Не моя мечта

Амасья. Как много лет я не видела края, с которым так многое связано. Моя любовь и борьба, первые победы и поражения. Разлуки, встречи, новая жизнь и первая кровь. Когда-то родной дворец встречал нас безмолвием. Покои, приготовленные для меня и детей были прекрасны, но не дарили радости. Мехмед приказал закрыть покои шехзаде Мустафы, он не мог находиться там, где даже стены напоминали о страшной потере. Опустели и покои Айше, забрав Наргизшах она покинула Амасью, отправившись к Бейхан-султан. Ещё одни покои слуги привели в порядок для шехзаде Джихангира. Младший шехзаде очень тяжело переживал казнь Мустафы и не желал оставаться рядом с отцом, казнившим сына. А если верить моему видению, эта боль может его убить. Передо мной стояла приятная хрупкая девушка, одна из тех, кого я сама купила на невольничьем рынке. Да теперь я покупала, а не меня. Светлые волосы, чуть раскосые медовые глаза. Она лишь недавно начала учить турецкий язык. - Как тебя зовут? - Зарина я, госпожа, - с лёгким акцентом выговорила девушка. - Зарина хатун, я хочу, чтобы ты как можно больше времени проводила с шехзаде Джихангиром. Мне сказали, что среди новеньких девушек ты лучшая, тебе легко даётся обучение, ты очень умна. - Благодарю, госпожа, - поклонилась девушка. - Но ведь я не закончила обучение, я не могу пойти к шехзаде. - Я и не собираюсь отправлять тебя к шехзаде, - оборвала я блондинку. - Шехзаде сейчас переживает большое горе, ему нужен друг. Ты видела шехзаде Джихангира, как он тебе? - На лицо он очень красив, - смутилась рабыня. - Но его горб. Мне его очень жаль. - Никогда больше так не говори, - строго сказала я. - Шехзаде Джихангир не должен почувствовать, что ты его жалеешь. Ты должна подружиться с ним. Говори о книгах, о песнях и стихах, о музыке. Ваша встреча будет будто случайной. Ты должна вернуть ему желание жить. Если справишься, я дам тебе всё, что пожелаешь. В тот же вечер убираясь в комнате Джихангира миловидная блондинка совершенно случайно заметила в шкафу книгу любимого поэта и зачитавшись, не услышала, как вошёл шехзаде. Через пару недель встречи шехзаде Джихангира и Зарины хатун перестали быть случайными. В зале советов перед шехзаде Мехмедом стоял молодой мужчина. В его лице не было ни страха, ни заискивания, спокойным взглядом он смотрел прямо в глаза Мехмеду. - Шехзаде, я знаю, как вы скорбите по брату, позвольте разделить с вами это горе. - Конечно, Яхъя Ташлыджалы, ты всегда будешь желанным гостем в моём доме. - Я прошу вас принять меня на службу. Я не смог уберечь шехзаде Мустафу, но даю слово, я сделаю всё, чтобы уберечь вас. Я без колебаний отдам свою жизнь за вас, шехзаде. - Я верю тебе, друг моего брата - мой друг. Вскоре пришли новости из Кютахьи. Несмотря на опасность, шехзаде Баязет заключил тайный никях с Хуриджихан-султан. - Видимо, судьба Мустафы его не испугала, - с грустью произнёс Мехмед, откладывая письмо в сторону. - Мехмед, он влюблён, - попыталась я смягчить вину Баязета. - Мустафа тоже был влюблён, теперь его нет. А судьба его ребёнка не известна. Я молю Аллаха, чтобы он был жив. - Шехзаде, Айяз-паша просит его принять, - поклонившись, доложил слуга. Я оставила Мехмеда, обсуждать дела санджака, обменявшись любезностями с пашой. - Ханде, - окликнула я витавшую в облаках служанку, ожидавшую меня за дверью. - От Дефне не было вестей. - Нет. Что-то случилось? - Баязет заключил никях с Хуриджихан-султан. Боюсь ничего хорошего от этого брака ждать не приходится. Как мне хотелось ошибаться... Войско ушло в большой поход. Янычары были рады вновь обнажить свои сабли. Султан Сулейман готовился покорить Персию. Один за другим города сдавались на милость победителя. Шехзаде Селим при поддержке своей великой матери правил страной. Хюррем и Нурбану тщательно скрывали от чужих глаз пагубное пристрастие шехзаде к вину. Михримах-султан практически не появлялась в Топкапы, не желая видеться с фавориткой брата. Фатьма-султан стала частой гостьей во дворце султанской дочери, что совсем не радовало Хюррем. Назенин с маленькой султаншей Разие, последней дочерью падишаха, закрылась в своих покоях, боясь выйти из них. С одной стороны Хюррем-султан, которая ненавидела фаворитку, её ревность могла уничтожить молодую наложницу. С другой бывшая сеньора Сессилия, Нурбану султан, не простившая дерзости бывшей служанки. Назенин не догадывалась, что страхи её напрасны. Хюррем-султан дала слово, что ни один волосок не упадёт с головы Разие-султан и её матери. Первого ребёнка Хуриджихан потеряла вскоре после тайного никяха. Баязет был раздавлен этой страшной новостью. Он смял и выбросил письмо, в котором собирался во всём признаться матери и выгнал всех из покоев, включая довольно миловидную девушку, которая лишь с сочувствием взглянула на шехзаде. Прошло ещё пара месяцев, и письмо было отправлено, но Хюррем-султан не получила его, оно было сожжено одним из бывших учеников моих школ. И этому ребёнку было не суждено увидеть мир. За всё время, пока войско было в походе, несчастная султанша потеряла шестерых детей. От боли султанша сходила с ума, ненавидя всех вокруг, особенно Рану, наложницу, которая уже подарила Баязету четверых детей. Всё больше отдаляясь от шехзаде, погружаясь в своё горе, она сама невзначай толкала его в объятья другой женщины. Этой другой оказалась нежная и терпеливая Дефне. Отчаявшийся шехзаде остро нуждался хоть в мимолётном счастье. Он устал от постоянных нервных срывов Хуриджихан, к Ране он не испытывал ничего, кроме уважения и благодарности за детей. Дефне вспорхнула в его жизнь глотком свежего воздуха, лёгким весенним ветерком. С ней было просто и невероятно спокойно. Тихая, нежная, хрупкая словно хрустальная статуэтка, её хотелось оберегать от всех бед и несчастий этого несправедливого мира. С ней он забывал обо всех горестях и становился почти счастливым. Дефне забеременела на пару месяцев позже Хуриджихан-султан. Разгневанная султанша потребовала карету, как только узнала об этом. - Ты забыл, что имеешь дело с султаншей, - захлёбываясь слезами кричала Хуриджихан. - Я дочь Хатидже-султан и Ибрагима паши, я не позволю с собой так обращаться! - Я не позволю тебе уехать, Хуриджихан, - резко ответил Баязет, хватая девушку за руку. Слуги застыли в недоумении, не зная, что делать дальше: складывать вещи в карету или носить обратно во дворец. - Не смей меня останавливать! Я не твоя рабыня, я... Внезапно молодая султанша согнулась пополам от резкой боли в животе. Подбежавшие служанки осторожно увели её в покои. Побледневший Баязет готовился пережить очередное горе. Мы с Ханде пили кофе на балконе, наблюдая, как Мехмед и Айяз паша учат детей обращаться с саблями в саду. Моя воинственная Ирем сумела уговорить отца взять и её на занятие, теперь весёлая четвёрка создавала больше шума, чем целое войско. Близнецы открыв рты наблюдали за старшими братьями и сестрой, служанки старательно удерживали малышей от поля боя. Шахину и Мелексиме только недавно исполнилось по четыре года и они ужасно завидовали старшим. Почти не слышно с поклоном вошёл Синан ага и вручил мне письмо. - Хуриджихан-султан не пережила очередного выкидыша, - с грустью произнесла я. - О, Аллах, прими несчастную в свой рай. - Что? - переспросила Ханде, отвлекаясь от просмотра детской тренировки. - Хуриджихан умерла. - О, Аллах. - Что ж, возможно, это к лучшему. Дефне сможет вновь подарить шехзаде счастье. Несколько лет войско султана Сулеймана провело в тяжёлом походе. Но вот, наконец, уставшие воины возвращались домой с победой. По этому поводу в Стамбуле готовился грандиозный праздник. Главные улицы на глазах преображались, готовясь встретить победителей. Рынки переполненные по утрам, к вечерам пустели, дворцовые слуги скупали весь товар, готовя небывалый пир. Рабыни с верху до низу намывали огромный величественный дворец. Наложницы оттачивали каждое движение в танцах, музыканты репетировали без отдыха. Все ожидали праздника. Все кроме нас... - Как он мог? - с болью в голосе уже в который раз проговорил Мехмед. - Он даже не пригласил меня. Возможно, я бы и сам не поехал. Но я так надеялся, что отец раскаится в содеянном. - Мехмед, - я с опаской прикоснулась к плечу любимого. - Это не значит, что повелитель не хочет тебя видеть. Возможно, он хочет дать тебе урок. - Какой урок, Айлин? Нет, между нами больше не будет мира. Я понимала, что это действительно беда. Решить эту проблему будет очень не просто. Одной мне не справиться. Несколько дней длились гуляния. Простой народ радостно праздновал победу. Во дворце же царило напряжение. Из четырёх братьев лишь двое поздравили отца с победой. Селим с искренней радостью, Баязет холодно и формально, тут же покинув столицу, не дожидаясь окончания праздников. Вскоре с положенной пышностью Стамбул покинул и Селим вместе со всей своей свитой. На следующее утро в покоях Назенин раздался страшный крик. Вскоре весь Топкапы искал маленькую султаншу последнюю дочь падишаха. Как и куда пропала девочка никто не знал. В панике молодая женщина с развивающимися чёрными волосами, в кое-как накинутом халате, неслась по коридорам, спрашивая каждого стражника, где её дочь. Мужчина в чёрном одеянии со скрытым лицом появился внезапно, схватив её за руку, остановив безумную гонку. - С твоей дочерью всё в порядке, - произнёс спокойный голос. - Где она? Где моя девочка? - расплакалась Назенин. Мужчина приложил палец к губам. И протянул несчастной матери сложенный лист бумаги и маленький мешочек, внутри которого что-то звякнуло. - Ты сделаешь всё в точности как здесь написано и твоя дочь вернётся домой целой и невредимой. Мужчина в чёрном растворился в тени коридора словно призрак. На ватных ногах Назенин вернулась в покои и раскрыла письмо. Читая страшные строки, она понимала, что сделать это невозможно или почти невозможно. Поиски по всему Стамбулу и окрестностям ни к чему не привели, к вечеру судьба маленькой Разие оставалась неясной. Стук в дверь показался убитому горем султану слишком громким. - Впусти, - выдохнул Сулейман, услышав, что пришла Назенин. Перед ним стояла разбитая женщина. Обычно красивые чуть раскосые глаза превратились в щёлочки из-за огромных красных отёков, аккуратный носик распух и покраснел. Слёзы продолжали течь из глаз. В руках девушка держала графин с молоком. - Лекарша посоветовала мне выпить на ночь молока, а я не могу себя заставить, - всхлипнула девушка. - Она сказала, что это поможет успокоиться. Не знаю, как вообще можно успокоиться. Выпьешь вместе со мной? Пожалуйста. Несчастная мать разлила свежее молоко по кружкам, чуть замешкавшись, и отдала одну из них султану. Падишах указал наложнице на место возле себя, отпивая из кружки. Хюррем-султан в очередной спрашивала у Сюмбюля аги, не было ли новостей о Разие. Верный слуга лишь разводил руками. Тревога съедала султаншу изнутри в покоях вдруг стало невыносимо душно. Какое-то дурное предчувствие выворачивало душу наизнанку. - Сулейман, - вырвался внезапный полустон-полувсхлип. Рыжим ветром пронеслась султанша по золотому пути. Проигнорировав слова стражи "Султан не один", распахнув двери она ворвалась в покои. В неестественных позах на кровати лежали великий падишах и его молодая наложница. - Нет, - прошептала Хюррем, бросившись к любимому. Его руки, его лицо ещё не потеряли своего тепла. Но смерть уже наложила свою печать. Прижавшись к любимой груди она не услышала стука сердца, дыхания не было. Позади слышался какой-то шум, кто-то закричал "Лекаря". Она не понимала, что происходит. Несчастная женщина не чувствовала текущих по щекам слёз, не слышала собственных душераздирающих криков. Ей просто хотелось быть не здесь, а там, где-то там, где угодно только с ним. - Мама, - сквозь слёзы звала Михримах. - Мама, пожалуйста. Она не слышала, не желая быть больше в этом мире. Чьи-то руки аккуратно поднесли к самому носу какую-то резко пахнущую склянку, Хюррем раздражённо отмахнулась, не почувствовав, что порезала руку. - Госпожа, Назенин жива, - тихо сказала лекарша, обращаясь к Михримах. И вот тогда мир для Хюррем-султан вновь стал до боли чётким. - Жива? - переспросила она глухим голосом. - Так это ты. Она схватила так и не пришедшую в себя девушку за плечи и начала трясти изо всех сил, щедро осыпая пощёчинами её лицо. - Зачем ты это сделала, - кричала хасеки. - Как ты посмела. Девушка моргая открыла глаза, Хюррем остановилась. - Что? - прошептала Назенин опухшими от побоев губами. - Почему я жива? Где Разие? - Как ты посмела? Хюррем-султан вновь замахнулась на Назенин, но на этот раз её по знаку Михримах успели остановить. - Это ты отравила моего отца? - сквозь слёзы спросила Михримах. - Почему ты это сделала. - Я не могу ничего сказать, они убьют Разие, - заплакала Назенин. - Ты всё скажешь. В темницу её. И позовите Рустема пашу. Несколько часов Михримах-султан не отходила от матери, уговаривая её выпить успокаивающий отвар. Когда она смогла выйти из покоев, её уже ждал Рустем паша. - Назенин во всём призналась. Мы ждём лишь приказа о казни. - Не нужно больше ждать. Она заслужила смерть. Она сказала, кто ей приказал? - спросила Михримах, глядя в глаза мужу. - Да, она назвала имя. - Кто же это? Порою тех, кто вроде незаметен, Ждёт на земле решающая роль. Сыграла пешка увертюру смерти. Король погиб. Да здравствует король?