Невозможные миры

К утру запах смерти заполнил камеру. Запах впитывается в еду в столовой, приправляя все вкусом, от которого нельзя избавиться; просачивается в книги в библиотеке, так что каждая перевернутая страница поднимает запах в воздух. Влажные простыни падают на пол. Запах насыщает собой воздух. Лекарство снова пустило свои корни в мозг Брюса, крепко держась там. Он сидит в библиотеке, это сейчас единственная открытая комната, не считая камер и душевых. Прачечные закрыты. Столовая открывается только для приема пищи. Там не хватает персонала, чтобы управлять заключенными. На столе перед Брюсом лежит открытая книга, но он не обращает на нее никакого внимания. Лекарство не позволяет ему связать слова вместе, и он даже не может вспомнить, что это за книга. Вместо этого он наблюдает за другими заключенными, теми, кто убивает здесь свое время. Они тоже двигаются так, словно их накачали наркотиками, и, вероятно, так оно и есть. Они все здесь сломаны, мозги отбивают ритм. Вот почему они здесь. — Он идет из вентиляции, — говорит кто-то. Брюс видит, что Амос стоит под одним из вентиляционных отверстий, глядя вверх. — Запах идет из вентиляции. Пара других заключенных собирается вокруг, так же заинтересованно смотря вверх. Брюс отводит взгляд в сторону. Краска на стене из шлакоблоков рядом с его креслом потрескалась длинной линией от пола до потолка. Он поднимает глаза и пытается вспомнить, почему это кажется таким важным. Раздается треск, и внезапно слышится крик Амоса. Это больше похоже на выброс воздуха через его голосовые связки, чем на любое реальное слово. Он отшатывается назад, натыкаясь на стол Брюса. Его тело наклоняется назад, и он падает, его голова приземляется на книгу Брюса. Из его лица что-то торчит. Брюс видит стеклянный купол лампочки, вставленный в глазницу Амоса. Внутри него испуганный глаз смотрит прямо в потолок, как корабль в бутылке. Стекло лампы не повреждено. Амос мертв. Остальные заключенные в изумлении разбегаются. Брюс поднимает глаза и видит лампу, свисающую с потолка над креслом, которой, он мог поклясться, всего несколько минут назад там не было. Хардинг выскакивает из дверного проема. — Что здесь происходит? Брюс отодвигает стул и встает. Хардинг смотрит на Амоса, протягивая руку к шее, чтобы нащупать пульс, затем оглядывает собравшихся в круг заключенных. — Кто это сделал? — требует он. Все уставились на него. Хардинг медленно поворачивается кругом, оглядывая каждого из них, затем снова смотрит на Амоса. Для всех очевидно, что никто не мог этого сделать. — Расскажите мне, как это случилось! — кричит Хардинг. Все стоят молча. Слышится проходящий мимо звонок. — Никто из вас не уйдет, пока вы не расскажете мне, как это случилось, — говорит Хардинг, поворачиваясь к Брюсу. — Что здесь произошло? — Он стоял не в том месте и не в то время, — отвечает один из заключенных, сидящий за столом позади Брюса. Хардинг бросает на него быстрый взгляд. — Что? — Когда что-то изменилось. — Заключенный пожимает плечами. — Две вещи не могут быть в одном и том же месте одновременно. Брюс поворачивает голову и смотрит на мужчину. Он не узнает его. Это пожилой человек с седыми волосами и обвисшей кожей. Похоже, он не слишком обеспокоен проверкой и пристальным взглядом Хардинга. — О чем ты там бормочешь? — раздраженно спрашивает Хардинг. — То же самое происходит уже несколько недель, — отвечает заключенный. — Вещи меняются не так, как должны были бы... разные вселенные пересекаются друг с другом. Хардинг кривится в отвращении и отворачивается. — Ладно, а кто-нибудь еще знает, что произошло? Брюс отодвигает стул и смотрит на заключенного. — Что вы имеете в виду, говоря о разных вселенных? Заключенный долго и пристально смотрит на него. — Вы ведь Брюс Уэйн, верно? Тот, кто убил Оуэнса? — Вы его знали? — Брюс поворачивается спиной к Хардингу, который уже допросил других заключенных. — Он был заключенным в Аркхеме, — заключенный многозначительно смотрит на него. — Но только не этом Аркхеме. — Этом Аркхеме? Заключенный медленно кивает. — Существует бесконечное количество Аркхемов. Заключенный делает паузу, чтобы посмотреть на реакцию Брюса. Брюс не суеверный человек. Он не верит ни в призраков, ни в упырей, ни в Бога. Как правило, он не верит в альтернативные вселенные. Но мало что может объяснить вещи, которые он видел, кроме массового помешательства, которое затрагивает каждого заключенного здесь. Или действительно, помешательство, которое так сильно воздействует на него, что он верит в то, что другие заключенные тоже видят эти вещи. В любом случае, кажется, на данный момент нет никакого вреда в том, чтобы верить в альтернативные вселенные. — Если мы находимся в двух разных вселенных, то как я мог убить его? Заключенный пожимает плечами. — Вы вообще не должны были его видеть, но что-то происходит. Я не знаю, что именно вызывает это, но, кажется, становится все хуже. Вселенные пересекаются друг с другом. Кусочки наших вселенных пересаживаются в другие, и наоборот. В основном это, кажется, просто крошечные изменения — как та лампа, которой там не было, — заключенный жестом указывает на лампочку в глазу Амоса. — Когда она включилась — две вселенные пересеклись. Амос и лампочка были в одном и том же месте в одно и то же время. Я удивлен, что это происходит не так уж часто. Заключенный мрачно улыбается. — Дальше будет еще хуже. — А потолок в столовой? Это была другая вселенная? Что там произошло? Заключенный слегка подается вперед. — Подумайте вот о чем. Одна теория об альтернативных вселенных заключается в том, что каждый раз, когда делаешь выбор, формируется другая вселенная, которая будет представлять оба возможных результата выбора. Подходишь к развилке дороги и в одной вселенной идешь налево, а в другой — направо. Брюс кивает. — Я уже слышал об этом раньше. — Ага. Вот только это крайне упрощенный взгляд на вещи. Есть не только два варианта. Дело не только в том, что кто-то идет налево или направо, — есть вариант, где он никуда не идет, или идет вверх или вниз, или падает замертво от аневризмы там, где стоит. И дело не только в нем. Это не просто все человечество или все живые существа на Земле, или все живые существа в Солнечной системе, или в Галактике, или во Вселенной. Это каждый атом. Еще двое охранников входят в комнату, чтобы забрать тело Амоса. Брюс впивается ногтями в ладонь, пытаясь отодвинуть туман от лекарств достаточно надолго, чтобы понять. Заключенный продолжает: — Каждый электрон, который решает двигаться влево или вправо, делает выбор, и существует бесконечное число вселенных, создаваемых для каждого возможного направления, которое принимает каждый возможный электрон. Таким образом, мы можем иметь две абсолютно идентичные вселенные, за исключением того, что один электрон решил двигаться против часовой стрелки в течение одной доли мгновения. Или у нас есть две вселенные, которые полностью идентичны, за исключением одной молекулы кислорода, связанной с водородом вместо углерода. — Мы могли бы оказаться в той альтернативной вселенной и никогда не узнать об этом, — говорит Брюс. — Именно. Но потом мы переходим к более серьезным различиям, например: вселенная, где ваш отец носил голубую рубашку, когда вы родились, а не красную. Или туда, где вы родились женщиной. Или туда, где вы злой преступник, который терроризирует Готэм. Или туда, где жизнь никогда не развивалась на этой планете, или туда, где Солнце уже стало сверхновой и поглотило Землю, или туда, где Земли никогда не существовало. — Заключенный разводит руками. — Есть вселенные, где другие законы физики, где люди могут общаться телепатически и нежить ходит по земле, а небо зеленое. — И сколько всего таких вселенных? — Извините, я ввел вас в заблуждение. Я говорю, что есть одна вселенная, где вы женщина, но я имею в виду, что есть бесконечное число вселенных, где вы женщина, за исключением того, что в каждой из них есть малейшая разница, которую мы никогда не сможем обнаружить. Существует бесконечное количество вселенных, где мы сейчас ведем этот разговор, или очень похожий на него. Черт возьми, в бесконечном множестве вселенных вы даете мне это объяснение. — Как можно получить бесконечное количество каждой вселенной? — Существует бесконечное число каждого из бесконечного числа возможных вариантов. Вот что означает бесконечность. Вполне возможно, что мы уже давно перемещаемся в другие вселенные и никогда об этом не догадывались, потому что существует бесконечное число вселенных, неотличимых от нашей собственной. Брюс хмуро смотрит на него. — Тогда как же мы видим вселенные, которые так сильно отличаются от наших? Например, потолок? Или... или пандемическое отделение в библиотеке? Если существует бесконечное число вселенных, настолько близких к нашей, что мы никогда не узнаем разницы, как же мы попали в те, где действительно видим различия? Заключенный, похоже, доволен тем, как Брюс понимает ситуацию. — Я думаю, что это почти как маятник. Ближайшие к нам вселенные очень похожи на наши, но мы раскачиваемся по все более широким дугам, касаясь вселенных, которые все больше и больше отличаются. Мы все время возвращаемся в эту знакомую вселенную, но потом снова раскачиваемся все дальше. Я думаю, что будет только хуже. Прямо сейчас затрагиваются только части Аркхема, но вскоре это распространится на все большие и большие области. — Что будет дальше? — Я не думаю, что мы хотим быть здесь, когда переместимся во вселенную, где Солнце поглотило Землю, — тихо отвечает заключенный. — Но как это вообще происходит? — Даже не знаю. Я не знаю, что может заставить нас перейти в другие вселенные. Я всю жизнь строил теории, но никогда не думал, что это возможно. Брюс переводит взгляд на столешницу. — Я думаю, что видел убитую дочь Амадея Аркхема в коридоре на днях. Как такое возможно? Это случилось девяносто лет назад. — Есть вселенные, где Земля сформировалась в другое время, поэтому события, которые произошли девяносто лет назад в той вселенной, происходят прямо сейчас в этой. Каждый момент в нашей истории и будущем происходит одновременно с нами прямо сейчас в какой-то вселенной, а также каждый момент в каждой возможной истории и будущем, которое у нас когда-либо могло бы быть. — Откуда мне знать, что это не просто галлюцинация? — беспомощно спрашивает Брюс. Заключенный улыбается. — Подумайте вот о чем: существует бесконечное число вселенных, где это действительно всего лишь иллюзия. Брюс прижимает ладонь к столу, разжимая пальцы. Кажется странным, что он может дотронуться до этой столешницы и почувствовать ее твердую поверхность под своей рукой, когда в эту самую секунду они могут перемещаться через любое количество вселенных. — Есть ли вселенная, где Бэтмен реален? — глухо спрашивает он. — Бесконечное число. — Заключенный пожимает плечами. — И бесконечное число там, где его нет.

***

Брюс медленно идет по коридору к своей камере. Большинство дверей в другие комнаты заперты, так что ему больше нечего делать. Когда он проходит мимо лестницы в душевые и прачечную, дверь открывается, и кто-то хватает его за руку. Брюс вздрагивает, все его реакции сейчас сильно замедлены. Джокер затаскивает его на лестничную клетку и захлопывает дверь. — Что с тобой случилось? — шипит Джокер. Брюс вырывается из объятий Джокера. — О чем ты говоришь? Они пристально смотрят друг на друга. Лестница вибрирует, она кажется желтой от падающего на нее света, а влажный воздух поднимается по ступенькам из душевых и прачечной внизу. Как будто помня о камерах слежения, Джокер поворачивается и спускается по ступенькам. Брюс невольно следует за ним. В душевых никого нет. Комната кажется больше без всех проводимых в ней боев. Полы блестят от воды. Вокруг сливного отверстия на полу виднеется слегка ржавое пятно. — Эти врачи уничтожают все, что они не могут понять, — произносит Джокер. — Они не понимают тебя. — А ты понимаешь? — Брюсу кажется, что он уже говорил об этом раньше. — Нас только двое, — говорит Джокер, резко размахивая рукой. — Все остальное… Все это не имеет значения. Ничего из этого не существует. Без нас двоих ничего нет. Добро, зло, порядок, хаос, закон, анархия, Бэтмен, Джокер. — Бэтмен мертв, — шепчет Брюс. — Бэтмен не мертв! — рычит Джокер. Он замахивается на Брюса, и Брюс неуклюже приседает, ловя удар в плечо. Он поднимается, когда Джокер врезается в него, пытаясь сбить с ног. Брюс переносит свой вес и отталкивает Джокера. Они начинают описывать круг. — Бэтмен и Джокер — две стороны одной монеты, — говорит Джокер. — Я же живой. Это значит, что и ты тоже. — Как тебя зовут? — спрашивает Брюс. Джокер снова бросается на него, в последнюю секунду низко приседая и с силой пиная Брюса по лодыжке. Брюс опускается на одно колено и ловит ногу Джокера, отбрасывая его в сторону. Джокер приземляется на бедро и бьет Брюса ногой в живот, сбивая его с ног. Брюс снова вскакивает на ноги, как и Джокер. «Кто вы такой?» — спрашивает Доктор Квинзель в его голове. — Бэтмен мертв, — говорит Брюс. — Брюс Уэйн мертв. — Тогда как насчет меня? — требовательно спрашивает Джокер. — Как тебя зовут? Джокер не отвечает. Они продолжают кружить. В одежде все по-другому. Шелест и скольжение ткани по коже Брюса теперь смущают, как и тишина. Он слышит скользящие шаги Джокера по кафелю, слышит его тяжелое дыхание. — Я знаю, что происходит, — произносит Брюс. — Я не знаю, как это исправить, но я знаю, что мы не сумасшедшие. Когда Джокер снова бросается вперед, Брюс ожидает этого. Он сдвигает Джокера в сторону и выкручивается из захвата. Джокер отскакивает назад и снова врезается в него, его руки сжимают предплечья Брюса. Оба падают на пол и начинают перекатываться. Когда они останавливаются, Джокер оказывается сверху. Джокер низко наклоняется, его волосы свисают занавесом по обе стороны от лица Брюса, отделяя их от остальной части комнаты. — Мы никогда не были сумасшедшими, — шепчет Джокер. Брюс машинально поднимает голову и прижимается ртом к губам Джокера, который тут же отстраняется, садится прямо и смотрит на него сверху вниз. Брюс лежит на спине и смотрит на него в ответ, часто моргая в свете люминесцентных ламп. В комнате оглушающе тихо. Джокер кладет руки Брюсу на плечи, наклоняясь. Его губы касаются губ Брюса, Брюс начинает поднимать руки, но Джокер сдвигается так, чтобы прижать их к полу. Прикосновение его губ, как шок, проходит через все тело Брюса, сужая мир до них двоих. Он не может вспомнить, был ли поцелуй таким раньше. Неважно, что Джокер — мужчина. Его не тянет ни к мужчинам, ни к женщинам, только к этому безымянному существу, которое оседлало его, проводя языком по внутренней стороне губы Брюса. Брюс снова пытается поднять руки, но Джокер не дает ему этого сделать, поэтому Брюс переворачивает их обоих, прижимая Джокера к полу. Он пробует просунуть колено между бедер Джокера, но тот с силой кусает его за губу, все еще крепко держась за руки Брюса. Брюс поворачивает голову набок, освобождая губы. Джокер отпускает его. Брюс головокружительно возбужден, кожа горит там, где Джокер касается его. Он снова пытается протолкнуть колено, и на этот раз Джокер позволяет, разводя бедра, его плоть горит под Брюсом, или, может быть, это тепло Брюса передается ему, или, может, они горят вместе. «Две стороны одной монеты», — думает Брюс, обводя языком шрамы Джокера. Хорошо, плохо, правильно, неправильно. Если Бэтмена больше нет, то кто ты? Ткань поддается под руками Джокера, и тогда Джокер обхватывает его, и если Брюс думал, что поцелуй был шоком, то это удар током. Он опускает руку на штаны Джокера и находит его таким же твердым. Их бедра движутся вместе, синхронно. Джокер дышит быстро и неглубоко у его шеи, и Брюс не может сказать, где заканчивается он сам, и начинается Джокер, — это не имеет значения.