Я люблю своего брата

***

Я с замиранием сердца смотрел на Яна. И переживал я не столько за свой ноутбук, сколько из-за того, что он узнает мою тайну. Слова застряли в горле. Я хотел что-то сказать в свою защиту, но не мог. Да и тело будто оцепенело, отказываясь мне повиноваться. Что же мне делать? — Чего молчишь? — грозно прорычал он. Я снова попытался подобрать слова, но не находил, что мне ему сказать в оправдание. — Долбанный извращенец! — процедил тогда он и, забрав мой ноут с собой, удалился из комнаты. Ну всё. Теперь он узнает про мой блог. И я точно стану для него пустым местом. Я упал на кровать лицом вниз и закрыл глаза. Там были не только фотки Яна. Там… много других омег. И многие фотографии довольно откровенные. Чёрт! Подстава! И плевать, что он может удалить оттуда свои снимки. Дело было не в этом. Я хотел быть другим в его глазах. Хотел измениться. Стать хорошим и милым младшим братом. Но теперь он ещё больше убедиться в том, что я… тот самый долбанный извращенец, как он любит меня называть. Я плотно сжал зубы и почувствовал, как всё тело окутал холод. Подтянув ноги к себе и обняв грудь руками, я делал частые и шумные вздохи, пытаясь согреться и успокоиться. От обиды на глаза наворачивались слёзы, но я пытался сдержаться. Как же я не хочу его потерять. Но, похоже, теперь точно всё кончено… Через двадцать минут в комнату заглянул па-омега: — Ричи, завтракать идёшь? — Нет, — тихо ответил я. — Давай, вставай, а то всё остынет, — он встал в дверном проёме и в ожидании смотрел на меня. — Не хочу есть, — буркнул я. Тогда он прошёл в комнату и осторожно сел на край кровати: — Что-то случилось? Ричи? Ты не заболел? — тёплой ладонью он убрал мою длинную чёлку и прикоснулся ко лбу. — Всё в порядке… — Расскажи мне, — папа улыбнулся, ласково поправив мои волосы. — Ну? Что такое? Я вдруг понял, что мне даже не с кем поделиться своей болью. Па-омега меня никогда не понимал. И, хотя я был альфой, к па-альфе я бы тоже не смог обратиться — он бы только у виска покрутил и зарядил мне подзатыльник. Я просто для них… странный. Как собственно, для всех в этом мире. — Ты не поймёшь… — прошептал я, озвучивая свои мысли. — Я очень сильно постараюсь, — сказал он, нежно погладив моё плечо, — ты же мой сын. Не хочу, чтобы ты из-за чего бы то ни было изводил себя голодом. Или это из-за кого-то? Мм? — Из-за Яна, — признался я. — Ох, — папа шумно вздохнул и, убрав руку, развернулся на кровати, посмотрев куда-то в сторону, а после спросил: — Опять поругались? — Можно сказать и так. — Вы же постоянно ругаетесь, — он пытался подобрать слова, чтобы меня подбодрить. — Потом помиритесь. Зачем так ты так изводишь себя? — Я его люблю… Папа снова вздохнул, но на этот раз начал говорить не сразу. В комнате повисла тишина, пока он обдумывал, что мне ответить. Наконец, он начал говорить: — Я сильно переживаю из-за этой ситуации. Думаю, твои чувства к Яну — настоящие и они имеют своё право на существование. И я, правда, стараюсь их в какой-то степени и понять, и принять. Но и тебе нужно постараться сдерживать эти эмоции. Мир, который ты себе выдумал для тебя, я думаю, прекрасен. Мир, где вы с Яном будете вместе… — он сделал паузу, — но реальность другая. Здесь другие правила, понимаешь? И теперь тебе нужно быть сильным мальчиком и взглянуть на эту ситуацию взрослыми глазами. Пока вы дети, вы можете фантазировать и много мечтать, но настоящий мир не похож на сказку. Братья, даже, если они разных полов и любят друг друга не могут быть вместе. По моей щеке покатилась слеза. Я не хочу быть взрослым. И я не хочу жить в этом мире, о котором он мне говорит. Я жалостливо всхлипнул и папа, обернувшись на звук, увидел, что я плачу. — Ну что ты… милый… — сказал он грустным голосом. А потом вдруг неожиданно воскликнул: — Ян? Что ты здесь тут делаешь? — Ноут зашёл вернуть, — брат стоял на пороге, замерев, будто его что-то остановило. Он слышал наш с папой разговор? Я поджал губы и тыльной стороной руки стёр слёзы. Вот ещё как придурок тут разревелся перед ним. Пиздец, я жалок. Я шмыгнул носом, и сильнее сжался, коснувшись подбородком груди. — Пап, оставишь нас, ладно? — я услышал голос Яна. — Хорошо, — он начал подниматься с кровати, но я схватил его руку: — Папа! — я смотрел на него умоляющим взглядом. — Я думаю, вам нужно поговорить, — он тепло мне улыбнулся и освободил пальцы из моей ладони. После чего сразу удалился из комнаты, бросив напоследок: — Чтобы через пять минут оба спустились к завтраку! Я снова сгруппировался в комок и, краснея от своего поведения, смотрел куда-то перед собой. С Яном мне было страшно встретиться взглядом. Я всё ещё не знал, что могу сказать ему в своё оправдание. Ян закрыл дверь и, пройдясь по комнате, оставил ноут на столе. А после остановился и некоторое время, молча смотрел на меня. Я ничего не говорил. Он тоже. Напряжение росло. — Я всё слышал, — вдруг выдал он. А после несколько неловко произнёс: — Ты, конечно, придурок, Ричи. Ещё и плакса! — добавил резко он. Его слова были как нож по сердцу. Мне нечего было сказать ему в оправдание. Я действительно придурок… и плакса тоже, тут уж он точно прав. Снова поджав губы, я еле сдерживал слёзы. — Давно фотографируешь? — неожиданно спросил Ян. Значит, он всё видел. Мне снова не нашлось, что ему ответить. — Судя по твоему блогу — давно. Года три примерно, да? — его голос стал тише и более дружелюбнее. — Почему не рассказал мне? Я думал, что после того, как папа купил тебе камеру, ты просто баловался. Но… в общем, мне нравится, — последние слова он кое-как выдавил из себя. — Что? — я не верил своим ушам. Он сказал, что ему нравится? То есть… ему мои фотки понравились? Кончики моих ушей тут же начали гореть от смущения. Но взгляд я всё ещё не мог поднять. Казалось, что если подниму, он тут же уйдёт. — Что слышал, — буркнул он. — Ты круто фотографируешь. Где ты так научился? — Просто уроки смотрел в сети, — я ощущал как тело становится легче и по нему течёт приятное тепло. Я даже невольно улыбнулся. — Если что, я ничего не удалял. Свои снимки тоже, — будто нехотя бросил он. — Ничего страшного. Пусть будут, — судя по звукам он оттолкнулся от стола и прошёл в середину комнаты: — Есть идёшь? Я осторожно посмотрел на него и встретился со взглядом, в котором читалась ухмылка. — Ну? Пойдём уже. Папа ждёт, — после чего он улыбнулся будто своим мыслям и вышел из комнаты, оставив дверь открытой.

***

Примерно два месяца спустя. Конец ноября выдался прохладным, но я по привычке легко одевался и много проводил времени с Филином во дворе, поэтому неудивительно, что в один прекрасный день, когда нужно было идти в школу, просто свалился с температурой. — Ну что там? — спросил па-альфа, забирая у меня градусник. — Тридцать восемь и два. Ясно… — он вздохнул. Я сглотнул, ощутив сильную боль в горле и, обречённо, отвернул голову к стене. — Значит, будешь лечится, — папа поднялся. — Съезжу в аптеку за лекарствами, а ты пока поспи, — он ненадолго приложил прохладную ладонь к моему лбу и после удалился. Будто у меня есть другие варианты. Тело ломит так, что я вот-вот развалюсь на несколько частей. Тут я услышал цоканье когтей по паркету и, повернув голову, увидел Филина, который подошёл к кровати и положил на неё свою большую голову. Прижав уши, он смотрел на меня грустными глазами и молчал. — Ну чего ты? — я протянул ему руку и он лизнул мою ладонь. — Я ещё не умираю, не надо так смотреть. Дурачок, — я попытался улыбнуться. Через минуту в комнату заглянул Ян, видимо, только вернулся из школы: — Ты чего? Заболел? Я папу встретил внизу, — он осторожно вошёл в мою комнату и замер. Да, кстати, мы с ним стали неплохо общаться. Мой план «хороший младший братик» уже неплохо сработал. Был только один весомый нюанс, который не давал мне всё это время покоя — я больше не мог касаться Яна. И иногда это было просто невыносимо. У меня аж всё сводило от желания его обнять и снова целовать его нежные губы. Но это была вынужденная жертва. Я стал ближе к нему, и он больше не кричал на меня, когда я входил в его комнату. Можно засчитать как 1:0 в мою пользу. — Погуляешь с Филином сегодня? — спросил я слабым голосом. — Конечно, — он улыбнулся и подошёл ближе, а после взял мой стул у рабочего стола и, придвинув его к кровати, осторожно сел. — Температура у тебя? — Ага… — я прочистил горло, но всё равно голос был хриплым, — и горло болит. — А папа говорил тебе одеваться теплее, — он тепло улыбнулся. После чего спросил: — Кроме Филина, тебе больше ничем помочь не нужно? — Было бы круто, если бы ты меня поцеловал, — я усмехнулся, но сразу добавил: — Но ты ведь заразиться можешь. Я не знал, разозлят ли эти слова Яна или нет, но мне было всё равно — потом смогу списать всё на горячечный бред. Ян же только шире улыбнулся: — Ты — идиот, — он закатил глаза, а после снова посмотрел на меня, — ещё не надоело подкатывать ко мне? — Не надоело, — я также смотрел на него с улыбкой. — И у меня есть бонус. — Какой? — он хитро прищурил глаза. — Я болею и могу капризничать, разве нет? — А, если серьёзно? Что-то ещё нужно, пока папа лекарства не принёс? Может воды принести? Я смутился от своих мыслей, а после всё же произнёс вслух, стыдливо отведя взгляд в сторону: — Посиди со мной, пока он не вернётся. Он задумчиво посмотрел на свои руки, а после сказал: — Ладно. Только схожу переоденусь, — поднявшись, Ян удалился в свою комнату. Я прикрыл глаза и широко улыбнулся от мысли, что он согласился. Внутри меня же каждая клеточка моего тела радовалась этой маленькой победе. Спустя пять минут Ян вернулся в комнату, переодевшись в пижамные штаны и футболку. — Не спишь? — спросил он, на этот раз присаживаясь на край кровати. — Нет, — я смотрел на него из-под полуприкрытых век, которые были невероятно тяжёлые. — Ты как? Давай температуру измерим, — он взял градусник с прикроватной тумбы. — Только футболку лучше снять, тебе же и так жарко. Я помогу, — он помог мне подняться и стянул футболку. Я невольно завалился на него, но он смог обхватить и удержать меня. После чего, продолжая обнимать, стал осторожно опускать меня на подушку, но всё равно упал вместе со мной, завалившись сверху. Его нос почти касался моего и наши губы были так близко. Мы несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Как же я хотел, что бы он поцеловал меня. Но Ян убрал руки, отстранился и, поправив одеяло, сунул мне подмышку градусник. — Вот так, — его прохладная ладонь осталась на моей груди, — он, смутившись, смотрел в сторону. Я должен был всему этому радоваться. Его заботе и прикосновениям, но у меня вдруг глаза снова были на мокром месте. Я думал о том, что хочу, чтобы он всегда был рядом и так заботился обо мне. Но неужели папа прав… и это всё лишь мои детские фантазии? Мне так хорошо сейчас рядом с ним. Но всё это закончится? И он будет… с кем-то другим? Накрыв его ладонь своей, я сжал его пальцы. — Чего ты? — Ян грустно улыбнулся. — Совсем плохо тебе? — Ян… — я закрыл глаза и из уголков глаз потекли слёзы. — Какие горячие, — сказал он, осторожно стирая их с моего лица, — потерпи, папа скоро вернётся. Давай посмотрим температуру, — он выудил руку из-под моих пальцев и достал градусник: — Ого! Тридцать восемь и семь! Ян стал ласково убирать мою чёлку с горячего лба. От этого действия я томно прикрыл глаза — так было приятно. Очень. Можно сделать так, чтобы эти минуты длились вечно? Я даже согласен быть всегда больным, лишь он был так близко и так нежен со мной. — Люблю тебя, — тихо сказал я и уголки моих губ поползли вверх. — Давно ты мне в любви не признавался, — Ян усмехнулся. — Ну вот… признался снова, — сказал я слабым голосом. — Я думаю, тебе лучше поспать, — на этот раз он взял мою руку и тихонько сжал её, — я буду рядом. Не уйду. — А ты меня любишь? — уже почти бормотал я. — Конечно. Ты же мой младший брат, — он крепче сжал мою ладонь в своей. — Просто как брата… — я чувствовал как меня клонит в сон. Рядом с ним так… спокойно. — Ты же знаешь, мы не можем быть вместе, как ты этого хочешь. Но мы можем быть вместе, как братья. Это тоже неплохо, — он погладил меня по голове свободной рукой. — И я буду рядом всегда, когда буду тебе нужен. — Ты всегда мне нужен. Каждую минуту… — прошептал я и провалился в сон.

***

В горячке я провёл три дня и плохо помнил, что было. По больше части я спал. Меня бросало то в жар, то в холод, и с трудом понимал, что вообще происходило со мной. Но после мне, наконец, полегчало, и полегчало настолько, что проснулся я с каменным стояком в трусах. Боже, как же хочется трахаться! Никого не было рядом и я, нашарив рукой свой мобильник, стал быстро читать входящие сообщения. Вот оно! «Ричи, привет! Это Рин из 11-го. Помнишь меня? Я слышал ты заболел. Могу тебя навестить, если хочешь». Рин миленький. И попка у него классная. А ещё я слышал, что он девственник. Мммм… Я расплылся в довольной улыбке. Совсем нетронутый. И первая течка у него была совсем недавно, примерно как и у Яна. Он, конечно, меня на пару лет старше, но разве это проблема? «Привет, Рин! Да, спасибо за беспокойство. Мне сегодня уже лучше. Но я был бы рад, если бы ты зашёл. Мой адрес: *я написал улицу и дом*. Я скажу родителям, что ты зайдёшь». «Хорошо! Я приду сразу после уроков!» Как бы это странно это не звучало, друзей у меня не было, но омеги меня обожали. Не знаю, из-за денег родителей или из-за моей внешности, но они как-то сами меня находили. Я поднялся и сразу направился в душ, чтобы смыть с себя запах болезни. После чего чуть ли не галопом спустился вниз — есть хотелось просто жуть! — Ричи? — па-омега, который как обычно, что-то готовил на кухне, смотрел на меня удивлённым взглядом. — Ты встал? — Есть хочу, пап! — я смотрел на него голодными глазами, сглатывая слюну. — Конечно, давай садись. Сейчас всё принесу. И, когда папа накрыл мне целую поляну, я напряг его ещё одной просьбой: — Поменяй мне постельное, ладно? Ко мне одноклассник зайдёт навестить скоро. — Да, сейчас поменяю, — он сразу направился наверх.

***

Рин смущенно осматривал мою комнату большими зелёными глазами. Он сел на край кровати, зажал руки между коленями и ничего не говорил — видно очень стеснялся. Ещё бы — наверное впервые пришёл в гости к альфе. — Спасибо, что навестил, — с улыбкой сказал я, присаживаясь рядом. Я сел к нему полубоком, подложив одну ногу под себя. — Как ты чувствуешь себя? — тихо спросил он, осторожно взглянув на меня из-под ресниц. — Как видишь, уже лучше. А ты… хм… почему решил ко мне зайти? — я хитро прищурил глаза. Нужно быстрее его развести, пока Ян не вернулся со школы. Не хотелось бы перед ним палиться. Из-за того, что его школа была дальше моей, он возвращался обычно позже на час-полтора. — Беспокоился… — тихо сказал он. Ну, ясно. Типичный омежка. Весь такой тихий и скромный и строит из себя недотрогу. Но сейчас мне всё равно… Секса хочется! И да, дрочке я предпочитаю секс. Пусть редкий, но меткий. — Это мило, — сказал я и осторожно коснулся его щеки. Рин вздрогнул, но после раскраснелся и мило улыбнулся, бросив на меня смущённый взгляд. — Если я тебя поцелую, — тогда начал я, касаясь указательным пальцем его губ, — могу заразить. Не боишься? Его уже трясло от волнения и он ответил слегка дрожащим голосом: — Не боюсь… — а после несколько раз облизнул свои пухлые губы. — А, если… — я сунул свой палец в его соблазнительный рот, — я захочу большего? Он ничего не ответил, лишь посмотрел на меня своими широко распахнутыми глазами, и его щёки ещё больше покраснели. Хотя как он мог говорить, ведь я уже засунул два пальца в его рот и скользил ими туда-сюда по мягкому язычку. Тогда я убрал свою руку, наклонился к его уху и прошептал: — И я имею ввиду не минет. После чего я жадно облизал его маленькое ухо и несколько раз согрел его своим дыханием. Взглянув на его руки, где рукава были закатаны по локоть, я увидел мурашки. Прекрасно! Тогда я медленно принялся расстегивать его рубашку, оголив белоснежную грудь и нежно погладил, касаясь кончиками пальцев его милых розовых сосочков. — У меня ещё не было… — тихо пробормотал он, глядя на свои ладони, которые всё ещё были зажаты между ног. — Всё будет хорошо, — с улыбкой сказал и поднялся, чтобы закрыть дверь на замок. Но только я потянулся к ручке, чтобы повернуть защёлку, в мою комнату буквально ввалился Ян. — Я пораньше сегодня… Сначала он широко улыбнулся увидев меня на ногах, видимо бы рад моему выздоровлению, но потом на его лице отразился шок. Он смотрел то на меня, то на Рина. Его лицо побледнело: — Чем это вы… занимаетесь? Рин тут же схватил полы рубашки и закрыл оголённую грудь. — Кто это? — он в шоке смотрел на Яна. — Это… — я указал на Яна, — мой брат. А это — Рин… — я взглянул на испуганного омежку. Пиздец! Надо же было так лохануться. Не ожидал, что Ян так рано приедет. Но в этой ситуации это было не самое страшное. От происходящего дальше, я так вообще охуел. — Я знаю, кто он такой! — резко сказал Ян. — Мы учились в одном классе. — Ясон? — тихо пробормотал Рин. — Это ты?