Не моя мечта

22 глава После услышанного, я не нашла, что ответить. Маниса - это санджак наследника, это прямой путь к трону. Теперь роли поменялись, любой на месте Мехмеда радовался бы этому назначению. Любой. Но не он. Мехмед очень сильно любит брата и доверяет ему всем сердцем. - Мехмед, не печалься. Я уверена, что Мустафа не в обиде на тебя. И отец тебе доверяет. - Я видел взгляд Мустафы, полный боли и обиды. Зачем отец так поступает? Зачем создаёт эту стену? - Мехмед, - я обняла любимого. - Я понимаю, тебе горько и обидно за брата. Но возможно, повелитель лишь хочет преподать урок своим детям. Это не значит, что он отвернулся от сына. - Возможно, Айлин. Но я должен поговорить с братом. Мехмед быстрым шагом вышел из покоев. Я решила отправиться к себе, посмотреть как дети. По коридору неслась взбешённая Махидевран, увидев меня она резко остановилась. - Ты, - прошипела черкешенка. - Ты ведь всегда рядом с Хюррем, это вы виноваты! Теперь ты довольна? Моего сына, старшего шехзаде, отправляют в ссылку, чтобы Маниса досталась Мехмеду. - Госпожа, следите за словами! - возмутилась я. - По вашему шехзаде Мехмед несколько лет был в ссылке? - Радуйся, Айлин, пока можешь. Обещаю, это не надолго. Запомни и передай своей госпоже, что я этого так не оставлю. - Госпожа, успокойтесь. Вам пойдёт на пользу чистый воздух Амасьи. Я прошла мимо, но дойти спокойно до моих покоев мне было не суждено. - Айлин-султан, - услышала я гневный окрик. Из-за поворота вышла красивая черноволосая девушка. За её руку крепко держалась маленькая девчушка. - Айше-хатун, здравствуй, - постаралась улыбнуться я. - Это всё ты и Хюррем-султан. Вы выслали нас из Манисы. За что? - Айше, прошу, успокойся, - попыталась остановить её я. - Как я могла это сделать? - Говорят, что ты ведьма и шехзаде приворожила. - Это всё пустые домыслы. Айше, нам нечего делить. - Нечего? - Айше грустно вздохнула. - Трон, Айлин-султан. Только тот шехзаде, который сядет на трон, сохранит свою жизнь и жизни своих детей. И не говори, что не думала об этом. - Айше, я уверена, что никто из шехзаде не лишит жизни своих братьев. - Мне тоже хочется в это верить. Но боюсь, это невозможно. Не надейся на победу, Айлин. Мы вернёмся в Манису. И шехзаде Мустафа станет султаном. Она двинулась дальше, ведя за руку маленькую Наргизшах. Но через мгновение оглянулась, будто что-то вспомнив. - И не рассчитывай на тёплый приём в Манисе. В покоях Ханде играла с малышкой Ирем, Назлы принесла искупанного Омера. - Айлин, что-то случилось? - спросила Ханде. - Ничего, Ханде. Ничего. Мне просто напомнили о реальности этого мира. Нужно отправить в Амасью распоряжение перевести наши вещи. После возвращения шехзаде из похода, мы едем в Манису. - Значит это правда? - удивилась Ханде. Я лишь устало кивнула. - Шехзаде Баязет и Селим тоже отправляются в санджаки. - Уже? - спросила я. - Ханде, нужно, чтобы с ними отправились верные мне девушки. - Конечно, так и будет, я уже говорила о девушках с Афифе-хатун. Синан посоветовал Сюмбюлю слуг из школы. - Хорошо, Ханде. Айяза-пашу нужно предупредить, Мехмед наверняка призовёт его в Манису. Там нужно будет сразу начать новое строительство. Мечеть, бани, кухни, школы. Народ должен сразу увидеть, что шехзаде заботится о них. - Несомненно, всё так и будет. - Синан ага пусть встретится с Селин-хатун. С Махидевран-султан с этого дня глаз нельзя спускать. Она не простит Мехмеду того, что он теперь в Манисе. Мустафа стоял на балконе в своих покоях и хмуро смотрел в даль. - Брат, - позвал Мехмед, но Мустафа не оглянулся. - Брат, я не знал. Я не хотел в Манису. Я лишь просил назначения в санджак. - Я знаю, - глухо ответил старший шехзаде. - Это не ты. За тебя есть кому просить. - Что ты имеешь ввиду? - нахмурился Мехмед. - Ничего, ничего, - отозвался Мустафа, будто только сейчас замечая брата. Войско спешно отправлялось на помощь королеве Изабелле. Шехзаде Баязет и Селим одновременно покинули столицу, чтобы вскоре прибыть в свои санджаки, Кютахью и Конью. Мустафа остался в столице регентом. Проводив воинов на войну, все женщины в гареме понимали, что здесь тоже поле битвы. Прожигающие насквозь взгляды, словно выстрелы из лука, слова острее, чем сабли и мечи, улыбки, убивающие медленным ядом. К возвращению султана обстановка в гареме накалилась, женщины кипели от гнева. Шах-султан отправилась к повелителю вечером в день возвращения войска. Султанша обвинила Хюррем в хищении средств из казны и создании собственной сокровищницы. Она даже готова была показать, где хранились сокровища, которые видела своими глазами. Её люди проследили за Хюррем-султан, когда она ездила к дому, в котором находился тайник. Но прибыв на место, падишах, Шах-султан, Хюррем-султан и несколько человек охраны застали там Мерджана агу, верного слугу сестры султана. Мерджан всё отрицал, но ему не поверили. К тому же одна из служанок султанши подтвердила, что ездила к этому дому вместе с госпожой, и что Шах-султан сама похитила ценности, чтобы подставить любимую жену султана. Хюррем продумала всё, создавая это хранилище. Султан был в бешенстве. Ещё один враг Хюррем-султан покинул Стамбул. Шехзаде Мустафа вновь выдержал тяжёлый разговор с отцом. Султан обвинял сына в том, что как регент он не смог уследить за Шах-султан. Расстроенный шехзаде покидал столицу с тяжёлым сердцем. Вскоре пришла пора и шехзаде Мехмеду отправляться в путь. Хюррем-султан вновь сумела остаться во дворце, сославшись на то, что больному шехзаде Джихангиру нужна мама рядом. Михримах-султан с удовольствием помогла матери, поговорив с отцом. Следом за нами по разным дорогам выехало больше десятка человек. Люди Шах-султан, прощальная услуга султанши для Махидевран, ещё один удар для Хюррем. Снова дорога, последние листья дождём сыпятся на крышу кареты, редкие капли срываются с хмурого неба. Но на этот раз ехать совсем не далеко. Санджак наследника расположился вблизи столицы. Я почти забыла этот светлый большой город и прекраснейший дворец, где я познала первую боль и впервые поняла, что люблю, по настоящему люблю Мехмеда. Въезжали во дворец мы под сильным ливнем, вода лилась с небес бесконечным потоком, скрывая красоту нашего нового дома. Покои были уже готовы, Мелек-калфа с радостью встречала подросших малышей. Всего несколько дней мы провели в Манисе, и вот я почти лечу по золотому пути, чтобы сообщить любимому счастливую новость. Мехмед сидел за рабочим столом, сосредоточенно разглядывая красивый рубин. Сын решил пойти по стопам своего отца. Работа с камнями и драгоценными металлами учит спокойствию, сосредоточенности и терпению. Многие часы кропотливого труда закаляют характер и успокаивают сердце. Камень не сразу показывает, во что он может превратиться и каким чудесным украшением способен стать. Но казалось, что мысли шехзаде где-то очень далеко от великолепного рубина. - Мехмед, - мягко позвала я, кладя руку на плечо любимого. - Что с тобой? - Меня здесь не принимают, Айлин, - печально ответил шехзаде. - В Амасье я был счастлив. А здесь. Здесь мне не место, это санджак Мустафы. Со мной только Айяз-паша и Ильяз. Остальные, паши, янычары, простой народ, все только и мечтают о возвращении Мустафы. - Они просто пока тебя не знают. Они полюбят тебя. - Нет, Айлин, - Мехмед небрежно бросил рубин в шкатулку. - Я был на рынке и слышал их речи. Они ненавидят отца за то, что он послал Мустафу в Амасью, и меня заодно, за то что занял место брата. - Любимый, прошу, не печалься, - я опустилась на колени и заглянула в тёмные словно ночь глаза. - Я принесла тебе радостную новость. У нас скоро будет ещё один ребёнок, и ты снова улыбнёшься. - Это же прекрасно! Мехмед встал, одним движением поднял меня и прижал к себе. - Это чудесная новость, Айлин! Утром в гареме раздавали золото и сладости, а Гизем сходила с ума от злости, стоя на втором этаже и наблюдая за девушками. - Лялезар, - позвала она служанку, как только вернулась в покои. - Да, госпожа, - поклонилась девушка. - Передай письмо лично в руки Тахиру аге. Михримах-султан приказала ему каждый день на рынке быть. Пусть его люди будут готовы. - Госпожа, вы уверены? - Делай, что я говорю, и никому ни слова. Никому! С каждым днём чувство тревожности, витавшее в коридорах дворца возрастало. - Госпожа, думаю, вы должны знать, - сказал Синан ага, входя в мои покои. Я знаком отослала Назлы с детьми. - Что случилось? - Госпожа, я был на рынке. Народ только о шехзаде Мустафе говорит. О нашем шехзаде и слышать не желают. Ещё очень недовольны назначением Айяза-паши главным визирем совета. - О, Аллах, что же им нужно? Разве Мехмед к ним не справедлив? - Боюсь, госпожа, это сейчас не имеет значения. Они его в отставке шехзаде Мустафы обвиняют. - Синан, нужно... Живот скрутило острой болью. - Госпожа, что с вами? - забеспокоился евнух. - Всё нормально, наверное перенервничала. Нужно что-то делать. Ах... В глазах потемнело от новой волны боли, в голове туман. Странные картины разрывали сознание на тысячи осколков. Любимый мужчина с белокурой женщиной в вульгарной одежде, кто он? Где Мехмед? Люди в белоснежных халатах, очень много света, они что-то говорят, я плачу. Очнулась я в своей кровати, боли не было, лишь ощущение щемящей пустоты. Надо мной склонились Ханде, Синан и Сания-хатун лекарь. - Что произошло? - слабым голосом спросила я. - Наконец-то, госпожа, - воскликнула Ханде. - Мы боялись, что вы не придёте в себя. Доложите шехзаде! - крикнула она кому-то за дверью. - Ребёнок, - прошептала я. Они молчали. Все трое молчали, отводя глаза. Но мне не нужны были их слова, чтобы понять. Ребёнка нет. Моего малыша больше нет, я его потеряла. Слёзы сами покатились из глаз. - Айлин, ты жива! - услышала я взволнованный голос Мехмеда. - Ты два дня не приходила в себя. Шехзаде сел рядом со мной на кровать и взял за руку. Остальные поклонившись покинули покои. - Мехмед. Ребёнок, прости, - пересохшими губами прошептала я. - Айлин, любовь моя. Не плачь, прошу тебя. Он покрывал поцелуями моё лицо, осушая слёзы. - Родная, всё будет хорошо. Мы справимся с этим. Мы поможем друг другу. Мы найдём счастье в наших детях, они помогут излечить боль. Перед глазами встали лица моих детей. Ирем и Омер, я снова буду сильной ради моих малышей. - Что это было, Мехмед? - спросила я. - Что со мной случилось? Яд? - Нет, Айлин. Яда не было, лекарь ничего не нашла. Такое иногда случается от нервного напряжения. Тебе нужно отдыхать. Я почувствовала резкий укол от чувства вины. Я слишком переживала из-за народных волнений, я сама виновата во всём. Я не уберегла своего ребёнка. - Любимая, - шехзаде нежно поцеловал меня в лоб. - Тебе нужно отдыхать. Ты скоро поправишься и родишь мне ещё много детей. Вошла Сания-хатун и дала мне какое-то лекарство. Мехмед говорил что-то ещё, но я уже не слышала. Мир вокруг расплывался, теряя чёткость. Глаза закрывались, я крепко уснула. Я видела лицо моего маленького мальчика, моего славного шехзаде, которому не суждено было прийти в этот мир. Я поправилась очень быстро, под чуткой заботой лекарши, моё тело восстановилось, силы вернулись. Но чувство пустоты никуда не уходило. Лишь в детях я находила успокоение и в любви. Шехзаде уехал на зимнюю охоту с главным сокольничим на несколько дней. Народ будто только этого и ждал. Я услышала шум в коридоре и отправила Кару узнать, что случилось. Девушка вернулась бледная, словно призрак. - Госпожа, это бунт. - Что? Что ты такое говоришь? - Люди стоят у ворот с факелами. Они кричат... Среди этих обозлившихся, обезумевших людей никем не узнанные стояли верные слуги Шах-султан, выполняя последнее поручение своей госпожи. Всё это время они разжигали пожар в сердцах янычар и простых людей, которые искренне любили шехзаде Мустафу. Они распускали сплетни о Мехмеде и провоцировали на бунт, а затем бесследно исчезли. - Где мои дети? Немедленно приведите их ко мне! - Госпожа, Назлы их в баню отводила. Сейчас скажу. В покои вбежала перепуганная Ханде. - Айлин, там... - Я знаю. - Айлин, там янычары, они ворвались во дворец. - Я иду к детям. В дверь постучали, вошла Лялезар и поклонилась. - Айлин-султан, Гизем-султан просила вас прийти. Ваши дети вместе с шехзаде Мурадом и Ферхатом. Я вскочила и побежала в покои гречанки. Детей в покоях не было. Посреди комнаты стояла Гизем. Рядом с ней почему-то Назлы. - Где мои дети, Гизем? - прокричала я. - Успокойся, Айлин. Они в безопасности пока. - Пока? Что значит пока, - дыхание срывалось от злости и от страха за судьбу детей. Гизем улыбалась, явно наслаждаясь происходящим. - Назлы, - обратилась я к своей... или не своей служанке. - Назлы, где мои дети. - Не переживайте, госпожа, - криво усмехнулась девушка. - С ними всё в порядке. - Как же это, Назлы? Ты же выполняла все мои поручения. Я доверяла тебе! - Назлы выполняла всё с моего разрешения. - вернула себе внимание Гизем. - И кстати, спасибо тебе за Хатидже. Не волнуйся, Айлин. Твои дети живы и здоровы. И только от тебя зависит, будет ли так и дальше. - Чего ты хочешь, Гизем? Моей смерти? Хорошо, я согласна, только не тронь моих детей. - Нет, Айлин. Мне не нужна твоя смерть. Во всяком случае не здесь и не сейчас, - спокойно чеканила слова брюнетка. Шум в саду стал громче. За балконом были слышны крики, звенело оружие. Но в покоях гречанки происходило не менее страшное сражение, которое я уже проиграла. - Ты станешь случайной жертвой бунта, - продолжала свою речь Гизем. - Сейчас ты выйдешь за Лялезар. Она передаст тебя людям, которые знают, что делать. Как только они тебя уведут, твои дети будут свободны. Их защитят, я обещаю. - Откуда мне знать, что ты не убьёшь их. - А зачем? - удивилась соперница. - Тебя уже не будет. Мой сын старший шехзаде. Да и Мехмеду будет легче смириться с потерей, если все дети останутся живы. - Назлы... мой ребёнок, - прошептала я, поражённая страшной догадкой. - Это ты его убила? Это был яд? Предательница только улыбнулась. - Приходилось добавлять его каждый вечер, но всё получилось. - За что, Назлы? У меня уже не было сил бороться, страх за детей мешал думать и осознавать, что вокруг происходит. - Я поняла, кто будет сильнее, - спокойно ответила служанка. - Поторопись, Айлин-султан, - издевательски произнесла Гизем. - Или ты сейчас уходишь, или случайными жертвами бунта станут твои дети. Простое платье служанки я не надевала уже несколько лет. Все украшения остались у Лялезар, видимо этим людям нужно будет заплатить за моё убийство. Скрыв лицо, никем не узнанная, я пошла по коридорам за Лялезар. У одного из выходов с кухни нас ждали трое мужчин. - Руки, - грубо произнёс самый высокий из них. Колючей верёвкой мне связали руки за спиной. - Прощайте, Айлин-султан, - прошептала мне на ухо Лялезар. - Я вернусь, - тихо сказала я, на думая о том, слышит она или нет. - Не знаю, как, но я вернусь. Я не видела, как шехзаде Мехмед со своим отрядом влетел во дворец, срубая головы наглецам, посмевшим ворваться в наш дом. Не слышала его гневных речей, от которых простой народ бросался на колени. Не знала, сколько казнённых было среди янычар и среди простого народа, сколько людей потеряли свои должности, и кто получил новые назначения. Я не видела, как мои дети вернулись в покои, как они звали маму, как плакали Ханде, Фюлане, Кара, Мелек-калфа и даже Синан ага, как искали меня по всему санждаку и за пределами. Я не знала, как горевал Мехмед, отказываясь верить в то, что меня уже нет рядом. Я лежала связанная под целым ворохом тканей. Простая повозка увозила меня всё дальше и дальше от Манисы. Расклад простой. Я или дети. Страшнее боли нет на свете. Ну что ж, сдаюсь. Вы победили. И нет здесь никакого "или"