Не моя мечта

Кружились снежные метели; таяли снега, сбегая весёлыми ручейками; расцветали чудесный цветы, дразня волшебными ароматами; солнце немилосердно сжигало улицы городов, не оставляя укрытий; ветер завывал голодным зверем, сгоняя дождевые тучи и безжалостно обрывая листву с деревьев; и вновь земля пряталась под белоснежным одеялом. Мой вакф исправно работал, даря кров и надежду нуждающимся, а мне верных людей. К сожалению, мне пришлось искать новую управляющую, оспа унесла жизнь Гюлизар-хатун, Айяз-паша на долгие месяцы погрузился в траур. Шехзаде Мехмед завоевал сердца народа Манисы. Он провёл воду в город, поменял несправедливых кадиев, наладил поставки необходимых товаров на рынок, справился с эпидемией оспы, не дав ей разрастись. Люди не боялись обращаться с прошениями и жалобами, зная, что каждое дело будет решено по справедливости. Эсмахан вышла замуж за бейлербея Диярбекира Куиджу пашу. Свадьбу играли в столице, и она лишь немногим уступала свадьбе Михримах-султан. Мне не пришлось бороться с султаншей за сердце любимого. Дети росли, радуя своего отца и меня. Судьба была милостива к малышам. Серьёзные болезни обходили их стороной, хотя и простая простуда пугала меня, когда у кого-то из детей резко поднималась температура, но Сания-хатун всегда была рядом. - Мама, мама! - подбежал ко мне заплаканный Омер. - Мурад опять дразнится. Пятилетний Мурад появился через мгновение, чуть не сбив меня с ног. Я как раз шла от Мехмеда через гарем, когда на меня налетел Омер. За ними сбиваясь с ног пыталась угнаться Мелек-калфа. Девушки в гареме начали переглядываться, улыбаясь. - Омер, Мурад, что случилось? - Мама, он жульничает! - пожаловался Мурад. - Мы играли в жмурки, а он подглядывал! - Не правда! - разошёлся Омер. - Ты просто обиделся, что я тебя всё время ловлю. Ты всё время вредничаешь. Мама, он говорит, что раз он старше, то первому дадут саблю и лук, а мне придётся ждать. - Ах, вот в чём дело, - улыбнулась я маленьким непоседам. Я пошла к покоям, увлекая за собой детей. Как же они похожи друг на друга, и оба пошли в отца. Разве что у Мурада глаза темнее, почти чёрные. Как только мы вошли, к нам бросились Ферхат и Ирем. - Ну и сколько вас ждать? - возмутилась Ирем, пряча за ухо непослушную тёмно русую прядь. - Да, мы вообще-то играть хотим, - поддакнул Ферхат. - Дети, идите все ко мне. Мы уютно устроились на мягких подушках прямо на полу. - Послушайте меня. Вы все дети великого отца и внуки великого деда. Вы не простые малыши, вы наследники династии, вы её будущее. И вы все должны быть достойны этой династии. Вы не должны лгать... - Мама, я правда не подглядывал! - перебил меня нетерпеливый Омер. - И это хорошо, сынок. Мурад обиженно надулся. - Но ты должен был поговорить об этом с братом. И дразниться вы тоже не должны. Мурад первым возьмёт в руки саблю, это верно. Но однажды и вы дорастёте до этого, и поверьте это произойдёт очень быстро. Вы все равны, все одинаково важны и для меня, и для вашего отца, и для всего государства. - А я, - возмущённо засопела Ирем. - Девочкам саблю не дают. - Мы придумаем, чем с тобой заняться, - засмеялась я, обнимая дочку. - А теперь, во что вы там играли? Я завязала глаза шёлковым шарфом и начала ловить детей по комнате. Малыши с весёлыми визгами разбегались от меня. Вскоре Кара прервала наше веселье, напомнив, что пора на занятия. Следом за Карой вошёл Синан ага, вручая мне письма из санджаков. К сожалению, новости не радовали. Шехзаде Селим вёл праздный образ жизни, предпочитая вино и хорошеньких женщин государственным делам. Народ Кютахьи обожал шехзаде Баязета, но не знал о том, в какие он долги влез по неопытности. А Мустафа... О нём новостей было очень мало После разоблачения Селин-хатун, которую я взяла к себе, он стал ещё осторожнее. Начальника стражи, шпиона Хюррем-султан, шехзаде вычислил и казнил. Только двоим ученикам моей школы, простыми стражниками удалось попасть во дворец. В письме было сказано, что Михриниса-хатун, дочь Хайреддина-паши, командующего флотом султана, остановилась в Амасье. Но это и не было тайной. - Плохие новости? - спросил Синан ага, видя моё замешательство. - Нет. Их просто нет. Слишком мало информации, особенно о шехзаде Мустафе. Я вышла на балкон, Синан ага последовал за мной. В саду шла последняя решающая битва между снежной зимой и буйной радостной весной. На деревьях распускались почки, солнце согревало первую траву и лишь с самой тени лежали последние не расстаявшие клочки грязноватого снега. - Синан ага, я не знаю, чего ждать от других шехзаде. Да, они все братья, это так. Но когда даже самые близкие люди годами не видят друг друга, связь рвётся. Однажды один из шехзаде взойдёт на трон и по закону первым своим приказом он должен умертвить всех своих братьев и их сыновей. - Госпожа, не думаете же вы, что шехзаде... - Синан ага, прошло то время, когда я была наивна и верила в бескорыстную братскую любовь. Ради трона уже пролилось много крови, и боюсь, что впереди нас ждут новые испытания. Впервые за много лет все шехзаде вновь собирались в Топкапы. Самый младший из братьев, бедный Джихангир должен был произнести клятву перед войском и получить свою саблю. Из-за своего физического недостатка он ужасно боялся показываться перед народом. Огромный горб тяжким крестом перечеркнул судьбу молодого парня. С позволения Мехмеда, я и дети также отправились в столицу. Четверо сорванцов оживили величественный дворец. Мустафа и Селим уже были в столице, Баязет прибыл на пару дней позже. - Мама, а что это с дядей Джихангиром, - спросила Ирем, когда мы случайно встретили шехзаде в коридоре. Я растерялась, не зная как ответить дочери, чтобы при этом не задеть чувства шехзаде. - А я просто очень умный, - улыбнулся парень, - И весь ум в голове не помещается, вот часть ума в горб поместилась. А ещё я знаю очень много сказок. - Правда? - восхитилась дочка. - Мама, мама, можно дядя Джихангир расскажет мне сказку? И братикам тоже? - Конечно. В покоях Джихангир собрал вокруг себя малышей и рассказывал им сказки, пока они не уснули один за другим. К этому времени пришёл Мехмед. - Здравствуй, брат. Так вот где ты пропадаешь. Баязет приехал, а тебя нет. Пойдём скорее, одного тебя ждём. Братья ушли обнявшись. Все шехзаде собрались за одним столом в покоях Мустафы. - Ну что, Джихангир, готов к завтрашней клятве? - спросил Мустафа, хлопнув брата по плечу. - Да я туда даже выходить боюсь, может лучше ты ещё разок, - смущённо пошутил парень. - Да ладно тебе, - махнул рукой Баязет. - Это совсем не страшно. Разве что Селим боялся. - А ты не меняешься, Баязет, - хмуро ответил единственный рыжий из братьев. - Всё такой же беспечный и беззаботный. Хотя вроде давно уже целым санджаком управляешь. - Это у тебя забот нет, братец, - не остался в долгу Баязет. - Тебе даже управлять не приходится, всё на советах решается, на которые ты даже не ходишь. - Селим, Баязет, что вы опять начинаете? Уже взрослые, а ссоритесь как подростки, - разозлился Мехмед. - Давайте лучше вместе порадуемся за Джихангира. Мехмед вернулся среди ночи. Я не спала, ожидая его. Я знала, что он захочет поговорить. - Я виделся с братьями, - глухо начал он. - Мы сидели рядом, за одним столом, а будто в разных концах страны. Мы не слышим друг друга. Я люблю своих братьев, но мы словно чужие... Мне с болезненной чёткостью вспомнился мой разговор с Синаном агой. - Особенно Селим и Баязет, - продолжил шехзаде. - Их детские ссоры переросли в настоящую вражду. А Мустафа, он словно за каменной стеной. Один Джихангир искренне был рад встрече. Я даже не знаю теперь, его горб это проклятье или великий дар. Ему не нужно бороться за трон, он никогда не станет султаном. Иногда я даже ему завидую. Ночью нас разбудил какой-то шум. В коридоре бегали девушки, кто-то кричал. - Что случилось? - спросила я у пробегающей мимо девушки, выглянув в коридор. - Одна девушка пыталась покончить с собой, - затараторила служанка. - Вены порезала. Столько крови! Ужас просто! Шехзаде Селим её спас. Везучая. - Бедная, жаль её, - отозвалась я. Я понимала эту девушку. Попасть в рабство, потеряв навсегда родных и близких, потеряв всю свою прежнюю жизнь. Оказаться здесь, где женщина такой же товар, как ткани и продукты. С этими не весёлыми мыслями я уснула. Утром через решётку одной из башен дворца мы наблюдали за вручением сабли шехзаде Джихангиру. Хюррем-султан взволнованно следила за сыном. Михримах держалась отстранённо. Джихангир под взглядами отца, братьев и целого корпуса янычар дрожащим голосом начал произносить слова клятвы. Хюррем-султан улыбнулась, услышав, как воины вторили её сыну. Но волнение молодого шехзаде взяло вверх, память наверное впервые подвела парня, слова клятвы вылетели из головы. Над площадью повисла напряжённая тишина. Хюррем шептала слова, не в силах помочь сыну. И тут раздался сильный голос султана Сулеймана. Не как повелитель, но как отец он пришёл на помощь сыну. Церемония прошла прекрасно. Вслед за Хюррем-султан и Михримах-султан я покинула башню. Одна из девушек из свиты Михримах-султан тайком улыбнулась мне. В прекрасном настроении я шла через гарем, девушки выстроились с двух сторон. Нежно зелёное шёлковое платье с парчовой отделкой мягко шелестело в такт моим шагам, драгоценные камни в украшениях ловили солнечные лучи. Звонкие детские голоса послышались задолго до того, как весёлой толпой внуки султана влетели в гарем. "Мама, мама!" гомонили малыши, облепляя меня со всех сторон. Красивая брюнетка с белоснежной кожей и очень грустными и даже злыми глазами с завистью следила за нами. Тонкими длинными пальцами, явно не привыкшими к работе, она нервно мяла край своего простого платья. - Кто это такая, Джанфеда-калфа? - спросила она, как только я с детьми удалилась в покои. Джанфеда-калфа измученно вздохнула, от этой девушки у неё уже голова шла кругом, от неё одно беспокойство. - Это Айлин-султан, фаворитка шехзаде Мехмеда, - ответила она и собралась уходить. Но неугомонная девица схватила её за руку. - А шехзаде это как принц верно? - Шехзаде это сыновья нашего падишаха. У повелителя пятеро сыновей. - А кто же из них султаном станет? - не отставала брюнетка. - Это только Аллаху ведомо. Но ближе всех к трону тот из шехзаде, кто санджакбеем Манисы назначен. А это старший сын Хюррем-султан шехзаде Мехмед. - Джанфеда-калфа, - вкрадчиво начала девушка. - А как мне в Манису попасть? - Ты что выдумала? - рассердилась калфа. - Шехзаде на тебя даже не взглянет. Айлин-султан его сердце давно заняла. - Ханде, - позвала я подругу, как только вернулась в покои. - Госпожа, - поклонилась девушка. - Ханде, у меня чудесная новость! Я видела Разие, у неё всё получилось! - Она попала к Михримах-султан? - уточнила Ханде. - Да. Теперь у нас есть верный человек рядом с Михримах и Рустемом. Нужно только наладить связь. Пройдясь по комнате, я села на тахту и указала Ханде на место рядом со мной. - С тех пор, как мы разоблачили Махидевран с Ильязом, у меня больше не было вещих снов. Я не знаю, чего ждать в будущем. Наверное, самое главное в своей судьбе я уже изменила. Но мне страшно, Ханде. Вокруг много врагов, и я должна знать о них всё! - Госпожа, - поклонившись вошла Селин. - Что-то случилось? - спросила я. - В гаремы всех шехзаде новых девушек отбирают, - замялась Селин. - И в гарем шехзаде Мехмеда тоже. - Пусть набирают, это не имеет значения. - Одна девушка заявила, что поедет только в Манису. Что это её судьба говорит. Хотела к Хюррем-султан пойти, проситься в Манису. - Что за девушка? Откуда она? - Вроде из Венеции. Она вроде там какой-то госпожой была. Её вместе со служанкой захватили, та её сеньорой называет. Поправив причёску, я взглянула в зеркало. Молодая светлокожая женщина с большим зелёными глазами улыбнулась мне ослепительной улыбкой. Золотое колье с рубиновым тюльпаном блестнуло, поймав луч солнца. Мехмед сделал чудесное украшение, вновь вернув мне символ рода османов. В волосах блестела маленькая золотая заколка, русые волны, присобранные на затылке, спадали густым водопадом на плечи. Я ещё долго буду хороша, мне не нужно волноваться о соперницах, и с Мехмедом мы слишком много вместе пережили, чтобы он так быстро заинтересовался новой девушкой. И всё же, не хочу волноваться об этой особе. Уже завтра мы покинем столицу, а значит эта настырная девушка может попытаться попасть в гарем шехзаде в любой момент. Хюррем-султан разговаривала с дочерью, когда я вошла в покои. Хасеки мне указала на место рядом с Михримах. - Госпожа, - поклонилась я. - Завтра мы уезжаем, я хотела провести ещё немного времени с вами. - Конечно, Айлин. Я рада, что ты зашла. Жаль, что вы так торопитесь вернуться в Манису, я ещё не насмотрелась на внуков. - У Мехмеда много дел в санджаке. Да и детям пора вернуться к занятиям. В этот момент двери распахнулись и в покои влетела худая брюнетка с растрёпанная волосами и горящими глазами. Эта фурия упала на колени перед Хюррем и заговорила, не обращая ни на кого внимания. - Госпожа, умоляю вас помогите! Я должна отправиться в гарем шехзаде! - Ты забыла, что я говорила тебе? Ещё одна выходка, и я прикажу тебя казнить, - рассердилась хасеки. - Тогда казните меня, госпожа. Я готова отдать свою жизнь. - Ты так сильно хочешь поехать с моим сыном? У меня перехватило дыхание, было очень странное ощущение дежавю, стены покоев покрылись рябью, воздух поплыл волнами. Я с трудом сдерживалась, чтобы не вмешаться. - Да, госпожа, - почти прошептала девушка, поднимая руки в молитвенном жесте. На руках я заметила только заживающие порезы. - Это моя судьба, так звёзды сказали. - Что именно тебе сказали звёзды. - Ваш огонь. Огонь, что пылает в вашей душе так велик, что свет его касается звёзд. Там высоко среди звёзд были вы. Вы взяли меня за руку и подняли к небесам. - Хорошо. Ты поедешь в санджак с моим сыном. От волнения у меня перехватило дыхание. Мне хотелось закричать, но взгляд Хюррем удержал меня. - Но не в Манису, - продолжила хасеки. - В гареме шехзаде Селима ты отправишься в Конью. - Но госпожа, - растерялась девушка. - Ты чем-то не довольна? - Нет, что вы, - пробормотала брюнетка. - Выйдите все, - приказала Хюррем-султан. Выходя я успела сунуть в руку Разие записку. - А ты везучая, - усмехнулась Михримах-султан, как только закрылись двери покоев. - Сильно тебя испугала эта девушка. - Что вы, госпожа. Меня не так легко испугать. Если вы забыли, я даже султанш не боюсь. А вы, я вижу, чужих слуг подбираете, - сменила я тему, сделав вид, что только заметила Разие. - А зачем верным слугам чахнуть в старом дворце? - парировала Михримах. С Разие мы встретились вечером в мраморном павильоне. Теперь я знала, кого поддерживает Михримах, а значит и Рустем-паша. Оставив инструкции, через кого можно передавать письма, я вернулась к себе. Ханде уже укладывала детей. Вошла Кара с кувшином молока. Налив каждому по кружечке перед сном, она собралась унести посуду на кухню, как вдруг что-то вспомнив, остановилась. - Госпожа, помните ту девушку, о которой говорила Селин, - спросила она. - Можете не переживать, она едет в Конью с шехзаде Селимом. Я рассеянно кивнула служанке. - Такая важная. Говорит "Я буду единственной фавориткой шехзаде, меня зовут Нурбану", - передразнил она венецианскую сеньору. - Как? - настороженно переспросила я. - Хюррем-султан дала ей новое имя, Нурбану. - Нурбану, - прошептала я, чувствуя, как земля уплывает из-под ног. Мне не нужна была моя тетрадь, чтобы понять, что случилась беда. Одна из самых первых записей, кажется вечность назад. "Селим женится на Нурбану и станет следующим султаном." Нурбану. В гареме шехзаде не было девушки с таким именем, до этого дня, это я знала точно. И я почти успокоилась, думала, что уже всё изменила. Лучше бы эта венецианка попала в Манису, там бы я быстро нашла способ от неё избавиться. Нурбану. Конечно же нервный, ведомый, ещё и пьющий шехзаде не мог сам пробить себе дорогу к трону, за его спиной стояла сильная женщина. И эта женщина скоро начнёт действовать. Солнце скрыло чёрной тенью, Душу погрузив во мрак. Знаю я это знаменье. Что ж, ну здравствуй, новый враг.