Неоязычество

Я был Богом, в прошлую ночь Я отыскал дорогу и выбежал прочь Богом стать просто, если уже невмочь. И незачем плакать, дом покидая в ночь.

Дело №6 «Профессионализм»

Шино собрал всех своих работников в комнате отдыха и внимательно оглядел. − Друзья, у меня к вам глупый вопрос. Никто ничего не забывал, случайно, в ларцах? Он замолчал в ожидании ответа. На него смотрели шесть пар глаз, и все ждали продолжения. − Может быть, на ларцах? − уточнил Кристель. − Вы про храм, да? − Да. И нет, я спросил не клал ли кто-то чего-то в ларцы. Все покачали головами. Руфус поморщилась: − А что у нас в «молельной зале» так воняет-то? Как будто кошка сдохла. − Не кошка. − Стошнило кого-то? − Нет. Ребят, если это чья-то шутка, то самое время признаться. Я сердиться не буду, обещаю. − На что сердиться? − спросил Зигберт. − На источник запаха? − Вот на него уже точно не стоит, − вздохнул Шино, − Эрхард, это не твой неудачный опыт, случайно? − Если бы я что-то испортил, я бы за собой убрал, − обиделся тот, − а не стал бы прятать это в ларцы. Ты объяснишь, наконец, в чем дело? − Вызывай полицию, − негромко посоветовал Дайкендзя, − без нее тут не разобраться. Если это не то, что мы думаем, то отделаемся небольшим штрафом. А если то − мы обязаны ее вызвать. Лоуренс молча поднялся и пошел на выход. − Ты куда? − Хочу посмотреть на «то». Мне не нравятся ваши намеки. Вы можете ответить прямо: что лежит в ларцах? − Труп, − мрачно признался Шино, − вернее, обгорелые кости. Но что-то на них ещё осталось, и оно воняет. − В котором из? − Во всех трех. Лоуренс тихо выругался по-шимаронски. Зигберт нахмурился. Кристель ойкнул, а Эрхард прикрыл глаза и стиснул подлокотники кресла. Дайкендзя печально молчал. А вот Руфус неожиданно обрадовалась: − Что, настоящий? − Понятия не имею. Ты чего веселишься? − Но это же, как в детективе! Странное убийство, и все под подозрением! А кто это? Шино пожал плечами. − Не знаю. По черепу его трудновато опознать. − Позвоню Адальберту, − довольная Руфус полезла за мобильным. − А как вы узнали, что труп там? − спросил Лоуренс, призадумавшись. − Я провел в «молельной зале» много времени, но понятия не имел, что ларцы вообще открываются. Думал, они цельные. А чтобы удерживать запах, они и вовсе должны были быть запечатаны герметично. Шино покосился на Дайкендзя. Ответный взгляд был красноречив: «Только попробуй им рассказать и ночевать будешь в коридоре». Ситуация, действительно, была неловкая. И Кристель мог очень сильно оскорбиться, если узнает. На ларцах они попытались заняться сексом и случайно опрокинули их. С истории «страшного дома» прошло две недели, и все старались пережить ее по-своему. Офис все ещё пустовал, клиентов было мало, их Шино брал на себя, отдыхая душой на своих маленьких спектаклях и купаясь в лучах обожания. Руфус съездила к родителям и слетала на неделю в Малый Шимарон, к каким-то знакомым. Кристель, Эрхард и Лоуренс отдыхали в доме Винкоттов: купались в реке, жарили мясо на мангале, загорали и играли в бейсбол, бадминтон и прочие игры на воздухе. Зигберт тоже был приглашен на несколько дней и вернулся посвежевшим и успокоившимся. Дайкендзя вежливо отказался, и Шино последовал его примеру, хоть и с некоторым огорчением. Оставлять возлюбленного одного, после всего случившегося, было просто страшно. Тот уже пришел в себя, но приобрел привычку подолгу беседовать с Великим Мудрецом, прося при этом не беспокоить его. Шино просьбы исполнял, но, от одной мысли о том, что он снова может не заметить подмену, его начинало трясти. Перелопатив кучу информации о мистических двойниках, он взялся регулярно задавать каверзные вопросы, ответить на которые мог только Дайкендзя: − Я гулять, тебе купить твоих любимых булочек из… ну, как ее, та наша любимая пекарня? − «Эра сладостей». Да, возьми пару с заварным кремом. − И кольцо с орешками? Дайкендзя рассмеялся. − И его. Но есть будем на кухне. У Шино отлегало от сердца. Попытка съесть рассыпчатое печенье в постели обернулась мучительной ночью на крошках, хотя они выгребали их дважды и даже поменяли белье. Каждый правильный ответ успокаивал, но ненадолго. Дайкендзя, кажется, понимал в чем дело, но ничего по этому поводу не говорил. И не обижался, даже наоборот: стал куда более ласковым и нежным. − Я счастлив, что ты со мной, Шино, − шептал он, частенько обнимая его посреди дня, − ты не представляешь, насколько я ценю твою верность и готовность разделять со мной все эти безумные вещи. Я люблю тебя. Не оставляй меня никогда, хорошо? − Хорошо, − обещал Шино, − я тоже тебя люблю. − Что мне сделать, чтобы ты перестал так переживать? − Ну… Идея была откровенно дурацкой, он это признавал. Но желанной, и он думал об этом не в первый раз. Она помогла бы ему отвлечься и сбросить стресс. − Ты − извращенец, ты в курсе? − расхохотался Дайкендзя, выслушав его. − Почему в храме? − Так ведь боженька нас все равно не увидит. Ушел на перерождение, вернется нескоро. − Пусть уж лучше вообще не возвращается. Мне хватает одного Шино, второй мне не нужен. − Да ладно тебе, он был неплохим парнем, я в этом уверен. Кроме того, храм-то не настоящий, это просто оформление. − Кристель бы с тобой не согласился. «Молельная зала» уже храм, хотя бы из-за него. − Мы ему не расскажем об этом. Так как, согласен? Полумрак, подушки, фонтан и безудержный разврат? − Только ради тебя, любовь моя. Безудержный разврат воплотился в довольно чувственном и бережном сексе. Дайкендзя, раскинувшийся на подушках и распустивший волосы, отдавался ему так, словно ничего важнее их соединения в этом мире не существовало. Его кожа белела в полутьме, его стоны звучали, как музыка, его любовь была тем, ради чего Шино был готов отдать свою жизнь, всю, без остатка. Отдать Дайкендзя, и пусть делает с ней, что хочет. Больше у него ничего не было, а иначе он бы сложил весь мир к ногам возлюбленного. − Мне не нужен мир, − блаженно отвечал Дайкендзя, прижимаясь к нему, − мне нужен только ты. Мир пусть завоевывают или защищают другие. Мы с тобой будем просто жить, любить и делать все, что ты захочешь. − И ты. − И я. Мягкое журчание фонтана убаюкивало, вода в ритуальных чашах была чистой и свежей, Дайкендзя дремал у Шино на плече, позволяя перебирать свои черные, сливающиеся с тьмой, волосы и на этом, наверное, стоило остановиться. Это воспоминание осталось бы одним из самых светлых в его жизни: такой гармонии и умиротворения он уже давно не испытывал. Но ему всегда было мало, и вот результат: Шино разбудил Дайкендзя, снял пустую плошку, попросил устроить ему незабываемые впечатления и влез на ларец. А потом они его опрокинули, и впечатления и впрямь стали незабываемыми. И как вот это все объяснить Лоуренсу, а тем более Кристелю? Не говоря правды, потому что Дайкендзя против? Шино замялся. − Мне стало нехорошо, − пришел на выручку Дайкендзя, − я оперся на ларец и уронил его. Кристель встрепенулся, но, бросив беглый взгляд на него, ничего не сказал. Шино невольно подумал, что симулянтам лучше к нему не попадать: этот врач будет видеть их насквозь. К счастью, в этот момент Руфус дозвонилась и принялась объяснять ситуацию: − Не ослышался, труп. Нет, не их. И не Зигберта. Чего? Выбирай выражения, это вообще-то расизм. Никакой он не наемник, тоже мне, мафию нашел. Я не знаю, чей труп, я его даже не видела, может, вообще бутафория. Хотя, вряд ли, воняет очень сильно. Можешь приехать официально? Да, целую. И я тебя. Она нажала отбой. Зигберт, внимательно слушавший разговор осторожно спросил: − Так ты его не бросила? − Адальберта? Нет, конечно, с чего бы это? Зигберт промолчал и кинул вопросительный взгляд на Шино. Дайкендзя тоже выглядел удивленным, а вот Лоуренс весь подобрался и нервно взлохматил недавно подстриженные волосы. Шино мысленно выругался. Он напрочь забыл об Адальберте и его угрозах. − Кстати, он ведь уже знает о твоей огненной мареку? − небрежно уточнил он. Руфус отвела взгляд. − Нет пока, − так же наигранно-небрежно ответила она. − А почему? − Подходящего момента не было. Шино легонько покусал нижнюю губу. Идиот. Ситуация не разрешилась, а просто была спущена на тормозах. Для Адальберта они все ещё злые драконы, удерживающие в плену его принцессу. А рассказывать о прослушке теперь будет глупо: Руфус не поймет, почему он это скрывал. Зигберт, Лоуренс и Дайкендзя − тоже. Вдвойне идиот. − А точно ли нам стоит привлекать внимание полиции? − обеспокоено спросил Эрхард. − У Зигберта поддельные документы, у нас всех − мареку, у «Общества» могут быть проблемы с клиентами, а у меня − репутация, я не хочу быть вмешанным в скандал, который дойдет до моей основной работы. − Здравая мысль, но уже не актуальная, − флегматично заметил Дайкендзя, − кроме того попасться на захоронении неизвестных останков идея ничуть не лучше. Мы − законопослушные мазоку. − Я только надеюсь, что бедняга убит не две недели назад, − сдержанно заметил Зигберт, − не то у нас всех будет просто чудовищное алиби. Наступила тишина. Тела в доме Варенов так и не были найдены: на следующую ночь кто-то сжег его дотла, с применением кучи горючих средств, а на пепелище стали приносить живые цветы. Хельга, родственники Джерри и Розы, а также несколько неоязычников из их общины, прибыли в «Общество» и поблагодарили Шино. Глядя в их скорбные лица, тот сразу понял, кто предал пламени не только проклятый дом, но и погибших. − Что бы с ними ни случилось, они бы не хотели быть выставленными напоказ, − тихо, но твердо сказала тогда Хельга, − и не будут. Никто не начнет ковыряться в них, пытаясь понять, из-за чего они стали такими. Благослови тебя Шин-О, за то, что нашел их. Власти округа Винкотт проявили удивительное понимание, и дело о поджоге и вандализме заводить не стали. Никто не хотел лезть туда, где за сто сорок лет погибло более двадцати мазоку. Наверное, вздохнули с облегчением, что исчезновения на этом прекратятся. Шино надеялся, что дух земли тоже оценил бы огненное погребение. Пока все вполголоса взялись обсуждать, как обставить поездку в округ Винкотт, если дойдет до расспросов, Лоуренс подал Шино знак, и они вышли в коридор. − Если дело станет расследовать Адальберт, то у нас будут проблемы. − Никто из нас не убийца, а значит, он ничего не сможет доказать. Лоуренс покачал головой. − Вы слишком легкомысленны. С чего вы взяли, что он будет играть честно? − Думаешь, он попытается подтасовать факты? − Думаю, если он настолько сильно вас ненавидит, что готов засадить невиновных за решетку, то с него сталось бы и подсунуть нам этот труп.

***

Адальберт знал, что этот день настанет. Свершилось! − Ты выглядишь так, словно этот покойник завещал тебе миллион единиц и виллу в Калории, − заметила Вильма, усаживаясь рядом с ним в полицейскую машину. − Почти, − ухмыльнулся Адальберт. − Рассчитываешь набрать очков в глазах шефа? Тогда тебе придется постараться, чтобы я первая не нашла убийцу, мачо-мэн. Адальберт рассмеялся. Вильма любила добавлять соревновательный дух во все, чем они занимались, но это было не более чем игрой. Они с напарницей давно и прочно сработались, вместе раскрывая самые неприятные преступления. Глядя на Вильму, Адальберт вспоминал юрких ласок и куниц: вроде бы элегантные, безобидные и пушистые зверьки, но когда эдакий «милашка» вцепится тебе в палец, то может и отгрызть. И сожрать, хищник же. Вильма тоже была хищницей: пронырливая, коварная, целеустремленная, она легко скрывала свою натуру под внешним лоском и манерами светской львицы. Располагать к себе окружающих, чтобы потом использовать их, было для нее обычным делом. Но все эти сомнительные качества Вильма почему-то поставила на службу закону. − С детства мечтала командовать мужчинами в форме, − объясняла она, провожая плотоядным взглядом очередного молоденького стажера. − А могла бы уже разбогатеть неправедным путем и загорать на элитных пляжах в Каберникове. − Это я всегда успею. Хочу поиграть в хорошую девочку. «Играла» Вильма уже лет пятнадцать, в отдельные дни заигрываясь до полусмерти. Адальберт до сих пор очень хорошо помнил, как раненая напарница ухитрилась подстрелить серийного убийцу за доли секунды до того, как он спустил бы курок и украсил мозгами Адальберта ближайшую стену. И как они неделю провели в участке, живя на сендвичах, пончиках и литрах кофе, но вычислили все же местоположение маленькой Анни Блум. Похититель собирался убить ее ровно через два часа после штурма и, если бы кто-то из них потратил это время на сон, убил бы. Такие вещи, как взаимное уважение и покрывание мелких грешков перед начальством, тоже облегчали им совместную работу. Иными словами, напарница Адальберту досталась замечательная. Ещё на нее было приятно посмотреть: роскошная копна алых волос, бесконечно длинные ноги и высокий рост позволяли ей ежегодно выигрывать конкурсы красоты вроде «Мисс полис-леди 6195» и за счет призов кататься заграницу. Почему она не использовала внешние данные для личного обогащения, он давно уже не спрашивал, ведь Вильма только отшучивалась. Любая игра становится реальностью, если играть в нее достаточно долго. Первой, кого он увидел в «Обществе», была сияющая Руфус. − Так что там говорят ваши эксперты: труп настоящий? − Настоящий, − подтвердил Адальберт нежно ей улыбаясь. Скоро его малышка будет спасена. − Шик! Интересно, как он туда попал? Это же проходной зал, через него постоянно кто-то бегает. − Узнаем. Все будет расследовано самым тщательным образом. Вильма удивленно разглядывала Руфус. − Ты ведь его девушка, да? Я тебя видела с ним. Что ты здесь делаешь? − Я тут работаю. Руфус Бильфельд, − она протянула руку, и напарница пожала ее, приветливо улыбаясь. − Вильма Хауэр. Итак, дамы и господа, нам надо вас опросить и нужны две свободные комнаты для этого. Не проходные. − Кухня и кабинет подойдут? − уточнил Шино, к удовольствию Адальберта, выглядевший каким-то растерянным. Всегдашняя самоуверенная ухмылка исчезла, под глазами залегли тени. Допрыгался, стрекозел. Лето кончилось, и пришла пора отвечать за свои махинации. − Если у вас есть кофеек, то я выбираю кухню, − оживилась Вильма, − Адальберт, уступишь даме? − Конечно. Вильма уже начала работу: сейчас ее, красивую и дружелюбную, поведут поить кофе и опрос будет больше похож на задушевную беседу. В ходе которой потерявшие бдительность подозреваемые расскажут куда больше, чем собирались. − Но, чур, я допрашиваю этих четверых, − он указал на главных шарлатанов, их наемника-человека и «работягу» Зигберта. Если кто-то был здесь убит, то велика вероятность, что руками двух последних, для этого их и наняли. Им достанется «плохой» полицейский, который расколет их в два счета. Вильма томно рассмеялась. − Опрашивай, а не допрашивай, дурачок! Не пугай свидетелей. Договорились. Итак, кто из вас троих, дамы и господа, варит лучший кофе, тот первым пойдет со мной, остальным придется немножко подождать. − Кофеварка, − хмыкнула Руфус, − ненавижу ждать, так что я запущу ее для вас. Вильма окинула ее оценивающим взглядом. − Пойдем. Кстати, не будь ты девушкой Адальберта, я бы пригласила тебя выпить настоящий францширский кофе на песке. − Можно попробовать как-нибудь. Идемте. Адальберт мысленно усмехнулся и мотнул головой. − Ты пойдешь первым. Остальные ждите под дверью. − У меня вообще-то имя есть, − проворчал Шино, идя за ним, − довольно простое и популярное. − Мне плевать, − Адальберт дождался, когда дверь кабинета закроется и выпустил на волю торжество, − я предупреждал тебя, что ты проколешься. Но думать наперед - это слишком сложно, да? Шино, плюхнувшийся в свое кресло, посмотрел на него с недоумением: − Да ты серьезно, что ли? Ты меня не любишь, но неужели действительно думаешь, что я убил бы кого-то, расчленил и сжег, а потом сам же вызвал полицию? − Меня вызвала Руфус, а не ты. Ты не успел ее заболтать. Длинный язык не решит всех твоих проблем. − До сих пор решал, − пожал плечами тот. − Все когда-нибудь заканчивается. Я засажу тебя, твоего любовничка-подельника и всех, кто хоть как-то в этом участвовал. Пойдете под суд всем «Обществом», − хохотнул Адальберт. Шино помрачнел. − А ты вопросы задавать вообще не собираешься? − Задам: кто это и за что вы его так? − Я его не убивал. И понятия не имею кто это. − Ничего, второе мы выясним, а первое − докажем. Кто обнаружил труп? − Мы с Дайкендзя. − Каким образом? − Случайно опрокинули ларец. Адальберт расхохотался. − Вот эту вот хрень, которая торчит под фонтаном и даже не посередине зала? Устойчивый квадратный ящик, стоящий на полу? Что вы с ним делали, чтобы его уронить? Взгляд Шино стал холодным и недобрым, но Адальберт чхать на это хотел. − Ну? Отвечай! − Дайкендзя оперся на край, и ларец завалился набок. Адальберт прикинул и покачал головой. − Даже не придумал ничего получше? Эти ларцы твоему дружку где-то по колено. На него проще сесть, чем опираться. Кстати, ты в курсе, что такое отпечатки пальцев? − Ещё бы. − Так вот, − заулыбался Адальберт, − если на ларцах обнаружатся твои «пальчики», то историю, как ты там опирался на все три и их ронял, будешь рассказывать уже в камере. Шино нахмурился. − Но они будут там. Я поднимал ларец и открыл для проверки остальные! − Я же говорил, ты проколешься, − сказал Адальберт, − я тебя предупреждал. Ты сам не захотел решить проблему миром. − Вот ты дурак, − вздохнул Шино, − я что, по-твоему, должен был уволить Руфус, только потому что ты − параноик? − Ты не должен был вообще ее втягивать в ваши грязные делишки! − Я не сказал Руфус о микрофонах, − вот теперь он разозлился, − дал тебе, дебилу, шанс уняться и сохранить ваши отношения. Зря. Руфус не заслужила быть влюбленной в тупого барана. − Бузи, бузи, − удовлетворено заметил Адальберт, − тебя мне спрашивать не о чем, сам будешь объясняться, когда отпечатки снимут. Зови любовника, потолкую с ним. Шино молча встал и вышел. Его гневный взгляд Адальберт проигнорировал, мало он, что ли, таких навидался за годы службы? Дайкендзя бесил Адальберта чуть меньше, но только чуть. Он был малозаметен на фоне шумного приятеля, но именно он наверняка был тем, кто затащил Руфус в их секту, давя на чувство вины. Руфус никогда не обсуждала этого с Адальбертом, но он всегда видел тень в ее глазах, когда она произносила о Дайкендзя больше нескольких фраз. Она сделала для него более чем достаточно, но все равно не простила себя за то, в чем не была виновата. Но сколько бы в этом типе ни было хитрости, он был слаб, как физически, так и морально, а таких мазоку Адальберт умел продавливать. − Давай будем говорить откровенно, − посоветовал он, − вы влипли. Когда доказательства соберут, то вы пойдете, как участники группового убийства, а это от десяти лет до пожизненного заключения. Ты в тюрьме не выживешь. Но я не думаю, что ты лично убивал или расчленял жертву. Соучастие − это немного лучше, за это дадут меньший срок. А при содействии следствию его можно будет ещё скостить. Пять-восемь лет и свободен. Готов облегчить себе участь? − Нет. − Почему? − Моя участь не нуждается в облегчении. Адальберт хмыкнул. Затем ударил кулаком по столу перед его лицом. − Кто убивал?! Ты или Шино?! Дайкендзя вздрогнул, но голос у него был спокойный. − Никто. − Кто жертва? Отвечай, живо! − Не знаю. − За что вы его убили?! − Мы его не убивали. Ручка на запертой двери заходила ходуном. Из-за двери раздался возмущенный голос Шино: − Эй, ты что там делаешь, засранец?! Только попробуй его хоть пальцем тронуть, я тебя засужу! Адальберт не обратил на это внимания. − Это был клиент? Должник? Зачем засунули его в ларцы? − Я и сам хотел бы знать. − Ты будешь отвечать нормально?! − Так задавайте нормальные вопросы. Адальберт встал, подошел к нему и схватил за голову. Крепко, но аккуратно прижал к поверхности стола. − Кто из вас убийца, я тебя спрашиваю?! Кто?! Бить подозреваемых было запрещено, но ни один даже самый ловкий адвокат не назвал бы это избиением. Это все ещё было давлением, и обычные мазоку на него уже начинали выдавать все, что знали. Дайкендзя тихо вскрикнул, а потом вдруг жутко рассмеялся: − Убийца − ты. Снова разрушаешь свою и чужие судьбы, глупец. Джулия к тебе не вернется, ты не заслужил этого. Руфус сожжет твою жизнь дотла. Она − твоя кара. Опешивший Адальберт отпустил его. − Ты что несешь? − Если ты не можешь жить мирно без контроля со стороны светлой души, то обречен повторять те же самые ошибки. Ты застрял и будешь проигрывать их в каждом перерождении. Наблюдать за тобой − сплошная скука. − Под психа косишь? − сообразил Адальберт, подавляя непонятно откуда взявшуюся дрожь. − Не поможет. Тут дверь кабинета, в которую уже полминуты яростно долбили, наконец вышибли. Внутрь ворвались все трое подозреваемых. − Дайкендзя, ты цел? Что он тебе сделал? − встревожено спросил Шино, обнимая его за плечи. Тот как-то беспомощно вздохнул, затем провел рукой по лицу. − Ничего. Он ничего не может нам сделать. − Уверен? − фыркнул Адальберт. − Уверен, − холодно ответил тот, − судя по уровню вашего профессионализма, вы неспособны добиться того, чего желаете иными методами кроме насильственных. А если они не сработают, то не добьетесь ничего. Адальберта накрыло волной гнева. На него навалилось разом все: бессильная злость от невозможности защитить Руфус, ненависть к шарлатанам, обида на шефа, справедливо отчитывающего его за промахи последних месяцев, и оскорбленная гордость. Он был крепким профессионалом и хорошим детективом, а тот ,кто в этом сомневался, пусть готовится отвечать за свои слова! Он шагнул вперед и почти сразу уткнулся в Лоуренса Веллера и Зигберта Вальде, преградивших ему путь. − Остынь, − коротко сказал последний, − ты и так наломал дров. − Не тебе меня учить! − Полицейских тоже можно привлечь к ответственности. Мы слышали, как ты орал и бил нашего коллегу. Ты зря думаешь, что тебе сойдет это с рук. − Я никого не бил, − ухмыльнулся Адальберт, − а вот вы выломали дверь. − Это мой кабинет, я им разрешил, − огрызнулся Шино. Неизвестно, чем бы все это закончилось, но тут вошел мальчишка, которого опрашивала Вильма. − Детектив Хауэр просила передать, что ей нужно поговорить с вами, господин Гранц. А что у вас случилось? − Ничего. Вы двое, оставайтесь здесь, я вас ещё не допросил, − бросил Адальберт Вальде и Веллеру. В дверях ему пришлось застрять на пару секунд, пока затормозивший мальчишка определится, в какую сторону хочет отступить, пропуская его. Он задрал голову, и Адальберт утонул в его ясных синих глазах, безбрежных, как океан. Душу будто пронзили иглой до самого дна. Он потряс головой, выгоняя из нее глупости. Какой-то наивный растяпа. Наверняка его здесь разводят, как Руфус. Ничего, скоро все шарлатаны-убийцы окажутся за решеткой, а он, как и она, найдет себе более подходящую компанию. Уходя, он услышал обрывок диалога: − Кажется, этому мазоку нехорошо. Я могу ему помочь? − Нет, Кристель. Найди себе более достойное приложение сил.

***

После отъезда полиции все члены «Общества» собрались в комнате отдыха. «Молельная зала» перестала выглядеть, как храм: ларцы забрали, место преступления огородили лентой, фонтан выключили, проводя обыск. Ещё и натоптали, а подушки сложили кучей к стене. Дайкендзя бросил беглый взгляд на все это и отвернулся. Всего несколько часов назад это место было его уютным любовным гнездышком и воспринималось частью дома, а теперь было осквернено. − Ты нарушил наш договор, − укоризненно сказал он Великому Мудрецу. Молча, разумеется. − Терпеть избиение и помнить о нем − разные вещи. Мне не впервой, а тебе было бы легче. − Он бы не посмел. − Многие вещи происходят вопреки законам страны, логики, морали и этики. − Не делай так больше. Если к числу трясущихся надо мной присоединишься ещё и ты, я точно сочту себя ничтожеством. Великий Мудрец рассмеялся. Теперь Дайкендзя чувствовал его мысли и эмоции отдельно от своих. Они не смешивались, как масло и вода, вероятно потому, что тому больше не было нужды скрывать свое присутствие. − Я помню, меня это тоже оскорбляло. Шин-О считал меня уязвимым даже после того, как мы вместе прошли войну с Властелином. Так унизительно считаться слабым и нуждающимся в опеке. И так лестно быть уникальным и бесценным. Это всегда вопрос интерпретации. Дайкендзя усмехнулся. − Как быть одержимым или просветленным? − Разумеется. Решать всегда тебе. В реальности, тем временем, просветлением и не пахло. Половина «Общества» находилась в подавленном настроении, другая половина недоумевала. − Что вы все такие мрачные? − не понимала Руфус. − Мы даже не знаем этого покойника. Адальберт и Вильма проведут расследование и найдут убийцу. Это же ужасно интересно! Я вот сгораю от любопытства, кто и зачем это мог сделать. Шино сжал зубы. − Твой кавалер уверен, что мы. − Шутишь? − Мне не до шуток. Он избил Дайкендзя. Руфус ахнула. − Не может быть! − Может! И он не станет ничего расследовать, а хочет засадить нас за решетку, потому что все ещё, мать его, думает, что мы тебя обижаем! Он ищет доказательства нашей вины, а не настоящего преступника. − Это бред! Дайкендзя, это ведь неправда? − Шино немного преувеличил, − ответил тот, но, прежде чем Руфус обрадовалась, добавил, − Адальберт схватил меня за голову и прижал к столу. Это больше моральное подавление, как в случае с взяточниками и Зигбертом. Но это было очень неприятно. Руфус, послушай, он и правда ненавидит нас. С его точки зрения, ты − богатая, красивая и беспомощная девушка, ставшая жертвой мошенников. Он не слышит, когда ему говорят, что это не так. Кроме того, он считает нас с Шино убийцами. − И меня, − мрачно подтвердил Зигберт. − Меня тоже. Причем, наемным убийцей, − хмыкнул Лоуренс, − если так подумать, то я − единственный здесь, кто умеет убивать и самый вероятный подозреваемый. − После марионеток − не единственный, − негромко возразил Эрхард, − но мне все это тоже не нравится. То, что этот мазоку настроен против нас, довольно заметно. А то, что он распускает руки − недопустимо. С этим нужно что-то сделать. Руфус потрясла головой. − Ничего не понимаю! Вы − мои друзья, я говорила Адальберту, как для меня важна работа в «Обществе», почему он так считает? − Потому что тупой, неблагодарный говнюк, − зло выдохнул Шино. − Не называй его так! − А как мне его называть после случившегося?! − Чувства ослепляют, будь то любовь или ненависть, − Дайкендзя прикрыл глаза, − а он испытывает и то, и другое одновременно. Руфус, я прошу тебя решить эту проблему. Твой любимый мужчина − угроза для нас всех. Избавься от нее. Руфус дернулась. − Как?! Ты понимаешь, что ты вообще говоришь? Дайкендзя понимал и очень четко. Шино оказался слишком тактичен, но проблема требовала радикального решения. Руфус должна была осознать, во что вляпалась. Отношения с этим мазоку приведут ее к краху. Если она выберет его, а не «Общество», то Адальберт сломает ее, потому что гнуться гордая и свободолюбивая Руфус не умеет, а ее особенности этот упертый глупец не примет. А значит, она должна перестать видеть в нем мужчину, который ее любит и увидеть врага. Благо, выставить его им было совершенно несложно. Это всего лишь вопрос интерпретации, как и сказал Великий Мудрец. − Адальберт плевать хотел на твое мнение и твои слова. Ваша первая ссора из-за «Общества» случилась больше полугода назад. Ты чуть его не бросила, помнишь? − Помню, − Руфус закусила губу, − но я думала, он давно все понял! − Он не хочет понимать. Ему удобна нормальная девушка, не связанная с мистикой, и он ее из тебя лепит. И давит на нас. Мартовские проверки − его рук дело. − Что? Да с чего ты взял?! − Он очень подробно расспрашивал меня о том, как я с ними справился, − вмешался в разговор Зигберт, − и дал понять, что у него есть связи, которыми он может воспользоваться в личных целях. Он и воспользовался. Скажи, он не пытался убедить тебя бросить «Общество» в это время? Руфус молчала, стиснув пальцы до побелевших костяшек. − В июне он попытался подсунуть в наш кабинет прослушивающую аппаратуру, − продолжал Дайкендзя, − Лоуренс ее нашел, и мы позвали Адальберта на разговор. И услышали то, о чем я сейчас говорю. Он ненавидит нас и пытается «спасти» тебя. Избавить от неподходящих друзей и неподходящей профессии. − Почему я слышу об этом только сейчас? − глухо спросила Руфус. − На дворе почти август. − Это я виноват, − ответил Шино, − я не раскрыл тебе подробностей нашей с ним ссоры, надеясь, что если он узнает о твоих способностях, то успокоится на наш счет. Я ошибся. Он слишком твердолобый для этого. Нельзя любить мазоку и не принимать того, кто он есть. Это − не любовь. Дайкендзя невольно вздрогнул. − Он принял тебя. Он не уйдет. − А я? Я ведь не сказал ему. − Ему не нужно этого знать. − Ты должна его остановить, − произнес Дайкендзя вслух, − Адальберт − твоя ответственность. От себя добавлю, что ты заслуживаешь большего, чем мужчина, который заталкивает тебя в придуманный им образ. И либо ты прогнешься под него, превращаясь в то, что он пытается из тебя сделать, отказавшись от всего, что тебе дорого, кроме него, либо… Дайкендзя не окончил фразу, но это не требовалось. Руфус скорчилась в кресле и спрятала лицо в распущенных волосах. Ее трясло. Зигберт протянул к ней руку, но она вскочила и отошла от него. − Мне нужно подумать. Голос ее звучал надтреснуто, а плечи дрожали. Руфус быстрым шагом покинула комнату и захлопнула за собой дверь. − Так печально, − вздохнул Кристель. − Неизбежно, если ты связываешься не с теми мазоку, − возразил Эрхард, − головой надо было думать, а не… − Перестань! − тихо перебил его Зигберт. Дайкендзя чувствовал себя отвратительно. Он нашел руку Шино и накрыл ее своей. Тот послал ему ободряющий взгляд и сказал, привлекая всеобщее внимание: − С Адальбертом будет разбираться Руфус, нам же следует обратить внимание на труп в ларцах. Придется искать убийцу самостоятельно. − Почему? − удивился Кристель. − Детектив Хауэр − компетентная полицейская. Она сделает это. − Потому что скверна, запрятанная в коробки, мне кое-что напоминает, − Шино перевел взгляд на Дайкендзя, и тот сразу понял, о чем он говорит, − если убийство связано с мистикой, то полиция вообще ни до чего не докопается. Нам нужна помощь… «библиотеки». Дайкендзя молча кивнул. − Ты поможешь? − У меня очень много информации на этот счет. Вы утонете в ней. Соберите как можно больше фактов, относящихся к убийству, и будем анализировать и отбрасывать версии. Одно я могу сказать точно − в этих ларцах Властелина нет.

***

− Духов земли можно сразу исключить: поблизости их нет и они бы не стали прятать тело, а его именно что спрятали, − Дайкендзя, подумав пару минут, принялся рассуждать, − к Властелину это отношения не имеет. Не стоит забывать о том, что убийство обычно дело рук мазоку и людей. Ничего невозможного в этом убийстве нет. Оно жестокое, но жестокость не равна мистике. Шино вспомнил все детективные сериалы, которые смотрел, невольно посетовал на отсутствие Руфус, которая точно видела больше, и предложил: − Тогда давайте разделимся и будем разрабатывать разные версии. Мы с Дайкендзя берем на себя мистическую. − Я все ещё считаю, что труп нам мог подбросить Адальберт, − сказал Лоуренс, − последние недели офис почти пустовал, у Руфус есть ключ, он мог сделать копию и прийти сюда в любой день. Я буду разбираться с этим. − Я тебе помогу, − согласился Зигберт, − нужно поскорее вывести негодяя на чистую воду, чтобы Руфус точно его бросила. Бедная девочка. Угораздило же связаться с таким дерьмом. Шино пожал плечами. − Занимайтесь. Хотя мне это кажется малореальным. Он же не наркотики нам подбросил, а целый труп. Получается, он кого-то убил, просто чтобы нас посадить? Адальберт − говнюк, но не чокнутый убийца же. − Он мог найти эти останки где-то и сфабриковать улики, − возразил Лоуренс, − я участвовал как-то в военной операции с подброшенным для дезинформации противника трупом. Тело взяли из морга, это был обычный бездомный, а из него сделали целого полковника с «важными документами». Обычная армейская хитрость. − А мы с Кристелем поищем информацию о том, что тут было раньше, и о наших соседях по зданию, − решил Эрхард, − если тело действительно решили спрятать, то, возможно, убили его где-то здесь, а нам подкинули, потому что побоялись выносить его из здания. Жаль, что мы не знаем, кто это. Так было бы проще понять, какую из версий лучше выбрать. − Узнаем, рано или поздно, − ответил Шино, − все, за работу. Удачи нам всем. − А к кому присоединится Руфус, когда вернется? − тихо спросил Кристель. Шино с тоской подумал, что если бы не проклятый Адальберт, то Руфус сейчас была бы с ними и выбрала себе направление работы по вкусу. − К кому захочет. Если у нее будет такое желание. Лоуренс и Зигберт, вполголоса обсудив план действий, ушли. Эрхард и Кристель сели за компьютеры. Шино с Дайкендзя принесли в «молельную залу» несколько дополнительных светильников и оглядели фронт работ. Шино раздраженно цокнул языком. − Вот я тормоз! Ларцы-то забрали в полицию. И как мы будем искать магические следы? − Это не потребуется, − заметил Дайкендзя, − наши ларцы были просто коробками. Ни в них, ни в останках не было ничего необычного, иначе я бы заметил раньше. − Зря я полез на ларец, да? Любовь всей твоей жизни − безмозглый дурак, − вздохнул Шино. Дайкендзя невесомо поцеловал его в щеку. − Не переживай. Все тайное когда-то становится явным. Труп не мог храниться там до бесконечности. Нам бы узнать, когда он туда попал. И зачем. − Думаешь, его так спрятали? − Мы отрабатываем мистическую версию, − напомнил Дайкендзя. − А, да. Слушай, а есть что-то ещё кроме духов земли и Властелина? Какая-нибудь мистическая пакость? Он бросил взгляд на маску на стене и пририсованного к ней крылатого скелета. В «молельной зале» таких было три, ещё два − в комнате отдыха, один в кабинете и один встречал в коридоре, ведущем к кухне. Руфус их обожала и любила щелкать по ним пальцами, остальные довольно быстро перестали обращать внимания. − Раньше было много чего, но сейчас им не так-то просто найти укромное место для выживания и размножения. Драконы и мишкопчелы вымерли, на рыбодев это непохоже, химеры… хм, а вот химеры, пожалуй, могли бы сжечь несчастного. А их магистр засунул бы останки в ларцы. − Что за химеры? − Големы сделанные из мареку. Блуждающие духи, которым создается временное тело, и они в него вселяются. Но это − высший пилотаж в управлении мареку, намного сложнее того, что умеют наши с тобой коллеги. Химер надо привязать и постоянно контролировать, иначе они обернутся против своего создателя. Чары сплетаются постепенно, на каждом этапе их легко сломать, как карточный домик. Шино заинтересовался. − А ты бы смог такое сделать? − Великий Мудрец − да, я − нет. В теории, потому что на практике нам обоим не хватит сил. − А как же ваша ловушка для Властелина? − Она была полна мареку Зигберта, Великий Мудрец просто наложил несколько чар поверх. И нет, с химерами так не выйдет. Там другой принцип построения. Из нас всех создание химеры потянул бы только Эрхард, но у него она вышла бы водной и сжечь никого не смогла. Шино задумался. − Слушай, а что если кто-то из наших соседей тоже владеет мареку? Не одни же мы такие, с доступом к знаниям. У Зигберта был семейный способ избавления от излишков мареку через землю, а Эрхард и Кристель чего-то нахватались из книг по мистике. Наверняка у кого-то могли остаться магические трактаты ещё с тех времен, когда мареку была большой у всех. Или… Его осенило. − Что ты там сказал насчет того, что химеры могут обернуться против хозяина? Может наш покойник именно что не справился с одной из таких, и она его убила? Дайкендзя скептически на него посмотрел. − А потом аккуратно сложила в ларцы, закрыла их и поставила сверху ритуальные чаши? После чего вышла и заперла за собой дверь? Шино сник. − Мда, не складывается. − Но одно здравое зерно в твоих словах есть: должна быть причина, почему тело положили именно в наши ларцы. Пойдем знакомиться с соседями. Ты будешь говорить, я − смотреть. Ничего толкового из этой идеи не вышло: соседи по зданию с охотой слушали историю о найденном трупе, у всех горели от любопытства глаза, но никто не вел себя подозрительно, и Дайкендзя сказал, что подходящих кандидатов среди них нет. − Конечно, мы могли увидеть не всех, − устало заметил он вечером, поднимаясь домой на лифте, − но пока что нам катастрофически не хватает информации. Двери лифта разошлись в разные стороны, и они увидели Лоуренса. − О, привет! − Добрый вечер. − Ты что здесь делаешь? − Заехал поужинать после целого дня на ногах. От Зигберта ещё никто не уходил голодным, − Лоуренс усмехнулся и обернулся, − с такой кормежкой я скоро в штаны перестану влезать. − Запишись, наконец, в бассейн, − добродушно посоветовал Зигберт, − или закончится тем, что тебя туда запишут и отведут за ручку. − Ладно, ладно. − Что-нибудь нашли? − спросил Шино, пока Дайкендзя открывал дверь в их квартиру. − Собираем данные о том, чем Адальберт занимался в последние дни, но пока ничего интересного. Нам стоит установить камеры над входом в офис. На будущее. − Можно. Что ж, тогда до завтра, Лоуренс. − До завтра. Лоуренс уехал, Дайкендзя уже вошел внутрь, а Зигберт остановил Шино на пороге. − Погоди. Что ты хочешь вместо кольца? − Какого кольца? − Того, что отдал духу на пустыре, − напомнил Зигберт, − амулета с масеки. Вам всем нужна дополнительная защита. Я сделал кулон Эрхарду и даже Лоуренса уговорил на маленький брелок. Ты единственный так и бегаешь без всего. − А Дайкендзя? − Ему я уже делаю. Итак? Что тебе нужно? Шино задумался. Откровенно говоря, сейчас он хотел просто попасть домой, поваляться часок в ванной, поужинать, сыграть в пару бессмысленных игр на смартфоне, чтобы разгрузить мозг, лечь под бок к любимому мужчине и получить поцелуй на ночь. Даже секса не надо. Но все это было лишь попыткой спрятаться от проблем, как под одеяло от подкроватного монстра. Ему все равно придется разгребать последствия своих ошибок: отбиваться от Адальберта, утешать Руфус, искать убийцу и приглядывать за тем, чтобы место Дайкендзя не занял Великий Мудрец. От этого никакое одеяло не спрячет. Он справится со всем этим, куда ж деваться? Главное, не натворить ещё больше дел. Шино безразлично пожал плечами. − Мне нужно стать более бдительным и перестать совершать ошибки. Они слишком больно бьют по тем, кто мне дорог. Зигберт помолчал. − Я попробую, хоть и с трудом представляю, какая магия может повлиять на саму жизнь. Не ошибается только тот, кто ничего не делает, а это не про тебя. Не переживай, ты неплохо справляешься. Он похлопал Шино по плечу, пожелал спокойной ночи и ушел к себе.

***

Через пару дней Адальберт с Вильмой вновь приехал в «Общество» для допроса и настроение у него было едва ли не лучше, чем в первый раз. Все складывалось просто отлично. − Добрый день, дамы и господа, спасибо, что собрались здесь, − промурлыкала Вильма, − ох, нет, сегодня только господа. А где же очаровательная Руфус? Где твоя звезда, Адальберт? Тот огляделся. − Руфус взяла несколько дней, чтобы отдохнуть, − ответил Шино, как-то изучающе на него посматривая, − я не знаю, будет ли она сегодня. − Тебе велели собрать всех, − хмыкнул Адальберт, − такого простого дела выполнить не можешь? − У меня сотрудники не в рабстве. Приходят, когда захотят или нужны. Она не говорила с тобой? − О чем? − Значит, не говорила, − с досадой заключил Шино. Адальберт не стал допытываться, что он там мелет, а просто позвонил Руфус. Ее телефон был отключен. − Не отвечает. Наверное, спит или забыла зарядить смартфон. − Что ж, начнем без нее, − постановила Вильма, − у нас появилась новая информация, и нам надо вас опросить. − Опрашивайте. Но только вы. Я больше не позволю ни одному своему сотруднику оставаться наедине с этим варваром, − отрезал Шино. Адальберт громко фыркнул, внутренне покатываясь со смеха. Глядите-ка, как его зауважали! Боится, что будут бить? Это хорошо, пусть боится. Тогда и бить не придется. Вильма уже высказала ему все, что думает о его методах работы со свидетелями, однако заметила, что это только на руку их излюбленной тактике «плохой-хороший полицейский» и посоветовала лишь быть поосторожнее. Она сделала притворно-сердитое лицо: − Адальберт уже получил свой выговор, не сомневайтесь. Я не позволю ему так больше поступать с вами, это возмутительно. А разделяться сегодня не потребуется. Кто из вас знает Соши Рэйнбоу? Адальберт внимательно оглядел всех, но ни в одном лице не заметил узнавания. − Я не знаю. − И я. − А кто это? − Это наша жертва, − пояснила Вильма, − из ларцов. Никто из вас никогда с ним не встречался? Снова сонм отрицаний и качающихся голов. Адальберт весь подобрался в предвкушении. − А он кто? − оживился Шино. − Кто-то из работающих в этом здании? Или наш клиент? Такого имени я не помню, но если вы расскажете о нем поподробнее, то постараюсь сообразить, не приходил ли он сюда. − Он, несомненно, приходил и не один раз, − Вильма улыбнулась ему, − Соши Рэйнбоу − дизайнер, который оформлял ваш офис. Эти забавные скелеты, фонтан и ларцы − его рук дело. И вы не можете его не знать. Возникла пауза, с каждой секундой становящаяся все напряженнее. − Так, как? Вспомнили? − ласково спросила Вильма. − Нет. Всем, что связано с офисом, занималась Руфус, − наконец медленно сказал Шино, − мы пришли, только когда он был готов. − То есть вы даже не видели проекта и ни разу не посмотрели на ход работ? − Нет. Адальберт ощутил, как его веселье потихоньку вытесняется злобой. Вот уроды, все пытаются свалить на Руфус, отмазываясь изо всех сил! Ничего у них не выйдет, они наследили, и он засадит их за решетку! − А время смерти определили? − спросил Дайкендзя. − Меня волнует, когда этот несчастный мог попасть к нам. − Соши Рэйнбоу никто не видел с ноября. Ваш офис − его последний проект, о котором он прожужжал все уши своим знакомым. Выходит, он пропал после его завершения. − То есть он лежал там с самого начала? − тоненьким голосом спросил юный Кристель Винкотт. − Я молился, валялся на подушках, болтал с Лоуренсом, смеялся, а он там лежал? Шимаронский наемник поспешил придвинуться к нему и постарался успокоить. − Ты же не знал. Никто не знал. − Даруй Шин-О ему хорошее перерождение и меньше боли в следующей жизни, − выдохнул Кристель, − хоть бы он умер до того, как его сожгли или расчленили! Защити Шин-О его душу от тьмы и зла… Мальчишка принялся молиться, не обращая больше внимания на окружающих. Адальберт отвернулся. Он прочитал отчет Вильмы о нем и его брате и пришел к выводу, что эти двое вряд ли могли быть преступниками. Жертвы развода, как и Руфус. Но слушая, как тот молится и переживает за абсолютно незнакомого ему мазоку, Адальберт ощущал подспудный стыд за свою радость из-за чужой смерти. Да, он теперь спасет Руфус, уничтожит шарлатанов, и глупо при его профессии плакать о каждом покойнике, но… Радоваться тоже не следовало. Мальчишка заставил его стыдиться самого себя. − Безумие какое-то, − потряс головой Шино, − убит девять месяцев назад в нашем офисе, засунут в ларцы и оставлен здесь? − Он не мог быть убит здесь, − возразила Вильма, − даже если бы вы разрубили его на кусочки, а потом тщательно прибрались, сжечь его на вашей кухне невозможно. Тела горят при очень высоких температурах. И сильно воняют в этот момент. В лице Шино что-то изменилось. Адальберт не успел уловить эмоцию, но зато заметил, как тот натягивает на себя улыбчивую маску. − Мда, ну и дела! − с дурацким энтузиазмом покачал головой Шино. − Зигберт, будь другом, съезди за Руфус. Без нее мы тут точно не обойдемся. − Я сам съезжу, − отрезал Адальберт, − и задам все нужные вопросы прежде, чем вы заставите ее молчать о неугодных для вас фактах. − Глупец, − едва слышно произнес Дайкендзя. Адальберт зло усмехнулся. Кто ещё тут глупец? Этот гребанный гуру так и не понял, что веревка затягивается у него на шее. Девять месяцев назад здесь не было ни Зигберта Вальде, ни Лоуренса Веллера, ни братьев Винкоттов. А значит, Соши Рэйнбоу был убит этими двумя ублюдками. Осталось только найти печь, в которой его сожгли, и им конец. Руфус на звонки не отвечала, и дома ее, похоже, не было. Адальберт прождал ее в машине полтора часа, надеясь, что она придет, но безуспешно. Потом плюнул и вернулся в участок. Руфус, наверное, поехала к родителям. − Что она рассказала? − с нетерпением спросила его Вильма. − Давай сюда записи! − Ничего. Я ее не нашел. − Ты не звонил ей? − Звонил. Она отключила телефон. Лицо у Вильмы стало задумчивым. − А когда вы с ней познакомились? В ноябре, да? − Нет, в октябре. Я помню, она что-то говорила насчет их офиса. А, да, что она вложилась в дело и оплатила все из своего кармана. Очень радовалась. Адальберт помрачнел. Руфус будет сильно переживать из-за всего этого, и он постарается ее поддержать. Надо выбить из шефа ещё отпуск, у него их много накопилось не отгулянных, и вывезти Руфус куда-нибудь подальше. К морю. В этот раз они точно поедут к морю, теплому и ласковому, как ее сине-зеленые глаза. То есть голубые. − Расскажи мне о своей принцессе, Адальберт, − попросила его Вильма. − Зачем? Нам работать надо. Собирать доказательства, убийцы-то уже известны. Нужно установить точную дату смерти и найти, где они его убили. − А зачем они это сделали? Ты же знаешь, в нашем деле главное − мотив. − Чтобы не платить за работу, − фыркнул Адальберт, − или у него было что-то на них. Не знаю. − Вот и они не знают. Слушай, а ведь Руфус сама к тебе пришла, да? Чем ты ее подкупил, герой-любовник? Ты же вредный, грубый и слишком старый для такого божественного создания. − Сама ты клюшка старая, − хохотнул Адальберт, невольно вспоминая, как встретил Руфус, − чашкой кофе в холодный день я ей понравился. И профессией. Руфус любит всякие странные убийства, она тогда пыталась сама расследовать смерти в парке Мориц, помнишь их? Вот тогда она мною и заинтересовалась, а я не упустил свой шанс. − Продолжай, − мягко попросила Вильма. Адальберт подумал и продолжил. Ничего дурного в таких разговорах он не видел. Вильма ему не соперница. Так пусть хоть позавидует немного.

***

− Нам срочно нужно найти Руфус, − сказал Шино, − продолжайте ей звонить. − Ты думаешь о том же, о чем и я? − осторожно спросил его Эрхард. − Конечно. У нее вся нужная нам информация. Итак, значит, дизайнер. Надо опросить его друзей, знакомых и… − Полиция уже сделала это до нас, − покачал головой Дайкендзя, − и все нити ведут к нам, иначе они бы отрабатывали личные контакты. Но детективы приехали сюда, причем оба. Нужно пересмотреть наши версии. − Вариант с Адальбертом предлагаю отбросить, − заметил Шино, − парня убили слишком давно, он бы не стал хранить тело столько времени. − Возможно, − Лоуренс потер подбородок, − но детектив Хауэр задала правильный вопрос: где сожгли тело? И почему после этого привезли в наш офис? Кто доставлял ларцы? − Рабочие? − Тогда с ними и нужно поговорить. И с Руфус. Давайте разделимся и обойдем ее любимые места. Эрхард покачал головой. − Но она могла снова улететь в Малый Шимарон или ещё куда. Бессмысленно искать ее здесь. − А зачем меня искать? Руфус вошла в комнату совершенно незаметно. На ней была однотонная футболка, спортивные штаны и кеды. Волосы были собраны в растрепанный узел на затылке. Обычно Руфус и в простых вещах ухитрялась выглядеть неотразимо, но сейчас ей было явно не до того: создавалось впечатление, что она надела на себя первое, что попалось ей под руку. Веки у нее были красными и припухшими. − Слава Шин-О, нашлась пропажа! − Шино быстро пересек комнату и обнял ее. − Мы волновались о тебе. Как ты? − Ужасно. Я не поговорила с Адальбертом. Не могу его сейчас видеть. Дайте мне ещё немного времени, ладно? В ее голосе звучала обреченная покорность. Смотрела она при этом на Дайкендзя, словно прося отсрочки лично у него. Тот отвел взгляд. − Прости меня. Я не хотел на тебя давить. Тебе решать, что делать с Адальбертом, мне не стоило лезть с непрошенными советами. − Он на тебя напал. Ты все правильно сказал, я должна разобраться с этим и поскорее. Чтобы мои друзья не страдали из-за моего неумения выбирать парней. Я должна вас защитить. − Ты и защищаешь, − голос Дайкендзя звучал сочувственно и понимающе, − Адальберт и в самом деле не понимает, с кем связался. Ты никогда не была слабой. Ты боролась со своим внутренним огнем ещё тогда, когда не знала, что его вообще можно победить. И ты справилась. Руфус Бильфельд − не беспомощная принцесса в башне, которую глупому рыцарю надлежит спасти, а великолепная воительница, которая сама сожжет всех драконов, что посмеют встать у нее на пути. Глаза Руфус вспыхнули, словно сноп искр от едва тлеющие углей. Она выпрямилась и гордо вздернула подбородок. − Вот именно! Ты прав, Адальберт не знает, с кем связался. Я никому не позволю обижать моих друзей! Шино одобрительно улыбнулся Дайкендзя из-за ее спины. Иногда тот умел подобрать настолько верные слова, что хотелось аплодировать и просить научить. − С ним разберешься позже. − сказал он. − У нас есть проблемы поважнее. Руфус, расскажи нам все, что знаешь о Соши Рэйнбоу. − А этот придурок здесь причем? − Руфус села в кресло. Перед ее лицом неожиданно оказалась чашка с какао, и Руфус оживилась. − Спасибо, дедуль. А печенья? − Держи. Сам испек. − Я тебя люблю. Зигберт легонько и бережно коснулся ее плеча и отошел. Руфус откусила печенье и принялась помешивать какао. − Соши Рэйнбоу − наш дизайнер, так? − спросил Шино. Руфус кивнула. − У него вроде неплохо получилось, хотя вспоминаю, как увидела все это в первый раз… убила бы бестолочь! Кстати, надо заплатить ему вторую половину гонорара. − А ты не заплатила? − удивился Шино. − До сих пор? − Пфф, я была в ярости, а он не брал трубку. Послала ему кучу сообщений, чтобы Соши тащил свою задницу ко мне, но он, видимо, испугался. Мы давненько не общались. − Вы друзья? − Приятели. Он − талантливый оформитель помещений, все его работы гениальны. За унылые предложения не берется, только за то, что позволит сотворить нечто интересное. Так причем здесь Соши? Он приходил в мое отсутствие? − Соши − труп в ларцах. Руфус подавилась и расплескала какао. Поставила его на пол. − Это ведь шутка? Он не может быть мертв! − Какие тут шутки. Полиция опознала его и сообщила нам. Его убили девять месяцев назад, а пропал он после того, как сделал наш офис. − Да что за июль проклятый, почему все один к одному?! − горестно вскрикнула Руфус. − Как же так… он же… его сожгли и расчленили… а я тут веселилась… Она закрыла лицо руками. Зигберт, сидящий рядом, аккуратно отодвинул чашку от ее ног. Шино вздохнул. − И теперь мы трое, ты, я и Дайкендзя − главные подозреваемые. Мы ищем убийцу. Попробуй вспомнить, не рассказывал ли он тебе о каких-то угрозах в свой адрес? Или странных событиях в жизни? Руфус покачала головой. Она выглядела подавленной. − Мы не были близкими друзьями. Соши − знакомый знакомых. Я, ещё до встречи с вами, прибилась к богемной тусовке. Там, в основном, развлекались богатые мазоку, но допускали и просто необычных личностей, таких, как Соши. Я ему понравилась, он мне − нет. Когда виделись, он выпендривался и пытался произвести на меня впечатление. Но я оценила его работы, талант и профессионализм. Он всегда делал все качественно. Поэтому дала ему полную свободу действий, знала, что он сделает нечто изумительное, но, видимо, задание сформулировала размыто, вот и получила храм. Хотя скелеты вышли славные. Она шмыгнула носом. − Когда ты видела его в последний раз? − В конце ноября, − Руфус наморщила лоб, − после ссоры с Адальбертом, но до примирения. Он привез мне договор и ключи от офиса, предложил назавтра устроить официальный показ. Помню, я хотела увидеть все первой, а потом уже хвастаться перед вами, так что на первый раз вас не позвала. И правильно сделала, потому что этот балбес не пришел. Стояли бы вместе. Я прождала его под дверью офиса двадцать минут, после чего зашла сама. Обалдела, стала вызванивать его, но Соши так и не появился. Шино встрепенулся. − А ларцы внутри тогда были? − Были. Погоди, ты хочешь сказать, он уже там находился в это время? − пришла в ужас Руфус. − Весьма вероятно. Пожалуйста, вспомни какое это было число! Тогда мы получим точную дату смерти. − Не получим, − возразил Эрхард, − ты исходишь из мысли, что Соши принесли сюда в ларцах, но кто сказал, что это так? Офис стоял пустой, останки могли принести в строительном мешке, никого бы не удивил очередной рабочий в ремонтируемом помещении. Парня могли убить и после, когда вы просто отсутствовали. − А почему он не пришел на встречу и не отвечал на звонки? − Руфус тоже не отвечала на звонки. Это не значит, что она убита, так? Может, он испугался ее угроз и решил скрыться, пока она не остынет. − Да ну, ему-то чего меня бояться? − не поверила Руфус. − Он о моих способностях не знал. − Богатая разгневанная заказчица могла устроить ему проблемы. Шино развел руками. − Это − единственная наша зацепка. Мы должны работать в этом направлении. Эрхард глубоко вздохнул, как перед прыжком в ледяную воду. По его глазам Шино понял, что не обрадуется тому, что сейчас услышит. − Я вообще не понимаю, зачем мы играем в детективов. У нас нет ни опыта, ни соответствующих навыков. Если Соши убил мазоку, а не какой-нибудь дух, то это работа полиции. Адальберт неадекватен, но даже он не сможет засадить невиновных при отсутствии доказательств, а их у него нет. Ещё мы можем подать на него жалобу и повторять до тех пор, пока начальство не заставит его прекратить. Если все обернется совсем плохо, я готов скинуться на хорошего адвоката. Лоуренс кивнул. − В целом, ты прав, но мне платят за выполнение приказов. Эрхард нахмурился. − А мне − нет. Мы просто зря теряем время. − А если полиция не найдет настоящего убийцу? − спросил его Шино. − Что тогда? − Тогда они закроют дело и оставят нас в покое. Нужно просто потерпеть их начальную активность, вот и все. − И убийца останется безнаказанным? − возмутилась Руфус. − Ну уж нет, я этого не допущу! Эрхард бросил на нее странный взгляд, но смолчал. Шино побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и мягко заговорил: − Я не заставляю тебя участвовать в расследовании, Эрхард, если тебе это неприятно. В конце концов, ты прав − я плачу тебе не за это. Иди домой, если хочешь. Я потом расскажу, чем все закончится. Кристель, тебя это тоже касается. Если тебе страшно, то ты можешь заняться чем-то другим. − Я не уйду, − твердо ответил тот, − я согласен с Руфус: убийца должен понести наказание, чтобы душа Соши обрела покой в следующей жизни. Я буду помогать, чем смогу. Все взгляды сошлись на Эрхарде. − Я просто не хочу, чтобы вышло хуже, − тихо сказал тот, − и не люблю бессмысленных действий. − Тебе и правда не обязательно это делать, − подбодрил его Лоуренс, − никто не будет осуждать тебя, если ты откажешься. Не мир спасаем. − Я останусь. Так что мы будем делать? − Для начала поговорим с рабочими, потом восстановим полную хронологию событий и постараемся понять, как Соши попал в ларцы. И, Руфус? − Что? − Ты нам очень нужна сейчас. В нормальном состоянии. Не отвечай пока на звонки Адальберта, хорошо? − Хорошо, − она хмыкнула и вытащила телефон, − проклятье, опять сдох! − Я куплю тебе новый, с другой симкой, − сказал Шино, − не звони с него никому кроме нас. Сними жилье в городе, но не представляйся своим именем. − В смысле, зачем? − Из нас троих только ты знала Соши Рэйнбоу, − сказал Дайкендзя, быстрее всех уловивший к чему Шино клонит, − и у тебя был с ним конфликт. Это − мотив для убийства. Боюсь, детектив Хауэр попытается сделать из тебя подозреваемую и запереть в камере. Июль − очень плохой для тебя месяц. Будь осторожна. Руфус изменилась в лице. Затем выругалась и запустила сломанным смартфоном в стену. Шино потребовалось полминуты, чтобы сообразить, о чем он говорил. Год назад, в июле, Руфус отправила Дайкендзя в кому.

***

Итоги дня были неутешительными: они получили новую информацию и окончательно зашли в тупик. Ларцы заносили рабочие, когда Соши был ещё жив. После окончания работ по установке освещения и подключения фонтана к трубам, дизайнер взялся за художественную роспись и размещение последних элементов декора. То есть сам рисовал скелетов, вешал маски и устроил «алтари» с ритуальными чашами на них. Где Соши был убит, за что, как и почему попал в ларцы − ни на один из этих вопросов не было ответа. Вечером Шино и Дайкендзя сидели на любимом диванчике в своей квартире и, обсудив в десятый раз убийство, попытались отвлечься на что-нибудь другое, чтобы не думать о проклятых ларцах. Шино мимоходом вспомнил развалины храма, в которых дремал прошлым летом. Там алтарь был совсем другой: каменный, широкий и длинный, с выбитыми на нем символами Шин-О. Интересно, почему в храмах алтарей было несколько? − Запретные Ларцы − это не алтари, − объяснил Дайкендзя, прослушав короткую справку от Великого Мудреца, − и никогда ими не были. Они появились в главном храме незадолго до ухода Шин-О на перерождение, чтобы сдержать рвущегося из них Властелина. Храм был оборудован системой ловушек для того, чтобы его остановить. Кроме того, это было место, где Шин-О накапливал свою мареку тысячи лет. Когда Властелин вырвался, он задержал его насколько смог, но, увы, ненадолго. − Почему? Если один дух земли сдерживал Властелина сто сорок лет, почему Шин-О не мог сделать того же? Дайкендзя печально покачал головой. − Он делал это четыре тысячи лет подряд. Шин-О был осквернен ещё во время войны, но десятилетиями подавлял скверну силой, пока та не разрослась и не начала влиять на него. Тогда Шин-О покинул свое тело, стал богом и запер Властелина в пределах своей души. После тысяч лет службы тюремщиком для древнего зла, у него просто кончились силы. Шино содрогнулся. − У боженьки была тяжелая судьба. А что случилось потом? Как он избавился от скверны? − Он нашел, вернее, создал того, кто будет неподвластен ей. Мао Юури оказался достаточно чист душой, чтобы изгнать Властелина и освободить Шин-О. Ларцы остались стоять в храме, как напоминание о былом: они больше не были ловушками, став обыкновенными пустыми коробками. Великий Мудрец говорит, что Шин-О с тех пор любил на них сидеть, демонстрируя таким образом пренебрежение к своему поверженному врагу. Так что нашу с тобой дурость, он бы посчитал отличной шуткой. Шино рассмеялся. − Я знал, что он оценит! Но почему тогда ларцы превратились в алтари с ритуальными чашами? − Потому что о них долго не хотели вспоминать и не трогали. А потом, когда большинство участников той истории умерло или ушло в другой мир, стали додумывать свое. Вода была стихией мао Юури, а не Шин-О, но об этом забыли и смешали их в один образ. А ларцы, стоящие в храме, стали считаться частью культа. Думаю, даже Кристель не знает, чем они были на самом деле. − Слушай, а какая мареку была у Шин-О? Не водная? Дайкендзя помолчал, задавая вопрос и получая на него ответ. Удивленно вскинул брови. − Интересно. Очень интересно. Знаешь, я сейчас немного жалею, что я − атеист. Это очень любопытная богословская тема. По ней можно было бы написать сотни трактатов. Будучи божеством Шин-Макоку, Шин-О мог использовать все существующие стихии благодаря поддержке духов земли и договору с ними. Так он легко творил водную телепортацию, осуществляя связь между двумя мирами, использовал водное же исцеление, приращивая некоторым мазоку отрубленные конечности, но ещё мог испепелить непокорных и землетрясениями уничтожать замки бунтующих против власти назначаемых им мао дворян. Со временем мазоку привыкли, что воля Шин-О священна, какими бы нелепыми его приказы ни были. С богами не спорят. Хотя некоторым любимчикам он это разрешал. Дайкендзя поежился. − Свою власть и поклонение он завоевал силой и не стеснялся использовать ее как аргумент, хоть и не единственный. Пусть он − герой и совершил много невероятных подвигов, но он мне не нравится. Скажу больше: я очень рад, что его над нами больше нет. Он меня пугает. Шино взял его за руки. − Не переживай. Ты бы ему наверняка понравился. − Это ещё хуже! Любовь такого мазоку была бы для меня невыносима. Я бы старался держаться подальше от него, но куда денешься от того, кто достанет тебя даже в другом мире? − Ничего, я бы поговорил с ним и объяснил, что ты любишь меня, он бы и отстал. Дайкендзя рассмеялся. − Ты бы смог. Великий Мудрец, кстати, тоже смеется. Говорит, ты очень забавный. Ты ему нравишься. Шино фыркнул. − Жаль, но это не взаимно. Я люблю только тебя. − Он знает. − Есть что-то, чего он не знает? − Есть и немало. Мир меняется. Знания − не золото, их нужно постоянно обновлять. Философские рассуждения прервались появлением Зигберта. − Чайку? Партию в карты? − зевнув, предложил ему Шино. − Не надо. Я принес ваши амулеты. − О, спасибо! Так, что тут у нас? Они открыли протянутую коробку и уставились на ее содержимое. Дайкендзя озадаченно молчал. Шино тоже, пока не спохватился, что пауза затягивается и Зигберт расстроится. Нужно было что-то сказать. − Отлично, очень креативно! Лаконичный стиль, чудесные формы, оригинальный подход! Спасибо за твои старания и заботу о нас! Зигберт усмехнулся. − У тебя на лице написано: «Что это за хрень?» огромными буквами. − Обижаешь, я что, не опознаю такие простые вещи? Просто при слове «амулеты» представляется нечто другое. Поменьше. Дайкендзя вынул из коробки связку из семи крупных деревянных колокольчиков, каждый размером с ладонь. Слегка потряс, добившись глухого, едва слышного звука. Шино достал простую деревянную же флейту, без каких-либо украшений. − Это тонкий намек на то, что ты хочешь организовать народный ансамбль? А ты на чем будешь играть? Зигберт покачал головой. − Это масеки. − Матеки, − поправил его Дайкендзя, − демонические флейты назывались матеки. Насчет колокольчиков не уверен. Ты вложил в них очень много мареку. Больше, чем в коробку покоя. − Да. − И что они делают? − Не знаю, − спокойно ответил Зигберт. Шино и Дайкендзя переглянулись. − А что же нам с ними делать? − улыбнулся Шино. − Колокольчики повесить где-нибудь в квартире. На флейте играть. − Логично, − Шино рассмеялся, − простые, функциональные предметы, больше с ними ничего делать не выйдет. Это какая-то шутка? − Нет, − Зигберт смотрел на них серьезно и внимательно, − с вами что-то происходит. Я не понимаю, что, а вы не говорите. Сложно помочь, когда не видишь, в чем проблема. Шино и Дайкендзя снова переглянулись. − У нас все в порядке. В относительном. − Ты просил амулет, который поможет тебе быть более бдительным. Дайкендзя − что-то, что поможет уснуть. Но мне показалось, что это не имеет отношения к тому, что вас действительно беспокоит. От вас обоих веет тревогой и это началось ещё до того, как вы нашли тело дизайнера. Есть что-то ещё. Я могу помочь? Шино молчал. Зигберт, надежный и верный, вряд ли смог бы понять ситуацию с Великим Мудрецом, Шин-О и Властелином. У него и без того дел хватало: он заботился о Руфус, о Лоуренсе, обо всех них, негласно признав «Общество» своим домом. Он наводил в нем порядок, делал уютным, прикрывал тылы и дарил восхитительное ощущение безопасности, семьи, которая всегда поможет и поддержит. Нагружать его ещё больше, особенно тем, с чем он не мог помочь, было бы свинством. − Нет. Прости, − наконец ответил Шино. − Мы очень благодарны, но это не то, в чем поможет помощь со стороны, − виновато добавил Дайкендзя, − не обижайся, пожалуйста. − Смешные вы. Как я могу обижаться на тех, кто освободил меня от девяностолетнего рабства? А потом помог снова научиться жить и дышать без боли? Это даже представить глупо, − вот теперь Зигберт улыбался. Глаза у него, однако, оставались грустными, − я сделал для вас амулеты, в которые вложил только одно пожелание: пусть они помогут. Хоть немного. Я не знаю, как, и не знаю, будет ли какой-то толк. Просто надеюсь на это. Ладно, спокойной вам ночи. Шино закрыл за ним дверь, так и не придумав, что ответить на его слова. Когда он вернулся, то обнаружил Дайкендзя в гостиной, вешающего колокольчики на люстру. − Я не умею играть на флейте, − заметил он, − но, наверное, придется научиться. − Я умею, − Шино принялся вертеть ее в руках, − в школе были уроки музыки. Но только самые простые мелодии. − Сыграй. Шино поднес флейту к губам и дунул. Звук, как и в колокольчиках, вышел глухой и тихий. Он попробовал ещё, вспоминая, как делал это раньше. Дайкендзя был прав, стоило взять пару уроков, а потом играть на флейте на посиделках «Общества», радуя Зигберта и развлекая остальных. Вещи должны служить, и это будет лучшей благодарностью их создателю: знать, что то, во что вложена его душа, принесло пользу и удовольствие одариваемым. А сейчас выходило… нет, ну, вообще-то неплохо, флейта звучала хоть и тихо, но как-то успокаивающе. Интересно, что она делает? А что делали матеки раньше? Он прекратил играть. Дайкендзя похлопал в ладоши. − Чудесно. − Спасибо. Спроси Великого Мудреца, что могли демонические флейты раньше? Дайкендзя замолчал. Шино потянулся и зевнул. Принялся рассматривать флейту. Поболтал ногами. Полюбовался колокольчиками, неплохо вписавшимися в дизайн квартиры. В голову ему пришла забавная идея: а что если накопить денег и попробовать выкупить именно ее? Он к ней уже привык и полюбил. Им с Дайкендзя все равно понадобится свое жилье, так почему бы не это? Конечно, хозяин вряд ли захочет ее продавать, но если накинуть миллион-другой единиц и включить личное обаяние, то можно попытаться уговорить. Сколько у него вообще осталось денег на счете? Надо глянуть. Но тогда уже нужно купить и соседнюю, чтобы подарить Зигберту. Вот ведь дурак, пару лет назад осуществил бы это без труда, а теперь деньги приходилось считать и желаемое нельзя было получить, просто протянув за ним руку. Впрочем, это делало его жизнь интереснее. Дайкендзя все ещё слушал. − Матеки − настолько сложная штука? − удивился Шино. − Он не отвечает. − А? − Великий Мудрец молчит. − Я что-то ляпнул не то? Мудрец! Эй, ты чего там, я могу извиниться! Ты на что обиделся-то? Дайкендзя внезапно поднял ладонь, призывая его к молчанию. Судя по его сосредоточенному взгляду диалог пошел. По лицу возлюбленного разлилось недоверчивое изумление. − Он заснул. − Что? Как? − Сам не понимает. Говорит, ты начал играть, и он соскользнул в дрему. Даже сон увидел. − О чем? − О Шин-О. Шино уставился на флейту в руках. − То есть, она усыпляет? А почему мы тогда не спим? Или хотя бы ты, если предположить, что на играющего воздействия нет? Дайкендзя покачал головой. − Не знаю. Раньше матеки выдавали довольно простые эффекты: дождь, ветер, активный рост растений. Но они и делались с таким расчетом, а сила эффекта зависела от того, кто на ней играет. Радиус действия − тоже, так что слабый мазоку, играя на ней, мог вырастить один цветок, а сильный – целый сад. Матеки не выдавала точечного воздействия, тем более такого сложного: усыпить вторую личность у одной души и не затронуть первую? Как вообще это должно рабо… Он осекся. Вновь нырнул в диалог с Великим Мудрецом. − Разве что, она действует именно так, как Зигберт ее настроил, − медленно заметил Дайкендзя, − она помогает. Не мне и не тебе, а тому, кто попросил его о сне, устав вечно бодрствовать. Шино похлопал флейтой по ладони. Ой ли? Зигберт делал подарки для них, а не для Великого Мудреца. Он хотел помочь справиться с тревогой своим друзьям, а не древнему демону, о существовании которого даже не знает. Шино замер. А ведь он помог. Если регулярно играть на флейте, то Великий Мудрец будет спать, и они смогут поговорить без его присутствия. А, главное, теперь у Шино есть, что ему противопоставить. Если случится конфликт, то он просто погрузит Великого Мудреца в сон, не давая ему управлять телом Дайкендзя. Это не изгнание, но он уже не беспомощен и сможет защитить возлюбленного. В его руках лежало сокровище, которому не было равных. Уникальный артефакт. − Великий Мудрец обращается к тебе с просьбой, − произнес Дайкендзя, − используй матеки, как пожелаешь, только не теряй, не дари и не уничтожай. Она должна остаться у тебя. У нас. Играть на ней должен именно ты. − Зачем ему это? − сощурился Шино. − Он очень хочет понять, как она работает. Но если не успеет в пределах моей жизни, то продолжит в следующих. Шино фыркнул. − Но мы ведь можем переродиться кем угодно и где угодно! А флейта вообще перейдет по наследству тому, кому я ее оставлю! Как он собирается нас всех соединять? Дайкендзя тихо рассмеялся. − Неужели ты думаешь, что это будет сложно, с учетом того, что наши души притягивает друг к другу уже которое перерождение? Самым трудным здесь будет найти флейту. Шино пришел в восторг. Нет, сломать ее Великий Мудрец не сможет, за этим он проследит лично. А в остальном, почему бы и нет? Кто-то спрятал поезд с золотом, а он оставит другим Шино и Дайкендзя волшебную флейту. Она им будет куда более полезна. − Договорились! Нашим перерождениям нужно будет устроить интересный квест по ее поиску! Оставить подсказок, загадок и четкое требование: искать вдвоем! Приключения сближают, а, главное, убивают скуку! Да я им почти завидую! Они ещё немного повеселились, представляя себе это, затем Дайкендзя попросил: − Сыграй ещё. Великий Мудрец хочет досмотреть тот сон. Шино набрал воздуха в легкие и остановился, глядя на висящие над головой колокольчики. − Узнаем в свое время, − ответил Дайкендзя, не дожидаясь вопроса. − Согласен. Шино поднес флейту к губам и принялся играть.

***

Адальберту показалось, что он ослышался. − Ты рехнулась? Ты не могла объявить Руфус в розыск! − Могла и объявила. Она − наша главная подозреваемая, − спокойно ответила Вильма, − и то, что ее уже неделю никто не может найти, доказывает, что я права. Она даже на твои звонки не отвечает, а недавно номер перестал существовать. Телефон выключен. У квартиры засада, но вряд ли она в нее вернется. Она ведь не дурочка. Но страну она ещё не покинула, по крайней мере, официальным путем, а значит, мы ее найдем. Адальберт застыл. Кретин. Властелин побери его пустую башку, он был слишком занят и не обратил внимания, что Руфус не отвечает ему уже неделю! Куда они ее дели? − Ты что не понимаешь?! − Адальберта затрясло. − Шарлатаны ее похитили и где-то держат! Я дебил, я должен был это предусмотреть! Они пытаются ее подставить! − Включи наконец голову, − тяжело вздохнула Вильма, − ты же профессионал. Забудь о ее хорошенькой мордашке и взгляни на факты: Соши Рэйнбоу общался только с Руфус Бильфельд, и это подтверждают все найденные в его устройствах переписки с ней. А знаешь, что ещё мы там нашли? Голосовые сообщения с угрозами от нее. Она обещала, цитирую: «Сжечь тебя вместе с твоими паршивыми ларцами, чтобы неповадно было меня так подставлять!». Она недоплатила ему половину гонорара, требуя явиться на встречу с ней, и он, разумеется, пошел. И исчез. У нее есть мотив для его убийства, и она явно была последней, кому он писал и кто видел его живым. Она спрятала тело по канонам самых «интересных» детективов − на виду у всех! И хорошо спрятала, никто бы никогда не полез в эти ларцы, это никому не нужно. Но труп нашли, у нее сдали нервы, и Руфус сбежала. − Не верю, что слышу это от тебя, − выдохнул Адальберт, − это же бред! Руфус − хрупкая, маленькая женщина, а Соши Рэйнбоу забили насмерть чем-то тяжелым, потом расчленили и сожгли! Она не могла этого сделать! Я же рассказывал тебе, она стала жертвой этих проклятых мошенников, они развели ее на деньги, а теперь решили избавиться! Вильма покачала головой. На ее лице появилась жалость. − Рассказывал, да только твои слова не подтверждаются. Я говорила с этими мазоку, Адальберт, я изучила их биографии. Твои мошенники − обычные прохвосты, торгующие святым духом и волшебными цацками, таких сотни, потому что доверчивые дураки никогда не переведутся. Руфус Бильфельд − соучредительница их бизнеса, ей принадлежит треть прибыли. Она работает с ними и со всеми в хороших отношениях, никаких конфликтов не было. Она − такая же мошенница, как они. Вернее, не такая же, тут я дурь спорола. − Ну, хоть догадалась, − проворчал Адальберт. − Руфус Бильфельд, в отличие от них − убийца, − продолжила Вильма, − ведь что сделали Шино и Дайкендзя, обнаружив труп? Вначале сообщили о нем толпе народу, думая, что это какая-то шутка, а потом вызвали полицию. Так поступил бы любой невиновный мазоку, которому нечего скрывать. Твои шарлатаны законопослушны и очень осторожны: будь они убийцами, давно бы уже втихую закопали бы где-то ларцы, заменив на пустые. Но они не знали, что в них, не знали Соши Рэйнбоу и не знали, что среди них убийца. Твоя красавица не такая. Говоришь, не могла забить парня насмерть? Могла, особенно если была в ярости. Ты видел его фото: Соши ненамного крупнее нее, худой и слабый. А Руфус спортивная, с заметной мускулатурой. − Чушь! Этого всего мало для обвинений! Зачем она, по-твоему, расчленила труп и запихнула в ларцы? Это уже не убийство в состоянии аффекта. − Психологический портрет Руфус Бильфельд таков, что она могла сделать это ради острых ощущений. Она ведь их любит, верно? Как и детективы со странными преступлениями. Девочка обожает риск. Гонять на дорогой тачке, крутиться в парке с маньяком, основать бизнес по разводу верующих на деньги и активно на нем зарабатывать. Взгляд у Вильмы стал острым: − И завязать отношения с настоящим детективом, чтобы проверить, сумеет он раскрыть ее или нет. Должно быть, ей было очень весело с тобой, Адальберт. Так же весело, как изображать из себя жертву промывки мозгов. Она обманывала тебя, накручивала, чтобы ты бросился ее спасать. И ты бросился. − Да бред же! Прекращай нести чушь, Вильма, ты сдурела! Руфус меня любит, а я − ее! У нас все было отлично, если бы только не это проклятое «Общество»… −…которое ничего ей не сделало за девять месяцев, Адальберт. Ни-че-го. Никакого вреда! А наоборот уже не скажешь! Ты в курсе, что одного из них она едва не отправила на тот свет? А потом пришла «дружить», мать ее за ногу! Заткнула ему рот деньгами и ходила гоголем! Я бы в глаза не посмела такому мазоку смотреть, а она с ним кофе пьет и щебечет, как пташка! Потому что знает: большие деньги и свора папочкиных адвокатов ее защитят от всего! Ее должны были посадить год назад, но дело развалили, потому что кому-то дали крупную взятку! Так что да, она могла засунуть тело в ларцы и ходить потешаться над окружающими, которые ничего не знали, и над тобой, который считает ее жертвой! Нам нужно только найти орудие преступление или печь, где его сожгли и все! Эта тварь не отвертится, я заставлю ее заплатить за все, что она сделала, в том числе с тобой! Адальберт отшатнулся. Ярость Вильмы неожиданно напомнила ему его собственную. Он будто в кривое зеркало заглянул. Но она ошибалась! Руфус − не убийца, она − его хрупкое маленькое солнышко, пусть сильная, пусть вспыльчивая, пусть работала в этом дурацком «Обществе» и ничего с ней не случилось, пусть сама к нему пришла, нет, это все бред, она любит его, Руфус не могла его обманывать, это ее обманули, и плевать, что факты Вильмы звучат убедительно, Руфус просто не могла этого сделать, он ей верит! И то, что она пропала, не сказав ему ни слова, хотя в последнюю встречу смеялась и обещала заглянуть на днях, ничего не значит. Это все шарлатаны. Они ее обманули и где-то удерживают. Их там шестеро, они куда-то ее спрятали, он должен ее найти и услышать объяснения, да, властелин подери, тогда все снова станет хорошо! Адальберт резко развернулся и вышел, хлопнув дверью. Набрал номер и зарычал в трубку: − Немедленно явиться для допроса в двенадцатый участок! Либо ты тут через час, либо я отправлю патруль за тобой и твоим любовничком, понял? И допрашивать вас будут по отдельности и ни хрена ты с этим не сделаешь! Шино появился через сорок минут. − Где Руфус? − Понятия не имею. − Прекращай дурить, − тихо и угрожающе велел Адальберт, − ее объявили в розыск, как убийцу. Все из-за вашей проклятой конторки. Где она? − Я не знаю. У вас тут никто, что ли настоящего убийцу искать не собирается? Очевидно же, что ни один нормальный мазоку не захотел бы работать с трупом в прихожей, проходя мимо него по пять раз на дню! Это совсем психом надо быть! Адальберт невольно подумал, что он прав. Руфус − не сумасшедшая, чтобы так поступать, этот тип, вроде тоже. А вот его приятель явный псих. Адальберт выпрямился. − Ты мне скажешь, где Руфус. А из твоего подельника я выбью признание, когда его сюда привезут. Отвечай, где вы ее держите?! Шино сжал зубы. − Если бы и знал, тебе бы не сказал. Допрос длился два часа. Адальберт кричал на него, давил, светил лампой в лицо, даже несколько раз ударил, уже не заботясь о следах. Плевать, когда они расколются, оба окажутся за решеткой! Твари, лживые твари, куда они ее дели, где заперли?! Проклятый ублюдок не кололся. Орал, требовал адвоката, пытался о чем-то там договориться, твердил, что с Руфус все в порядке, но не говорил нужного. − Адальберт, хватит! − как в допросной очутилась Вильма, он не заметил. − Идем со мной. − Вы нашли ее? − Почти. Адальберт устало прошел за ней в кабинет. Краем глаза заметил в участке шимаронского наемника и, кажется, старшего из Винкоттов. Впрочем, до них ему больше не было дела: не убийцы и властелин с ними. − Я же просила тебя быть осторожнее, − тихо укорила его Вильма, − ты ему все лицо разбил. − Плевать. Ещё немного - и он запоет. Что хотела? Нашли новую информацию? − На тебя подали шесть жалоб. От каждого члена «Общества защиты от паранормальных явлений» сразу после несанкционированного вызова на допрос их лидера. В каждой рассказы о проявленной тобою агрессии, превышении полномочий, конфликте, случившемся до начала расследования, угрозах, попытке незаконного размещения прослушки, давлении, шантаже. Также шеф узнал, что главная подозреваемая − твоя девушка и ты подтягиваешь факты для ее оправдания. Прости, Адальберт, но ты отстранен. От работы − на неделю, от расследования полностью. Вот официальный приказ. Иди домой. Адальберт замер. − Ты сдала меня. Как ты могла?! Мы ведь всегда друг друга прикрывали! − У меня не было выбора, − отрезала Вильма, − это ради твоего же блага. Она совсем запудрила тебе мозги. Ты неадекватен. Ты избил свидетеля, даже не подозреваемого! Убийца − Руфус Бильфельд. Все указывает на нее. Очнись уже. − Я в это не верю. − С верой иди в храм Шин-О. Здесь она никому не нужна. Адальберт прожег ее взглядом, сжал зубы и пошел на выход. В задницу их нравоучения! Он найдет Руфус сам. И докажет, что она невиновна.

***

− Я ненавижу этого тупого, неблагодарного урода! С-сволочь! − Шино метался по кухне, захлебываясь от ярости. − Почему я не сказал Руфус о микрофонах сразу?! Давно бы уже от него избавились! Разбитое лицо ему Кристель уже исцелил, но оскорбленную гордость лечить не умел. Шино давно не испытывал такого унижения и никого ещё так сильно не ненавидел. Он упрашивал, уговаривал, пытался достучаться до Адальберта − и все без толку. Хорошо ещё Руфус не сообщила, где сняла жилье, а то Шино был близок к тому, чтобы ее выдать. Еле-еле удержался. Он в жизни не чувствовал себя так паршиво. Избиение на стоянке хоть прошло быстро, а тут, казалось, длится вечность и никогда не прекратится. Дайкендзя пытался его утешать, но Шино не желал успокаиваться. Ему нужно было раздуть в себе гнев, чтобы рассеять тошнотворное ощущение собственной слабости, так никуда и не ушедшее. Ублюдок, мать его за ногу, да кем он себя вообразил?! Думает, что раз сильнее и выше на голову, так ему все можно?! И ничего за это не будет? За что Руфус его вообще полюбила, этого упертого болвана?! «Общество» мир спасло, а этот урод даже свою работу нормально выполнить не может! Что дальше? Дальше-то что? Убийца дизайнера не найден, Руфус вынуждена скрываться, Шино избили, а Дайкендзя… При взгляде на него у Шино всплыли в голове слова: « А из твоего подельника я выбью признание, когда его сюда привезут ». И ведь выбьет. Как Дайкендзя выдержит такое же обращение, через сколько минут подпишет признание, лишь бы не били?! А что будет потом, с его-то черепно-мозговой травмой, от новых ударов? Адальберт был серьезной угрозой. Уже не свободе, жизни. Руфус не могла с ним справиться, это должен был сделать Шино, чтобы защитить их всех: любимого мужчину, подругу, себя, «Общество». Но как справляться с такими угрозами? Не просить же Лоуренса пристрелить его? Тогда их точно посадят. Вот если бы Адальберта убили мареку, то хрена с два кто что доказал. Сжечь. Заморозить. Утопить в стакане воды. Поднять в воздух и просто уронить с большой высоты. И все. Интересно, Шин-О так убивал своих врагов? Или просто брал их за головы, направлял импульс в руку, создавая сильный воздушный поток, и отрывал их, к властелину? Или… Шино снова накрыло. Ему нужна была сила, чтобы уничтожить Адальберта. И где-то в глубине души он знал − она у него была. Дайкендзя встревожено звал, но его голос не был слышен, словно нарастающий ураган срывал и уносил слова прочь. В этот раз он дойдет до конца. Шино взял яблоко из вазы с фруктами и выпустил мареку. Раздался громкий треск и от плода не осталось ничего, а на ладони у Шино засияла небольшая шаровая молния. Его охватила эйфория. Он не был бесполезным, у него тоже были способности, теперь он сможет все! − Смотри, Дайкендзя, у меня она есть! Мареку! Я убью Адальберта! Он вбежал в гостиную и наткнулся на полный ужаса взгляд Дайкендзя. − Ты сделаешь что? − Уничтожу его! Иначе его не остановить! Но я сделаю это мареку, и никто ничего не докажет! Ты будешь в безопасности! − Нет, не буду! Не смей это использовать, слышишь! Погаси ее и никогда не пробуждай вновь! Дайкендзя был бледен. Улыбка сползла с лица Шино. − Так ты знал, что у меня она есть? Знал и молчал? − Тебе нельзя ею пользоваться. Твоя мареку растет, только когда ты хочешь убивать. И ни на что другое ты никогда ее применять не сможешь. Она погубит тебя! − Чушь! Почему это все могут применять мареку мирно, а я не могу? Я убью этого ублюдка и больше никому не причиню вреда! Дайкендзя закрыл лицо руками. Убрал их и мучительно посмотрел на Шино. − Причинишь. Это ведь так легко: просто сметать всех врагов на своем пути и больше не волноваться ни о чем! Зачем тебе все это? Ты хочешь, чтобы тебя боялись? Так вот, я уже боюсь. За тебя. Но если ты отнимешь хотя бы одну жизнь, то я буду бояться уже тебя. Я − не Великий Мудрец, чтобы любить того, кто обладает огромной мощью и может убивать мазоку и людей. Я тебя не прощу за такое. И не буду жить с чудовищем. У Шино зазвенело в ушах. Шаровая молния зависла возле его лица, потрескивая и слабо раскачиваясь. Во время спора она все увеличивалась и теперь была размером с его голову. Тонкие светящиеся молнии, пронзающие идеальную сферу, были самым прекрасным, что он только видел в своей жизни. Он создал это. Сотворил чудо. Почему Дайкендзя хочет его разрушить? Почему хочет сделать Шино беспомощным, обыкновенным, бессильным?! − То есть, пока я был слабым, я тебя устраивал, а без возможности прогнуть меня под себя, уже не устраиваю? − Послушай, что ты говоришь, − взмолился Дайкендзя, − «прогну», «убью», «уничтожу»! Твоя мареку бьет по мозгам, если ее не запереть! − А тебе так хочется меня запереть?! О, ты в этом мастер! − Я никогда тебя не запирал! − Запер! Ты привязал меня к себе, лишил свободы, а теперь хочешь отнять мои способности! Я дал тебе все, я подстраивался под тебя, я любил тебя, а что получил взамен? Ты собираешься меня бросить, за то что я пытаюсь нас с тобой защитить? Ты не выживешь в тюрьме, а я туда не хочу! Адальберт должен умереть! − Нет, не должен! Мы не во времена Шин-О живем, мы найдем способ остановить его и без убийств! Звон в ушах стал нестерпимым. Шино зажал их ладонями. − Да, что это такое?! Дайкендзя молча указал наверх. Колокольчики из дерева били набатом и рвались в разные стороны, как под ураганом, хотя в комнате не было даже слабенького ветерка. − Ты просил, чтобы тебя предупредили, прежде чем ты совершишь большую ошибку, − тихо напомнил ему Дайкендзя. Странным образом, звон в ушах не перекрывал его голос, − вот и оно. Шино, я люблю тебя. Ты − самый светлый, добрый и чудесный мазоку в моей жизни. Не превращайся в убийцу. Мы справимся, и наши друзья нам помогут. А за убийство Адальберта тебя не прощу не только я, но и Руфус. Она все ещё любит его. Твоя мареку была заперта и должна быть заперта, но ты сам − полностью свободен. Шино рвано вздохнул и уставился на потрескивающее чудо возле лица. Совершенное в своей силе и красоте, но способное разрушить всю его жизнь. − Почему она должна быть заперта? Это Великий Мудрец тебе сказал? − Да. Он видит это не в первый раз, вот и предупредил меня. Сам я о твоей мареку не знал и никогда ее не замечал. Но эта сила каждый раз делала из тебя убийцу. Ты не можешь ее сдержать. Получив возможность, ты начинаешь делить окружающих на избранных неприкосновенных и всех остальных. И остальные гибнут, если вызовут твой гнев. Мареку кружит тебе голову. Ты сам велел запереть ее, устав разбираться с последствиями необдуманного применения. Вернее, одна из прошлых инкарнаций твоей души. Он хотел облегчить жизнь будущим перерождениям. Мареку должна была пробудиться, только когда ты будешь ненавидеть достаточно сильно, чтобы убить и без нее. Убьешь − получишь полную власть над ней. Но тогда ты перестанешь искать мирные пути решения проблем. Я умоляю тебя, уймись. Убери это. Нет угрозы, с которой мы не сможем справиться вместе. Адальберт − не такая угроза. Прошу тебя, Шино. Ты − дипломат, а не воин. Не становись тем, кого я буду бояться. Его голос был полон боли. Колокольчики звенели все тише. Шино стало понемногу отпускать. Дайкендзя молил его впервые в жизни. Он не хотел любить убийцу. Не желал жить с убийцей. И что же, Шино откажется от самого дорогого в своей жизни ради магических фокусов и возможности превратить кого-то в кучку пепла? Опустится до уровня Адальберта с его применением силы? Станет таким же жалким, злобным и одновременно беспомощным, не умеющим решить проблему миром? Неспособным услышать любимого мужчину? Адальберт из-за своей дури уже потерял Руфус и причинил ей много боли. Шино совершит ту же ошибку? Ха! Да он сильнее в сто раз. Он сумеет поступить правильно. Шино в последний раз взглянул на шаровую молнию и погасил ее. Затем обнял Дайкендзя, припавшего к нему со вздохом облегчения. Почувствовал теплую тяжесть его головы на плече и прижался к нему лбом. Буря в душе улеглась. Они молчали, и звон колокольчиков тоже смолк.

***

− Шино, ты не занят? Мы можем поговорить? Эрхард поймал его в кабинете одного: Дайкендзя с Зигбертом обсуждали эффект подарков и готовили, Кристель бесцельно шатался по офису, не зная, чем себя занять, Лоуренс ещё не пришел. Руфус, понятное дело, и носа не высовывала из съемной квартиры. − Конечно. Что у нас ещё плохого? − бодро поинтересовался он. Ему полночи снились кошмары о том, как Дайкендзя бросает его и исчезает, а встречаются они, когда обоим лет по семьдесят, и то случайно. Вспоминают о былом, делая вид, что все давно в прошлом, степенно гуляют по набережной, слушая шум волн и крики чаек, рассказывают о неудачных браках и удачных карьерах. Но оба четко, до рези в глазах и дрожи в артритных коленях, понимают: разлюбить друг друга так и не смогли. И договориться − тоже. Вся жизнь насмарку. А в следующей все начнется сначала, только уже не с ними. Шино проснулся взбудораженный, разбудил сонного Дайкендзя, с которым они вчера полночи занимались любовью, и выложил ему все, требуя утешения и обещаний никогда его не бросать. Дайкендзя гладил и нежил его, рассказывая, как сильно любит и каким глупцом надо быть, чтобы бросить такое чудо. Идею с покупкой квартиры он одобрил и прикинул, через сколько лет они смогут ее приобрести. И какие аргументы можно подобрать для хозяина. Строить планы на совместную жизнь, понимая, что вчера она могла полностью развалиться, было просто потрясающе. После такого все остальные проблемы казались решаемы, даже проблема Адальберта. Эрхард выглядел иссушенным, и кожа его приобрела нездоровый оттенок. − Ты заболел? − Если бы! Кристель бы вылечил. Просто плохо сплю и много думаю о дурном. − Мы справимся, − Шино положил руку ему на плечо, − не волнуйся. Это все однажды закончится. Я рад, что ты не ушел от нас. Эрхард слабо улыбнулся. − Это все моя проклятая ответственность. Да и не умею быть неблагодарным, не то воспитание. Ты помог мне, пусть и ужасным способом. А сейчас я должен помочь тебе. Только, боюсь, тебе тоже не понравится мой вариант. − Выкладывай. Эрхард сглотнул. − Ты хотел знать, кто убийца. Я думаю, это Руфус убила нашего дизайнера. Шино опешил, затем помотал головой. − Исключено. − Выслушай меня. Полиция ищет печь, но никогда ее не найдет, потому что Руфус она не нужна. Ее пламя может раскаляться до очень высоких температур. И мне показался странным один момент в ее истории: Соши принес ей ключи, но в офис собирался вести на другой день. Зачем? Обычно это делается одновременно. − Этому наверняка есть объяснение. Ты хочешь убедить меня, что раз Руфус имела возможность убить, то она убила? − Она вспыльчивая и агрессивная. Ей нравится доказывать свою силу и решать ей все проблемы. Шино словно кусок льда за шиворот засунули. Ещё вчера он чуть не стал таким же. Но Руфус была иной. Ее вспыльчивость никогда не переходила границ ее моральных ориентиров. − Ошибаешься. Руфус решает проблемы разными путями: связями и деньгами, разговорами и хитростью, очарованием и упрямством. Вспомни, как ее любят клиенты. − Я помню. Я не думаю, что она сделала это специально: просто потеряла контроль над способностями и испугалась последствий. − А потом засунула труп Соши в ларцы и больше полугода спокойно ходила мимо? Ты ее психопаткой считаешь? Эрхард стиснул зубы. − У Руфус психика крепче, чем ты думаешь. После той битвы в подвале мы все старались не думать о том, что стали убийцами. Да, марионетки были мало похожи на мазоку, да, мы не могли их спасти. Но это ничего не меняет. Кристель потом плохо спал, и мы оба чуть не подсели на успокоительные. Только бросили недавно, но, чувствую, опять придется пить. Зигберт с Лоуренсом тогда просто напились, а вы с Дайкендзя ходили, как в воду опущенные. У одной Руфус все было отлично. − Ты же видел, как она переживает сейчас. − Видел. Ещё я видел, как она изображала из себя фанатичку из Огненного Ордена, которого никогда не существовало. Руфус − хорошая актриса. А учитывая проблемы с Адальбертом, ей подавленное состояние даже отыгрывать не пришлось. Шино собирался возразить, но вдруг вспомнил ноябрьские события. Тогда Руфус была в полнейшем раздрае и, едва обучившись контролю над мареку, начала терять его. Газету сожгла, воск растопила, нервничала. Они с Дайкендзя ее насилу успокоили, думая, что причина в Адальберте. Но было ли это так? Что если она переживала из-за случайного убийства? Эрхард заметил его сомнения. − Ты все-таки понял меня. − Нет, − Шино покачал головой, − ещё раз, Руфус не могла оставить труп в ларце. Ларцах! Тот, кто сделал это − сумасшедший. Эрхард помолчал. − Знаешь, меня напрягает кое-что еще. Если Руфус − убийца, то ее все равно не смогут посадить. Хороший адвокат развалит дело на суде и заявит, что она не подалась в бега, а пряталась от слетевшего с катушек любовника-полицейского. Но что будет потом? Просто представь, на секунду, что я прав. «Общество» создано, чтобы помогать духам земли и мазоку, защищая их от агрессии паранормальных существ. Что ты будешь делать, если одна из нас пойдет в разнос и решит поиграть в древнюю демоницу? Как ты ее остановишь? Шино прикрыл глаза. Ещё вчера он бы растерялся, но сегодня знал ответ. − Как обычно. Я − профессиональный балабол, помнишь? Я бы поговорил с ней и убедил прекратить это. Подключил бы Дайкендзя, она его уважает и прислушивается к его словам. Вместе мы бы справились. Слушай, я понимаю, что ты переживаешь. Но давай не будем назначать виновных, только потому что не можем сами найти настоящего убийцу? Надо будет нам всем съездить на отдых, когда это все закончится. К морю. Любишь море, Эрхард? − Обожаю. Но проблема, отложенная в долгий ящик, не исчезнет, если о ней забыть. В кабинет заглянул встревоженный Дайкендзя. − Идемте в «молельную залу», скорее! − Что случилось? − Адальберт.

***

Адальберт резко остановился и вышел из машины. Он был уверен, что если как следует потрясти кого-нибудь из «Общества», то он узнает куда увезли Руфус. Или проследить за ними. Или… Его взгляд зацепился за мелькнувшую в дверях здания женскую фигурку. На ней были кепка и темные очки, но Адальберт узнал ее моментально и его сердце зашлось от радости. Жива! Она жива и в порядке! − Руфус! Подожди! Она не услышала. Легко взбежала по ступеням и скрылась в офисе. Адальберт нагнал ее только в пустом зале, уже мало напоминавшем храм. − Ты в порядке? Где ты была? Руфус, любимая, я с ума сходил! − Видно уже сошел. Убери руки! − она шарахнулась от него и скинула свою «маскировку». − Как ты вообще посмел явиться мне на глаза? Ее собственные были почти черными. Он ещё никогда не видел ее в такой ярости. − Почему ты не отвечала на мои звонки? Тебя объявили в розыск, ты знаешь? − Знаю! Это все из-за тебя! И я не желаю с тобой разговаривать, убирайся, слышишь! − Что ты несешь? − Что я несу? А вот, что: ты − лжец! Ты обманывал меня все это время! Я думала, ты любишь меня, а ты выдавливал меня из «Общества»! Ты избил моих друзей! Да ты даже настоящего убийцу найти не можешь, и теперь обвиняют меня! Адальберт задохнулся от возмущения. Одновременно желудок у него скрутило в узел: вот оно, шарлатаны накрутили ее и заставили его возненавидеть. − Я защищал тебя! Твои «друзья» − мошенники и убийцы, они подставляют тебя, промывают мозги, неужели ты не видишь? Раскрой глаза наконец! − Они у меня всегда открыты! − Тогда скажи мне, какого они у тебя сейчас цвета? Руфус замолчала и схватилась за серьги. − Голубые, − зло выдохнула она, − но больше не будут. Она нервно сняла серьги и сунула их в карман. На глазах Адальберта случилось маленькое чудо: радужка моментально поменяла цвет, становясь сине-зеленой, какой была всегда. Но как? И ладно, у него склероз, но почему Руфус не знает собственный цвет глаз? Как зеленые глаза могут почернеть? − Я уже ничего не понимаю, − обреченно вздохнул он. − Ты никогда не понимал. Я пыталась объяснить, но ты ненавидишь мистику, стараешься убрать ее из моей жизни и сделать меня удобной подружкой, да? Только вот это не сработает. Я должна тебя остановить. Если посмеешь ещё хоть пальцем тронуть кого-то из моих друзей, то я натравлю на тебя всех адвокатов семьи Бильфельд. Ты потеряешь работу. Адальберт фыркнул. − Я ее уже потерял и плевать мне на твои угрозы! − Значит, тебе и на меня плевать! − Неправда! Да пойми ты, они погубят тебя! − Адальберт попытался взять ее за руки, но она не позволила. − Нет никакой мистики, ее не бывает! Есть только мазоку, которые верят во всякую чушь, и те, кто на этом наживаются! Я люблю тебя и пытаюсь спасти, чтобы ты не вскрыла себе вены по приказу твоего гуру, после того как отпишешь ему квартиру! Громкий звук прервал их спор. Он доносился из труб фонтана, к которому робко жался мальчишка Винкотт. − Кристель, ты что тут делаешь? − покраснела Руфус. Тот смутился. − Я хотел включить фонтан, но почему-то не выходит. Извините, я не подслушивал, так получилось. − Плевать на него! Руфус, я боюсь за тебя! Да, я лгал, интриговал, чтобы убрать тебя из этого места, но я делал все это ради твоего блага! Фраза обожгла Адальберту горло, вызывая в памяти образ Вильмы, говорящей то же самое. − У меня не было выбора, это ради твоего же блага. Она совсем запудрила тебе мозги. Ты неадекватен. − Твои слова не подтвердились, Адальберт. За девять месяцев они ничего ей не сделали. − Блага? Ты не знаешь меня, портишь мне жизнь и смеешь говорить, что желаешь мне блага? − Да, желаю! Я смогу сделать тебя счастливой, а твои опасные увлечения − нет! Они тебя убьют! Руфус расхохоталась. Громко, зло, нервно. Адальберт с отчаянием понял, что ляпнул что-то не то. А ведь верно, ее заблуждения радовали Руфус, ее друзья и работа дарили ей счастье, а он только все уничтожал. Так как же ей объяснить, что он прав? Неужели он ошибся? − Это моя жизнь и мои друзья. Хватит лепить из меня жертву! Если ты не можешь принять меня, то не смей говорить, что любишь! Я любила тебя, а ты все разрушил, − гнев Руфус погас, а из глаз потекли слезы, − мне такой мужчина не нужен. Ты все равно ничего не поймешь. Я умру? Отлично, я предпочитаю умереть, чем принимать помощь от такого, как ты! Убирайся из моей жизни! Адальберту показалось, что от его сердца отхватили кусок тупым ножом. − Убийца − ты. Снова разрушаешь свою и чужие судьбы, глупец. Вот и все. Он так ничего не добился, не смог защитить Руфус, потерял ее любовь и заставил плакать. − Почему даже сейчас ты веришь им, а не мне? − глухо спросил Адальберт. − Потому что мои друзья всегда верили мне, а ты − нет. А я так не могу, слышишь? Я не могу сомневаться в тех, кого люблю! Зачем ты вообще отдал мне тот кофе, выпил бы сам и ничего этого бы не было! Зачем ты, гребаный придурок, это сделал?! Руфус разрыдалась и принялась бить его кулаками по груди. Она ревела так горестно, что Адальберт даже не подумал ей мешать. Одновременно он почувствовал, как у него открывается второе дыхание и готовность к борьбе. Этот отчаянный крик свидетельствовал, что Руфус его все ещё любит. Он сумеет достучаться до нее и защитить, она поймет его и простит. Он не отпустит ее, как бы больно ему ни было. Почти одновременно распахнулись две двери: из офиса выглянули остальные аферисты, а с улицы вошел Лоуренс Веллер. Свидетелей его позора прибавилось, но Адальберт готов был терпеть его хоть вечность. − Выслушай меня, солнышко, я прошу тебя, − лихорадочно зашептал он, обнимая ее за плечи, − я люблю тебя, пусть я дурак, может так, но я не брошу тебя! Не сейчас! Тебя обвиняют в убийстве… − Ты и твоя полиция обвиняет! − Руфус вырвалась из его рук и обернулась к застывшим шарлатанам. − Мои друзья бы никогда не сочли меня убийцей! Верно, Шино? Тот замешкался на пару секунд, и ответил за него Эрхард Винкотт, скрестивший руки на груди: − Если ты не убила его на самом деле. Наступила тишина. − Что? Эрхард, ты что? − голос у Руфус стал жалобный. − Мы же друзья, как ты можешь такое говорить? − Друзья? Что ж, значит, ты любишь загонять друзей в кольца огня. Что случилось, Соши не захотел в нем сидеть и погиб при попытке побега? − ядовито ответил тот. − Перестань! − перебил его Шино. − Это был мой план, Руфус его просто исполняла! − С удовольствием. Ей было весело. Но игры с огнем всегда заканчиваются плохо, когда думаешь, что тебе все позволено. − Да хватит вам, − вмешался Зигберт Вальде, − Руфус, не слушай его, он просто до сих пор… Руфус и не думала слушать. У нее начался новый виток истерики. Она расхохоталась, захлебываясь слезами, а затем вспыхнула, как спичка. Огонь пожирал ее волосы, плечи, тело. Адальберт пришел в ужас. Он не заметил, как и почему это случилось, но знал, что у него совсем мало времени. − Тащите огнетушитель! − рявкнул он, судорожно оглядываясь и ища хоть какую-то воду, но, увы, единственный ее источник все ещё не работал. − Чего застыли, шевелитесь! Сволочи и не думали помогать, ведя себя так, словно Руфус не горела у них на глазах, а просто ревела. − Тише, тише, успокойся, − уговаривал ее Шино, − никто в это не верит, честно! Эрхард, властелин тебя побери, вот обязательно было делать это сейчас?! − Я же говорил, она не способна справиться со своей мареку! Руфус, признайся честно, ты его убила? − Она не успокоится, пока здесь этот тип. Может, нам с Зигбертом его вывести? − Но он уже все увидел, так что теперь будем делать? Адальберт взвыл, содрал с себя футболку-поло и бросился сбивать огонь. Руфус, явно в панике, шарахнулась от него. − Не трогай меня! − Да стой ты! Ты горишь! − Отвали! Ее нужно было остановить и способ был только один. Адальберт сунул руку в огонь и схватил Руфус за плечо. Это было невыносимо больно, пальцы разжались сами собой, но Адальберт заставил их сжаться вновь. Плевать на боль, плевать, он должен ее спасти! Он заорал и выругался, но больше не отпускал. Руфус всхлипнула: − Дурак, убери руки, ты обожжешься! − Молчи, уууу, да достаньте воды, ублюдки! Он ударил ее футболкой, но Руфус схватила ее горящими руками и вырвала. Натуральная ткань тут же заполыхала и была отброшена в сторону. Волоски на руках Адальберта тоже вспыхнули. Руфус пыталась вырваться, но он держал ее крепко, теперь уже обеими руками, не обращая внимания на боль, нарастающую с каждой секундой. − Отпусти меня! − Не отпущу! Хочешь сдохнуть, так сдохнем вместе! − зарычал он. Майка на нем тоже начала тлеть. Шарлатаны наконец зашевелились. − Зигберт, где у нас огнетушитель? − Не помню, после проверок куда-то дели! − Он сейчас сгорит. − Слушайте, а зачем нам огнетушитель? − Потушить придурка, пока он не превратился в кучу угольков! − Я не об этом. У нас минимум два водных мазоку. Эрхард, Кристель, не могли бы вы помочь? Тут одновременно случились две вещи: фонтан наконец заработал и выпустил воду. И Адальберта вместе с Руфус и шарлатанами снесло возникшее в комнате цунами.

***

С паникующими соседями поговорил Лоуренс, соврав, что у них лопнули трубы и пообещав, что «Общество» возместит все материальные убытки от затопления. Большую часть воды Эрхард испарил, меньшую отправил в фонтан. Освещение в «молельной зале» было выведено из строя, краска со стен смылась. − Придется делать ремонт, − подытожил Шино, собравший всех в комнате отдыха, − только в этот раз я сам найму дизайнера и подберу оформление. − Извините, − в десятый раз повторил расстроенный Кристель, − я не хотел. Так получилось. − Не переживай. Зато ты спас мазоку, от которого мы все так мечтали избавиться. В огне не горит, в воде не тонет. Угадайте, кто? Раздались сдержанные и нервные смешки. Дайкендзя тихо шепнул: «Остряк», - но его глаза смеялись, а руки крепко обнимали Шино, прижимая его к себе в их импровизированном шалашике, из которого торчали только головы, плечи и ноги. Полотенец и пледов, благодаря предусмотрительности Зигберта, хватило на всех, так что сейчас «Общество» напоминало полуголых мокрых птиц на насестах. Руфус сидела на коленях Адальберта, обнимая его за шею. Ожоги ему Кристель залечил чуть ли не сразу же, как вынырнул из уходящей воды, так что скорая смерть засранцу не грозила. Честно говоря, волдыри на его ладонях и запястьях вновь вызвали у Шино приступ сочувствия к нему. Хотя уж кто-кто, а этот паршивец их заслужил. Но вот убеждать Руфус в том, что он ее не любит, теперь не стал бы и полный дурак. Интересно, хоть теперь-то до него дошло? Шестеренки в голове Адальберта как раз закончили свое движение и выдали результат: − Так вы тут все что-то вроде мутантов? И ты, Руфус? − Она в первую очередь, − фыркнул Шино, − покажи ему. Руфус выпростала руку из полотенец и тихо сказала: − Только не бойся, ладно? Я это контролирую. Адальберт, как зачарованный, глядел на огненный шарик на ее ладони. − А почему ты не говорила мне раньше? − Я пыталась. Но ты ненавидишь мистику. − Конечно! Мистика − это та якобы существующая хрень, которой никто не видел, и не может объяснить, а существует она по большей части в больных головах тех, кто ее придумал! А тут-то вполне реальная магия, даже ожоги оставляет! И соседей залила! Никакой веры не нужно, все доказательства можно потрогать. Я же не спятил, чтобы отрицать очевидное. Выходит, обидеть тебя не так-то просто? − Ну, наконец-то понял. Руфус облегченно вздохнула и уткнулась лбом в его висок. Адальберт прижал ее к себе потеснее. Шино хмыкнул. Безнадежно. Она его все-таки не бросит. А с другой стороны, попробовал бы его кто-то оторвать от Дайкендзя, аргументируя это потенциальной опасностью от засевшего в нем древнего демона, результат был бы тот же. Когда любовь взаимна, любые риски кажутся оправданными. − Иногда мистику трудно потрогать, − сказала Руфус, − хотя она весьма наглядна. Помимо занятий астрологией «Общество» расследует всякие странные ситуации и часто находит именно, что мистические причины проблем. И устраняет их. Здесь мне помогли раскрыть мои силы, и здесь же я их применяю. Никто не вредит мне, мы − группа особенных мазоку, объединенных нашим даром. И меня здесь считают самой угрожающей… и способной на убийство. Про остальных такого не говорят. В ее голосе зазвучала обида. Эрхард не смотрел на нее. Шино вмешался. − Ты у нас грозная, а не угрожающая, Руфус. Мы все тебе верим, но вот полиции нужны доказательства твоей невиновности. И настоящий убийца. Эй ты, профессионал, теперь ты будешь работать нормально? У нас нет зацепок, а Руфус ищут. Если хочешь ее защитить, найди нам того, кто засунул дизайнера в ларцы. Хм. Я только что подумал: хорошо, что мы опрокинули их трахаясь, а то бы он сейчас всплыл. Ай! Дайкендзя больно ущипнул его за задницу и ожег гневным взглядом. − Ты научишься когда-нибудь держать язык за зубами? − Извини, − спохватился Шино, − Дайкендзя в этом не участвовал, это все я! − С кем же ты там трахался без него? − искренне удивился Зигберт. − Ммм… ну… сам с собой? − Тогда это по-другому называется. Шино вздохнул и виновато взглянул на Кристеля. − Не обижайся, ладно? Я думаю, боженька не рассердился бы на нас. Эти ларцы − не алтари, а бывшие ловушки для Властелина. То есть, не эти, конечно, а те, что в главном храме. Но это не предметы культа. А вот если бы мы полезли в фонтан… − Что он несет? − тихо спросил Адальберт. − Мистическую хрень. Я тебе потом объясню, это долгая история − хмыкнула Руфус. − Дайкендзя ему устроит, когда они останутся вдвоем. − Я ему устрою прямо сейчас. − Я не обижаюсь, − покачал головой Кристель, − я чувствовал, что с ними было что-то странное. Они на вас непонятно влияли. Честно говоря, я рад, что их больше нет. Но точно все в порядке? Вы занимались сексом на ларце с останками убитого мазоку. У вас не возникло… одним словом, один из наших преподавателей знает хорошего сексолога. Я могу дать вам его телефон. Шино покачал головой, радуясь, что ситуация разрешилась. Дайкендзя фыркнул и обнял его покрепче. − Для того чтобы переживать по такому поводу, нужно иметь нормальную логику, адекватное восприятие себя и хоть какой-то стыд. Здесь его и не ночевало. − Так ведь ты тоже не переживаешь, − шепнул ему Шино на ухо. − А кто сказал, что они есть у меня? По-моему, я давно принес их тебе в жертву. Шино поцеловал его. Адальберт откашлялся. − Вообще-то меня отстранили от расследования. Вашими стараниями. − Ну-ну, откуда такая скромность? − Шино насмешливо улыбнулся ему. − Этого ты добился исключительно своими силами. Постарался, так постарался. Тот покраснел. − Ладно, я виноват. Я перегнул палку. Простите. Хотя я не понимаю, почему ты не применил свои сверхспособности на допросе и не размазал меня по камере? − Тебе невероятно повезло. Я − пацифист. Да и Руфус бы не оценила. Раз она не сожгла тебя сама, то не захотела бы, чтобы это сделал кто-то другой. Ты − ее законная добыча, смертный! Шино зловеще расхохотался, изображая из себя верховного демона. Дайкендзя фыркнул ему в плечо. «Общество» покатилось со смеху. Даже Адальберт невольно улыбнулся. − Клоун. И как я мог думать, что ты убийца? − О, а ты умеешь думать? − Умею. Я найду того, кто это сделал. Ты верно заметил, я − профессионал и сработаю лучше кучки любителей. Только мне нужно больше информации. − А я вот хочу знать другое, − негромко заметила Руфус, − Эрхард, мы были не лучшими, но все же друзьями. Ты правда думаешь, что я могла так поступить с Соши? Тот выпрямился и нахмурился. − Для начала, мы не друзья, а коллеги. Ты назначаешь друзьями всех, кого хочешь, но никогда не спрашиваешь, хотят ли они этого. − Слушай, ну что ты такой злопамятный? До сих пор дуешься на меня за тот спектакль? Он был ради спасения твоей жизни вообще-то! − Я знаю, − подтвердил Эрхард, − именно поэтому я с тобой говорю и делаю это вежливо. Иначе и на километр бы не приблизился, не то что на одной кухне кофе пить. Но знаешь, Руфус, нормальным мазоку не нравится, когда их загоняют в огненные круги вместе с семьей и угрожают убить. После такого несложно поверить, что ты способна на все и не будешь раскаиваться. − Эрхард считает, что ты должна была извиниться за то, что напугала нас, − объяснил Кристель, − Дайкендзя сделал это сразу, поэтому они легко подружились. До Шино дошло позже, но он старался загладить вину и делал это искренне. А ты забыла. Поэтому ты ему не нравишься. Эрхард бросил на него косой взгляд, но не стал спорить. Руфус замерла. − Но я же… ты тоже меня ненавидишь из-за этого, Кристель? − Тебя никто не ненавидит, − удивленно возразил тот, − даже Эрхард. Ненависть и отсутствие симпатии − разные чувства. Я легко забываю обиды, так что нет. − Но тебе было обидно? − Конечно! Ты нас сильно напугала. С мазоку не стоит себя так вести. Это было жестоко. − Или хотя бы не удивляйся потом, с чего это они тебя не любят, − проворчал Эрхард. − Я не знаю, в чем тут дело, но могу сказать только одно, − резко вмешался Адальберт, − оставьте ее в покое! Обидчивые мазоку на властелина похожи. Вам пояснить, что это значит? Шино невольно фыркнул. − Не надо, Адальберт, − Руфус вздохнула, − я должна была сообразить раньше. Эрхард, Кристель, простите меня. Я и правда бываю потрясающе слепой: привыкла, что окружающие меня любят и все мне прощают. Мне жаль, что я вас так напугала. И что не додумалась извиниться сама. Я прошу у вас прощения. Но, скажи, Эрхард, ты всерьез считаешь меня убийцей? − Нет, − тот помолчал, − просто пытался просчитать последствия, если это будет так. Не люблю сюрпризов. Извинения приняты. Прости и ты меня, за то что высказал свои подозрения, когда тебе было настолько плохо. Это было неправильно с моей стороны. Все нужно говорить вовремя, иначе это может превратиться в большую проблему. − И не только говорить, − согласился Дайкендзя, − нам все ещё нужно найти убийцу. − Я найду его, − ответил Адальберт. − Одна голова хорошо, а восемь − намного лучше! Будем искать вместе, − постановил Шино, − если это не мы и не Руфус, то кто же все-таки убил нашего дизайнера?

***

Адальберту было не впервой отправлять проработанные версии в мусорную корзину. Обидно, неприятно, но это было частью его работы. Итак, Руфус, конечно, убийцей не была, ее коллеги − тоже, значит следовало искать в другом месте. Родственники исключались: Соши Рэйнбоу, уехав в столицу на учебу, полностью оборвал с ними связи, от его смерти они ничего не выигрывали. Парня или девушки у него не было. Немногочисленные друзья отзывались о двадцатичетырехлетнем дизайнере положительно, однако признавая, что тот был с заскоками. Например, никого особо не удивило его исчезновение: Соши и раньше так делал, когда погружался в работу или творческий кризис. Просто не выходил из дома, пользуясь доставками еды, и не отвечал на звонки. А потом вновь появлялся, сам звонил, писал друзьям, звал на встречи и проявлял удивительную внимательность к их желаниям. − С ним было легко, − объяснял один из друзей погибшего, − и весело. Он часто рождал яркие образы и вдохновлял на необычные идеи других. Поэтому ему и прощали его выходки. Да, собственно, было бы чего прощать: творческие мазоку редко бывают нормальными. Любят пропадать. Кто в запой уйдет, кто звездную болезнь отрастит, кому надо срочно рвануть в Сейсакоку для вдохновения, а что дедлайн был вчера, так это мелочи. Соши был безобидным и трудолюбивым, когда он брался за работу, то никого не подводил. Все взбрыки случались в свободное время. − И что, никаких врагов у него не было? − Нет. Однако же от парня избавились довольно жестоким образом, и какая-то связь с «Обществом» должна была существовать. Не зря же его притащили именно сюда. Заказчики его не убивали, рабочие тоже, так кто? И как убийца попал в офис? История с ключами и их странной передачей заинтересовала Адальберта. Информация Руфус дала ему несколько зацепок. − Это действительно странно, что ключи были отданы тебе в один день, а показ проводился в другой. А если бы ты их забыла, как бы он тебя впустил внутрь? Сколько было ключей? − Два, − ответила Руфус. − Почему два? Вас же трое тогда было в «Обществе»? Руфус замерла. − Слушай, а ведь правда. Я просила три. Упомянула, что офис на троих и ключи нужны всем, и он это даже записал. Но потом ключей оказалось почему-то два, и я сделала ещё один сама. Бессмыслица какая-то. Адальберт щелкнул пальцами. − Наоборот! Теперь кое-что прояснилось. Третий ключ был у него, он собирался открывать им офис, а потом отдал бы тебе. Но Соши не пришел на встречу, скорее всего, был убит в этот день. И убийца воспользовался его ключом, чтобы беспрепятственно внести останки и уйти незамеченным. − Но как его найти, если версий больше нет? − Как обычно это делается. Сбором дополнительных показаний. Будем вымывать золото из песка. Вот список его контактов, посмотри, знаешь ли ты кого-то? Руфус принялась скользить пальцем по строкам. Конечно, телефон и компьютер Соши Рэйнбоу остались в участке, но Адальберт скрупулезно копировал все на бумагу. Однажды из-за сбоя в сети он потерял кучу важных данных и теперь предпочитал потратить лишнее время заранее, чем с матом и нервами, терять его потом. Он невольно залюбовался Руфус, сосредоточенно разбирающей номера и имена. Слава всем богам, в которых он никогда не верил, что они все-таки помирились. Она простила его. Им ещё о многом предстоит поговорить, но основное было сказано, а ещё больше понято без слов. Дурак. Как можно было быть таким слепым? Видеть в придурошных астрологах убийц, но не заметить, что его собственная девушка умеет зажигать огонь одним взмахом руки, а сама в нем не горит. Более того, это они побаивались Руфус, а не были для нее угрозой. Ее опасались те, кто способны утопить толпу народа в центре города. Или за пару минут излечить серьезные ожоги. Волшебники, властелин их побери, боялись его Руфус! А он ругался с ней, иногда грубил, но получал в ответ только такую же ругань, да стакан теплой воды в лицо. Хм, так вот почему она была теплой. Что ж, одной тайной меньше. Как с этим жить Адальберт пока не понимал, так что отложил осмысление ситуации на потом. Вот закончит расследование, окончательно все выяснит с Руфус, тогда и будет обалдевать от существования магии и того, что наехал на толпу обладающих паранормальными способностями мазоку. А пока нужно было работать. Руфус отметила галочками несколько имен. − Вот этих четверых я знаю. Двое бывших однокурсников Соши, художник и актриса-заказчица. − Кто из них был к нему ближе? − Художник и вот этот парень. Адальберт запомнил их. − Этих я опрошу ещё раз. Надеюсь, им не сообщили, что я отстранен. Я пошел. − Я с тобой! − Тебе нельзя появляться снаружи. Лучше вообще не выходи из «Общества», поймают же. − Я замаскируюсь. Адальберт вздохнул. − Ты не очень в этом хороша. Слишком яркая. − Руфус, он прав, − неожиданно поддержал его Дайкендзя, − тебе не стоит рисковать. Кстати, зачем ты сегодня приехала? − Я устала сидеть в четырех стенах! Это невыносимо! Все тут заняты настоящим расследованием, а я − сиди? Не пойдет! Дайкендзя ничего не ответил, просто посмотрел на нее. Спокойно, доброжелательно и слегка укоризненно. Руфус сдулась. − Ладно, посижу, но тогда уж в «Обществе». Лоуренс тут ночевал, могу и я остаться на пару дней. Тут вся моя жизнь. Она бросила лукавый взгляд на Адальберта. − Теперь точно вся. − Лоуренс, останься, пожалуйста, с ней, − попросил Дайкендзя, − ты знаешь, где у нас запасной выход? − Знаю. Силовые методы при появлении полиции не применять? Я бы не хотел этого. − Конечно, нет. Постарайся ее спрятать или дать незаметно сбежать. Но никаких нарушений закона. − Понял. Дайкендзя перевел взгляд на Руфус. − Пообещай мне быть осторожнее. − Обещаю. Кстати, июль закончился, и мы оба в порядке. − Все благодаря твоему благоразумию. Руфус заулыбалась. Дайкендзя ответил ей легкой улыбкой и ушел заниматься своими делами. Адальберт ощутил слабый укол ревности. Нет, ревновать было не к кому, но все же внимательность, с которой Руфус слушала (и слушалась!) этого мазоку, его напрягала. Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Руфус хмыкнула, обхватила его за шею и поцеловала в губы. Ее пальцы взъерошили ему волосы, а губы не отрывались от его губ, пока она того не захотела. Адальберт стоял согнувшись и упоенно целовал самую прекрасную женщину в мире, а все глупые мысли разом покинули его голову. Руфус любит его. Остальное было не так уж и важно. Он с трудом оторвался от нее и выпрямился. − Я поехал. − Удачи. Возвращайся поскорее. − Постараюсь. Вечером он приехал в «Общество» с новой информацией и поразился почти домашней обстановке: Лоуренс, Зигберт и Шино резались в карты, Дайкендзя и Эрхард пили кофе и негромко беседовали, а Руфус и Кристель копались в амулетах. Всем было хорошо, и никто не спешил расходиться. − Итак? − спросил Шино, заметив его. Смотреть на него было несколько стыдно. На смазливой физиономии главного шарлатана не осталось следов от его ударов, но Адальберт помнил, как его бил. А теперь выходит − ни за что. Паршиво. Он постарался не думать об этом и принялся рассказывать: − Соши Рэйнбоу, оказывается, имел бурную виртуальную жизнь. Как минимум трое его лучших друзей, общались с ним на разных форумах и в социальных сетях, он рассказывал о них друзьям реальным. Нужно найти их. Вот список его любимых сайтов. Что ты там говорил про восемь голов? Так вот, они бы не помешали. − Кого искать? − деловито уточнила Руфус. − Троих: Леди Зло, Проклятого мародера и Короля-кукловода. Сам Соши носил ник Властелин радуги. По «Обществу» прошел ряд не то кашля, не то смешков. Адальберт тоже ухмыльнулся. − Хорошая игра слов. Мне нравится. − Ты все ещё считаешь властелина синонимом задницы, − покачал головой Зигберт. − А ты нет? − Нет. − Ладно, давайте займемся этим, − скомандовал Шино, − только аккуратнее, ладно? Руфус, ты ищешь со своего смартфона! Зигберт, у тебя ведь хорошее зрение? − Да. − Сядь подальше от компа и работай вместе с Лоуренсом. Всем делать перерывы! И для глаз полезно, и есть шанс, что не посадим сразу все компы. − У кого-то тут повышенный фон? − сообразил Адальберт. − У всех. Почти. Так что твои микрофоны бы все равно не сработали. Адальберт содрогнулся. − Как вы тут работаете тогда? У вас же вся техника должна лететь со скоростью самолета. − С божьей помощью, − хмыкнул Шино. Компьютер, который выделили Адальберту, стоял вплотную к его. Шино не обращал на него внимания, но сам Адальберт не мог сосредоточиться и постоянно на него косился. Его накрыло запоздалым стыдом. Мало того, что опозорился, как профессионал, так ещё и избил невиновного мазоку. Пусть Шино ему не нравился, но вести себя как взбесившийся бык с ним было недопустимо. Адальберт наклонился к нему и тихо сказал: − Извини меня за тот допрос, ладно? Я совсем спятил. Шино взглянул на него. − Это не так-то просто, знаешь ли. − Знаю. Но мне жаль. Я натворил много ошибок. Шино глубоко вздохнул. − Кристель сказал правильную вещь: ненависть и отсутствие симпатии - это разные вещи. Я не ненавижу тебя, в чем-то даже понимаю. Ради любимого мазоку можно и не на такое пойти. Но ты мне все-таки не нравишься. − Я и не собираюсь тебе нравиться. Но я не настолько мудак, насколько вел себя тогда, вот что я хотел сказать. Так я обращаюсь только со всякой криминальной мразью, а не с обычными гражданами. Шино фыркнул. − Ладно, закроем тему. Я не держу на тебя зла. Извинись перед Дайкендзя и властелин с тобой. Адальберт кивнул и вернулся к работе. Теперь ему ничто не мешало. Они копались до глубокой ночи, но все-таки добились результата и вышли на контакт с друзьями Соши. Леди Зло оказалась коллегой-дизайнером покойного, живущей в округе Шпицберг. Несмотря на поздний час она согласилась на разговор по видеочату, но ничего толком не знала. Пухленькая и растрепанная, она прижимала к себе рыжего кота и заметно переживала, узнав о гибели друга. Даже расплакалась, но быстро взяла себя в руки, искренне стараясь помочь. Зато она сообщила им данные о двух других юзерах: − Проклятый мародер − скульптор и коллекционер из округа Гилленхол, мы втроем встречаемся раз в год у кого-нибудь в гостях, − пояснила она и погрустнела, − встречались. Я дам вам его контакты, но вряд ли он что-то знает. − У них не было конфликтов? − У Соши ни с кем не было конфликтов. Радужный мазоку, его ник ему очень подходил. − А Король-кукловод? − Его настоящее имя Белал, он известный фотограф из Великого Шимарона. Снимает атмосферные фотосессии в замках, храмах и на природе. Я скину вам ссылки на его сайт, там были рабочие контакты. Разговор с этими двумя пришлось отложить на утро. «Общество» сонными мухами расползлось домой. Адальберт попрощался с Руфус и остановил Лоуренса Веллера. Долго смотрел на него, размышляя, стоит ли предупреждать о том, что за приставания к спящей даме, Адальберт выдернет ему все выступающее. Потом вспомнил о ее способностях и махнул рукой. Если у него есть хоть малейший инстинкт самосохранения, то он к ней не полезет. Вместо этого Адальберт спросил: − Каково человеку работать в обществе сверхмазоку? − Замечательно. Они не боятся шимаронского наемника и не считают, по умолчанию, киллером. Адальберт кашлянул. Лоуренс Веллер был сама вежливость, но в глубине его глаз таилась издевка. − Злишься? − Нет. Пожалуй, даже скажу спасибо: твои провокации позволили мне доказать свою профессиональную пригодность. У меня чудесные коллеги. Просто, чтобы ты знал: я смогу их защитить. − Думаешь, им нужна защита, с их-то способностями? Лоуренс Веллер пожал плечами. − Если бы не была нужна, они бы меня не наняли. А каково тебе знать, что твоя вспыльчивая девушка способна сжечь тебя дотла? Не страшно? Твоя физическая сила мало чем защитит от магии. Адальберт поскреб подбородок. Руки вспомнили боль от огня. Но ещё они помнили хрупкое тело Руфус, его тепло и ласки. Она любила дремать у него на плече, а Адальберт обожал, засыпая, держать ее в объятиях. Мог ли он бояться Руфус? − Мне от нее защита не нужна, − ответил вслух он, − сожжет, так сожжет. Хотя, если до сих пор этого не сделала, то я просто не знаю, что нужно натворить, чтобы заставить ее это сделать. Лоуренс Веллер кивнул. − Именно. Это касается их всех. Спокойной ночи. − Спокойной ночи.

***

Проклятый мародер оказался приятным молодым мужчиной, с ноября по март работавшим в Кабалькаде. Оттуда он привез человеческого супруга и двоих приемных дочек, которые во время сеанса видеосвязи постоянно лезли в камеру. Супруг их забирал, извинялся, но, судя по счастливому взгляду «мародера», тот позволил бы хоть на голове у себя ходить. Молодожены везде были одинаковы. − Соши мне все уши прожужжал своим проектом, только о нем и говорил. Шутил, что друзья скоро убьют его, лишь бы прекратил, − Проклятый мародер закусил губу, − но со мной и с Ники, то есть, Леди Зло, он делился не всем. По-моему, он говорил именно о Белале, тот ведь предпочитал фотографировать необычные здания, и Соши вдохновлялся его работами. Они были на одной волне. Он наверняка знает больше. − Ясно, − кивнул Адальберт, − спасибо за помощь. А можно вопрос? Почему у вас такой зловещий ник? Вы ведь не относитесь к каким-то мрачным субкультурам, дом у вас в светлых тонах, дети, муж. Почему «Проклятый мародер»? Тот слегка смутился. − Боюсь, вы не поймете. Но если упрощенно, считайте это просто игрой. Маской, отражающей настоящее зло. Я где-то читал, что в древности такие делали и были они довольно жуткими. Мы ведь мазоку, а само это слово имеет человеческое происхождение и означает «монстр». Можно быть монстром внутри, можно − снаружи. Или просто носить страшную маску, чтобы тебя считали монстром, но ты не был им на самом деле. Маска обуздывает внутренних демонов. Запирает их. И отпугивает внешних врагов. Как-то так. Адальберт поблагодарил его и закончил разговор. − Интересно, каких демонов Соши хотел запереть или отпугнуть, развешивая маски по нашему офису? − задумчиво произнес Дайкендзя, разглядывая одну из них. В кабинете они были вдвоем: куда разошлись остальные, Адальберт не заметил. Но момент был подходящий. − Кто его знает. Может, просто счел это удачной идеей: в культе Шин-О немало жутковатых элементов. Слушай, я хочу извиниться за свое поведение на допросе. Я не должен был распускать руки. − Ничего, − рассеянно отозвался тот, не отрывая взгляда от нарисованного под маской крылатого скелета, − на самом деле, этот поступок больше ударил по вам, чем по мне. − Почему это? − Потому что внутренних демонов нужно обуздывать. Руфус привыкла защищать нас с Шино, ещё с того времени, когда мы работали втроем. Она, как и вы, лучшим способом защиты считает атаку. Вы вообще очень похожи, и вам будет нелегко из-за этого. Нападение на своих друзей она восприняла как объявление войны, и если бы не удачное стечение обстоятельств, − Дайкендзя улыбнулся одними уголками губ, − и ее сильная любовь к вам, вы бы стали ее врагом, а врагов Руфус не прощает. Адальберт вспомнил: − Ты тогда сказал, что она − моя кара и сожжет мою жизнь дотла. − Она бы могла. Собственно, из-за нее вы имеете проблемы на работе, проблемы с нервами и влипли в долгое противостояние с нами. Все это могло завершиться плохо. Вы, в буквальном смысле этого выражения, играете с огнем. И никто не обещает, что дальше не будет хуже. − Не будет, − твердо возразил Адальберт, − мы любим друг друга и сумеем понять. Дайкендзя кивнул и направился на выход. − Подожди. Кто такая Джулия? У меня не было девушки с таким именем. − Я упомянул ее, чтобы вы отпустили меня, пытаясь вспомнить, кто это. − А, переключил на выдуманную девушку, чтобы отвлечь? Хитро, − одобрил Адальберт. − Может, когда-нибудь вы ее и узнаете. Но не в этой жизни. Дайкендзя ушел, а Адальберт передернул плечами, прогоняя мурашки со спины. Жуткий все-таки тип. За каждой его фразой чудилось двойное дно. И как Шино вообще потянуло на эту мистическую ледышку, когда рядом была живая и жаркая Руфус? Точно мозги набекрень. Королю-кукловоду Белалу было под пятьдесят, и он оказался тем самым другом, с которым Соши активнее всего обсуждал проект дизайна «Общества защиты от паранормальных явлений». − Помню, Соши долго не мог понять, как изобразить эту мистическую защиту в оформлении, − рассказывал Белал, − мы обсудили несколько вариантов, но он все отверг. Потом я предложил ему обратиться к культуре Сейсакоку: куда уж мистичнее, люди миллионами едут туда в поисках просветления и духовного самосовершенствования. Да и красиво же: все эти мозаики, непроходимые джунгли на острове, потомки «святых» шинзоку в их странных нарядах, легенды о полубожественных королевах, чей взор похищал разум и священный меч, как символ очищения от скверны. Соши посмеялся, что у мазоку культурный контекст не тот: шинзоку были извечными врагами мазоку, их в Шин-Макоку всегда не любили и их «святость» для мазоку, наоборот, считалась бы скверной, ведь огромное число ритуалов шинзоку было направлено на очищение от мареку. С летальным исходом, если «очищаемым» был мазоку. И тогда его озарило. Святое для нас − скверна для вас и наоборот. Самой святой защитой для Шин-Макоку всегда был ваш бог, Шин-О, и именно он должен защищать мазоку от всего паранормального, это его сфера деятельности. Соши принялся набрасывать варианты храмового оформления, но не хотел просто копировать его, он жаждал творческого переосмысления. У нас были километры переписок на этот счет. Также он консультировался с неоязычниками, показывал мне наброски их общины, но фотографий сделать не мог: там было запрещено использовать современную технику. Он был в полном восторге от их быта и доброжелательной помощи. Кажется, им не были нужны ни деньги, ни услуги, ничего. Интересно, увидели ли они результат его трудов? Адальберт ощутил смутное подергивание внутри. Что-то было в словах фотографа, что-то важное и подсознание это отметило. − Вы пришлете нам вашу переписку? − Конечно. Но предупреждаю, ее очень много. Адальберт поблагодарил его и пересказал разговор остальным. Уже в процессе рассказа у него что-то щелкнуло в голове, и мысль была поймана за хвост. Неоязычники. Храм. Запрет техники на территории общины. Телефон Соши нашли не в ларцах, а у него дома. Но ведь нашли, значит, в момент убийства телефона при нем не было, иначе убийца бы от него избавился. А какой современный мазоку выйдет из дома без средства связи, часов, календаря, кучи заметок, развлечения, наконец? А если позвонят? Но Соши его не взял. Мог и забыть, конечно, но что если он просто честно выполнял условия, поставленные в общине? При этом перед встречей с Руфус он обязательно бы заехал за телефоном, но явно не успел этого сделать. И если он тесно общался с неоязычниками только вживую, то Адальберт с Вильмой пропустили целый пласт свидетельских показаний. − Будем искать эту общину, − решил он, − вот ее карандашные наброски в отдельной папке. Общин в Шин-Макоку много, в последнее время вера в Шин-О активно возрождается, так что это будет непросто. Возможно, придется сидеть над этим несколько суток, но оно того стоит. Парня могли убить там. Он потянулся, разминая затекшие мышцы. Сидеть за компьютером откровенно надоело, но вариантов у него не было. Усидчивость, внимательность и трудолюбие, вот главные качества детектива. Он будет копать, как крот, пока не отыщет нужное место. Главное, не рассчитывать, что оно будет хотя бы в первом десятке общин. Везение − это для детективов из любимых фильмов Руфус, а не для реальной жизни. − Не придется. Я знаю эту общину, − спокойно сказал Кристель, − я там был. Только одна из них настолько консервативна, что запрещает пользоваться гаджетами, считая, что они убивают «настоящую» мареку. Это «Лесные отшельники», которыми руководит госпожа Серафимэ. Адальберт едва не расцеловал его. Чудо, а не мазоку! Добрый, славный, наложением рук лечит, да ещё и везучий! − У тебя там есть знакомые? − Полно. Я месяц прожил у них в прошлом году. Госпожа Серафимэ − чудесная женщина, она приняла меня, как родного. С ее разрешения я изучил многие древние летописи из тамошней библиотеки. Но больше месяца без интернета, плеера и компьютерных игр не выдержал и уехал. Потом нашел место с менее строгими правилами. Все-таки было в той общине что-то, − он неопределенно повел запястьем, − подавляющее. А я не люблю, когда на меня давят. − Разумный ты парень, − похвалил его Адальберт, − поедешь со мной, хорошо? − Ладно. Хотя я представить не могу, чтобы Соши убили там. В этой общине рады всем и никому никогда не причиняли вреда. Меня не пытались удержать, госпожа Серафимэ даже не осуждала меня. Просто сказала, что я могу вернуться к ним в любой момент. Эрхард Винкотт нахмурился. − Я против. Нечего тебе там делать. − Не волнуйся, я тоже поеду с ними, − решил Лоуренс Веллер, − на всякий случай. − Не доверяете мне? − хмыкнул Адальберт, заметив настороженные взгляды обоих. Надо же, боятся, что он Кристеля обидит, что ли? − А должны? − холодно поинтересовался Эрхард Винкотт. − Брат, ты чего? − удивился Кристель. − Конечно, мне стоит поехать в общину вместе с Адальбертом и представить его госпоже Серафимэ. И что ещё за «на всякий случай»? Шино кивнул. − Поезжайте вместе. Эрхард, не переживай, все под контролем. Адальберт вспомнил обещание не оставлять наедине с ним ни одного сотрудника «Общества» и слегка скис. Да уж, репутацию он себе испортил знатно. Теперь его считают бешеным психом. Заслуженно, что самое неприятное. Но не доказывать же, что он адекватен и больше ничего против астрологов не имеет? Он думал, что это как-то по умолчанию понятно, а выходит, что нет. Лоуренсу Веллеру было плевать на его моральные терзания, но он все же высказался корректно: − Адальберт будет занят расследованием. Но там может быть опасно, и я бы хотел убедиться, что с тобой все будет в порядке, Кристель. Тот надулся и скрестил руки на груди: − Я очень ценю твою заботу, Лоуренс, но я не ребенок. Недавно я вас всех чуть не утопил. Наверное, я все-таки не беспомощный? Все рассмеялись. − Вот был бы номер для полиции! − развеселился Шино. − Идеальное мистическое убийство: восемь трупов в центре Шин-Макоку! Утонули в офисе, при незапертых дверях и целых трубах. Вопрос «как» терзал бы поколения, о нас написали бы книги и сняли фильмы. Ты бы оставил свой след в истории. Лоуренс мягко улыбнулся. − Я никогда не видел ваши общины, помнишь? Мне любопытно, как они выглядят в реальности, а не в эротических триллерах. Отмазка была шита белыми нитками, но Кристелю ее хватило. Он оживился: − Я тебе все расскажу и покажу! Если госпожа Серафимэ будет не против. Адальберт вдруг вспомнил. − Когда будете бродить по общине, поищите там печь, хорошо? И какой-нибудь разделочный стол неподалеку. Сами не трогайте, сразу сообщите мне. Лоуренс и Кристель кивнули и пошли собираться. Эрхард покачал головой, но больше спорить не стал. Адальберт получил от Руфус прощальный поцелуй и неожиданное напутствие: − Будь осторожен. Если что, попроси Лоуренса прикрыть тебе спину: он хорошо дерется. Жаль, что я не могу поехать с вами, так было бы безопаснее. Адальберт рассмеялся. − Ты серьезно? Думаешь, мне понадобится защита? Да я сам кого хочешь защищу! С сопутствующими разрушениями. Руфус не улыбнулась. Ее глаза были серьезны и постоянны: за последние несколько дней они ни разу не сменили цвет с зеленого на другой. − Помнишь, как мы ездили в другую общину неоязычников? Какой первый вопрос они задали, после приветствий? − Верим ли мы с тобой в Шин-О. Но к нам не отнеслись хуже, узнав, что мы атеисты. − Или просто не стали этого демонстрировать. Знаешь, я заметила тогда в их глазах эдакую снисходительную жалость. Верующие могут быть очень дружелюбными, но они редко принимают атеизм как выбор. Скорее как невежество и считают, что, навязывая нам свои религиозные ритуалы, они спасают наши души. Мало кто уважает чужое неверие, как Кристель. Ему бояться нечего, он один из них, неоязычники его не обидят. А вы с Лоуренсом − безбожники. Учитывая, как жестоко с Соши обошлись, я задаю себе только один вопрос. − Какой? − Соши тоже был атеистом. Стали бы его убивать, будь он неоязычником? Будь очень осторожен, Адальберт. Самые страшные преступления совершаются из-за слепой веры. В случае конфликта вас будет трое против целой толпы.

***

После отъезда Лоуренса, Кристеля и Адальберта жизнь в «Обществе» замерла. Эрхарда вызвали на работу, и он тоже уехал, Зигберт молчаливо устроился работать с амулетами. Руфус ходила из угла в угол и нервно вертела в руках телефон. Последние дни дались ей нелегко: пусть она и помирилась с любимым мужчиной, а в офисе ей было не так скучно, как одной в съемном жилье, сидение взаперти ее выматывало. Шино очень хорошо ее понимал: он тоже был деятельной натурой. Даже работой отвлечься не получалось: они временно закрыли офис. Так что Шино взялся ее занять: увел в разоренный холл и принялся обсуждать новый вариант дизайна. − Может, и правда сделать в стиле Сейсакоку? Цветные плиты, мозаики на стенах, а по центру комнаты воткнем меч и скажем, что он священный. − Пусть лучше Зигберт вырастит в комнате джунгли, − рассеянно ответила Руфус, − а меч нужно ставить на постамент. И куда фонтан денем? Не разбирать же. − Дайкендзя, а ты что думаешь? − Я хочу нормальный офисный холл, с комнатными растениями, картинами на стенах и креслами для посетителей. А фонтан оставить. − Но это же скучно! − возмутился Шино. − Тебе мало развлечений? Входная дверь хлопнула и впустила длинноногую красавицу в льняном сарафане с разрезами до бедер, соломенной шляпке, солнечных очках и с плетеной сумкой на плече. Глядя на нее, Шино со страшной силой захотел к морю. В отпуск. И чтобы никаких убийств, мистики и магических психозов. Купаться, валяться в шезлонге, съездить на экскурсию по каким-нибудь историческим развалинам вместе с Дайкендзя, одним словом - отдохнуть. − Простите, мы закрыты, − ослепительно улыбнулся он вошедшей, − следите за обновлениями на нашем сайте. − Думаю, для меня вы сделаете исключение, − ответила Вильма Хауэр, снимая очки, − ты все-таки любишь прятаться на виду, девочка. Неосмотрительно с твоей стороны повторять удачный ход. Руфус дернулась. Шино напрягся. − Как вы догадались, что она здесь? − Решила проверить, что делает мой дорогой напарник. Адальберт подозрительно притих в последние дни. А он, оказывается, сюда ездит, как на работу. И трупов тут не прибавилось. Чудеса. Она фыркнула и встряхнула волосами. − Я не убивала Соши, − твердо сказала Руфус. − Зачем тогда пряталась? − Я ей велел, − вмешался Шино, − Адальберт буянил, и я хотел уберечь свою сотрудницу от конфликта с пристрастным полицейским. У вас все ещё нет доказательств ее вины. − Ваше лицо выглядит очень хорошо. Даже синяков не осталось, − задумчиво сказала Вильма. − Мы позаботились о своевременной медицинской помощи, − ответил ей Дайкендзя, − детектив, зачем вы здесь? Одна, без ордера на арест, без поддержки. Нет, правильнее было бы спросить: почему вы одна, если поняли где Руфус? − Адальберт успокоился, − тихо ответила она, − я боялась за его рассудок: он так яростно старался вам навредить и слушать ничего не желал. Все рвался спасать свою принцессу. А сейчас он спокойно расследует дело, и ничто ему не мешает. Да, я знаю, что он не отступился, я нашла Белала, и он был удивлен, что полиция снова задает ему те же самые вопросы. Адальберт перестал верить в вашу вину, более того, он объединился с теми, кого хотел уничтожить. Так вот, я желаю знать, как это произошло. И хочу поговорить с тобой, Руфус Бильфельд. О тебе, о нем, о ваших отношениях. Если согласишься, я не буду сейчас вызывать патруль для твоего ареста. − А потом вызовешь? − хмыкнула Руфус. − Нет, если сумеешь убедить меня, что ты − не убийца. − Давайте я вам это докажу? − предложил Шино. − Заодно, расскажу, что здесь случилось. − Нет, − Вильма покачала головой, − я буду говорить только с ней. Наедине. Или выхожу и вызываю патруль. − Я согласна, − решила Руфус, − мне скрывать нечего. Она поймала вопросительный взгляд Шино и улыбнулась. − Почти нечего. Но не думаю, что детектива интересуют тонкости моей работы. Идемте на кухню. Я сварю вам кофе. В глазах Вильмы зажегся огонек, и она полезла в сумку. − Вот этот, пожалуйста. Францширский. Попробуй, тебе понравится. − Вы будете пить кофе с потенциальной убийцей? − фыркнула Руфус. − Да хоть бы и с настоящей. Разве это причина, чтобы отказывать себе в маленьких удовольствиях?

***

Адальберт прикинул список вопросов и методы разговора по дороге, а также выяснил все, что мог о госпоже Серафимэ. Реальность, впрочем, все равно удивила его. Никто не назвал возраст первой жрицы, а он был немаленьким. Адальберт прикинул, что ей никак не меньше семидесяти, но вот насколько «не меньше»? Семьдесят пять? Восемьдесят? Больше? Несмотря на это назвать ее старушкой язык не поворачивался: перед ним была гордая и полная достоинства пожилая женщина. Абсолютно седые волосы были заплетены в две косы, а лицо напоминало сморщенное печеное яблоко. Но вот глаза были живыми, ясными и острыми, как кинжалы. Она стояла прямо, опираясь на тяжелый деревянный посох с навершием, которое дало бы фору любой дубине. Адальберт задержался на нем взглядом и начал переговоры. Наличие Кристеля их изрядно облегчило: госпожа Серафимэ была к ним благосклонна. И отнеслась к чужакам весьма радушно. − Показываешь человеку нашу веру? Достойное дело. Шин-О был милостив ко всем живущим на его земле, а люди среди них тоже были. Чего он не терпел, так это непослушания. Служить ему было нелегкой ношей, но жизнь и не должна быть легка. Покажи ему все, Кристель и постарайся объяснить, почему Шин-О никогда не покидал нас. Кристель и Лоуренс ушли, а Адальберт приступил к расспросам: − Соши Рэйнбоу приходил к вам, госпожа? − Приходил, − ее голос заскрипел, как наждачная бумага, − но больше не придет. − Само собой, его ведь убили. Скажите, он показал вам результаты своих трудов? Она не ответила. − Госпожа Серафимэ? − Я бы не стала смотреть на это. − Почему? Она стиснула зубы. − Мы приняли его со всей добротой и щедростью, как заповедовал нам Шин-О. А он воспользовался ею в корыстных целях. − Вы считаете, что он должен был заплатить вам за консультацию? Она презрительно цыкнула. − Деньги здесь никому не нужны. Соши посмел сделать храм там, где ему не место! Шин-О покарал его за это. − А что плохого в месте? − Верой нельзя торговать, − отрезала Серафимэ, − только делиться. Глупый мальчишка! Я говорила ему об этом много раз, но он так и не понял! И был предан забвению. Адальберт подобрался. − Потому что в этих ларцах его никто бы никогда не нашел? Всего на секунду, но он успел увидеть в ее глазах нотку страха. − Уходи. Я больше не желаю разговаривать с тобой. Иди помолись или поешь. Поищи мира душе, пока ты здесь. Адальберт хмыкнул, но не стал спорить. Он почти понял, что произошло. Небольшие расспросы некоторых неоязычников дали ему понять, что не одна Серафимэ в этом участвовала. Она всего лишь лучше держала себя в руках. Другие нервничали и отводили глаза. На допросе расколются без проблем. Лоуренс Веллер подошел совершенно неслышно. − Печь и стол в той пристройке. Я заметил несколько капель крови, хотя, в целом, стол чистый, его постоянно моют. Есть шансы определить совпадение ДНК так поздно? − Это не понадобится, − Адальберт торжествующе улыбнулся, − когда на мазоку есть вина, он проговорится рано или поздно. Садитесь в машину, едем обратно. Он отошел и вытащил телефон. − Вильма, я нашел печь, − сказал он первой же фразой, − и мотив. И возможности. − А я нашла Руфус. Ну, ты и засранец, Адальберт. Если я узнаю, что твой конфликт с этими астрологами был просто спектаклем для отвлечения внимания, я тебе голову откушу. − Ты ведь не арестовала ее? − Нет. Мы просто по-дружески поболтали под кофеек. Значит, община неоязычников, да? Убийство из религиозных мотивов? Это объясняет его жестокость. Адальберт ругнулся. − Тебе этот трепло Шино рассказал? − Я умею вытягивать информацию. Оставайся там, скоро приеду. Орудие преступления ты случайно не нашел? − Нашел. Ты была права: дубинка в руках разъяренной женщины − страшная штука. Приезжай. Он закончил разговор и пошел к машине. И тут увидел, что вокруг него, Лоуренса и Кристеля потихоньку стягивается толпа. − Нам надо домой, − явно не в первый раз объяснял Кристель, − мы уезжаем. Извините, мы не останемся на общую молитву. Госпожа Серафимэ, почему нас не пропускают? Та стояла в первых рядах, суровая, как изваяние богини скорби. − Плохо дело, − шепнул Лоуренс Веллер. − Сам вижу. У тебя оружие с собой? − Да. Но с фанатиками трудно вести переговоры, а стрелять в толпу я не хочу. Адальберт сжал зубы. Тот был прав. − Полегче, ребятки! − рявкнул он. − Я − полицейский! Вы же не хотите проблем? − Ты − безбожник, − припечатала Серафимэ, − а человек посмел совать нос куда не следовало. Вам не нужно было приезжать и ворошить былое. И нельзя было говорить с моими мазоку. Вы оба приехали разрушать и осквернять нашу веру! Круг из мазоку сомкнулся вокруг них. Лица у всех были недружелюбные. Адальберт мысленно отвесил себе затрещину. Проклятье, неужели все будет, как в какой-то дурацкой книге про секты? И ведь он столько о них читал, а распознать не смог! Круговая порука. Если Соши убивали и расчленяли не скрываясь, то их убьют только чтобы не попасть в тюрьму. Прошлое убийство почти сошло им с рук: за девять месяцев они должны были успокоиться, а Серафимэ убедила последователей, что Шин-О прикрыл их от ответственности. Она уже завела их и сейчас натравит на чужаков. Но насколько сильно она промыла им мозги? Остановит ли их выстрел в воздух? Если нет, то придется стрелять в них, но, как и Лоуренсу Веллеру, Адальберту эта идея совершенно не нравилась. В лучшем случае они убьют несколько мазоку, в худшем это не остановит толпу. Да и стоят неоязычники слишком близко, могут вырвать оружие. Ох, права была Руфус! Их даже не будут слушать, потому что безрассудно верят своей жрице и хотят уничтожить угрозу мирной жизни, как они ее понимают. Почти как он сам пытался уничтожить «Общество». Адальберт тихо выругался. Момент для раскаяния явно был неподходящий. Им бы вначале выбраться из этой передряги живыми. Кристель недоверчиво огляделся. − Госпожа Серафимэ! Да остановите вы их! Что происходит? − Иди в машину, Кристель, − ее голос стал заметно мягче, − езжай домой и не возвращайся сюда больше. Твои друзья останутся с нами. Тот растерялся. − А как они поедут назад, если я заберу машину? Она посмотрела на него с почти материнской жалостью и любовью. − Никак. Езжай уже, дурачок. И помни: Шин-О приказал защищать веру, не брезгуя марать рук. − Нет, − Кристель внезапно собрался и твердо возразил, − Шин-О приказал защищать веру в справедливость, а руки марать только в бою за Шин-Макоку и ее жителей. Вы искажаете священные тексты в угоду себе и своей морали. Соши Рэйнбоу убили из-за этого, да? Потому что вы решили, что вправе судить? − Кристель, иди в машину, быстро, − Лоуренс Веллер встревожено оглянулся, − извините его, он и правда дурачок. Иди давай. Я кому сказал, иди! Его голос зазвучал рассерженно. Кристель покачал головой и не сдвинулся с места. − Ты думаешь, я брошу вас здесь? Плохо же ты меня знаешь. − Твой друг дело говорит, − возразил Адальберт, − уходи, пока отпускают. − Нет. − Непослушный ребенок, − вздохнула Серафимэ, − из тебя вышел бы настоящий воин, бесстрашный и волевой. Если бы ты научился не спорить со старшими и подчиняться правильным приказам. Кристель закусил губу. − Вы ведь не всерьез, верно? Вы бы никогда не убили гостя общины, вы ведь достойная женщина! Это же просто смешно! Мы не в человеческом фильме про культистов! Серафимэ подошла, погладила его по голове и отступила за спины неоязычников. − Отделите мальчика от остальных. Не бойся, мы дадим тебе одно зелье, и ты забудешь прошедшие сутки. Больно не будет. А этих убейте. Адальберт выхватил пистолет, Лоуренс тоже. Неоязычники зашевелились и потянули руки к ним. − Нет! Это неправильно! Справа и слева от Кристеля вырвались два мощных столба воды и ринулись вверх, теряясь в небесах. Сам он засиял ослепительно белым светом. Вокруг него естественным образом возникла пустота: сектанты да и Адальберт с Лоуренсом невольно шарахнулись в стороны. Кто-то закричал. − Кто дал вам право карать? За что вы убили Соши? − из металла в речи Кристеля можно было сковать клинок. Серьги и браслеты на его запястьях бились, как живые, волосы трепал невесть откуда поднявшийся ветер. Синие глаза побелели и засветились. Вокруг же, наоборот, потемнело: на ещё недавно ясном небе возникли грозовые тучи, наливаясь чернотой и сгущаясь за несколько секунд. − Он так часто делает? − обалдел Адальберт. − В первый раз, − ответил не менее удивленный Лоуренс, − надеюсь и в последний. − Он ведь не собирается устроить наводнение и утопить всех сектантов вместе с нами? − Нет, Кристель так никогда не поступит. Он просто пытается нас защитить. Адальберт выдохнул воздух сквозь сжатые зубы. У него медленно, но верно вырабатывалась аллергия на это слово. Неоязычники рухнули на колени, кто-то поумнее бросился бежать. Серафимэ раскрыла рот от изумления, а затем хрипло застонала, пала ниц и простерла к Кристелю ладони: − Ты вернулся! Ты вернулся к нам, о Шин-О! Я покарала безбожника за то, что посмел оскорбить тебя! Я выполнила твою волю! Адальберт вздрогнул. Кристель, лучистый, прекрасный и грозный, в этот момент и вправду напоминал какое-то возрожденное божество. И он был очень сердит. − Шин-О никогда не приказывал убивать за оскорбление веры! Он единственный знал, как поступать правильно, но простым мазоку это не дано! Что же вы натворили, госпожа Серафимэ?! Темное небо раскололось молнией и почти сразу же загрохотал оглушительный гром. Тучи продолжали набирать воду, бьющую из земли. Адальберт представил, как сейчас вся она обрушится им на головы, и содрогнулся. − Как вы успокаиваете парня, когда он злится? − Никак, это он всех успокаивает. Кристель добрый и ни на кого не обижается, он безобидный… почти, − признал Лоуренс, − хотя один раз я его рассердил. − И чем все закончилось? − Я выполнил его желание, и он тут же успокоился. Послушай, я не слишком разбираюсь в религиозных канонах, но что там сказано насчет возвращения вашего божества? − Ты издеваешься? Я − атеист, а мальчишка не может быть Шин-О! Кристель обернулся к ним. − Помолчите пару минут, пожалуйста, − звенящим голосом приказал он, − я не слышу госпожу Серафимэ из-за вас. Адальберт и Лоуренс замолчали. Небо снова осветилось молниями, а скулеж и молитвы неоязычников потонули в громовом раскате. Серафимэ поникла и бормотала себе под нос. − Ты гневаешься на меня? Я должна умереть? Я умру счастливой, если такова твоя воля, о Шин-О. − Нет! Не надо больше никому умирать! Вы должны сознаться в преступлении и больше никогда не разжигать ненависть и нетерпимость в сердцах, прикрываясь верой, − свечение утихало, а голос Кристеля зазвучал не гневно, а огорченно, − и я не Шин-О. Почему вы зовете меня так? Я − не тот, кто знает, как вам нужно жить. У вас же есть свои разум и совесть, так прислушайтесь к ним. Адальберт подумал, что неоязычники ему не поверят: половина их уже сбежала, а другая пялилась на него счастливо-безумными лицами и ждала приказов. Вероятно, после такого они отъедут прямо в дурку и не будут осуждены за убийство Соши Рэйнбоу. А как будут судить Серафимэ в ее-то возрасте? Ох, и геморрой их с Вильмой ждет на работе! Серафимэ почтительно поклонилась: − Конечно же, я выполню твой приказ и признаюсь. И как я не разглядела тебя ещё в прошлом году? Нет смысла в схожих именах, глупцы зря надеялись, что привлекут ими твою душу. Важна лишь суть. Ты − бог. Ты вернешь в Шин-Макоку порядок и послушание. Безбожников не останется, когда каждый из них увидит тебя. Я буду молиться тебе из камеры. − Вы так ничего и не поняли. − Кристель вздохнул. Небо посветлело, а его водная магия исчезла. – Давайте, я помогу вам встать. Не надо сидеть на холодной земле, у вас колени ломит. Заболеете ещё. − Мне и не нужно понимать. Мне достаточно просто верить тебе, о Шин-О. Вдали завыла полицейская сирена. − Может, мне сделать вид, что я был в обмороке все это время? − задумчиво предложил Лоуренс. − А ты придумаешь, что сказать своим коллегам. − Ага, сейчас! Между прочим, это у тебя должен быть опыт в таких делах! Как вы обычно об этом врете? − Шино говорит почти правду, не упоминая мареку и прочие спецэффекты. − Я сам все расскажу, я знаю, как говорить, − Кристель подошел к ним, − за свои поступки нужно нести ответственность. Извините, что повысил на вас голос. Я не имел на это права. − Ничего, ты просто перенервничал, − утешил его Лоуренс, − со всеми бывает. Не переживай. − Я вас не напугал? − Нет, − хором ответили Адальберт и Лоуренс. − Тогда не могли бы вы проводить госпожу Серафимэ в дом? Мне надо отрепетировать речь перед полицией. Остальных я уже отправил туда, но ей тяжело идти. Адальберт и Лоуренс подчинились, причем первый подумал, что слушаться Кристеля было как-то слишком легко и правильно. Не возникало никакого желания спорить или решать самому. Так, наверное, и зарождалась религия в Шин-Макоку: из почтения, восхищения и доли разумного опасения перед сверхъестественными силами. И симпатии или любви к их носителю. Дальше все прошло просто и удивительно гладко. Серафиме призналась и рассказала, как совершила убийство. С ее точки зрения Соши Рэйнбоу совершил святотатство: устроил храм как вывеску для торговли выдумками и суевериями. Использовал бога как маркетинговый ход. Госпожа Серафиме, которая тепло относилась к послушному и любопытному дизайнеру, надеясь сделать его неоязычником, была приглашена им на тот самый показ, немного раньше Руфус. До офиса они, впрочем, не доехали: когда жрица поняла, что именно он натворил, то пришла в безумную ярость. Силы в морщинистых руках хватило, чтобы забить растерявшегося парня насмерть. А потом нужно было умилостивить Шин-О, показав, что его оскорбление смыто кровью, а зло сокрыто с глаз там, где это делалось тысячи лет. − А ведь закопай вы его где-то здесь, на территории общины, никто бы никогда и не нашел, − заметил Адальберт. − Безбожник, − Серафиме выплюнула это слово, как страшнейшее ругательство, − твоя голова темна. Ты слеп, как новорожденный щенок. И умрешь таким же слепым, зажмурившись, чтобы не видеть правды. − А что же астрологи? Их вы не собирались карать за оскорбление веры? Расчленять, сжигать и далее по тексту? Зачем так жестоко, кстати? − Нет. Соши сказал, что это была его идея. Что мне до тех глупцов? Не они посмеялись над Шин-О. Соши не заслужил нормального погребения, и я сожгла его, как у вас, неверующих, принято. Наша печь была не для этого, вот и пришлось порубить на куски. Ему-то что, он уже был мертвый. А храм в этом месте долго не просуществует, Шин-О уничтожит эту нелепую пародию, − она блаженно улыбнулась, − теперь-то точно уничтожит и заставит вас подчиняться ему. Я прожила свою жизнь не зря. Я дождалась его возвращения. Адальберт промолчал. Он не стал говорить ей, что «Шин-О» уже уничтожил храм. Случайная череда совпадений, но ведь так все и произошло! Неужели Серафимэ была права и именно в мальчишке переродилась душа древнего бога? Он потряс головой. Нет уж, в это он верить не будет. Кристель − просто мазоку с огромной мареку и способный на всякие магические штучки, а никакой не бог. Добрый и славный юноша, вот и все. Он переживал из-за произошедшего и навещал госпожу Серафимэ в камере, но до суда она не дожила: мирно скончалась во сне. Часть неоязычников бросилась в бега, кто-то разбрелся по другим общинам, однако убийц среди них не было и, выйдя из-под влияния авторитарной жрицы, они будто очнулись и осознали, что едва не натворили. Некоторые пришли просить у Адальберта прощения и предложили денег, чтобы их не посадили, но он только отмахнулся. Сколько злобы из-за этой дурацкой веры. Соши Рэйнбоу просто хотел хорошо выполнить свою работу и представить не мог, что это сочтут достойной причиной для его убийства. И сотворит его та, кто так тепло принимала Соши в своем доме. Ну их всех, к властелину! Лучше жить полагаясь на свои мозги, чем на чужие сказки. И верить только в реальное, то, что можно увидеть, потрогать или вычислить. Например, в огонь, жгущий руки или в светлую магию исцеления, заживляющую их. Но уж никак не в богов.

***

Все обвинения с Руфус были сняты, они снова могли встречаться открыто, и этот день решили провести в ее квартире, соскучившись друг по другу и возможности побыть наедине. Глаза у нее снова были сине-зеленые, как раньше. Адальберт не удержался и спросил: − Почему они меняли цвет? − Из-за серег Зигберта. Они волшебные, − Руфус мечтательно улыбнулась, − отражали мое настроение. Голубыми становились, когда я думала о тебе и чувствовала, что влюблена. Только я их потеряла. Наверное, смыло цунами. − Ты и без них чудо, как хороша. Адальберт смотрел на нее, нарядившуюся в свободное летнее платье и распустившую волосы. Самую красивую и безумно любимую им женщину. Которую он едва не потерял из-за своей глупости. А сейчас вот сидит, обнимает и его больше не бьют по рукам. Счастливчик. Он уткнулся лбом в ложбинку ее мягкой груди. Замер, наслаждаясь моментом. Руфус запустила пальцы ему в волосы. Адальберт вздохнул. − Я извинился перед всеми, кого обидел, кроме тебя. Я должен был тебе верить, а вместо этого вел себя, как агрессивный идиот. Понятно, почему ты ничего мне не сказала. Фанатизм плох во всех проявлениях. − Даже о беременности сообщить было бы проще, − проворчала Руфус. Адальберт поднял голову. − Нет. Никаких маленьких Рудольфов, − фыркнула она, − в ближайшие лет пять даже не надейся. − Я не тороплюсь. − Вот и молодец. Знаешь, я должна злиться на тебя, но я не хочу об этом больше говорить. Ты и сам все понял. Но, предупреждаю: ещё одна попытка манипулировать мною, и я тебя брошу. − Я больше не буду. Честно. И никогда не стану решать за тебя. Руфус хмыкнула. − А у тебя что, получалось? Адальберт подумал и вновь уткнулся ей в грудь. Хорошо-то как. − Судя по тому, что ты все ещё в «Обществе» − нет. Я − дурак. − Ага. Но меня сейчас волнует другое. Она зажгла на ладони язык пламени. − Ты правда не боишься? − Правда. − Но почему? Разве это не страшно, что я могу тебя убить? Адальберт усмехнулся. − Руфус, солнышко, я − полицейский. Я работаю среди толпы вооруженных ребят, у которых иногда сдают нервы. Если бы я боялся смерти, я бы выбрал иную профессию. − Но это совсем другое. Это мареку, и тебе нечего ей противопоставить. − Можно подумать, я смогу что-то сделать против пули, летящей в лоб. Руфус погасила огонь и влюблено улыбнулась. − Экстремал, да? − Да, − Адальберт поцеловал ее в нос, − кстати, Кристель, пожалуй, более грозный, чем ты. На твоем счету всего пара запуганных мазоку, а на его − целая община. Руфус рассмеялась. − Бедняга! Шино его теперь постоянно дразнит: предлагает на него молиться и сколотить собственную секту. Или переименовать страну в его честь. И сделать пятидесятым мао. Каждый день что-нибудь новое выдумывает, Кристель уже перестал обращать на него внимание. А вот Эрхард требует прекратить подавать младшему брату дурные идеи. − Зря волнуется. Кристель, конечно, послушный и воспитанный парень, но голова у него светлая, и он умеет ее использовать. Никакая гадость в ней не задержится. Руфус потянулась. − А хочешь я расскажу тебе о мистических расследованиях «Общества»? Ты ведь так и не знаешь, кто замораживал людей в парке Мориц? Адальберт встрепенулся. − Погоди, а ты знаешь? − Ещё как! Кстати, если сейчас, ты мне не поверишь, то я готова предоставить доказательства. Съездим на симпатичный пустырь, и я познакомлю тебя с одним из наших клиентов. Потрогать его не получится, зато я смогу тоже обсуждать с тобой свою работу. − Он бездомный, что ли? − Не-а. Что ты знаешь о духах земли, мистер детектив?