлично. То есть, вы все осмотрели? − Я увидел то, за чем меня посылали. Лоуренс вел машину молча. Он был напряжен, как на боевой операции, хотя причин для этого не было. Ничего не случилось. Ничего. Пыль, попавшая в глаза, − не причина для паники. Странное поведение не совсем нормального мазоку − тоже. Они просто постояли на пустыре и возвращаются в офис. − Лоуренс? − Да? − как можно небрежнее отозвался он. − Если вы хотите о чем-то спросить, то я отвечу на ваши вопросы. Голос у Дайкендзя был мягким и слегка сочувственным. Лоуренс глубоко вздохнул, успокаиваясь. Ему платили не за вопросы. И он не хотел ничего знать. Может, это какие-то религиозные ритуалы? Или последствия сотрясения мозга? − Мне не о чем спрашивать. Ничего ведь не случилось? − Сейчас − ничего. − Вот и хорошо. До конца поездки они не разговаривали.

***

Духа с пустыря пришлось успокаивать всей толпой. Если раньше он любил создавать безобидные завихрения воздуха и песка на своем пятачке земли, и частенько шипел на всех мимопроходящих, из-за чего пустырь собственно стал пустырем, то после появления Лоуренса впал в натуральную истерику. − Люди, везде люди! − стонал он, закручиваясь в пылевые спирали. − Шин-Макоку захвачена людьми и их потомками! Как же так? Мы не смогли защитить ее? О, Шин-О, мы все умрем! − Да нет же, это просто гость нашей страны, − успокаивал его Шино, − он не захватчик. − Чужак! Шпион! Одни полукровки вокруг! Никто не применяет мареку! Темнейший из дважды черных, вразуми нашего повелителя, ибо они помрачили его разум! Почему он не видит, что творится вокруг?! Дайкендзя, к которому был обращен этот призыв, старательно импровизировал: − Поверь мне, наш повелитель знает, как уберечь страну от беды. Ты клялся верить и служить ему. Ответь, чего тебе не хватает для этого? − Мазоку! Настоящих мазоку и их сути! Где мареку? Где масеки? Ничего не осталось, люди все растащили и уничтожили! − Ну, это выполнить проще простого, − ухмыльнулся Шино, вытаскивая телефон, − алло, Зигберт? Кто у нас сейчас в офисе? Отлично, бери всех, кроме Лоуренса, и приезжайте на пустырь. Координаты сейчас скину. В результате они устроили для безутешного духа земли шоу со спецэффектами: Руфус полыхала свечой, Эрхард на лету замораживал струи воды, Зигберт выращивал сочную зеленую траву по колено, а Кристель пытался стрелять из водного лука, но стрелы разваливались в полете. Он так расстроился, что утешать бросились уже его, причем все, включая духа: − У юного лорда воды большая мареку и очень чистая кровь! − ободряюще шуршал он. − А умение приложится. Как хорошо, что повелителя Шин-О окружают столь достойные мазоку. Жаль, что среди вас нет ни одного лорда воздуха, но темнейший дважды черный уравновесит это отсутствие. У него столь дивная магия, что моя сущность радуется при виде нее. Тут все посмотрели на Дайкендзя. Он пожал плечами: − Понятия не имею, о чем речь. Разве что о «библиотеке»? − Я говорю о масеки, что темнейший носит на правой руке. − А, о браслете! − сообразил Шино. − Так это работа Зигберта, он его сделал. − Божественные камни, ослепительные и так ему подходят! Хотел бы и я их иметь. − Я могу сделать тебе похожий браслет, − удивился Зигберт, − но не думал, что духи их носят. − Нет, нет, я хочу именно этот! С руки темнейшего! Шино наклонился к уху Дайкендзя: − Подаришь ему? − Это любимая вещь. Я к ней уже привык. − Да брось, Зигберт тебе другой сделает. А дух почти успокоился. О великий дважды черный, − заворковал он, приобнимая Дайкендзя за талию, − прояви щедрость. И этой ночью я буду отдаваться тебе со страстью, коей ты не видывал уже три дня. Дайкендзя подавил смех. − Только ради твоего прекрасного тела, мой повелитель. Зигберт к передаче подарка отнесся спокойно, а вот дух, напротив, заволновался: − И алое кольцо с пальца Шин-О можно? Оно точно защитит меня от толп людей, снующих повсюду! − Ладно, держи. Зигберт, не возражаешь? − Да пусть берет. − И браслет юного лорда воды. − Который из? − уточнил Кристель. − Любой. − Возьмите, уважаемый дух. − И серьги огненной воительницы. − Фиг тебе! − оскорбилась Руфус. − Это мои любимые! Ребята, он нас разводит, как попрошайка в переходе! Дальше что: до трусов разденемся? Вот я его сейчас… − Этого будет довольно, чтобы я уверовал в щедрость и могущество Шин-О, способного защитить меня и всю Шин-Макоку! − торопливо прошуршал дух. − Мне более ничего не надо! Слава Шин-О и его могучей свите! С этими словами он поспешил исчезнуть, утаскивая с собой подарки. − Ладно тебе, не переживай, − Шино рассмеялся, − мы просто компенсировали ему моральную травму от появления Лоуренса. Вперед, моя верная свита! То есть, назад, по машинам. Посмеиваясь и переговариваясь, они поехали обратно. Зигберт сел к Руфус, а Эрхард утащил Кристеля в машину Шино. − А что означает это «темнейший из дважды черных»? − спросил он. − Раньше духи не обращали внимания на чью-то внешность. Это ведь было сказано о глазах и волосах Дайкендзя? − Не знаю, но мне нравится, как это звучит, − Шино мечтательно вздохнул, − я буду звать его так наедине. Дайкендзя не ответил, погруженный в размышления. − Довольно странно: я, вроде, понимаю, что это относится именно ко внешности, однако чувствую, что есть что-то ещё. Важное. Но «библиотека» подтормаживает. С браслетом она работала, как часы. − Ничего, Зигберт сделает новый. Ты же справлялся и до него. − Справлялся. Но у меня очень странное ощущение сейчас. − Какое? Дайкендзя посмотрел на свои руки. − Будто я плавал в бассейне в спасательном жилете. А потом снял его и прыгнул в открытый океан. Наверное, дело было в мареку Зигберта. Она действовала успокаивающе, как и он сам. Лоуренс, несмотря на поздний час, был в офисе. − Ты ещё не уехал? − удивился Шино. − Подумал, что могу потребоваться, − коротко ответил тот. − Нет, можешь идти. Лоуренс кивнул и сделал несколько шагов к выходу, но Кристель повис у него на локте: − Не уходи! Мы ведь собираемся ужинать и общаться? Лоуренс тоже имеет право участвовать в наших посиделках, нечестно исключать его из них! Шино замешкался. Кристель был прав, а после недавних событий такое отношение к их телохранителю выглядело и вовсе некрасиво. Но они собирались обсудить закрытое дело и вдоволь посмеяться над его мистической составляющей, а Лоуренс все ещё ничего не знал. При нем остальные будут вести себя скованно. Все взгляды сошлись на Шино. − Если Лоуренс захочет, то может остаться. Но, учти, мы сейчас будем нести профессиональный бред. Надеюсь, у тебя все ещё крепкая психика? Лоуренс усмехнулся. Странно, но эти его усмешки Шино нравились куда больше приятных, но каких-то неискренних улыбок. − Вполне. − Замечательно. Сегодня мы славно потрудились: устроили настоящий спектакль для мнительного страдальца-патриота. И плясали, и фокусы показывали, и убеждали в том, что конца света не предвидится… Напряжение рассеялось. Все расслабились, заняли свои любимые места в комнате отдыха, набрали закусок и слушали, как Шино вольно пересказывал встречу с духом. Опуская некоторые подробности, получился вполне себе приличный рассказ о нервном, но хитром клиенте. Лоуренс смеялся в нужных местах и никаких проблем с пониманием у него не возникло. Шино в очередной раз порадовался своим коммуникационным навыкам. Он мог найти подход ко всем и очень этим гордился. − Вот так мы успокоили одного жителя нашей страны ценой пары украшений. А если бы не решительный отпор Руфус, бедняга получил бы защиту от любой угрозы, порожденной его богатым воображением. − Да ну его к властелину, − фыркнула та, − эти серьги − подарок Зигберта, и они мне дороги. Нельзя передаривать подарки, дарителю будет неприятно. − Вещи должны служить, в этом их суть, − возразил Зигберт, − они и послужили. Я не в обиде. Сделаю что-нибудь новое. А обидчивые мазоку на властелина похожи. Все рассмеялись, кроме Лоуренса. − Давно хотел спросить: а кто это «властелин»? Он властелин чего? Шино почесал в затылке. − Властелин − это тот, к кому посылают ещё со времен классической литературы. Я всегда думал, что это вежливая метафора задницы. − Я тоже, − согласился Зигберт. Руфус кивнула, а вот Эрхард покачал головой. − Отнюдь, это просто что-то очень древнее, чуть ли не времен Шин-О. Кристель мне как-то об этом говорил. − Я видел о нем буквально один абзац в старой летописи об основании Шин-Макоку, − объяснил тот, − но не очень понял, что там имелось ввиду. «Да благословлен будь наш повелитель и король, светозарный Шин-О, что рассеял мглу властелина и защитил от него наши души». Я тогда подумал, что властелин − это синоним всеобъемлющего страха древних мазоку перед многочисленными людскими народами. Шин-О ведь объединил нас и основал страну для защиты от них. Исторически сложилось, что все племена, не присоединившиеся к нему, сгинули, от них ничего не осталось. − А что на это скажет наш главный умник? Кто такой властелин и почему его надо бояться? − обратился Шино к Дайкендзя. Тот привычно погрузился в «библиотеку», отстраненно глядя в стену. А потом, внезапно, сполз с кресла на пол и сжался в комок, вцепившись руками в длинные волосы. − Хватит, я не хочу знать, что там было, заткнись, заткнись, слышишь, перестань мне это показывать, хватит! Убери это из моей головы! В его голосе звучали паника и ужас. Шино похолодел, мигом оказался рядом и поспешил обнять его. Остальные замерли. − Тшшш, тише, тише, мой хороший. К властелину это, никому больше неинтересно, не думай об этом! Кристель, помоги! − Но я не знаю, что делать! Ему не больно, а я не умею лечить душевные болезни! − беспомощно выдохнул тот. Дайкендзя запрокинул голову до хруста шеи и уставился безумным взглядом в потолок. Его била дрожь, и он выгибался все сильнее, не реагируя ни на какие слова и действия Шино. В возникшей тишине голос Лоуренса прозвучал четко и очень громко. − Алло, скорая? У мазоку приступ, похожий на эпилепсию. Будьте добры… Шино выдохнул сквозь сжатые зубы. Вот только скорой им тут не хватало! − Не надо! Лоуренс, сбрось звонок! − Вы с ума сошли? Ему нужен врач и немедленно. Шино мысленно выругался. И что тот сможет сделать, если «приступ» Дайкендзя связан с мистическими причинами? Ещё запишут в шизофреники и поставят официальный диагноз, чего возлюбленный боялся много лет. Этого нельзя было допустить. Шино встретился взглядом с Зигбертом и мотнул головой, безмолвно приказывая остановить Лоуренса. К счастью, Зигберт понял правильно и, воспользовавшись ростом и внезапностью, отобрал телефон, и нажал на отбой. − Ты что делаешь? − Лоуренс дернулся. − Ему требуется медицинская помощь! − Врачи ему не помогут. Они не знают в чем дело. − А вы знаете? Отдай телефон! − Нет. Лоуренс всерьез рассердился. Он попытался отобрать свою собственность, но Зигберт просто отступил на шаг назад. Руфус вскочила на ноги, глядя на них, но что она собиралась делать, было неясно. Эрхард закусил губу. − Кристель, может хоть попробуешь? − Л-л-ладно, но… Шино покрепче прижал Дайкендзя к себе и продолжил шептать всякие успокаивающие глупости. Он чувствовал, что творящееся в «библиотеке» подвластно только Дайкендзя и никто другой ничего не сможет с этим поделать. Это − то место куда вход закрыт всем, кроме ее владельца. И никто не сможет ему помочь. У него зазвенело в ушах. Внутри снова поднималось тяжелое и темное. Подкатывало к горлу, обволакивало сонной одурью, скреблось наружу. Бессильным всегда требовалась сила, с которой можно решить любую проблему. Почему он должен быть слабым? Дайкендзя рвано вздохнул, закрыл глаза и обмяк. Уткнулся лицом ему в плечо. − Шино. Не уходи. − И не собирался. Я здесь. Шино очнулся и огляделся: Кристель и Эрхард сидели рядом на полу, готовые помочь, как только поймут − чем. Зигберт стоял плечом к плечу с Руфус, напротив взбешенного Лоуренса. − Но нельзя же так! Вы можете сколько угодно верить в нетрадиционную медицину, но вашему коллеге требуется настоящая! У него проблемы после аварии, это не выйдет игнорировать! − Я не сумасшедший. Голос Дайкендзя положил конец спору. Он звучал устало, но твердо. Дайкендзя поднял голову и легонько прижался лбом ко лбу Шино. Затем обернулся к сцепившимся. Лоуренс слегка сбавил тон: − Я этого не говорил. Но у вас был приступ. Это могло плохо закончиться. − Да ничего эти врачи не знают! − неожиданно зло отрезала Руфус. − Вкатают укол, пропишут успокоительные, и все. Они не разбираются в магических психозах. − А ты разбираешься? − насмешливо уточнил Лоуренс. − Да! На личном опыте, − огрызнулась она. Зигберт положил руку ей на плечо. Эрхард едва слышно вздохнул. Кристель прикусил губу. − Так, все, прекратили, − вмешался Шино, аккуратно усаживая Дайкендзя обратно в кресло, − Зигберт, отдай ему телефон. Лоуренс, спасибо за гражданскую сознательность, но это больше не нужно. Руфус, остынь. Они послушались и разошлись по разным углам. Лоуренс стиснул зубы и старался погасить гнев, но у него это плохо получалось. Руфус раздраженно фыркала, до тех пор пока Зигберт не прошептал ей на ухо пару слов. Эрхард и Кристель сели на прежние места. − Я − нормальный, − повторил Дайкендзя и посмотрел на Лоуренса, − достаточно нормальный для «Общества защиты от паранормальных явлений». И я не болен. − А я в вашу норму не вписываюсь, так? − Вписываешься, − ответил Шино, у которого отлегло от сердца, при виде пришедшего в себя Дайкендзя, − ты − отличный работник. Если перестанешь им быть, я тебе скажу. Но у нас здесь свои правила. Ты можешь им следовать или нет, но нарушать их не стоит. Скорая в таких случаях не помогает. Если что, зови меня. Они встретились глазами. Некоторое время Лоуренс смотрел прямо, затем отвел взгляд. − Как скажете. Однако в Великом Шимароне за оставление человека в заведомой опасности есть уголовная ответственность. Не знаю, как с этим в Шин-Макоку. Думаю, мне лучше пойти домой. Он развернулся и покинул комнату.

***

Дайкендзя на несколько дней взял больничный, отказываясь работать. И попросил Шино не делать того же. − Мне надо побыть одному. Пожалуйста. − Как пожелаешь, душа моя. А что все-таки произошло? Раньше ты так на это слово не реагировал, даже сам им ругался. − Дело не в слове, а в попытке выяснить, что оно означает. «Библиотека» вывалила на меня волну образов: картинки, звуки, запахи, чувства. Слишком много, слишком быстро. Меня погребло под сенсорной перегрузкой. Сейчас мне нужна тишина и минимум раздражителей. − Я могу съехать на эти дни в гостиницу. Дайкендзя посмотрел на него и слабо улыбнулся. − Не надо. Тебя я воспринимаю, как часть себя. Особенно, когда ты такой спокойный и понимающий. Шино поцеловал его в лоб и отбыл на работу. Беспокойство рассеялось, но до конца не исчезло. В «Обществе» царила напряженная атмосфера. Все интересовались состоянием Дайкендзя, не решаясь беспокоить его лично. Зигберт, выслушав объяснение о «библиотеке» тут же сел мастерить новый амулет. − Нужно что-то простое, цельное, чтобы оттягивало весь негатив с него, − рассуждал он, − гематит такого эффекта не дал. Обсидиан? Но он для очень честных и прямодушных мазоку. Кристелю бы пошел, а Дайкендзя − нет. Агат? − Уверен, ты подберешь нужный камень. Я на тебя рассчитываю. Зигберт молча кивнул и принялся за работу. Лоуренс после конфликта старался не проявлять инициативы ни в чем, дожидаясь, когда к нему обратятся. Пару дней его было не видно, не слышно. Шино с досадой подумал, что они слишком надавили на него, но у него не хватало моральных сил это исправить. Он чувствовал смутную тревогу. Дайкендзя не отказывался с ним разговаривать по вечерам, не гнал из постели, позволяя себя обнимать, разве что был молчаливее обычного. Но Шино тревожило кое-что ещё. Ощущения, накрывшие его во время приступа возлюбленного, были неприятно знакомы. Он не мог правильно сформулировать что с ними было не так, но что-то было. А ковыряться в себе было некогда: работу никто не отменял. Как-то очередному клиенту в его кабинете поплохело от жары, и он вначале сбегал за водой для бедняги, а потом вывел его на воздух. Обаятельный, лысеющий толстячок долго благодарил его за это, и уехал бодрым, как крепкий кофе. Когда Шино вернулся в кабинет, то обнаружил там Лоуренса. Под столом. − Что случилось? − Это ваше? Лоуренс, не вставая с корточек, протянул ему маленький, черный наушник, странного вида. − Нет. А что это? − «Жучок» для прослушки, − Лоуренс нахмурился, − его прикрепил под стол ваш последний клиент. Шино невольно рассмеялся. − И зачем кому-то это делать? − Не знаю. Но я нашел ещё один под стулом. Я бы хотел осмотреть кабинет. − Валяй. Микрофонов обнаружилось шесть штук. Шино непонимающе их разглядывал. − Какого властелина этому типу нужно нас подслушивать? Лоуренс покачал головой. − Мне кажется, не ему. У него был очень цепкий взгляд и профессиональные фокусы по отвлечению вашего внимания. Мне сразу показалось, что он сильно отличается от ваших обычных клиентов. Я успел срисовать номер его машины. Можно найти его и попытаться разговорить. − По-моему это просто чья-то шутка, − заметил Шино, − ну кому мы нужны? А если нужны, то он ничего не скажет. Лоуренс скрестил руки на груди. − Вы наняли меня, как специалиста по безопасности, так позвольте выполнить свою работу. Если вы спустите все на тормозах, то история может иметь продолжение. Это какие-то махинации, возможно, подготовка к ограблению. Вас вряд ли порадует, если отсюда вынесут все. Опасные ситуации проще предотвратить, помните? Шино потер подбородок, размышляя. Затем кивнул. − Хорошо. Работай. Но к клиенту мы поедем втроем: ты, я и Зигберт. Постараемся спросить по-хорошему. Лоуренс деловито кивнул. − Идет. Вы будете добрым астрологом, я − злым безопасником. А Зигберт будет морально подавлять. Так он расколется быстрее. Ситуация прошла, как по маслу: клиент недолго отпирался, а потом сдал имя своего нанимателя. Шино обалдел. − Бред какой-то! Ему-то это зачем? − Я говорил, в нем есть гнильца, − обронил Зигберт. − Ваш знакомый? − уточнил Лоуренс. − Будем с ним общаться? − Будем, − решил Шино, − и поскорее. Но прежде, я уточню у Дайкендзя, не захочет ли он присоединиться. История была странной, и он надеялся, что возлюбленный поймет в ней больше. Дайкендзя выслушал его и пообещал приехать. И посоветовал назначить встречу этим же вечером. Шино набрал другой номер и, дождавшись ответа, сказал: − Привет, Руфус. А скинь мне номер Адальберта, пожалуйста. Хочу с ним обсудить один вопрос.

***

Адальберт сдержанно улыбался четверым мужчинам, сидящим напротив него за столом в полупустом кафе. Сладкая парочка шарлатанов и «решатель проблем» были ему знакомы, а вот четвертого он видел впервые. − Это Лоуренс Веллер, наш специалист по безопасности, − представил его Шино, − смелый, умный, компетентный, служил в спецназе. Мы очень довольны его работой. Адальберт изобразил одобрительное уважение, напрягаясь про себя. Шимаронского наемника взяли на службу. Зачем? Руфус о нем не говорила. Они вообще в последние месяцы старались выбирать нейтральные темы для бесед: у Адальберта на работе случилось запутанное дело, и шеф устроил ему разнос за старые висяки. Адальберт и в самом деле многое запустил, пытаясь вытащить Руфус из секты, и это сказалось на его профессиональной репутации. Пришлось отвлечься на работу. Руфус, лучшая из женщин, терпеливо сносила все более редкие встречи и его дурное настроение. Регулярно пыталась чем-то порадовать и проявляла нежную заботу. В иные недели Адальберт держался только на этом, почти забывая о том, в какой беде она находится. Без упоминания проклятого «Общества» ему казалось, что у них все хорошо: он любит ее, а Руфус любит его и счастлива. И ничего дурного с ней не случилось. Может, стоило прекратить вмешиваться в ее жизнь? Так-то она не вела себя, как сектантка: не устраивала пропаганды, не загоняла себя в калечащие обеты, даже не пыталась применять на нем свои «уникальные способности». Да и за ее шарашкой так ничего криминального не всплыло, а продажей амулетиков кто только не занимался. А потом к Адальберту попало дело о ритуальном самоубийстве четырех «учениц» некоего гуру. Гребанного ублюдка так и не удалось привлечь, просто не за что было зацепиться. Адальберт разглядывал смеющиеся фотографии молодых, современных девушек, которые вскрыли себе вены ради какой-то мистической дряни, а перед глазами стояла Руфус. Пока ещё живая и вменяемая. Пока. Но как долго это продлится? И что же он, позволит ей погибнуть, просто потому что устал и не получается ее спасти?! Малодушный тупой слабак! Он должен найти способ вытащить Руфус из «Общества». Должен. Сегодняшний вечер давал ему шанс. Не зря же они его вытащили на встречу. − Так что у вас случилось? Расскажите, я постараюсь помочь, − дружелюбно сказал он, − многие вопросы решаемы. − Это радует. А вопрос у нас простой: зачем ты нанял мазоку для подсовывания вот этого к нам в офис? Шино улыбался. На столе перед ним лежали микрофоны: очередная попытка собрать компромат на врагов. Адальберт ощутил, как напряжение сковывает спину: − Это что такое? − Тебе виднее. Том Кидс сказал, что ты сам их купил и принудил его к сотрудничеству, пообещав закрыть глаза на пару грешков, за которые ему светила тюрьма. Адальберт мысленно просклонял Кидса во всех позах. Проклятый мошенник, все запорол, да ещё и раскололся! А ведь каких-то три часа назад отчитался о завершенной работе! И что теперь делать? Не признаваться. У них только слова жулика против его слов. И нет мотива его действий. Отопрется, он столько допросов провел, что разок может побывать и с другой стороны. − Я не знаю никакого Тома, − пожал плечами Адальберт, − кто это такой? За ним внимательно наблюдали четыре пары глаз. Толпу согнали для морального подавления, сволочи. Знает ли Руфус? И если знает, то почему ее здесь нет? − Слушай, давай поговорим, как нормальные мазоку, − с бесящей искренностью предложил Шино, − ты чего хотел добиться-то? Руфус ревнуешь? Адальберт не сдержался и громко фыркнул. Идиотом он не был. Руфус любила его и плевать сколько там самцов возле нее трется. Ни один ничего не получит. − У нас с Руфус все хорошо. Я ей верю. − Денег «срубить» решил? − презрительно высказался Зигберт Вальде. − Не хватает честного заработка? − Кто бы говорил, − огрызнулся Адальберт и тут же мысленно отвесил себе оплеуху, − слушайте, по-моему, вас обманули. Я впервые это вижу. Да и зачем мне следить за вами? − Вот и нам интересно, зачем? Адальберт развел руками. − Незачем. Расскажите с самого начала, что там у вас произошло. Я постараюсь помочь вам и найти того, кто нанял этого типа. Мне он все доложит, а вас вокруг пальца обвел. − Установка прослушивающей техники без оповещения об этом жильцов или работников помещения запрещена по закону, − негромко вмешался Лоуренс, − учитывая всю ситуацию, «Общество» может подать на вас в суд и расследовать это дело станут ваши коллеги, а не вы. Адальберт едва не расхохотался. Им нечего было ему предъявить, и они пытались его запугать! В суд они подадут, как же! Скоро сами там окажутся! − Ну, тогда этот Том Кидс пойдет под суд. Все мошенники так заканчивают рано или поздно. Я-то тут причем? − При Руфус, − голос Шино заметно похолодел. Улыбка исчезла с его лица, а взгляд стал недобрым, − она − наша сотрудница и моя дорогая подруга. Я не хочу, чтобы она пострадала из-за твоих штучек. Адальберт едва не плюнул ему в лицо. Из-за «его штучек»?! Да как он смел так все извращать?! Сволочи, ну какие же сволочи! Вцепились и никак не отцепятся, да ещё делают вид, что заботятся о ней! И перед кем только сцену разыгрывают, Руфус же здесь нет, а он видит их насквозь! − Мартовские проверки тоже ваших рук дело? Зигберт рассказывал, что вы очень интересовались их результатом и лично знаете некоторых бюрократов, − неожиданно сказал молчаливый Дайкендзя, − вы не в первый раз устраиваете нам проблемы, верно? Так в чем же причина вашей неприязни? − Я не понимаю, о чем вы, − жестко отрезал Адальберт. − Руфус, − Дайкендзя будто и не ждал ответа, а объяснял остальным, − она − наша единственная точка пересечения. Вам настолько сильно не нравится, чем она занимается? Вот почему она вам не доверяет, хотя обычно Руфус считает ниже своего достоинства подстраиваться под кого-либо. Но если это так, то не стоит ли вам оставить ее в покое и поискать себе женщину с более подходящей профессией? Которой вам не придется стыдиться. А Руфус найдет себе мужчину, который не попытается изменить ее под себя. У Адальберта кровь застучала в висках. То, чего он боялся, сбывалось на глазах: гребанная секта решила отрезать Руфус от него. Притворяться больше не имело смысла. − Слушайте сюда, кучка моральных уродов и разводил, − угрожающе начал он, − вы не знаете, с кем связались! Мне плевать, чем вы там занимаетесь, но Руфус в ваших делах участвовать не должна! Оставьте ее в покое или я позабочусь, чтобы каждый из вас оказался за решеткой! Шино приподнял брови. − А ее мнения ты спросить не пробовал? − Дурачка из себя не строй! Вы задурили ей голову! Убедили, что она особенная, что ей открыты чудеса, что она нужна вам, − прорычал Адальберт, − но я знаю, чем такие истории заканчиваются! Руфус не заслужила стать кормом для пиявок вроде вас! И она не станет. Клянусь, если вы не отстанете от нее, то я не отстану от вас. Из-под земли достану, заграницей отыщу, но засажу! Однажды вы все-таки проколетесь. Хотите по-хорошему? Тогда пусть Руфус уйдет из вашей шарлатанской конторки! И делайте, что хотите, это перестанет меня волновать. Ему никто не ответил. Все просто молча смотрели на него, так что Адальберт встал и покинул кафе. Мосты были сожжены.

***

− Можно вопрос? − спросил Лоуренс после ухода Адальберта. − Что такого страшного и постыдного вы делаете, раз этот парень так взбесился, и готов вытаскивать свою девушку любой ценой? − Проблема не в том, что мы делаем, а как это воспринимать, − ответил обескураженный Шино, − гороскопы, амулеты, чистка ауры − для кого-то это развлечение, для кого-то психотерапия. Для нас − источник дохода. Мы − шарлатаны, причем половина наших клиентов об этом знает и приходит просто ради развлечения, как на шоу. Другая верит, но мы никогда не опускались до каких-то неэтичных вещей и продавали только фиксированные услуги. И чего он так взбеленился? Ситуация оказалась куда неприятнее, чем они думали. Судя по его виду, от драки Адальберта удержало только их численное преимущество. Вот же гадство, он и в самом деле считал, что они обманывают Руфус? Почему? − Думаю, Адальберт видит это иначе. Как мракобесие, и ему плевать, что от «Общества» тоже есть польза: мы платим налоги, стабильно потребляем, поддерживая экономику, и создали целых семь рабочих мест, − добавил Дайкендзя, − все кто работают в «Обществе» делают это не ради наживы, а по своим причинам. Силой здесь никого не удерживают и не обманывают. Но Руфус Бильфельд − дочь богатых родителей. Она вложилась в наше дело, став его полноправной участницей. Полагаю, он считает, что мы тянем из нее деньги. Шино вздохнул и положил голову на руки. − Не понимаю, как можно думать, что мы ее обижаем? Она сама кого хочешь обидит. А потом догонит и извиниться заставит. Все засмеялись. Лоуренс постучал пальцами по столу. − Я мало ее знаю, но Руфус не производит впечатление беспомощной. Даже наоборот. Однако Адальберт утверждает, что Руфус верит в какие-то особые способности, и вы убедили ее в них. Это так? Дайкендзя и Зигберт переглянулись, затем посмотрели на Шино. Тот выпрямился. − Ты ведь наблюдательный человек, Лоуренс. Неужели ты не замечаешь, что Руфус, действительно, необычная девушка? Вне зависимости от того, во что она верит? Тот поколебался. − Я бы сказал так не только о Руфус, но обо всех вас. − Надо все-таки собрать народ и показать тебе, о чем идет речь. Ну, невозможно же, играем в какие-то дурацкие прятки, − проворчал Шино, − причем все ждут, когда ты начнешь водить, а ты не водишь. Но, предупреждаю, это может тебя шокировать. − Я все ещё нелюбопытен. И мне нравится моя работа. Вы не обязаны мне ничего объяснять. − Уверен? − Да. − Как хочешь, − удивился Шино. Упрямый отказ Лоуренса задавать вопросы был ему непонятен. На его месте он бы уже извелся от любопытства, а этот знай себе работает и игнорирует творящийся вокруг хаос. Интересно, люди все были такими, как он? − Ещё не время, − сказал Дайкендзя задумчиво, − Лоуренсу наши особенности не нужны, так не будем их навязывать. Просто помни, что ты всегда можешь спрашивать нас обо всем, что заставит тебя волноваться. Ты − самый нормальный из нас, но у любой крепкой психики есть свои пределы. − Спасибо. Я спрошу, когда потребуется, − Лоуренс кивнул, − давайте вернемся к насущным проблемам: у «Общества» есть недоброжелатель в лице полицейского и он связан с одной из вас. С этим нужно что-то делать. Шино нахмурился. − А властелин его знает что. Если уж сама Руфус не смогла его убедить, то нам и подавно не удастся. Надо поговорить с ней. − Бросила бы она этого засранца, − вздохнул Зигберт, − такие вечно цепляются к хорошим девушкам. − Она и бросит. Все головы повернулись к Дайкендзя. − И как ты намерен этого добиться? Не соблазнением, я надеюсь? − с сомнением уточнил Шино. − Это не понадобится. Мы просто расскажем Руфус о его деятельности и ультиматуме. Никто не потерпит подобного поведения, тем более она. То, что Адальберт считает нас злодеями и играет в защитника девиц, не дает ему права лишать ее любимой работы. И решать, что, где и с кем она будет делать. Руфус придет в ярость. Шино не понравилось, с каким спокойствием Дайкендзя об этом говорил: − Но он ведь любит ее, а она − его. − И что? − Он считает, что она в опасности и пытается уберечь. Любой бы на его месте поступил так же. Шино поймал себя на невольном сочувствии к Адальберту. Да, тот потрепал им нервы, но если он боится за любимую женщину, то творимое им можно понять. Если бы Дайкендзя попал в похожую ситуацию, Шино бы тоже с ума сходил и наломал бы дров в попытке его спасти. Конечно, он бы получил по шапке от рассерженного возлюбленного и регулярно получает за навязчивую заботу, но не причина же это его бросать? Дайкендзя считал иначе. − Это его проблемы, а не ее. Руфус, насколько я помню, пыталась ему объяснить, что она делает, но он воспринял это в штыки. Я бы не потерпел рядом с собой мазоку, который меня не понимает и не хочет понимать. Зачем он такой нужен? Зигберт одобрительно кивнул. − Ты прав, думаю, рассказать ей будет достаточно. Когда она узнает про проверки, он уже не вымолит прощение. − Если проблему можно решить так просто, то я буду рад, − заметил Лоуренс, − но все равно, будьте осторожнее. Полицейский во врагах гарантирует большие неприятности. Шино сжал зубы. Наказание за глупость не должно быть настолько жестоким. Тем более что Адальберт, явно, не знал главного: Руфус могла за себя постоять. А вот почему он этого не знал? Это следовало выяснить. − Я сам поговорю с ней. Постараюсь сделать это деликатно. Не вмешивайтесь, ладно? − Ладно. Разговор состоялся тем же вечером. Руфус, разумеется, пришла сама, не дожидаясь его просьб. Шино сидел один, остальные уже разошлись. − О чем вы говорили с Адальбертом? У нас какие-то проблемы? Шино посмотрел на ее безмятежное лицо и споткнулся о ясные голубые глаза. Серьги-масеки, подаренные Зигбертом, были на ней постоянно. Голубой был цветом Адальберта − мужчины, которого Руфус любила. Как можно их разлучать? Стоило ли подставлять этого идиота под гнев Руфус и причинять невыносимую боль им обоим? Она ведь любит его, она счастлива с ним, а в период ссоры в ноябре была издерганной и несчастной, даже теряла контроль над мареку. А сейчас ему придется собственноручно разрушить ее отношения с Адальбертом, рассказав правду о его дурости. И снисхождения ему не будет: мужчина, на месте Руфус, набил бы любовнику морду, популярно объясняя, в чем именно тот был не прав, а женщины таких манипуляций не прощали. Но если он ошибается, то Руфус придется выбирать между любимым мужчиной и друзьями вместе с работой, которой она дорожила. Стоило ли «Общество» потери возлюбленного? Выбирая между ним и Дайкендзя, что выбрал бы сам Шино? Он глубоко вздохнул. Руфус посерьезнела. − Мне не нравится, когда ты такой мрачный. Рассказывай давай, в чем дело? − Адальберт знает о твоей огненной мареку? Она вздрогнула. − Нет. − Почему? − А зачем ему знать? Нам и так хорошо вместе. − Он − твой возлюбленный. Почему он не знает, какая ты? Руфус вздернула подбородок. − Это мое дело. С чего ты взялся читать мне нотации, папочка? Шино сцепил пальцы в замок. Идея, посетившая его голову, была рискованной и в случае провала гнев Руфус обрушится уже на него. Но попробовать стоило. Дать им последний шанс сохранить отношения. Поэтому нужно было быть предельно аккуратным в выборе слов: − Сегодня я пригласил его выпить вместе с нами. И мы повздорили. Он не одобряет нашу деятельность и не понимает, почему ты занимаешься «мошенничеством». Думает, мы разводим тебя на деньги и зомбируем. Хочет, чтобы мы от тебя отстали. Руфус рассмеялась и покачала головой. − Да ты что! Это − пройденный этап, Адальберт давно успокоился по этому поводу. − Нет, не успокоился. В его глазах ты − беспомощная юная дева, вокруг которой толкутся сомнительные личности. Это его беспокоит. Он не знает тебя настоящую. Когда ты покажешь ему правду? Руфус не ответила. Шино ждал. Потом снова заговорил сам: − Я знаю, почему ты этого не делаешь, но так не может продолжаться до бесконечности. Дай ему шанс. Если Адальберт для тебя важен, то должен знать, что при желании ты можешь превратить всех своих обидчиков в живые факелы. И его в том числе. − Я никогда не причиню вреда Адальберту! − отрезала Руфус и обхватила себя руками за плечи. − Вот привязался. У нас все хорошо! Я расскажу ему однажды. Когда буду готова. Шино хмыкнул. − Наша огненная ведьма боится? − Ничего я не боюсь. И не думай, что я поведусь на такой примитивный прием. − А давай представим, что ситуация обратная. Не ты скрываешь, а Адальберт врет тебе о чем-то очень важном. Если бы мареку была у него, а не у тебя, и ты не понимала бы, что он делает в шарлатанской конторке, в которой приличным мазоку явно не место? Долгая ложь за спиной − не то, что можно простить, когда она всплывает. Если, конечно, тебе не рассказал обо всем сам партнер. Руфус закусила губу. − А если он меня тут же бросит? − Лучше сейчас, чем потом, − негромко заметил Шино, − ты так не думаешь? Ты не сможешь хранить эту тайну вечно. Руфус нервно прошлась по кабинету. Постояла, глядя в окно. Затем обернулась. Лицо у нее было печальным, и у Шино защемило сердце. Поступил ли он правильно? Если Руфус покажет и расскажет Адальберту про свою мареку, он успокоится, и проблема так же решится сама собой, как если бы она его бросила, только никто не будет страдать. А если он испугается, начнет ее избегать или и правда немедленно сбежит? Может, стоило рассказать все, как есть, чтобы Руфус рассердилась и сама прогнала Адальберта? Так ей было бы легче. Но слова уже были сказаны и Руфус к ним прислушалась. − Ты прав. Я поговорю с ним. Давно уже пора.

***

Лоуренс доработал в «Обществе защиты от паранормальных явлений» до первой зарплаты и увольнять его никто не собирался. Такое дело стоило отметить и потому приглашение Кристеля на гулянье по поводу какого-то местного праздника, он воспринял благосклонно. Кристель приглашал его в парк: посмотреть театральную постановку под открытым небом, перекусить уличной едой и погулять. Надо признать, Лоуренсу нравилась его компания: за два последних года он соскучился по легкому дружескому общению. Хоть кто-то радовался ему каждый раз, как видел и не забывал осведомиться о его делах. И конфетами кормить перестал, а значит, несчастным Лоуренс больше не выглядел. Как и не чувствовал себя. История с микрофонами взбодрила его и позволила проявить себя: к нему стали прислушиваться и смотрели теперь куда уважительнее. Зигберт извинился за сцену с телефоном, они пожали друг другу руки и стали общаться заметно теплее. Приятель-полицейский Руфус пока ничего не делал, но Лоуренс повысил бдительность, готовясь к возможным подставам. Астрологи были странными ребятами, но они приняли его и не дали скатиться на самое дно. Они не лгали о своих делах, клиенты их были довольны, Руфус не выглядела обманутой, так что, подумав, Лоуренс решил, что продолжит их защищать. И сделает все, чтобы помешать этому Адальберту навредить им. А пока тот не напал, просто передохнет немного и погуляет с Кристелем по столице. В парке они столкнулись со слегка удивленным Эрхардом и уже через пару минут поняли, что гулять идут втроем. − Вместе веселее, правда? − сиял Кристель. − Я так рад, что вы оба согласились пойти! Лоуренс и Эрхард неловко переглянулись. После этой фразы сбежать под выдуманным предлогом не представлялось возможным. Кристель наверняка расстроится. Проще было потерпеть. Тем более что отношения с его старшим братом были нейтральные. Эрхард, похоже, решил так же. − До постановки ещё где-то час, давайте погуляем. Лоуренс, не мог бы ты поподробнее рассказать, как обнаружил те микрофоны? Меня это, признаюсь, поразило. Лоуренс ухватился за эту тему и постарался ее раскрыть. К его удивлению, оба брата неплохо разбирались в технике и даже поделились любопытными подробностями: − Забавно, что идея Адальберта была обречена на провал сразу по нескольким причинам, − заметил Эрхард, − но ты молодец, что сработал на опережение. − По каким причинам? − Важные дела не обсуждают в кабинете, − пояснил Кристель, − там слишком тесно для семерых. Шино и Дайкендзя живут вместе и многое решают дома. Адальберт услышал бы только сеансы с клиентами, а этого мы не скрываем. − Кроме того долго эти микрофоны бы не проработали, − добавил Эрхард, − маленькие, сложная начинка, быстро пришли бы в негодность. − Почему? − удивился Лоуренс. − Из всех сотрудников «Общества» повышенного фона нет только у тебя, да у Дайкендзя. Эрхард заметил его недоумение и пояснил: − У каждого двадцатого мазоку в стране есть определенные проблемы с техникой, работающей на мареку: она резонирует с нашей внутренней, которую можно считать чем-то вроде... − Магии! − вставил Кристель. − Излучения, − строго поправил его Эрхард, − нет никакой магии, мареку − это энергия, производящая, в качестве побочного эффекта, определенное излучение, если ее много. Внутренняя влияет на внешнюю, но не наоборот. Это называется повышенным фоном. От него наша техника сбоит. Чем сложнее, тем быстрее сломается. Многое зависит от размера: скажем, сломать целый генератор вряд ли выйдет, а вот такая мелочь сгорела бы после того, как рядом посидели Руфус, Зигберт и Шино. − А почему бы не использовать человеческую технику, раз так? − предложил Лоуренс. − Человеческая у нас не работает. Мареку ее глушит, это один из побочных эффектов. Разве ты не менял телефон, когда приехал? − Менял. Он вообще ни на что не реагировал. Забавно, вот значит почему. − Бедный Адальберт, − неожиданно погрустнел Кристель, − он, конечно, виноват, но он же ради любви это сделал. Надеюсь, ему от Руфус несильно достанется. − Он более чем крепкий парень, − утешил Лоуренс, − она ничего не сможет ему сделать. А пару пощечин он за такое заслужил. Братья Винкотты переглянулись. − Лишь бы не до костей, − буркнул Эрхард, − вот теперь и мне его жаль. Не знает, с кем связался. На этом тема увяла сама собой: Лоуренс не стал уточнять причины неприязни Эрхарда, а Кристель не стал спорить. Некоторое время они ещё гуляли и вполне мирно общались, а потом пошли на постановку. Лоуренс с интересом посмотрел костюмное представление, с яркими танцевальными и вокальными номерами. Тема была ему близка: защита того, кто дорог, ценой верной службы и невольного предательства. − Я все понял, кроме одного, − сказал он позже, когда они уплетали обед за столиком на веранде кафе, − телохранителю мао отрубили руку, все долго с ней носились, чтобы устроить достойное погребение, а когда он объявился живым − удивлялись, что рука на месте. Но никто так и не объяснил, как она приросла обратно? − Так ведь это Шин-О ее вернул, − удивился Кристель, − Шин-О − бог-покровитель воинов, он же сам был могучим воином при жизни. Вот и вернул. − А почему об этом нигде не сказали? − Потому что это − классическая постановка в новой интерпретации, − объяснил Эрхард, − ее ставили сотни раз, и все уже знают, что руку вернул Шин-О и он же приказал телохранителю пойти на предательство. Но из этой версии его полностью вырезали, вот и получилось странно. − Не полностью, − возразил Кристель, − помните, там была обнаженная фигура, раскинувшая руки за желтыми полотнами? Это он и был. − Тебя не оскорбляет подобное отображение бога? − уточнил Лоуренс. − Нет, Шин-О ведь был очень красивым и не стеснялся своей или чужой наготы. О Шин-О, как исторической личности, известно немного, но вся наша история, как единого народа, началась с него. Он был благороден и бесстрашен, но не всегда справедлив. «Телохранитель мао» как раз об этом: Шин-О разлучает мао с самым близким другом и заставляет того предать своего короля. И только в конце открывает правду. Это жестоко, пусть он и возвращает ему руку. Так и в жизни: Шин-О может не ответить на наши молитвы, а может сотворить чудо и направить помощь. Для нас Шино и «Общество» стали такой помощью. − Кристель, довольно, − негромко попросил Эрхард, − я пока не готов это обсуждать. Извини, Лоуренс. − Ничего. Странным образом эта сдержанность Лоуренсу скорее нравилась. Он тоже не любил открывать душу малознакомым коллегам. А вот приятельские посиделки определенно помогли льду между ними растаять. Эрхард оказался приятным и умным собеседником. Лоуренс не возражал бы против повторных прогулок. Какой-то мазоку налетел на их столик, чуть не рухнув и толкнув Эрхарда. Поспешно извинился и ушел. Лоуренсу хватило трех секунд, чтобы понять, что не так было с его падением, а потом он вскочил и принялся выглядывать того в толпе. К счастью, заметил и рванул догонять. − Лоуренс, ты куда? Он не слушал. Успел как раз вовремя: кошелек едва не перекочевал к подельнику, но Лоуренс схватил его за запястье. − Отдай, − жестко велел он. Тот бросил на него злой взгляд, но подчинился. Лоуренс вернулся к столу. − Чей? − Мой, − спохватился Эрхард, − вот же властелиново отродье, я и не заметил! А у меня там карточки и документы. У тебя потрясающая реакция. Я твой должник. − Ерунда. Это моя работа − охранять вас. − У тебя сегодня выходной, − серьезно возразил Эрхард, − и ты уберег меня от крупных неприятностей. Если тебе что-то понадобиться, любая помощь, то можешь на меня рассчитывать. Я буду рад, если мы сможем стать друзьями. − Я тоже буду этому рад. Тихо зазвенели браслеты и смех Кристеля. − Вот чудаки. Почему «буду», когда вы уже друзья? Лоуренс почувствовал, как его губы невольно разъезжаются в улыбке. Впервые за долгое время в настоящей, а не притворной. Губы Эрхарда тоже дрогнули, а глаза потеплели. Он протянул руку, и Лоуренс с удовольствием ее пожал.

***

− Адальберт, нам надо поговорить. С таких фраз обычно начинаются неприятности. Адальберт ждал их больше недели, каждый день вызванивая и уговаривая Руфус о встрече. Он признавался ей в любви и со страхом ждал, когда последствия его провала дадут о себе знать и «Общество» попытается надавить на Руфус, чтобы та его бросила. Он заранее подбирал аргументы, составил два варианта разговора, но в глубине души у него теплилась слабая надежда, что Руфус выберет его, а не их. Не выбрала. − Я тебя слушаю. − Шино рассказал, что вы поссорились из-за меня, − она нервно хваталась за сережки чуть ли не каждую минуту, − я бы не хотела повторения. Я думала, ты уже понял, что у меня все хорошо. Никто меня ни в какую веру не затаскивает и денег не тянет. − Он рассказал тебе подробности? − осторожно уточнил Адальберт. Если да, то почему она так спокойна? Она же должна рвать и метать, обзывать его параноиком, сталкером и неадекватом. Шарлатаны уж точно подали бы все в самых черных красках, завели Руфус, и она примчалась бы к нему в бешенстве, чтобы бросить. Но Руфус была непривычно тиха и растеряна. − Нет, и я не хочу их знать. Кто бы там что ни ляпнул, это не повлияет на мое отношение. Ни к тебе, ни к ним. Шино и остальные − мои друзья и коллеги. Они − важная часть моей жизни. Но есть кое-что ещё. Что-то, о чем я не решалась тебе сказать. Адальберт, ты только постарайся понять, хорошо? Я знаю, насколько это может напугать. И я приму если ты захочешь уйти, после того как узнаешь. Но ты должен знать, я не могу этого больше скрывать! Я… у меня… Адальберт смотрел на нее с недоумением. Что могло настолько подкосить его отчаянную красотку? Она ведь ничего не боялась. И почему она считает, что он должен уйти? Что за глупость, он любит ее, а когда мужчина любит женщину… Появляются дети. Адальберта словно пыльным мешком по голове ударили. Контрацепция подвела. Руфус беременна. Он станет отцом. И что теперь делать? Конечно, решать будет она, и он должен проявить уважение и максимум поддержки, если Руфус скажет, что не готова стать матерью. Но что ,если это будет зависеть от него? Рожать в одиночку тяжело, а если он поступит, как порядочный мужчина, то у ребенка будет шанс появиться на свет. Поэтому Руфус сейчас в таком раздрае, она не знает, что делать! Сын. У них наверняка будет сын. Или дочка, но Адальберт четко представил этого вихрастого, светленького крепыша с зелеными глазами Руфус и его высоким лбом. Как пацан сидит у него на коленях, и они вместе смотрят книгу с красочными иллюстрациями ретро автомобилей. Как играют в футбол. Как парень, на вопрос о будущей профессии, твердо отвечает, что будет полицейским, как папа. У Адальберта защипало в глазах. Ему придется взять кредит и купить тихий домик с участком, чтобы можно было завести пацану собаку: он должен будет учиться заботиться о тех, кто слабее. Нужно будет больше денег, так что с должностью детектива придется распрощаться, надо будет делать карьеру и осесть в кабинете. Обидно и внезапно, хоть он и думал об этом раньше, да и предложения поступали, Адальберт любил то, чем занимался. Но Руфус и ребенок важнее. Они поженятся, а там, чем властелин не шутит, Руфус, посидев с ребенком, может и отвалится от проклятого «Общества». Идеально. Тяжело, но вот оно, решение. − Адальберт, у меня есть… − Мальчика, чур я называю! − Что? Руфус бросила на него непонимающий взгляд. А ведь ей должно быть такое обидно, может она уже сама придумала имя. − Кинем монетку? − предложил Адальберт. − Кто выиграет, тот и называет ребенка. − Какого ребенка? − Нашего. Хотя, если будет девочка, то можешь сама назвать. Я просто всегда хотел, чтобы моего сына звали Рудольфом. Руди. Хорошее ведь имя? − Хорошее, но я ничего не понимаю. − А, я не сказал! Руфус, дорогая, я обещаю, что все будет хорошо. Я постараюсь стать достойным отцом и мужем. Все нормально, не переживай. Давай оставим его, а? Руфус бросила на него диковатый взгляд, затем расхохоталась: − Промазал, мистер детектив! Я не беременна, как тебе такое вообще в голову пришло? Прекрасная картинка в голове треснула и развеялась. Адальберт испытал досаду пополам с облегчением. − Ну, а с чего ты тогда так мнешься? Что сказать-то хотела? Смех Руфус оборвался, как выключенный. − Я… у меня есть кое-какие способности. − Не третий глаз, я надеюсь? − мрачно уточнил Адальберт. «Способности». Ну-ну. Добро бы она открыла в себе тягу к рисованию или лепке, он бы ее поддержал и хвалил бы самые кривые поделки. Но что-то подсказывало, что речь пойдет об очередной мистической чуши. Руфус молча смотрела на него. Хорошо, что она не умела читать его мысли, не то точно бы обиделась. − Нет, − наконец ответила она, − я говорю о… физической форме. Да! Я много занималась в фитнесс-зале и теперь некоторые замечают, что я стала выглядеть угрожающе. По-моему, это круто. А ты как думаешь? Адальберт успокоился и ощутил легкий стыд. Бросил взгляд на ее подкаченные плечи. Она из-за этого переживала? Хочет заняться рестлингом или спортом на профессиональном уровне? Это хорошо, очень. Да хоть стрип-пластикой на пилоне: это значит, что у нее появляются новые увлечения, а старым скоро придет конец. − У тебя теперь впечатляющий рельеф, крошка, − искренне согласился он, − и ты очень пробивная. Могла бы сыграть леди Гизелу фон Крайст из «Сегодня, я стану мао». Как она лихо сперла своего возлюбленного Вольфрама прямо со свадьбы с мао Юури! А потом устроила за него дуэль. Ты бы сработала не хуже, а я с удовольствием пал бы к твоим ногам. − А разве там не леди Элизабет была? − Нет. Я про сериал восемьдесят шестого года. − А! Я смотрела только полнометражный фильм девяносто второго. Там прекрасного Вольфрама похитила его подруга детства, Элизабет. А Гизела стала двадцать восьмой мао и взяла Вольфрама в мужья уже после, когда они полюбили друг друга. Говорят, фильм наиболее точно следует истории: мао Юури передает ей трон добровольно и возвращается в свой мир, а не оказывается главным злодеем, которого ей пришлось победить. Адальберт хмыкнул. − Вольфрам там носит розовую ночнушку в кружавчиках. − Ммм, да и невероятно в ней хорош! Хочешь, тебе такую купим? Руфус оживилась. Глаза у нее заблестели. Адальберт попытался представить себя в ночнушке и понял, что от такого у него все упадет. А вот Руфус в ней же выглядела бы изумительно. Ее точеные ножки, узкие бедра, мягкая грудь и все это под пеной розового кружева… Похоже, гроза прошла стороной. Руфус не собиралась бросать его и не стала слушать, что ей там Шино пытался втереть. И что это, если не маленькая победа? Она выходит из-под их влияния, выходит! Но почему все-таки она так переживала? Адальберту показалось, что он что-то упускает, но тут Руфус поцеловала его, и он отвлекся. Отдышавшись и постаравшись не утонуть в ее прекрасных глазах (опять голубые, да что ты будешь делать, у него точно склероз) Адальберт попросил: − Давай лучше тебе ее купим. И чулки. Но я готов изобразить соблазняемого Вольфрама из сериала. Или мао Юури-злодея, наказываемого Гизелой Бесстрашной. − Обязательно! И давай глянем вместе этот сериал, ты меня заинтриговал. Вольфрам без розовой ночнушки? Неканон. Как же они с мао Юури тогда помирились после дуэли?

***

В июле основной проблемой стала жара, потеснив все остальные. Дайкендзя и Шино, оба белокожие, старались держаться подальше от солнца, спасаясь кондиционером, холодными напитками и мороженным. Шино валялся пластом, раскинув руки и ноги как морская звезда, но голову неизменно пристраивал куда-то на Дайкендзя. Тот перебирал его светлые пряди, гладя как кота, и пытался уговорить на немыслимое кощунство: − Только на лето. Потом они отрастут. − Нет. − Это всего лишь волосы. Не стоит придавать им такое значение. − Нет. − Шино, это мои волосы, в конце концов, − не выдержал Дайкендзя, − они длинные, тяжелые и греют, как шапка. Я устал их закалывать. Я и отрастил-то их в качестве эксперимента, а раньше всегда носил намного короче. Хватит, не капризничай. Шино возмущенно засопел и пустил в ход шантаж: − Тогда я побреюсь налысо. И ресницы обрежу. И брови сбрею. И… − Лучше тоже постригись. Твой «художественный беспорядок» уже можно переименовать в «воплощенный хаос». − Если я постригусь любой стрижкой по твоему желанию, ты сохранишь свои великолепные волосы? Дайкендзя закатил глаза. Спорить было слишком лень. Волосы, заплетенные в толстую косу, лежали на подушке, и Шино благоговейно их гладил. За одно то, что нынче это была самая большая их проблема, ее можно было потерпеть. Офис пустовал: клиенты не приходили уже вторую неделю. Финансово это было не слишком страшно, они спокойно покрывали аренду из запасов. Лоуренс обещал заглядывать для проверки каждый день, хотя его никто не заставлял. Впрочем, в офисе тоже был кондиционер, так что никто его оттуда и не гнал. После всей этой истории с приступом Дайкендзя часто вглядывался в лица друзей и коллег, но перемен в отношении к нему не заметил. Никто не сторонился его, не отводил взгляд, не перешептывался за спиной. Никто не считал его шизофреником. Даже Лоуренс. Его главный страх не сбылся. Дурная «библиотека», надо же было так подставить! Нельзя было просто вложить в его голову знание, кто такой властелин, как это было всегда? Нет, его как будто швырнуло в омут из криков, страха, запаха пота и железа с кровью. Будто он провалился в прошлое, а настоящее с встревоженным голосом Шино отступило в тень. Мелькали жуткие, искаженные лица, звенели мечи, кто-то швырялся мареку, кто-то погибал, мазоку смешались в безумной бойне, а над ними возвышалось нечто страшное, огромное, черное, выше домов, так высоко, что, как ни задирай голову, конца этому не было видно. Воплощенный кошмар. Дайкендзя тонул в нем, его засасывало, как в черную дыру, без шансов на спасение. Он не смог бы даже убежать, он был слишком близко, просто не успел бы, да и некуда больше было бежать, тьма разливалась повсюду. Он и все мазоку вокруг него были обречены. Он потерял себя, забыл, кто он такой и что все это было нереально. Дайкендзя умирал от страха. А потом его схватили, крепко обняли и закрыли от тьмы своим телом. Воин в доспехах и алом плаще вздевал над собой меч. В лучах заката его волосы казались золотыми, слепящими, как солнце. Смотреть ему в лицо было невозможно, и Дайкендзя уткнулся лбом куда-то в плечо, чувствуя жесткость нагретого металла. Воин обнимал его одной рукой, смеялся и шептал что-то успокаивающее, отсекая от творящейся вокруг вакханалии. За его алым плащом можно было укрыться от ужаса и боли, и от той немыслимо черной громадины над ними. Выпущенная им мареку сверкала как сверхновая и с грохотом расколола тьму над головами. Он спас их всех. Только он мог собрать выживших и защитить, дать им надежду на выживание. На такого спасителя не стыдно было молиться. И они молились, ведь так? Шин-О не зря канонизировали. Не было в их мире более великолепного и чудовищного создания, чем он. Невозможно было любить кого-то сильнее, чем его. Да он бы и не позволил этого. Где-то в этот момент, когда страх почти исчез под ещё более мощной волной поклонения, покорности, любви и подступающей к горлу горечи, Дайкендзя вышвырнуло на поверхность, к сильным рукам и родному голосу Шино. Он вцепился в него, как потерпевший кораблекрушение в долгожданный берег. Видение было до того болезненным и ярким, что следующие несколько дней он потратил на то, чтобы его забыть. Какую из легендарных битв «библиотека» ему открыла? Неужели что-то, случившееся ещё при жизни самого Шин-О? Но сколько же тогда она существует? И неужели та тьма, застилающая собой небеса, и была… Нет. Дайкендзя не хотел вникать. Эту книгу он читать не будет, ему дорог его разум. И тем более он ничего не хотел знать о Шин-О. Накрывший его религиозный экстаз вспоминался им с ужасом. Какая может быть свобода воли, когда над тобой такой господин? Как можно жить рядом с ним и как потом жить без него? Это же рабство, плен, неужели все верующие живут в этом ощущении всю свою жизнь просто ради гарантий безопасности? Какое счастье, что Шин-О над ними больше нет и можно быть атеистом. У него есть свой Шино, красивый, безмятежный и надежный. Ничуть не пугающий и не похожий на своего легендарного тезку. Дурашливый, самовлюбленный шутник, главным врагом которого являлась скука, а не мифические чудовища. Которого можно было любить без поклонения, как равного. А забытые легенды пусть возвращаются во тьму веков. Дайкендзя погрузил пальцы в волосы Шино и принялся мягко массировать его голову. Шино заурчал от удовольствия и бросил на него влюбленный взгляд. Ему нечего бояться, пока они вместе. Шино не оставит его и не даст утонуть. Дайкендзя нежно улыбнулся ему и бросил взгляд в сторону подарка Зигберта, изрядно облегчившего ему борьбу с «библиотекой». Зигберт заглянул к ним несколько дней назад перед сном, от чая отказался и протянул Дайкендзя результат своих трудов. − Я долго пытался понять, что тебе сделать, а потом как озарило, − пояснил он, − это − ловушка для твоих страхов. Отправляй их сюда, когда будут надоедать. Дайкендзя удивленно рассматривал маленькую деревянную коробку, размером с ладонь, идеально квадратной формы. На ней не было ни рисунков, ни узоров, ни краски. Просто светлое дерево и откидная крышка на винтиках. Внутри так же царила пустота. − Спасибо, это очень мило с твоей стороны. Но почему дерево, а не масеки? − Дерево лучше подходит для магических манипуляций. Ты сам так говорил. − Верно. − Я вложил туда свою мареку, сколько смог. Серьги Руфус ее успокаивают, но ненадолго. Дерево должно давать эффект посильнее. Великолепная работа. Очень полезная вещь. И такой правильный подход. Дайкендзя с трудом прогнал «всплывающие подсказки» и улыбнулся, принимая подарок. Как только его ладонь коснулась коробки он вдруг ощутил мягкую защиту, сродни теплому одеялу или отцовской руке. − Великолепная работа. Очень полезная вещь, − повторил он вслух, − ты − настоящий мастер. − Главное, чтобы от нее был толк. − Будет. Это были всего лишь вежливые слова, но уже через пару дней они превратились в правду. В открытом состоянии коробка наполняла квартиру умиротворением и замедляла все и вся. Даже Шино, вполне энергичный во всех других местах, дома становился лениво-спокойным, будто кто-то вынимал шило у него из пятой точки. − Забавное ощущение, − признавал он, − не думал, что можно получать удовольствие от ничегонеделания. Обычно меня это сводит с ума уже через пять минут. Я готов бегать по стенам, лишь бы творилось хоть что-то, а сейчас так уютно и хорошо. Дайкендзя это состояние нравилось. При нем в «библиотеке» царила блаженная тишина, а он сам наслаждался ощущением покоя и безопасности. − Ничего, если коробка ещё поработает? − Ничего. Интересно, насколько ее хватит? − Если заряд закончится, я попрошу Зигберта о новом. − Ладно. Только не подсядь на это, хорошо? Магический антидепрессант какой-то. Как бы у него не было побочных эффектов. − Хорошо. Сексу и другим активным развлечениям коробка покоя, как они ее окрестили, совершенно не мешала. Ее достаточно было просто закрыть.

***

Жизнь определенно наладилась. Лоуренс неторопливо шерстил сайты с арендой недвижимости, однако не спешил съезжать из офиса «Общества». Это уже было его место, а один из диванов − его любимой постелью. Тихо журчал фонтан в «молельной зале», комнаты были пусты и залиты солнцем, кухня была в его распоряжении. Зигберт оставил ему еды на неделю, тактично попросив съесть, чтобы не пропала: − Ты все равно каждый день будешь приходить. Сделаешь? − Без проблем. − Тебе постираться не надо? Прачечные дороговаты, а у меня в квартире есть машинка. Могу запустить твои вещи вместе со своими. Лоуренс помолчал. − Ты ведь знаешь, да? − Знаю. Но это − твое дело. Если помощь нужна, так ты ее попросишь, верно? − Верно. А Шино и Дайкендзя знают? − Нет. Но они бы не возражали. И если вдруг что: у меня квартира просторная и есть свободное спальное место. Подумай об этом. − Спасибо. Подумаю. В «Обществе» его окончательно приняли как своего. Это было удивительно приятно: Зигберт ненавязчиво подкармливал, Эрхард и Кристель стали его друзьями, Шино его ценил, Дайкендзя был доброжелательно настроен и больше не пугал. Тоннель, по которому Лоуренс напряженно пробирался, опасаясь гудка поезда, вывел его на свет. Деньги были, обезболивающие таблетки были, сигареты можно было курить, не экономя. Да и вообще больше не считать мелкие траты, например, прокатиться в смешных трамваях с открытым верхом, любуясь столицей, или угостить Кристеля и Эрхарда кофе, во время совместных прогулок. Душа жаждала новых развлечений, так что однажды он попросил Кристеля составить ему гороскоп, полагая, что это повеселит их обоих. Тот взялся за дело с энтузиазмом, однако результат его не порадовал. − В ближайшие дни все будет хорошо: тебя ждут мелкие радости и общение с друзьями, а также интересные открытия. А вот к концу недели начнется череда испытаний. − И чем закончится? − Не знаю, гороскоп составляется на неделю. Лоуренс усмехнулся: − А шансы на победу у меня есть? − Есть, конечно. Но мне не нравится, что это выглядит, как начало чего-то очень плохого. Здесь что-то про страх. Лоуренс, чего ты больше всего боишься? − серьезно спросил Кристель. − Супермаркетов, − так же серьезно ответил Лоуренс. − А? Почему? − Они огромные и в них хочется оставить всю зарплату, − рассмеялся Лоуренс, − не переживай, я умею бороться со страхами. Тем более что его главный страх уже был побежден. Кристель укоризненно покачал головой. − Не смешно. Послушай, если будет трудно, позови меня и Эрхарда, хорошо? Мы поможем. Что бы ни случилось. Мы ведь друзья? − Конечно. Обязательно позову. Он не верил в гороскопы, но этот, странным образом, сбылся. Появление Руфус в «Обществе» около полуночи стало первой ласточкой грядущих испытаний. − Ты что тут делаешь? − удивилась она. − А ты? − Сумку потеряла. Дома все обыскала − нет. Зеленая такая, с перламутром, ты тут не видел? Лоуренс принес ей искомое, но Руфус не торопилась уходить. − Так почему ты здесь? Клиентов-то нет. − Заехал пару часов назад проверить офис и зачитался, − выкрутился Лоуренс, − я как раз собирался домой ехать. − Ясно. Тебе куда? − На юго-восток. − О, там же квартира Адальберта! Давай я тебя подброшу. − Не надо, я сам. − Да не стесняйся, мне не трудно. Лоуренс слегка помрачнел, но не стал спорить. Руфус была настойчивой девушкой и могла начать докапываться до причин, а выдавать жизнь в офисе Лоуренс не хотел. Ладно, назовет небольшое расстояние, а потом вернется пешком. Заодно и прогуляется, ночи в июле были чудо, как хороши. − Переодевайся, а я на улице тебя подожду, − добавила Руфус, − отличная погодка. Лоуренс вздохнул, поменял домашнюю футболку на что-то поприличнее и переобулся. Отыскал пачку сигарет, закрыл офис и неторопливо вышел наружу. Голоса он услышал сразу же и машинально повернул голову в поисках источника. А потом рванул вперед, мысленно матерясь всеми известными словами. Руфус пытались втащить в машину двое ублюдков, а пистолет он оставил в офисе. Предупреждать и вести переговоры он не стал: налетел на первого и начал бить, выводя из строя. Не хватало только во время драки получить удар ножом в спину. Через несколько болевых приемов тот заскулил, а Лоуренс успел обернуться ко второму, ринувшемуся на подмогу. Удар по лицу он пропустил, но ответил серией ударов по корпусу. Краем глаза приходилось наблюдать за вторым уродом, чтобы не получить неприятных сюрпризов. − Все, все, мужик, уймись! Мы уходим! Лоуренс отступил, тяжело дыша. Сплюнул кровь. Руфус стояла в стороне и не вмешивалась. Лоуренс невольно порадовался ее благоразумию. Если бы она попыталась ему помочь или закричала от страха, было бы хуже. − Ты цел? − Ага. − Вот мрази! Скажите спасибо ему, от меня хрен бы ушли с парой ушибов! Лоуренс нервно хмыкнул. Из машины, закрытой и с заведенным двигателем, донеслась порция отборной брани: − Вот курица безмозглая! Да без него ты бы у нас сейчас сосала со свистом! Лицо Руфус исказилось от ярости, и она со всей силы ударила руками по капоту. Ублюдки стартанули, а Лоуренс поспешно выдернул Руфус из-под колес. В нос ударил запах жженого металла. Улица была освещена достаточно хорошо, чтобы он заметил на отъезжающей машине обгорелые отпечатки ладоней. − Надо было за рожи их схватить, но я растерялась, − мрачно заметила Руфус, − а это − фигня, краску только прожгла. − Как ты это делаешь? − не смог скрыть изумления Лоуренс. Ладони у нее были пусты, рукавов на блузке не было. − Ну, как, − она чуть заметно улыбнулась, − так и делаю. Как с той доской, помнишь? − Все мазоку так могут? − осторожно уточнил он. − Дайкендзя говорит, раньше могли все. А теперь я − особенная. Она подняла руку к его лицу, и Лоуренс отшатнулся. − Меня-то за что? Руфус рассмеялась. − Боишься? − Не хочу получить ожог. − Не получишь, я хорошо себя контролирую. Прикоснись. Лоуренс напряженно дотронулся до ее пальцев, затем ладони, но ощутил лишь тепло кожи. Руфус нежно улыбнулась ему. Изящная, женственная и потрясающе красивая. И умеющая прожигать руками сталь. − Ты бы стал встречаться с девушкой, способной влепить тебе пощечину градусов на сто-двести? − Не уверен. То есть, ты совершенно необыкновенная, но… − Но это жутко, да? Руфус посмотрела на свои руки. Лоуренс вспомнил беседу с ее любовником и уклончивый ответ Шино, на вопрос об «особенностях» Руфус. Вот значит, в чем они состоят. И вот почему никто в «Обществе» не хотел с ней ссориться. «Лишь бы не до костей», − сказал тогда Эрхард, то есть Руфус могла нанести и такие повреждения. А ведь тем двум недонасильникам и правда повезло отделаться всего лишь синяками и сожженной краской. Интересно, ее парень ещё жив? Вроде бы по плану Дайкендзя она должна была на него сильно разозлиться? Лоуренс вздрогнул. − Адальберт знает? − Нет. Он сбежит, если узнает. А он ведь смелый, как и ты. − Но в «Обществе» тебя не боятся. − Им-то чего? Своих не обижают, как любит говорить Зигберт. Ладно, поехали, вон моя машина. Лоуренс потряс головой. Гулять его больше не тянуло. − Я останусь на ночь в офисе. − Как хочешь. Лоуренс? − Что? − Спасибо. Руфус легко поцеловала его в щеку. Он проследил взглядом, пока она не уехала и вернулся домой. Мазоку, почти привычные и понятные, снова казались инопланетянами. Фразу: «Не лезь не в свое дело» приходилось твердить, как мантру, и бить себя по рукам, чтобы не звонить начальству, требуя немедленно объяснить, что происходит.

***

На следующий день у него разболелась спина. Лоуренс выпил две таблетки и сидел неподвижно, ожидая, когда они подействуют. Каждый миг боли заставлял его ненавидеть свою дурость. Как долго он будет тянуть с поддерживающей терапией? − Доброе утро! Кристель влетел в комнату отдыха и застыл, будто врезавшись в невидимый столб. Лоуренс поспешил выпрямиться и нацепил на лицо приветливую улыбку. − Доброе. Помедитировать пришел? Сегодня клиентов нет. − Мы с Эрхардом хотели поставить опыт, − рассеянно ответил Кристель, внимательно его разглядывая, − Лоуренс, тебе нехорошо? − Нормально, с чего ты взял? − Я могу сделать тебе массаж. Станет полегче. Лоуренс пожал плечами, стараясь не морщиться. − Я в порядке. А что за опыт? − С водой. Неважно. Тебе больно? − Нет. Повисла пауза. Лоуренс открыл книгу и сделал вид, что читает, надеясь, что Кристель успокоится и займется своими делами. Тот, однако, продолжал стоять рядом. − Я могу помочь. − С чем? − С твоей спиной. Лоуренс напрягся. Он что, выглядел настолько жалко, что даже Кристель это сходу заметил? Не хватало ещё Шино узнать, что нанял на пост телохранителя больного человека. Уволит вмиг. − Я просто стукнулся об угол, − «признался» он, не поднимая глаз, − синяк будет. Ничего, уже проходит. − Неправда. Лоуренс поднял голову. Кристель скрестил руки на груди. − Тебе слишком больно для простого удара. Я могу это исправить. Просто сними рубашку и позволь мне прикоснуться к тебе. Лоуренс не сдержал раздраженного вздоха. Что же он никак не уймется! Столько времени общаются, а все зря. − Я уже говорил, я староват для тебя. Давай не будем рушить нашу чудесную дружбу? Кристель непонимающе на него посмотрел, затем сообразил: − Да не приставал я к тебе! Сколько можно так думать? − Ты хочешь меня раздеть и потрогать. Массаж мне не поможет, так зачем тебе это нужно? Кристель прикрыл глаза и покачал головой. Длинные сережки тихо и печально зазвенели. Лоуренс тут же почувствовал себя полным мерзавцем. И если бы не разваливающаяся от боли спина, он бы точно постарался Кристеля утешить. Когда подействуют эти проклятые таблетки? − Я − будущий врач, − отчеканил Кристель, открывая глаза. Взгляд у него был твердый и холодный, как айсберг, − но уже сейчас могу помогать мазоку и людям. Я умею убирать боль, а тебе больно. Очень больно, я это чувствую. Зачем ты продолжаешь терпеть то, от чего можно избавиться? Я клянусь, что не собираюсь тебя лапать и никогда не буду к тебе приставать. Что мне сделать, чтобы ты позволил себя исцелить? Я выполню все. Не могу видеть, когда окружающим плохо, особенно близким. И я не уйду, пока ты не позволишь мне снять твою боль. Лоуренс поколебался, затем захлопнул книгу, из которой так не прочел ни строчки. Почему бы и нет? Хуже уже не будет. Хоть с Кристелем не поссорится. Таким серьезным и упрямым он его ещё ни разу не видел. Он разделся до пояса и лег на живот, медленно, как столетний старик. − Делай что хочешь. − Спасибо, − лед в голосе Кристеля растаял и пролился весенней капелью. В нем была такая искренняя благодарность, что Лоуренс решил вытерпеть все молча и не споря. Ничего, боли он никогда не боялся. Боль конечна, и в ней всегда есть смысл. Он уткнулся лицом в скрещенные руки и замер. Спины коснулись прохладные кончики пальцев и принялись плавно двигаться. Лоуренс закрыл глаза. А потом случилось чудо. С каждым движением боль ослабевала, затихала, уходила прочь, изгоняемая улыбчивым мальчишкой, который никогда не знал настоящего страдания. И не желал терпеть у других. Ладони Кристеля прошлись от поясницы к затылку, вдоль позвоночника и Лоуренс едва не застонал от нахлынувшего восторга. Ему больше не было больно! Совсем! Он вскинул голову и блаженно выдохнул. А потом открыл глаза и увидел в дверях Эрхарда. Лоуренс подскочил, как ошпаренный. Проклятье, как он угодил в такую ситуацию?! Эрхард все неправильно поймет, он решит, что Лоуренс соблазнил его наивного младшего брата, и едва начавшаяся дружба будет разрушена. А если пожелает их разлучить, то сделает все, лишь бы выжить Лоуренса из «Общества». И он все-таки отправится охранять супермаркет. Проклятый гороскоп сбывался на все сто процентов. − Что у него? − спросил Эрхард. − Спина. Боль просто кошмарная. Была. − Гематом нет? Может внутренние повреждения? − Нет, − уверенно ответил Кристель, − это какое-то воспаление. Лоуренс откашлялся. − Эрхард, не пойми неправильно. Мы просто… − Лоуренс думает, что я к нему приставал! − насмешливо фыркнул Кристель. Эрхард рассмеялся. − Хотел бы я на это поглядеть. Не переживай, Лоуренс. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, но я тебе доверяю. Мой младший брат не умеет скрывать эмоций, так что, если бы между вами что-то случилось, я бы это сразу увидел. Полегчало? − Да, − выдохнул тот. Немыслимая удача: Эрхард оказался адекватным старшим братом и не налепил на него ярлык совратителя. Обошлось. − Не стесняйся обращаться к Кристелю с любой болью, но учти, это − временная мера, если у тебя что-то хроническое. Лечение − сложный процесс, одним устранением симптомов тут не обойдешься. Нужно искать причину. − Кристель тоже особенный? − медленно спросил Лоуренс. Успокоившись, он понял, что его только что исцелили наложением рук. Чудотворец сидел рядом с ним на диване и безмятежно звенел многочисленными браслетами. Он учился на врача, но Лоуренс сомневался, что традиционная медицина Шин-Макоку на такое способна. Эрхард помолчал, затем кивнул. − Кто ошибся первым и продемонстрировал тебе свои способности? − Руфус. − Ну, естественно. − А ты тоже умеешь творить чудеса? − Это не чудеса, просто эффективное управление повышенной мареку, − пояснил Эрхард, − да, умею. Показать? Лоуренс согласился и следующие несколько минут наблюдал самые впечатляющие фокусы на свете. Иллюзионисты всего мира кусали локти от зависти. Он даже сунул руку в водные струи и получил идеальный кубик льда в подарок. Они прервались из-за появления Зигберта. − Лоуренс уже знает? Хорошо, − заметил он, − ты как, нормально? − Более чем, − Лоуренс взъерошил себе волосы, − вы тут все такие? − В «Обществе», − кивнул Зигберт, − не в Шин-Макоку. Так что не болтай об этом где попало. − Понял. Слушайте, а зачем вам вообще охрана, с такими силами? Мазоку переглянулись. − С тобой поспокойнее как-то, − признался Зигберт, − Руфус мне рассказала о случившемся. Знаешь, почему она растерялась? Попыталась понять, насколько сильно повредит этим уродам. Если бы там был я, я бы взбесился и разбил им тачку ближайшим деревом, а их самих бы переломал. И это точно привлекло бы ненужное внимание. Да и не заслужили они столь сурового наказания за одну попытку. Не в темные века живем. − Одной мареку маловато для решения таких проблем, − заметил Эрхард, − когда здесь был этот вооруженный псих, мы тоже растерялись. Мы не привыкли к такому. Иногда это может стать фатальной ошибкой. Так-то все мы − мирные мазоку. Лоуренс почесал в затылке. Этот аргумент он мог принять: разница в психологии военных и гражданских была ему хорошо известна. Но остальные факты складывались в странную картину. − А почему вы заняты астрологией и тому подобным? Вы не охотники за привидениями или борцы с монстрами? Телевидение учит, что маги и эсперы собираются вместе для каких-то глобальных дел, а не для заработка на продаже амулетов и гороскопов. − Вообще, ты прав, − кивнул Эрхард, − астрология − дополнительная деятельность «Общества». Основная состоит в улаживании некоторых проблем с мистическими сущностями. − Только мы помогаем монстрам, − развеселился Кристель, − то есть, духам земли, а не бьем их. Они есть, а привидений не бывает. Так говорит Дайкендзя. Он − главный по мистической части, наш хранитель знаний. Духи земли не злые, просто странные и иногда чудят. Например, духу с пустыря ты не понравился, так он швырнул в тебя песком и отказался вылезать, пока ты был там. − Что я ему сделал? − приподнял брови Лоуренс, вспоминая ту ситуацию. Выходит, ему тогда не почудилось злое шипение в спину. − Ничего. Он просто людей боится. Это ему мы отдали наши украшения, чтобы успокоить. Теперь через пустырь можно будет ходить или даже что-то там устроить. − А ещё мы помогаем мазоку с такими же способностями, − сказал Зигберт, − меня мои едва не погубили. − И меня, − кивнул Эрхард. − И Руфус. Шино и Дайкендзя спасли нас всех и собрали здесь. Пока им нужна моя помощь, я буду хоть гороскопы составлять, хоть на голове стоять. Они делают правильное дело, − добавил Зигберт. − Ты нужен нам и им, − подытожил Кристель, − ты ведь не уйдешь? Лоуренс оглядел всех троих. Они ждали его ответа. Странные, но очень дружелюбные мазоку с особыми способностями, которые постоянно влипают в какие-то неприятности. Где ещё он найдет работу, которая будет держать его в таком тонусе? − Нет, не уйду, − решил он, − мне нравится быть в «Обществе». И вы нужны мне так же, как и я вам.

***

Часов в восемь утра, когда Шино неторопливо чистил зубы, зазвонил телефон. − В «Обществе» клиентка, − сообщил Лоуренс, − она в истерике и требует вас. − Скажи ей, что я буду только через час, − рассеянно отозвался Шино, − если согласится подождать, то напои кофе и постарайся успокоить. Она назвала причину визита? − Нет. Только ваше имя. − А свое? − Нет. Она кажется напуганной. − Ладно, я постараюсь прибыть побыстрее. В коридоре он столкнулся с взлохмаченным и сонным Дайкендзя, в одних домашних шортах. − Кто звонил? − Лоуренс. У нас клиентка. Будешь работать? − Буду. Сделай яичницу, ладно? − Ага. Они уложились в сорок минут, и к их приходу клиентка почти успокоилась. Шино хватило одного взгляда, чтобы узнать ее округлые формы и трогательные веснушки, хотя при расставании она носила каре и красила его в зеленый, а сейчас отрастила русую волну кудрей до пояса. − Здравствуй, Хельга, − улыбнулся он и протянул ей руки, − сколько лет, сколько зим, а ты все так же прекрасна. Она слабо улыбнулась и обняла его. − Привет, любимчик Шин-О. Мне нужна твоя помощь. Очень. Керк сказал, ты теперь веришь во всю «нашу дурь», да? И не только веришь, но и помогаешь. У меня есть деньги, вот, возьми. Надо будет, я ещё достану. Она вытащила из потрепанного рюкзачка, с кучей символов Шин-О, смятые бумажки и протянула ему. Шино покачал головой. Он знал, что денег с бывшей подружки-неоязычницы не возьмет. − Не надо. Рассказывай, что у тебя за беда. Она рвано вздохнула. − Мы с Розой и Джерри полезли в проклятый дом Варенов, что в округе Винкотт. Слышал о нем? − Нет. − У меня на этой флешке все, что мы собрали. Вкратце, там, за последние сто сорок лет, пропало около двадцати мазоку. А само место считалось дурным ещё до постройки: животные и мазоку там сходили с ума и видели галлюцинации. При постройке случилось три убийства: рабочие ссорились и бросались сводить счеты. Когда же дом был закончен, семья Варенов просто испарилась в нем. Полиция ничего не нашла. Потом исчез полицейский, который пошел туда один. Парочка грабителей. Бездомные. Пятеро культистов. Два журналиста. Ещё какие-то случайные мазоку. Она сцепила побелевшие пальцы в замок. − А теперь − Роза и Джерри. − Но ты спаслась, − Шино, Дайкендзя и Лоуренс внимательно слушали ее рассказ, − расскажи, что делали они, а что − ты. Только с подробностями. Это может быть важно. − Я испугалась и сбежала, − мертвым голосом ответила Хельга, − в доме было темно и жутко. Хлопали двери и слышались шаги, как будто он был полон народу. Мы все боялись, но Джерри сказал, что зло не причинит нам вреда, ведь мы взяли амулеты, благословленные в храме Шин-О. Он утверждал, что если мы поборем страх, то сможем узнать, кто там скрывается. Роза согласилась, и мы пошли дальше. Становилось все страшнее, но Джерри велел нам петь гимн Шин-О, и это помогло. Все прекратилось. Дом перестал быть страшным: просто старый, пыльный особняк, да и все. А потом… Я шла последней, но кто-то положил мне руки на плечи и приказал: «Беги». И в метре от меня распахнулось окно. Я всегда была трусихой, ты же знаешь. Я потеряла веру в то, что Шин-О меня защитит и побежала. Каким-то чудом втиснулась и выскочила наружу. Джерри и Роза звали меня обратно, но я просто не смогла заставить себя вернуться. Они посмеялись и сказали ждать снаружи. Посылали мне фотки дома изнутри. Эта − последняя. Хельга протянула смартфон с изображением подвала с широкими, ровными ступенями вниз. − Винный погреб? − уточнил Шино. − Да. Больше они на связь не выходили. Я ждала их двенадцать часов. Писала, звонила. А потом мне позвонил парень Розы и мама Джерри. Они оба пропустили важные дела и не отвечали на звонки. И я поняла, что это не жестокая шутка, как я отчаянно надеялась, а моих друзей поглотил этот проклятый дом. Но, может, они ещё живы? Найди их, вытащи, я прошу тебя! Ты всегда был под особым покровительством нашего бога, он защитит тебя! − Когда они пропали? − Вчера. Я не знала, что мне делать, полиция не найдет их, да и не станет искать, они нас даже предупредили об этом, когда узнали, что мы пойдем туда! − Хельга всхлипнула и прикрыла рот рукой. − Там табличек море: «Смертельно опасно, не заходите в дом! Правительство округа Винкотт снимает с себя всю ответственность за последствия! С 6058 года здесь пропало двадцать мазоку, чьи тела не были найдены. Не становитесь двадцать первым!» А мы все равно полезли. День же, было не страшно. А теперь Роза и Джерри… Она закрыла лицо руками и затряслась в беззвучных рыданиях. Шино обнял ее за плечи и позволил уткнуться в футболку. Погладил Хельгу по спине. Дело, несомненно, было их. Какой-то дух земли потерял совесть и нашел лазейку в договоре. Но неизвестно, как быстро он убивает жертв, так что ребята-неоязычники могут быть ещё живы. Ехать нужно немедленно. − Дайкендзя, собери наших. Лоуренс, найди свой пистолет. Мы попытаемся их спасти, Хельга. Или хоть отомстить и найти тела. − Спасибо, − выдохнула она, − ты справишься! Только ты способен сотворить настоящее чудо.

***

− Шино, это − безумие. Мы не можем ехать туда втроем, − настаивал Дайкендзя, пока тот покупал электронные билеты на поезд в округ Винкотт. Ехать им предстояло два с половиной часа. − Телефон Руфус выключен, − коротко возразил Шино, − Зигберт удаляет зуб мудрости, это надолго. А Кристель и Эрхард в Шпицберге, будут только вечером. Мы не можем их ждать. − Ты веришь, что эти мазоку ещё живы? − Мы этого не знаем. Если есть шансы их спасти, то мы должны попытаться. − У нас есть все шансы сложить головы, − нахмурился Дайкендзя, − там дух-убийца, он не станет нас слушать. − Возьмем с собой амулетов побольше. У нас они настоящие. Лоуренс, ты закончил? − Да, − тот оторвался от просмотра содержимого флэшки, − зацепиться не за что: мазоку пропадали в разное время, с разной периодичностью. Были и те, кому, как Хельге, удавалось сбежать. Общее у них одно: страх. Они все были напуганы и благополучно избегали опасности, унося ноги. Остальных никто больше не видел. − «Библиотека» тоже не дает толковых советов, − добавил Дайкендзя, − по ее «записям» духи земли все ещё не могут вредить мазоку, только людям. Морознику ты сам дал такое право, заявив, что договор можно не соблюдать, но остальные свято его чтут. С этой точки зрения тащить туда Лоуренса − убийство. − Я − ваш телохранитель, − спокойно ответил тот, − без меня скорее вас убьют. − Тел тех мазоку не нашли, − сказал Шино поворачиваясь к ним, − возможно, он их не убивал. Вспомни духа, пленившего Зигберта: он был голоден. Этот тоже может держать их там во сне и питается мареку. Отдадим ему масеки и нашу с тобой силу, пообещаем регулярно подкармливать и вытащим Розу и Джерри оттуда. Разберемся. Но ты можешь остаться, если боишься. − Без меня ты точно пропадешь, − отрезал Дайкендзя, − поехали. Только помни, пожалуйста, что мы − не герои приключенческого фильма. С нами может произойти все, что угодно, в том числе и непоправимое. − Я знаю. Помолимся на всякий случай? Боженька, помоги нам всем остаться в живых, хорошо? А я перестану лопать твои подношения. Дайкендзя фыркнул. Лоуренс приподнял брови: − Не лучше ли сделать это в «молельной зале»? − Нет. Он все равно не ответит, − грустно усмехнулся Шино, − поехали. В пути Шино вполголоса рассказывал Лоуренсу обо всех духах земли, которых они встречали раньше и о способах с ними договориться. − И вы ни одного не убили? − Нет, мы стараемся этого избежать. Стреляй только в крайнем случае, хорошо? − А пули причинят ему вред? − Нет, − ответил Дайкендзя, уткнувшийся в журнал, − это как в воду или огонь стрелять. Поэтому нам нужен был кто-то с большой мареку. − Но ведь она есть и у вас обоих? − уточнил Лоуренс, − Почему бы вам не остановить его магией? Шино и Дайкендзя переглянулись. − Честно? У нас малость ущербные способности, − признался Шино, − по сравнению с остальными, наша мареку слишком мала, чтобы из нее что-то сделать. «Библиотека» Дайкендзя дает знания, а мое имя убеждает духов земли, что я − Шин-О, и поэтому они прислушиваются к нам. Я для них что-то вроде начальства, нагрянувшего с проверкой: кто-то боится, кто-то радуется, кто-то выманивает ништяки или заметает грешки под ковер. А я раздаю премии, штрафы, решаю проблемы на местах и тыкаю их носом в косяки, которые надо исправить. Как-то так выходит. − То есть нам совсем нечего им противопоставить? − Не все проблемы решаются силой. Духи земли − тоже мазоку, как странно это ни звучит. Они разумны, а с разумными существами нужно уметь договариваться. Но я взял несколько амулетов Зигберта, защищающих от злых чар. Заодно и проверим, как они работают. − Неисправимый оптимист, − вздохнул Дайкендзя, не отрываясь от журнала, − давайте использовать единственную проверенную тактику выживания. Если что-то пойдет не так, то мы бежим. Вернуться в дом мы всегда успеем. − Интересно, а кто и зачем велел Хельге бежать из дома? − спросил Лоуренс. − Получается, он спас ее. А может ли в доме быть несколько духов? Один злой, другой добрый? Дайкендзя задумался и пожал плечами. − Маловероятно. Возможно, у нее сработала интуиция? Страх − это один из инструментов самосохранения, не так ли? Хельга испугалась, и она жива. Страх убережет ее от посещения подобных опасных мест в будущем. Шино вспомнил дрожащую подружку и помрачнел: − Или отравит ее существование навсегда. Страшный дом найти было легко: он был местной достопримечательностью. Смельчаки любили делать селфи на фоне, сохраняя разумную дистанцию от дома. Предупреждающих табличек, о которых говорила Хельга, было не меньше десятка. Полицейский на углу,завидев их, подошел, прочел короткую лекцию об опасности дома, предупредил, что уйдет в девять вечера до девяти утра, и вернулся на свое место. Власти округа действительно старались уберечь мазоку от бессмысленной гибели, но ничего не помогало. Сам дом производил удивительно приятное впечатление: это был большой двухэтажный особняк с заросшим садом, явно созданный талантливым архитектором, умевшим гармонично сочетать элементы декора с золотым сечением. Он располагался в пяти минутах ходьбы от кучи современных зданий, однако ближе к нему никто ничего не строил, хотя свободной земли было предостаточно. − Ну что, готовы нырнуть в лабиринт ужаса? − спросил Шино. В лице Лоуренса промелькнуло озарение, он зашарил по карманам и вытащил зубную нить. После чего привязал ее конец к дверной ручке. − Что ты делаешь? − Обеспечиваю нам дорогу назад на случай, если дух земли будет нас путать. И ещё кое-что, − добавил он, − я отвечаю за вашу безопасность и рефлексы у меня получше, чем у вас. Если я крикну: «Ложись!» - то вы падаете на пол, а не задаете вопросы, идет? − Идет. − И, конечно же, мы не будем вести себя, как образцовые идиоты из фильмов ужасов. Мы не разделяемся, не идем на странные шумы, соблюдаем безопасную дистанцию между собой и подозрительными объектами. На резкие рывки чего-то в нашу сторону я буду стрелять. У нас есть одна зацепка − фото погреба, вот его и поищем. Шино одобрительно похлопал его по плечу. − Вместе с тобой мы точно не пропадем. Дайкендзя молча кивнул, и они вошли в дом. Солнечный день остался позади, отрезанный тяжелыми дверями, захлопнувшимися за спиной. Сквозь щели снизу проникало немного света, но окна были заперты и закрыты тяжелыми ставнями. В холле царил полумрак, сгущаясь в чернильную темноту за проемами открытых дверей. − Нам в третий коридор налево, − сказал Шино, − они шли по первому этажу. − Дайкендзя, можете взять нить? − попросил Лоуренс. − Мне нужны свободные руки. − Хорошо. Идемте. Они включили фонари и пошли. Уже в начале коридора темнота стала непроглядной, будто они находились под землей. Тихо поскрипывали доски паркета. Летняя жара тоже осталась снаружи, внутри было явно не больше пятнадцати градусов. У Шино мурашки промаршировали по спине. Тишина давила. Собственное дыхание звучало на редкость громко. − Эй! − крикнул он. − Привет! Джерри, Роза, вы здесь? Мы − друзья Хельги, она послала нас за вами. Есть здесь кто? Его призыв остался без ответа. − Дурацкое место, − пробормотал Шино. − И как только они смеют тебя игнорировать? − усмехнулся Дайкендзя. − Вот именно. Беседы не получилось: холод и тьма глушили все попытки ее завязать, как мареку глушит человеческие гаджеты. − Дух земли выйди к нам! Мы пришли поговорить! Ничего не произошло. Они продолжали идти по бесконечному коридору, пока наконец не пришли к развилке. − Я кого-то там видел, − неожиданно сказал Лоуренс, кивая налево, и достал пистолет, − стойте здесь и освещайте коридор. Я схожу на разведку. − А как же правило «не разделяйся»? − хмыкнул Шино. − Я дойду ровно до конца коридора и посмотрю, что там. Вы будете все время меня видеть. Стойте на месте, договорились? − Договорились. Они осветили левый путь тремя фонарями. Лоуренс дошел до его конца и заглянул за угол. − Есть что-то? − Ничего. − Меня начинает это раздражать, − буркнул Шино, − где наши пугательные эффекты? Где стоны, топот и хлопанье дверьми? Где жуткие глюки? Але! Ты что-нибудь будешь делать, глупый дух, или отдашь нам Джерри с Розой и мы разойдемся по-хорошему? − Лоуренс исчез, − тихо сообщил Дайкендзя. − Что?! В коридоре освещенном их фонарями никого не было. Дайкендзя поежился. − Я только на секунду отвел от него взгляд, слушая тебя и все. − Бред! Лоуренс! Эй, ты где?! − Шино пробежал до конца коридора и заглянул за угол. Там тоже никого не было. − Твою мать! Пропал без всяких спецэффектов! − И не только он. Шино обернулся к Дайкендзя. − А кто ещё? Нас трое было. Тот вздохнул. − Я выронил зубную нить и нигде не могу ее найти. И, Шино, не хочу тебя пугать, но позади нас три коридора. Все они расположены не так, как тот, по которому мы сюда пришли.

***

Лоуренс вглядывался в темноту, но человеческой фигуры, замеченной краем глаза, так и не увидел. − Пустышка, − сообщил он, − идем дальше. Шино и Дайкендзя не ответили. Лоуренс повернулся к ним и успел заметить свет удаляющихся фонарей. Начальство пошло направо. − Подождите, я же сказал не разделяться! Его не услышали. Лоуренс поспешил за ними, но мазоку шли слишком быстро и в следующем коридоре он их не нагнал. − Шино! Постойте! − Иди сюда. − Да иду я, иду. Куда вы так припустили? Лоуренс ускорил шаг, не забывая настороженно поглядывать по сторонам. Момент для нападения был бы идеальным. − Иди сюда, − позвал его Шино из соседнего коридора, подсвечивая фонариком дорогу. − Остановитесь на минуту, и я вас догоню. Дайкендзя, скажите ему, чтобы притормозил. − Иди сюда, − повторил тот. Лоуренс мысленно выругался. Они бежали, что ли? А почему голоса такие спокойные? Очередной коридор закончился просторной столовой. Фонарь Лоуренса скакал по стенам, выхватывая картины, пыльные портьеры и массивный стол со множеством стульев посредине комнаты. Шино и Дайкендзя в ней не было. − Ау! Где вы? Тихо хлопнула дверь. − Иди сюда, − раздался голос Шино в одном из коридоров. Всего в столовую вели шесть дверей, за каждой из которой была тьма. Лоуренс напрягся. − Может, сами подойдете? − Иди сюда. − Зачем вы выключили фонари? − Иди сюда, − раздалось из другого коридора. Затем из третьего. И ещё из пары. Наконец, звать стали отовсюду, и многоликий хор уже мало напоминал голос Шино. Он шипел, рычал, скулил, визжал и хохотал. Двери заходили ходуном, хлопая, как крылья. Чудовищная какофония теперь сливалась в одно слово: «Беги, беги, беги, беги!». Лоуренс содрогнулся от ужаса и отступил на середину комнаты. Затем спохватился, волевым усилием подавил страх и принялся наводить пистолет на все коридоры по очереди. Проклятая тварь могла выскочить отовсюду. Что она сделала с его начальством? Живы ли они? Помогут ли против нее пули? Как найти Шино и Дайкендзя? Без них он бежать не мог, как бы этого ни хотелось. Внезапно все стихло. Лоуренс вслушивался в тишину, надеясь успеть засечь тварь по звуку. Зазвонивший в кармане телефон заставил его подскочить. Он совсем забыл, что взял его с собой. − Алло? − Ты живой! − обрадовался Шино. − Отлично! Я тут вспомнил о таком удобном средстве связи, как мобильник. Ты цел? − Цел. А это точно вы? − У тебя мой контакт не поименован? Лоуренс криво усмехнулся. − Дух подделывает голоса. Он заманил меня куда-то, уведя от вас. Как мне убедиться, что это правда вы? − Думаешь, дух земли умеет пользоваться смартфоном? − уточнил Шино. − Ладненько. Ты так и не дочитал «Королевские развлечения» Гюнтера фон Крайста. Книга месяц валяется на всех поверхностях в «Обществе». Лоуренс рассмеялся. Страх отступил. − Она написана ужасно высокопарным слогом. − Зато там эротическая сцена в конце. Правда заканчивается она сброшенными ночными рубашками и падением друг другу в объятия. − Где вы? − В коридоре, где же ещё? − проворчал Шино. − Тут одни сплошные коридоры. На заднем фоне раздался голос Дайкендзя, и Шино добавил: − Кстати, мы потеряли зубную нить, так что, боюсь, на нее не стоит ориентироваться. Дух мог ее отвязать. − Понял. Давайте попробуем встретиться. Я сейчас в какой-то столовой с шестью дверьми. − Стой там! Столовая − это хоть какой-то ориентир. Мы попробуем тебя отыскать. − Но как? Мы же не знаем, где она находится. Шино помолчал, затем спросил: − У тебя есть музыка на смартфоне? − Нет. Только звонки на будильник. − Врубай их на полную громкость. И пой что-нибудь. Будем искать тебя по звуку. − Будьте осторожнее, тварь где-то поблизости. − Это не тварь, а дух земли. Он нам пока ничего не сделал, чтобы так его обзывать. До связи. Лоуренс фыркнул. Ключевым здесь было слово «пока». Слушать бодренькую мелодию будильника, стоя посреди темной столовой было странно. Напевать навязчивую попсу, кроме которой ничего в голову не лезло, было ещё страннее. Но Лоуренс делал и то, и другое. Удивительно, но это придавало бодрости. − Да здравствуют современные технологии, − возвестил Шино, появляясь в комнате, − воу, ты что, пристрелить меня решил? Останешься без премии! Лоуренс хмыкнул и убрал пистолет. Затем выключил телефон. Шино в одной руке держал фонарь, а во второй − ладонь Дайкендзя. − Чтобы не утащили, − пояснил он, − если дух похитит мою прелесть, мы точно не поладим. − Что-то вы слишком веселы для нашего положения. − Я кое-что понял. Дух морочил нас некоторое время, водил кругами, но стоило мне пожаловаться, что я хочу на выход, как рядом распахнулось окно! Там все ещё солнечный день, теплынь и красота. Понимаешь, что это значит? − Для Хельги тоже распахнулось окно, − вспомнил Лоуренс, − а мне дух кричал: «Беги». Он пытается нас прогнать. − Именно. Просто пугает, чтобы мы побежали, сверкая пятками. Он не злой. − А куда делись Роза, Джерри и остальные двадцать мазоку? − возразил Лоуренс. − Почему он их не выпустил? − А мы у него сейчас спросим, − ответил Шино и громко позвал, − дух земли, выходи, надо поговорить! Я − Шин-О, тот, кому ты поклялся служить! Явись, я требую отчета о твоих деяниях! Не выйдешь сейчас, я призову свою грозную свиту, и она спалит, разломает и заморозит этот дом до фундамента, понял? Темнота слегка рассеялась, будто в столовой зажгли энергосберегающую лампу. Дух земли был светло-серым и напоминал огонек свечи, как по каплевидной форме, так и по структуре. Он соблюдал почтительное расстояние, а когда заговорил, они едва услышали его тихий шепот: − Прости меня, о Шин-О, я не признал тебя в этом облике. Ты ловко спрятал свою невероятную мареку, я совсем ее не чувствую. У меня осталось очень мало сил, и я боялся не продержаться до твоего прихода. Лоуренс несколько секунд смотрел на него, как зачарованный, затем спохватился и положил руку на пистолет. Вряд ли он что-то мог сделать этому созданию, но нужно было соблюдать осторожность. − Зачем ты морочил нас? − строго спросил Шино. − Зачем разлучил? − Я желал вас напугать, чтобы вы поскорее покинули дом. Сюда нельзя заходить. − Где те, кто пришел вчера? Одна девушка сбежала, двое остались. Где они? − В подвале. − Они живы? − Пока да. − Пока? Что ты с ними сделал? − Я не трогал их, о Шин-О, я чту договор и не должен вредить мазоку. Но подвал осквернен, а они спустились туда. Как бы я ни старался, мазоку всегда спускаются и погибают. У меня не хватает сил остановить их или освободить. Помоги им, о Шин-О! Ты сможешь освободить их? Лоуренс нахмурился, а вот Шино, напротив, обрадовался. − Отлично, веди нас к этому подвалу. Постараемся их оттуда вытащить. Хорошо, что мы успели. − Благодарю, о Шин-О. Я счастлив, что дождался тебя, − прошелестел дух земли и мягко поплыл вперед, разгоняя мрак. Шино, Дайкендзя и Лоуренс последовали за ним. − Скверна? Это что-то странное, я о таком не слышал, − сказал Дайкендзя. − Ничего, на месте разберемся. Главное, Роза и Джерри живы. − Мне это не нравится, − тихо сказал Лоуренс, − вам не кажется, что это ловушка? Мы идем в смертельно опасный подвал, где мазоку погибают, но не сразу. Зачем они туда лезут? Дом огромен. Почему именно подвал? И почему дух земли просто не уводит их оттуда, если он так ловко морочил нам головы? Шино помолчал, затем громко спросил: − Скажи, дух, зачем мазоку спускаются в подвал? − Их влечет туда. Сила желания больше, чем страха. − А что там внизу? − Скверна. − Это что-то живое? − Нет. − Магическое? Оно состоит из мареку? − Нет. − А как оно очутилось в подвале? − Строители раскопали ее и нарушили защитный барьер. Затем зарыли снова, но уже без предосторожностей. Скверна стала просачиваться. Когда возвели подвал, мне удалось поставить свой барьер, но он проницаем снаружи. Любой может спуститься. А скверна зовет. Лоуренс попытался себе это представить, но не преуспел. Скверна, не живая, но влекущая к себе со смертельным исходом − это что? Может, что-то вроде радиации? Но как радиация могла заставить тела мазоку исчезнуть? А если это так, то им точно не стоит приближаться туда, однако же они идут, и настроение у Шино все лучше, с каждым шагом. А Дайкендзя, обычно осторожный и рассудительный, ничего не имеет против. − Да ты молодец, я смотрю, − похвалил духа Шино, − настоящий защитник Шин-Макоку. − Я рад, что снова могу служить. И что ты снимешь с меня этот груз. Я не продержусь долго, а скверна растет. − Вот оно, − сказал Дайкендзя. Они стояли у искомого подвала. − Мы ведь не станем туда лезть? − спросил Лоуренс. − Как бы самим не попасть под эту скверну. − Дух, ты можешь позвать Розу и Джерри, чтобы они поднялись к нам? − спросил Шино. − Нет. Они меня не услышат. − Блин. Эй, ребята! − закричал Шино в гостеприимно распахнутую пасть подвала. − Джерри! Роза! Поднимитесь к нам! Мы от Хельги, она вас потеряла! Ответа не было. Лоуренс смотрел в подвал и ужасно не хотел туда спускаться. По крайней мере, пока точно не будет знать, что там. Дрона с камерой ночного видения запустить вперед себя, например. Жаль, что у них его не было. − Кстати, я не чувствую никакого влечения, − заметил он, − а вы? − И я нет, − ответил Дайкендзя. − Дух, почему нас не тянет туда, как остальных? − спросил Шино. − На вас защитные амулеты, о Шин-О. Скверна гнездится в самом дальнем углу. Я очертил свой защитный барьер там. Здесь она может только звать, но ее зов слишком тих для вас, масеки ее глушат. − То есть, если мы спустимся, то скверна нас не захватит, пока не дойдем до того угла? − уточнил Шино. − Да. − О, нет, − вздохнул Дайкендзя, − не говори мне, что мы туда идем. − Дух покажет нам грань, за которую нельзя заходить. − Это большой риск, − возразил Лоуренс. − Джерри и Роза ещё живы. Дайкендзя тихо, беспомощно выругался. Лоуренс сжал зубы. Выбора не было. − Ладно, пошли. Дух полетел первым, освещая им путь. Лоуренс, Шино и Дайкендзя спускались в подвал, а вернее просторный винный погреб. Лучи фонарей скользнули вперед, рассекая тьму и Лоуренсу показалось, что он услышал какие-то шорохи. − Роза? Джерри? Им никто не ответил. − Да что с ними такое, почему они нас не слышат? − рассердился Шино. − Они не могут. Они осквернены. Шин-О освободит их? − Конечно! А что при этой скверне мазоку теряют слух или сознание? − Скверна отбирает все, − прошелестел дух, беззвучно мерцая, − я так виноват. Я не напугал их, они были слишком смелы. Скверна погубила их. − Ничего, сейчас мы их спасем, − пообещал Шино, ступая на последнюю ступеньку. − Но их невозможно спасти. Уже слишком поздно. Лоуренс замер. Дайкендзя тоже. Шино выдохнул воздух сквозь сжатые зубы. − Ты сказал, что их можно освободить. − Да. − И как только мы их освободим, они будут спасены. − Нет, о Шин-О. Как только вы освободите их, они умрут. Лоуренс стиснул рукоять пистолета. Все-таки тварь их обманула. Дайкендзя потер виски, будто у него разболелась голова. Шино упрямо мотнул головой. − С какой стати им умирать? − Потому что вы убьете их. − Мы?! Почему мы должны их убивать?! − Потому что я не могу вредить мазоку по заключенному нами договору. Даже оскверненным мазоку. − Да что за чушь ты несешь?! − взорвался Шино. − Джерри и Роза живы, так? Их можно спасти? Зачем вообще убивать оскверненных мазоку? − Живы, о Шин-О. Скверна не пожирает мгновенно. Некоторые мучаются по несколько дней или даже месяцев. Но эти двое совсем слабы, они станут марионетками через несколько минут. Спасти их нельзя. Оскверненные мазоку не могут умереть сами, и их души тоже застряли здесь. Освободи их, о милосердный повелитель. Убей их и уничтожь скверну, чтобы больше никто не попал в ее лапы. Лоуренс похолодел. Но прежде чем он успел что-то сказать, Дайкендзя коротко вскрикнул и согнулся, как от боли. Шино и Лоуренс подхватили его под локти. − Что такое, тебе нехорошо? Дайкендзя? Тот резко выпрямился. Отбросил тяжелую косу за спину и приказал: − Мы уходим отсюда. Немедленно. − А как же Джерри и Роза? − возразил Шино. − У нас всего несколько минут, чтобы их спасти. − Их не спасти. Они мертвы. Сэр Веллер, выведите Шино из этого подвала. Нам нужна помощь остальных. Он развернулся и стал подниматься. Лоуренс очнулся и обратился к Шино: − По-моему, он дело говорит. Мы не знаем, что это за скверна такая и как ее уничтожить. − Я знаю, − коротко сообщил Дайкендзя, − идемте. − Знаешь? − Шино все ещё не двигался с места. − Так говори быстрее, мы должны их спасти! − Нам нужна сильная мареку. Ее у нас нет. И мы не можем спасти марионеток. Ни этих двоих, ни остальных. − Остальных? − Лоуренс попытался высветить хоть кого-то фонарем, но не преуспел: подвал был слишком велик. − Кого остальных? − Всех, кто вошли сюда и не вышли. Дух земли, повтори, могут ли марионетки умереть сами? От старости, от голода или жажды, от болезни? − Нет. Они не умрут, пока Шин-О их не освободит. Они ждут. − Стой, ты хочешь сказать, что они все ещё там? − опешил Шино. − Все, кто пропал за сто сорок лет? − Да, о Шин-О. − Как только мы приблизимся, они разорвут нас на части, − бесцветно добавил Дайкендзя, − едем домой. Собирай всех, кого можешь, Шино. Будем планировать битву. Шино сглотнул и бросил безнадежный взгляд в темноту подвала. − Простите, − прошептал он и ринулся наверх. Лоуренс поспешил за ним, стараясь не думать о том, сколько пар глаз наблюдали за ними из темноты. И как должны выглядеть те, кто не умер сто сорок лет назад.

***

Срочный сбор окончился только к семи вечера. Шино не мог не думать о том, что отправься с ними кто-нибудь утром, они смогли бы спасти Розу и Джерри. Всего несколько минут, но они у них были! Если бы Руфус ответила на звонок, если бы Шино раньше представился духу земли, у них было бы дополнительное время для их спасения! Ну почему обстоятельства сложились так неудачно?! Главный герой фильма наверняка спас бы всех. Чудом бы придумал способ очистить мазоку от скверны и вернуть к жизни. Но голова Шино была пустой, а желудок противно ныл, словно он проглотил клубок холодных, шевелящихся змей. Хельге он так и не позвонил, трусливо отложив разговор до окончания дела. Дайкендзя с ним почти не разговаривал всю дорогу назад, а на вопросы отвечал односложно. Вот и сейчас, устроившись за столом, он игнорировал окружающих, чертя какие-то схемы и выводя на бумаге непонятные формулы, пока все не собрались. Лоуренс вполголоса пересказывал их приключения. Шино тоже сидел тихо, ловя на себе встревоженные взгляды остальных: − Ты в порядке? − наконец спросил его Зигберт. − Выглядишь совсем убитым. − Все нормально. Как твой зуб? Сможешь что-нибудь делать сегодня? − Смогу. Кристель снял боль, отек и зарастил ткани. С его помощью любое лечение пройдет быстрее. Шино кивнул. Хоть что-то хорошее случилось за день. Дайкендзя отложил свои записи и встал. Обвел остальных пронзительным взглядом. Все затихли. − Миледи, милорды, к нам пришла большая беда. Я объясню им, Шино? − Давай. Я тоже хотел бы понять, что происходит. − В доме Варенов поселилось зло. Оно ещё слабо и ограничено пределами подвала, но если вырвется − наступит конец света. Снова. − Снова? − недоуменно переспросила Руфус. − Именно. Темные века, грань гибели Шимарона, разорванные земли − вам знакомы эти определения? − Темные века были до начала правления Шин-О, − сообщил Кристель, тоном примерного ученика, отвечающего на уроке, − тогда царили хаос, анархия, голод, множество бродячих банд и всеобщая паника. Это были последствия неизвестной массовой катастрофы: глобальных заморозков, цунами или извержения вулкана, который уничтожил несколько стран. Историки выдвигают разные теории на этот счет. Именно тогда Шин-О собрал под свои знамена всех мазоку и основал Шин-Макоку, дав нашим предкам безопасную, стабильную и оседлую жизнь. − Грань гибели Шимарона − это период, когда страна была завоевана армией мазоку, настолько безумных и жестоких, что король предпочел бросить Шимарон на поругание, и бежать вместе со всем населением, оставшимся в живых, − добавил Лоуренс, − и пошел на поклон к… ну да, к вашему Шин-О. Тот помог уничтожить врагов, и за это Шимарон платил ему дань сотни лет, пока старую королевскую династию не свергли. − Шин-О ни с кого не собирал дань, он был другом королевской династии Веллеров! − возмутился Кристель. − Твоих однофамильцев между прочим! И пока их не свергли, наши страны вообще не воевали, сотни лет был мир, а потом и тридцати не проходило без очередного столкновения! − Историю переписывают регулярно, − Лоуренс дипломатично не стал спорить, − мы не можем знать, что там было на самом деле. − Это и неважно, − вмешался Дайкендзя, − я говорю о первопричине всего этого. О гибели миллионов мазоку и людей. О нескольких десятках стран, стертых с лица земли. И о том, что это все породило. − И что же? − Властелин. Скверна, как его называет дух земли из особняка. Тот, кого забыли, но кто до сих пор остался синонимом страха и проклятьем в нашем языке. Наступила тишина. Шино вспомнил давний разговор об этом и слова Кристеля: «...что рассеял мглу властелина и защитил от него наши души». Пусть они забыли его значение, но ругательство, просуществовавшее более шести тысяч лет, так и не исчезло, а это что-то да значило. Но неужели эта штука и правда могла вызвать такие разрушения? Как? Дайкендзя продолжил: − Властелин − это зло, заразнее которого не существует. Он поражает все живые существа, превращая их в бессмысленные и яростные марионетки. Все, что делают марионетки, это убивают. Чем их больше, тем сильнее Властелин. Если он вырвется из подвала, то мы получим пандемию с теми же результатами, что и тогда. Но у нас, в отличие от тех времен, нет такого же могущественного лидера, как Шин-О. Мы должны выжечь заразу, прежде чем станет слишком поздно. Шино вздрогнул и потер подбородок. − Это тебе все «библиотека» сообщила? − Я знаю, с чем нам придется столкнуться. Если позволишь, я уже составил стратегию битвы и поведу твою армию в бой. Постараемся спасти мир и обойтись без жертв. − Я не возражаю, раз ты знаешь, что делать, − слегка удивился Шино, − командуй. − Благодарю. − А «армия» − это мы? − уточнил Зигберт. − Да. Марионеток уничтожать не сложнее, чем людей, тут вполне справится меткий стрелок, − Дайкендзя кивнул в сторону Лоуренса, и тот ответил таким же коротким кивком, − но скверну Властелина можно уничтожить только мареку. Нам понадобятся все ваши силы. − Я в деле! − тут же согласилась Руфус. − Спасать мир и мочить ходячие трупы − это по мне! Давненько я не выпускала внутренний огонь на свободу! Эрхард поколебался, но все же спросил: − А зараженных точно нельзя вылечить? − Нельзя. Лекарство искали тысячи лет, но так и не нашли, − Дайкендзя посмотрел на него в упор, − прошлое не изменить, лорд Винкотт. Сколько бы раз вы не пытались. Эрхард смолчал. Кристель заерзал: − То есть мы идем сражаться с марионетками, да? А что буду делать я? Я ведь до сих пор не умею создавать атакующие заклинания. − Используйте водный щит, − посоветовал Дайкендзя, − при такой развитой целительской способности, отнимать жизни вы не сможете, это противно вашей сути. Щиты блокируют Властелина и защитят тех, кто будет его убивать. − А почему ты снова обращаешься ко мне на «вы»? − растерялся Кристель. − И брата лордом назвал. Мы не лорды и никогда ими не были. Дайкендзя прикрыл глаза. − Мне это сегодня необходимо. Я буду более странным, чем обычно. Потерпите? Завтра все вернется на круги своя. Похоже «библиотека» все ещё чудила. Шино показалось, что Дайкендзя полностью погружен в нее и никак не выйдет из своего пророческого модуса. Очевидно, ему было сейчас нелегко. − Конечно, потерпим, − подбодрил он, − можешь звать меня «мой повелитель», я не возражаю. Все тихо засмеялись. − Итак, − подытожил Шино, − мы должны сразиться с порождением тьмы. И вы все нужны мне в этой битве. Если бы у меня была большая мареку, я бы сам раскатал Властелина и освободил несчастные души погибших мазоку, не подвергая вас опасности. Вы не подписывались на такое, устраиваясь в «Общество защиты от паранормальных явлений». Но без вас мы с Дайкендзя не справимся. Вы пойдете со мной? Лоуренс? − Конечно. − Зигберт? − Пойду. − Руфус? − Я же сказала, что я в деле! − Ты могла передумать за эти полторы минуты, − серьезно сказал Шино, и она ухмыльнулась. − Эрхард? − его голос стал мягче. Здесь могла возникнуть проблема: умный, рассудительный и осторожный, Эрхард вполне мог отказаться рисковать жизнью. И Шино не стал бы его осуждать. − Мне все это совсем не нравится, − медленно произнес тот, − но если начнется пандемия, лекарства от которой нет, то я предпочту уничтожить ее источник и не дать вырваться наружу. Однако Кристель останется здесь. − Вот ещё! − возмутился тот. − Это слишком опасно, а ты свою мареку до сих пор толком не освоил! − Я буду ставить щиты, это просто! И я − совершеннолетний, я сам за себя решаю. Ты не сможешь меня остановить. − Кристель! − Нет, − тот скрестил руки на груди. − Я буду присматривать за ним, − пообещал Лоуренс, − он встанет рядом со мной. − Вот же упертый дурак, − выдохнул Эрхард, − делай, что хочешь, но если ты умрешь, я скажу родителям, что ты завалил все экзамены и ушел жить в леса отшельником. Они будут ругаться, а не плакать о тебе. Кристель звонко рассмеялся. − А если умрешь ты, я скажу им, что тебя соблазнил человеческий шулер и вы сбежали работать крупье в Великий Шимарон. А экологию ты бросил. Эрхард подавился. Шино фыркнул от смеха. − Боюсь спрашивать, что вы придумаете для моих родителей. Но меньше, чем на отправку в соседнюю галактику на корабле поколений, я не согласен. Рассмеялись все, кроме Дайкендзя. − Вот примерный план подвала. Тактика будет простой: леди Бильфельд и лорд Вальде встанут по бокам и выстроят заслоны из огня и растений на пути марионеток. Старший и младший лорды Винкотты встанут у основания лестницы и будут атаковать и прикрывать друг друга соответственно. Сэр Веллер и я останемся на ступенях подвала: он откроет огонь, а я буду наблюдать за Властелином и раздавать указания, предупреждая вас о его атаке. Будьте осторожны: гибель марионеток не равна гибели Властелина. Соблюдайте максимальную дистанцию с врагом: лекарства, как я говорил, нет. Зараженного соратника из подвала выпускать нельзя, иначе все будет напрасно. Вопросы есть? Все молча качали головами, вновь впадая в мрачное настроение. Мысли об убийстве товарища остудили всеобщий пыл. Однако у Шино вопрос был: − А что буду делать я? И где? − Ты останешься здесь. Нет смысла рисковать тобой. − Что?! Шино вытаращился на Дайкендзя, но тот принялся собираться, будто бы говорить им было не о чем. − Подожди, как это я останусь здесь? А с духом земли ты как договариваться будешь? − Он нас уже знает. Наши планы совпадают. Твое присутствие не требуется. Шино зло хохотнул. − Ага, конечно, так я тебе и остался! Я нужен там! − Для чего? − холодно спросил Дайкендзя, наконец поднимая на него глаза. − У тебя нет ни мареку, ни оружия, ни умения убивать. Ты бесполезен. Шино словно получил удар поддых. Он столько раз гнал от себя эту мысль, гордился своими дипломатическими «способностями», назначил себя главным в «Обществе», и все с этим согласились. А теперь оказывается, Дайкендзя считал его бесполезным пронырой, который может только отсидеться, пока остальные сражаются. − У тебя тоже ничего из этого нет. − У меня есть знания, как уничтожить Властелина, − парировал Дайкендзя, − и кое-что ещё. Ты будешь нашей последней надеждой. Если нас всех перебьют, ты наберешь новых солдат для сражения и отправишь их в подвал. Тишина сгустилась до звона в ушах. Никто ничего не говорил, но все внимательно следили за ними обоими. Шино медленно встал и подошел к Дайкендзя. − А теперь слушай меня, радость моя, − жестко, но очень спокойно заговорил он, хотя больше всего ему сейчас хотелось схватить возлюбленного за плечи и хорошенько встряхнуть, − я не буду отсиживаться в безопасности, пока все сражаются, даже если я бесполезен. Я не буду посылать мазоку и людей на верную смерть. И я здесь главный, так что не смей решать за меня. Можешь командовать дома, но здесь ты будешь подчиняться. Или дверь вон там. Шино ждал ответных реплик, агрессии, готов был спорить до хрипоты, доказывая свое право на главенство. Но Дайкендзя просто безучастно смотрел на него, словно эмоций в нем не осталось вовсе. − Как прикажешь, − наконец склонил голову он, − собирайтесь, едем. Он обошел Шино, как столб, и направился к выходу.

***

У «страшного дома» они были к десяти часам вечера. Полицейский уже ушел, что было как нельзя кстати. Они вступили в темный холл. − Дух земли, привет, это Шин-О! − позвал он. − Я вернулся с подмогой. Мы уничтожим скверну и освободим от нее мазоку. − Вы вовремя, повелитель. Скверна бушует с вашего прошлого прихода. Мой защитный барьер почти разрушен. Она рвется на свободу. − Мы разберемся. Проводи нас. − Нам потребуется его помощь, − обратился к нему Дайкендзя, − вели духу подчиняться моим приказам и участвовать в битве. Шино стиснул зубы. Ладно, сейчас не время для выяснения отношений. Но когда они вернутся, он выскажет Дайкендзя все, что думает о таком демонстративном пренебрежении. Бесполезный! Пусть так, но можно было как-то потактичнее об этом сообщить? Не при всех хотя бы? Как ему вообще могла прийти в голову мысль, что Шино останется в офисе, когда другие будут рисковать своими жизнями? − Дух, я могу просить тебя присоединиться к нашему сражению? − Ты можешь приказать, о Шин-О. Но я очень слаб. От меня не будет толку. − Я уверен, что будет. Этой битвой командует мой заместитель, Дайкендзя. Подчиняйся ему, хорошо? − Я понял. Темнейший сококу всегда был твоей опорой и поддержкой. Я подчинюсь ему. − Как ты его назвал? − удивился Шино. − Дважды черным, повелитель. Тьма на стороне света. Только ты мог покорить и взять под свои знамена такого, как он. Шино изумленно обернулся к Дайкендзя. − Это − старые суеверия о нашей внешности, − спокойно объяснил тот, − черные глаза пугают, черноволосых считают обладателями недобрых намерений. Дважды черный − дважды монстр. А светловолосыми были легендарные короли, в том числе человеческие. Голубой − цвет неба и невинности. Тебя всегда будут считать чистым душой только из-за твоей внешности, а меня, в лучшем случае, твоей тенью. − Никогда не слышал таких суеверий. Черный ведь очень красивый и стильный цвет. Дайкендзя тихо рассмеялся и бросил на него нежный взгляд, за который Шино тут же простил ему выступление в «Обществе»: − Ты не меняешься. Оставайся таким всегда, хорошо? − Как пожелаешь, мой дважды черный, − хмыкнул Шино. − Нам потребуется свет, − обратился Дайкендзя к духу земли, − ты сможешь осветить весь подвал? − Смогу. − И открой подвальные окна. Не то мы задохнемся, когда леди Бильфельд будет использовать свой огонь. − Я сделаю это. В доме больше не было ничего жуткого или странного. Спасительный страх, предупреждающий о незримой угрозе, исчез. Самого духа земли бояться было невозможно: он был тихим, светлым и мягким, как облако. Шино пообещал себе как следует отблагодарить его после битвы и поинтересоваться не помогут ли ему восстановить силы вливания мареку. В подвал они спускались по трое. Глаза Руфус горели предвкушением, Зигберт был молчалив и сосредоточен, Лоуренс спокоен, а братья Винкотты заметно нервничали. − Дух, свет! − приказал Дайкендзя, останавливаясь на верхних ступенях. − И воздух! Хлопнули створки окон. Дух земли поднялся под потолок и засиял, как тусклая звезда, разгоняя мрак. И тогда они увидели марионеток. Кристель тоненько вскрикнул. Эрхард и Лоуренс, одновременно положили руки ему на плечи, успокаивая. − Твою же мать! − выдохнула Руфус потрясенно. Шино не сводил глаз с существ, которых язык больше не поворачивался назвать мазоку. Они были гуманоидами, но какими же жуткими! Посеревшие, искаженные лица, черепа обтянутые кожей, с черными провалами глаз и рта, распахнутого будто в постоянном крике. Но марионетки не кричали. Они стояли ровно по невидимой линии и вдавливались в нее, вяло шевелясь и воздев руки кверху. Тощие и длинные, все до одного, слишком высокого роста, они были лишены мышц, что объясняло их немоту. Скверна пожрала их тела и высушила, наполнив подобием жизни. Шино с болезненной ясностью понял, почему лекарство так и не изобрели: как можно было излечить кукол, оживить скопированные файлы, вновь сделать объемными трафареты? Марионетки были одинаковы. Солдаты, собранные на конвейере. Игрушки Властелина. А позади клубился он сам: аморфный, темный, плотный, как густая грязь. Свет духа земли обтекал его, словно брезгуя касаться. Заметив их, Властелин ринулся на барьер, растекшись по нему, как чернильная амеба. На Шино накатила такая ненависть, какой он никогда не испытывал. Если бы только у него была нормальная мареку, хоть немного, хоть чуть-чуть, он бы первым ринулся в бой против этой мерзости и уничтожил, чего бы ему это не стоило. Теплые пальцы Дайкендзя переплелись с его собственными. − Не нужно. Ты свое отвоевал. Позволь себе жить в мире, − прошептал он. Шино глубоко вздохнул и сжал его ладонь. На непонятные речи он больше не обращал внимания. − Давай покончим с этим поскорее. Что мне делать? − Хорошо. Не отпускай мою руку и стой здесь. Ты нужен мне. Я буду приказывать. Запомни, что бы сегодня ни случилось, вся ответственность будет моей. Милорды, миледи, по местам! Битва сохранилась в памяти Шино нарезкой ярких кадров, как из клипа: марионетки бросались в атаку, но застревали на колючих кустах, корчились объятые пламенем, тихо падали от выстрелов в голову. Он не делал ничего, просто стоял возле Дайкендзя и смотрел, как его друзья сражаются. Почему он был бесполезен? Почему не умел убивать? Дипломат, мать его! Ни на что не годный. Властелин раскидывал щупальца во всех направлениях, но каждое из них немедленно уничтожалось. Он тоже не лез вперед, предпочитая посылать в расход марионеток и выискивая лазейки для побега. Старался покинуть подвал по стенам, но ледяные струи Эрхарда отгоняли его, как хлыстом, замораживали, очищали саму реальность от него, а водные щиты Кристеля не давали ему навредить им обоим. Властелин горел в пламени Руфус и рассеивался от волны земли Зигберта. Попытка выскользнуть в окно едва не удалась, но дух земли ринулся вперед и запечатал его собой, пока Дайкендзя не скомандовал Эрхарду уничтожить цель. Тьма таяла на глазах, пока не исчезла совсем. − Победа! Властелин уничтожен! − возвестил Шино, и его маленькая армия торжествующе завопила, бросившись обниматься. Объятий досталось и ему, хотя он, определенно их не заслужил, о чем сообщил вслух. − Заслужил! − возразила Руфус. − Без тебя я бы сюда не полезла! − И я, − признался Эрхард. − А я бы просто здесь не оказался, − хмыкнул Лоуренс. Кристель подошел к телам и вполголоса принялся читать молитву. Все тут же замолчали. − Их надо похоронить, − тихо сказал Зигберт. − Нет, − покачал головой Шино, − нужно анонимно позвонить в полицию, чтобы родственникам сообщили. Лучше так, чем вечные гадания, живы они или нет. Он вздохнул и решил, что сообщит Хельге о гибели ее друзей завтра утром. Бедная девочка. Она сделала, что могла, но все усилия были бесполезны с самого начала. Тут он заметил, что Дайкендзя остановился в дальнем углу погреба. Дух земли висел рядом с ним. − Лорд Вальде, мне нужна ваша помощь. Отогните эти доски и заставьте землю расступиться. − Зачем? − спросил тот, подходя ближе. − Мы не нашли источник заразы. Я почти уверен, что Властелин сохранил небольшую часть скверны там. Он дождется нашего ухода и выберется наружу. Шино вздрогнул. − Он не уничтожен? Дух, ответь, Властелин ещё жив? − Я не ведаю того, о Шин-О, − едва слышно прошелестел тот, − и не чувствую его. Но дважды черный знает, что делает. Шино молча кивнул Зигберту. Тот принялся раскурочивать пол мареку. − Отойдите подальше, − приказал Дайкендзя, − дух, сюда. Если Властелин там, то попытается заразить нас, как только мы докопаемся до него. Мы можем не заметить его из-за малых размеров, так что вся надежда на тебя. Как только покажется источник скверны накрой его собой и держи, пока я не скажу отступить. − У меня совсем не осталось сил. Я не смогу делать это долго. − Ничего, нам хватит совсем немного времени, да? − подбодрил его Шино. − Продержись сколько сможешь, а мы сразу раскатаем эту тварь. − Нет, не сразу, − поправил Дайкендзя, − Властелин может быть не виден невооруженным глазом, но он все равно там будет. Отойдите все. Я поймаю его в ловушку, а потом ее и уничтожим, вместе с содержимым. − Было честью служить тебе, повелитель Шин-О. Обещай, что никогда не покинешь наш мир и не оставишь своих подданных без защиты , − попросил дух земли. − Обещаю. Слушай, может тебе дать моей мареку? Это тебя взбодрит. − В этом больше нет нужды. Я готов, темнейший. Земля забила фонтаном, как кротовина. На поверхность поднялся большой деревянный ларец. Дайкендзя замер, а затем внезапно рассмеялся. − Я помню его. Мао Юури и подумать не мог, что Властелин затаится в его одежде, будучи изгнанным из тела, а вот Мурата Кен это предусмотрел. Мы всегда прячем скверну в ларцы, когда не знаем, что с ней делать. Вряд ли это когда-нибудь изменится. Он вытащил из-за пазухи коробку покоя − подарок Зигберта. Сжал в руках. − Изгнанным из тела? − опешил Шино. − Ты говорил, что лекарства нет! − Лорд Вальде, заставьте деревянную крышку подняться. Дух, как только это произойдет, накрой ларец собой. − Дайкендзя, ответь мне! − рявкнул Шино. − Их можно было спасти?! − Нет, − равнодушно ответил тот, − у мао Юури просто хватило душевной чистоты, чтобы не стать марионеткой. Лекарства нет. Властелин − яд, отравляющий земли и живых существ, а не болезнь. Юури был уникальным противоядием. Другим так не повезло. Хорошо, что ты всего этого не помнишь. − Я… Шино ощутил странное чувство дежа вю. Они ведь говорили уже о чем-то подобном, так? Не о Властелине, не о лекарстве, а о памяти. Но когда? Он был уверен, что обсуждал это именно с Дайкендзя. − Некоторые вещи не стоит вспоминать. Неведение дарует блаженство. − Но я хочу вспомнить! − Нет. Ты хочешь меня, а это совсем другое. Размышления прервались яркой вспышкой: крышка ларца распахнулась, дух земли рухнул вниз и сквозь его полупрозрачные очертания Шино заметил полусгнившие черные тряпки. Дайкендзя что-то тихо шепнул над коробкой покоя и вытянул руки над ларцом. Дух земли замерцал и погас с тихим шорохом. В подвале потемнело, и окружающие включили фонари, а Руфус зажгла яркий огненный шар. Дайкендзя разжал пальцы, и коробка покоя упала в ларец. Полыхнуло во второй раз. В коробку потянулись тонкие черные лески, затем капли, в которых Шино, с отвращением опознал остатки Властелина. Они втянулись туда, и крышка коробки захлопнулась. Дайкендзя отступил назад. − Вот теперь, миледи, милорды, уничтожьте это, так чтобы и пепла не осталось. − Не вопрос, − отозвалась Руфус. Огненный шар моментально поглотил маленькую коробочку. Секунду спустя в него врезался ледяной. − Эй! − На всякий случай, − пояснил Эрхард. − А ларец сжигать? − Да. Шино потер лицо. Он чувствовал себя уставшим, хотя так ничего и не сделал. − А где дух земли? Дайкендзя не ответил. Он повернулся к Зигберту. − Великолепная работа, лорд Вальде. Вы создали очень полезную вещь. − Ты ведь уже это говорил, причем теми же словами, − флегматично ответил Зигберт, − надеюсь, третий подарок прослужит дольше. Пожелания есть? − Что-нибудь для хорошего сна. − Сделаю. − Ты прекратишь меня игнорировать сегодня или нет? − Шино не смог сдержать раздражения. − Куда пропал дух, я спрашиваю? − Он выполнил свой долг. − И? Он восстанавливается где-то в доме? − Его больше нет. Шино застыл. − Как нет? Он умер? − Рассеялся. Его силы иссякли. Он сто сорок лет сдерживал Властелина и пугал приходящих сюда глупцов. Надеюсь, ты выполнишь обещание, которое ему дал. Шино затошнило. − Но я же не думал, что он умирает! Почему ты не сказал мне об этом? Мы бы не просили его участвовать в битве! Дайкендзя спокойно смотрел на его терзания: − Тогда наши риски бы заметно выросли. С ним бой прошел без проблем. − Ты им сознательно пожертвовал?! − Лучше им, чем вами. Шино едва не задохнулся от ярости. Он не мог выдавить ни слова, глядя на невозмутимого Дайкендзя, как будто видел его в первый раз. Да что с ним такое?! Как он может так поступать?! Холодный, безжалостный, бессердечный мазоку! За что Шино вообще его полюбил? И как любить его теперь? Они ведь оба пообещали помогать духам земли, решать их проблемы, в этом был смысл их деятельности! А Дайкендзя просто взял и убил одного из них. − Жестоко, но я согласен, − сказал Эрхард, − лучше он, чем мы. − Гибель в бою не такая уж плохая штука, − задумчиво сказала Руфус, − я бы сама хотела умереть так. Кристель всхлипнул и уткнулся носом в плечо Лоуренсу. − Бедный дух! Он был такой славный, как огонек! И погас. Мы будем помнить о его жертве. − Непременно, − согласился Лоуренс, приобнимая его, − он погиб, как герой. Шино сжал зубы. Все его друзья приняли сторону Дайкендзя. Только ему одному казалось, что они стали соучастниками чудовищного убийства. Дух ждал их, как избавителей, верил им, а они принесли с собой его смерть. Они никого не смогли сегодня спасти.

***

Ребята отправились праздновать победу в «Общество», но Шино сослался на усталость и не пошел. Ему хотелось вернуться домой и поговорить с Дайкендзя. Тот не возражал. День выдался слишком жаркий, и Шино, не выдержав, пошел вначале в душ. Выходить не хотелось. Дайкендзя, обожаемый умник и мистик, сейчас вызывал только сильнейшее отвращение и какую-то потустороннюю жуть. Он слишком много выгреб из своей «библиотеки» и обрушил им на головы. Шино задыхался под грузом случившегося и не знал, как с этим справиться. От возлюбленного веяло холодом и равнодушием всю дорогу назад. Они не перемолвились и словом. Может, съехать из квартиры на три дня? Или на неделю? Отдохнуть друг от друга. Подумать. Насколько же было проще любить кого-то без всей этой мистической тени за спиной. Простого и понятного, чьи капризы и недостатки легко гасились бы жизнерадостным характером Шино и его умением вызвать любовь почти у всех вокруг. Дурак, зачем он вообще просил Шин-О развеять скуку? Разве этого он хотел? Шино рвано вздохнул и выключил воду. Пятиминутка нытья была окончена. Он поговорит с Дайкендзя, объяснит, насколько ему не понравилось то, что произошло сегодня, и они придут к компромиссу. Как всегда. Они справятся с этим. Дайкендзя поймет, не может не понять, что натворил. − Душ свободен. − Я не хочу. Дайкендзя сидел в кресле с ногами, сжавшись в комок. Черная коса была расплетена и Дайкендзя раздирал на нити резинку. Волосы скрывали его лицо, но он крупно вздрагивал, словно в ознобе. У Шино заболело сердце. − Замерз? Я сейчас поставлю чайник. − Обними меня. Шино с ужасом понял, что не хочет этого делать. Он взял плед и укрыл им Дайкендзя. Обнял поверх. − Послушай, мне очень не понравилось, то, как ты сегодня… Дайкендзя не стал слушать. Он сбросил плед и вцепился в Шино, до боли сжимая в объятиях. − Не уходи. Не бросай меня, Шино! Мне так страшно! − Ты чего? − пробормотал тот, чувствуя тепло его тела. − Все закончилось. Отходняк? Хочешь выпить? − Не хочу! Никогда больше в рот не возьму что-то, что лишит меня контроля над телом! Проклятье, ну за что мне все это? Что я такого сделал, чтобы меня так наказали?! В его голосе звучала паника. Шино вздрогнул и отвел волосы с его лица: − Ты о чем? Дайкендзя уставился на него совершенно безумными глазами. Его снова накрыло. − Ты ничего не заметил! Смотрел на меня и не видел! Целый день не замечал! − Это ты меня игнорировал! − оскорбился Шино, сбрасывая его руки и вставая. − Ты сказал, что я бесполезен! А сам вел себя, как бездушное чудовище! Я тебя вообще не узнаю! Дайкендзя обмяк в кресле. − Значит, заметил. Хорошо. Я уж подумал, что ты не увидишь разницы. − Между чем? − Между мной и тем, кто захватил мое тело. Повисла тишина. − Погоди, о чем ты сейчас говоришь? − медленно спросил Шино. − Нет никакой «библиотеки». Есть только библиотекарь. Великий Мудрец, − четко произнес Дайкендзя, − темнейший дважды черный, стратег Шин-О. Это не я, а тот, кто внутри меня. Раньше он только говорил, а я слушал. Сегодня, в подвале, он забрал мое тело, чтобы лично уничтожить Властелина. С самого утра! Отпустил только сейчас. Я ничего не мог сделать. Он настолько сильнее, что это невозможно! И он до сих пор во мне. Шино накрыло ледяным страхом. Он вспомнил, как они с Лоуренсом подхватили падающего Дайкендзя, а потом… потом его место занял кто-то другой. Этот другой планировал и командовал битвой, обозвал его бесполезным балластом и убил духа земли. Вот почему он казался таким чужим! Это не его возлюбленный, это был… был… Монстр. Тот, кто похитил у него Дайкендзя так, что Шино этого даже не заметил. − А как он в тебя вселился изначально? Он тоже был в подвале? Дайкендзя дико расхохотался. − Он был во мне! С самого рождения! Невидимый суфлер, мать его! Он и сейчас суфлирует, пытается меня успокоить и убедить, что это было необходимо для победы над Властелином и спасения твоей жизни! Только хрена с два я ему теперь поверю! Шино торопливо обнял его. Сердце колотилось, как бешеное. − Все хорошо, я здесь, я с тобой. Мы что-нибудь придумаем. Зигберт сделает подходящие масеки, и мы его изгоним. − Не выйдет, − Дайкендзя уткнулся лицом ему в шею, − даже браслет из гематита помогал только отделить его мысли от моих. Мы как сиамские близнецы. Он − древний демон времен Шин-О, с чудовищным опытом перерождений. Я у него далеко не первый такой «носитель». Даже не десятый. Лучше бы это была шизофрения. Шино закусил губу. − Позволь мне поговорить с ним. − Он тебя слышит. Говори. Шино сглотнул. − Великий Мудрец? Дайкендзя убрал челку с лица. − Он говорит, что личной беседы не будет, потому что он не хочет вновь отбирать у меня тело и повергать в шок. Это была суровая необходимость, а так − это против его принципов. Он будет говорить, а я − передавать его слова. − Хорошо. Великий Мудрец, давай договоримся: я сделаю все, что скажешь, а ты покинешь тело Дайкендзя. Выполню любой квест. Достану тебе что угодно. Просто уйди из его тела, ладно? − Это невозможно. − Почему? − Я хочу, но не могу, − сказал Дайкендзя, − я пытаюсь погрузиться в сон, как другие его прошлые личности, но не выходит, поэтому вечно бодрствую. − Прошлые личности? Дайкендзя замолчал. Затем вздохнул: − Он утверждает, что у нас одна душа. Когда-то она принадлежала ему, но Великий Мудрец что-то в ней сломал… для дела, − саркастично добавил он, − у него все для дела, только это не уменьшает ужаса от творимого им. Теперь душа перерождается почти нормально, но он застрял в ней, просыпаясь с каждым новым владельцем, хотя должен спать. Шино встрепенулся. Прошлые жизни − это было как-то попроще. С этим можно было работать. − Что нужно сделать, чтобы он заснул? − Починить сломанное. − Что именно? Как? Дайкендзя помолчал, слушая. Затем качнул головой. − Слишком сложно. Он говорит, что мы не сможем этого понять, так что нечего забивать этим головы. Особенно мою, с регулярными болями. Глядите, какой заботливый нашелся. Шино погладил его по рукам. Дайкендзя слабо улыбнулся ему. − Ты бы знал, как я рад, что ты со мной, Шино. Я бы не вынес этого в одиночку. − Я с тобой и никогда тебя не покину, − уверенно ответил тот, пытаясь не думать об очередной грандиозной ошибке, которую мог совершить. А если бы он просто собрался и ушел в гостиницу, не поговорив с Дайкендзя, что бы было? Он не хотел об этом думать. − А мы можем ему как-то помочь? − Нет. Но он может сделать вид, что его во мне нет. То есть отключить «библиотеку», − задумчиво произнес Дайкендзя. Он уже выглядел заметно спокойнее, − у меня достаточно знаний, чтобы обойтись без него. Это вариант. − Но он все равно будет там, верно? − возразил Шино. − Что удержит его от повторного захвата твоего тела? Нам нужны гарантии, что он не навредит. Нельзя верить незнакомым мазоку на слово, тем более таким, как он. − Он говорит, что ты невыносимо наглый и торгуешься даже там, где ничего не можешь сделать, − губы Дайкендзя дрогнули в тени улыбки, − и он не незнакомец: по его словам, ты липнешь к нашей душе уже бесчисленное количество перерождений. Он тебя отлично знает. − Но я-то его не знаю! − Знаешь. Ты позвал его в руинах храма, и он показал тебе «проклятый» мост, потому что тебе было скучно, − Дайкендзя вслушивался во внутренний монолог Великого Мудреца, − он тебя развлек, показал объекты приложения сил и очаровал, чтобы свести нас. Вот интриган! − Дайкендзя покраснел. − Так это все он! Наше знакомство, мой выход из комы, «Общество», духи земли − это все он подстроил, понимаешь? Шино понимал. Ощущение было не из приятных: как будто кто-то просчитал каждый его шаг и дергал за ниточки. Но, с другой стороны, смог бы он сам найти духов земли и Дайкендзя? Нет. И его жизнь была бы совсем другой. − А зачем ему это нужно? − Говорит, с тобой я буду счастлив. А ты − со мной. И за тобой нужно присматривать. − Почему это? Дайкендзя замолк. Прошла минута, другая, а он все слушал. Затем встал и бросил на Шино изумленный взгляд. − Только я мог так вляпаться, − с чувством сказал он, − хотя, нет, Великий Мудрец вляпался во все это раньше. Судьба у нашей души такая: спокойная жизнь − это для слабаков. Ох… − Так что он сказал-то? Зачем за мной присматривать? Дайкендзя, я тебя сейчас укушу, если не ответишь нормально! − Не надо. Он сказал, что ты в каждой жизни поднимаешь грандиозную бурю: то революцию в Кабалькаде устроишь, то поезд, набитый золотом, угонишь, то адско-райских коал от тебя спасать надо, в общем, когда тебе скучно окружающим вскоре становится очень весело. И так или иначе приходится разгребать последствия. − А главный храм Шин-О тоже я разрушил? − хмыкнул Шино. Дайкендзя не ответил. Он собрал волосы и принялся заплетать в косу. − Знаешь, я больше не боюсь Великого Мудреца, − неожиданно сказал он, − я начинаю его понимать. Он − не злодей и уже раз десять извинился за произошедшее. Мне двадцать семь лет, Шино, и если бы он хотел отнять мое тело, то давно бы это уже сделал. Но ему оно не нужно. Он вносит «плату за жилье» своими знаниями, и мы с тобой не раз их использовали. Он привел тебя ко мне. За это я готов простить его. − То есть, мы ничего не будем с ним делать? − осторожно уточнил Шино. − Ты уверен? − Да. Тем более что мы и не можем ничего сделать. Так зачем зря раздувать конфликт? − Отсутствие страха не всегда хорошо, − тихо сказал Шино, обнимая его, − это не значит, что он не причинит тебе вреда. − Но жизнь, отравленная страхом, невыносима, − ответил Дайкендзя, цитируя его самого, − а пока ты рядом, мне ничего не страшно. Ты ведь не сбежишь от меня из-за того, что во мне поселился древний демон? − Нет. Обещаю, − Шино невесомо поцеловал его в губы, − но я слежу за тобой, понял, Великий Мудрец? − Он сказал, что тоже за тобой присмотрит. Шино кашлянул. − Слушай, а что там за история с поездом-то? Я читал о ней в детстве и восхищался ловкостью неизвестного похитителя. Выходит, это я его угнал? А куда я его дел? Дайкендзя фыркнул. − Спрятал, оставив несколько подсказок. С условием: будущим перерождениям местоположение поезда не сообщать. Пусть ищут сами, а то будет неинтересно. Шино оживился. − Теперь я точно знаю, где мы будем брать деньги, если «Общество» прогорит. А кем я тогда был? − Шино. Ты всегда Шино. С небольшими вариациями. − А ты всегда рядом? − Конечно.