Цена жизни

      Что такое скука?       Том думал, что скука — это когда нечего делать и ты ничего не хочешь искать, когда лежишь и смотришь в пустоту, а мысли блуждают сами по себе.       Том любил электронную музыку потому, что в такие моменты, слушая её, мысли полностью заглушались, и наступала тишина.       — Расскажите мне, Том, что вас беспокоит?       Этот врач-психотерапевт всегда говорил с ним вежливым тоном. Выслушивал. Делал заметки. Вёл беседу в нужном русле.       — Когда толпа становится толпой?       Том опирается спиной о кресло. Школьная форма стягивает плечи. Том быстро растёт и в эту пятницу мачеха сказала, что они пойдут к портному, чтобы сшить новый пиджак.       — Том, вас интересует поведение толпы?       — Меня пугает толпа, — он проводит указательным пальцем по подбородку, задевая кончиком пальца нижнюю губы, и щурит глаза, впиваясь в добродушное лицо врача взглядом.       — Пугает? Потому что вы не можете её контролировать?       — Предугадать дальнейшее поведение.       — Для начала нужно понять — что такое личность; когда разум и воля отдельной личности стирается под давлением группы, и толпа становится единым хаотичным скоплением людей, в которых появляется общая цель. Что же движет толпой? Основные пси-факторы выживания, то есть инстинкты. Толпу невозможно контролировать, ей необходимо лишь указывать направление. Вспомните массовые скопления людей на фестивалях, толпы фанатов и любителей определённого жанра музыки, которые объединены общими интересами и целями. Что происходит, когда фестиваль заканчивается? Почему на фестивалях так много полицейских? Почему действия толпы, которые заведомо нарушают правила общественного порядка, предупреждают? Из-за чего толпа приходит к желанию нарушать правила?       Том слушает.       Том пытается найти ответ.       «Психология масс и анализ человеческого "я"» Фрейда прочитана ни единожды, затёрта, вся в пометках.       — Ответ очевиден: толпа ощущает себя единым потоком, способным разрушить всё на своём пути.       Капля воды стекает по запотевшему графину вниз.       — Верно. Можно направить русло реки, построить дамбу и даже обратить течение реки вспять, но ни что не проходит без последствий.       Душно.       — Затопленная местность, аварии, засуха, разрушенная экосистема.       Том сглатывает.       — Как ничего не прощает природа, так и толпа, если пытаться её распугать и подчинить, не всегда способна простить. Мирные протесты перерастают в массовые акты насилия, крупные фестивали и спортивные соревнования — в вандализм и мародёрство.       Врач проводит по столешнице ладонью в широком жесте, стряхивая невидимую пыль. Его тёмный взгляд впивается под кожу Тома.       — Возрастает агрессия. Кого больше, кто больше, значит, тот и сильнее.       Он чувствует, как его губы пересыхают. Том ослабляет галстук.       — Но это не всегда так. Сейчас побеждает не те, кого больше, а те, у кого больше ресурсов и превосходство в боевой мощи. Поэтому ядерное оружие по-другому называют оружием массового сдерживания. Поэтому водомёты, слезоточивый газ и оружие намного эффективнее хаотичной человеческой массы, которой так сложно управлять. Поэтому в армии есть чёткая иерархия, ведь такое количество человек необходимо контролировать и ожидать от неё чётких и быстрых исполнений приказов. Поэтому не всегда большинство побеждает. Для победы важно другое.       Не легче.       — Контроль и блага прогресса.       Пространство на него давит.       — Верно. Ораторское искусство тоже неплохо. Хорошо составленная речь, грамотная многоуровневая пропаганда, общая идея, которая изначально подчиняет общество.       Ещё одна капля стекает по графину. На подносе небольшая лужица. Том наливает стакан воды.       — Хотите сказать, что целым обществом бесполезно контролировать — нужно начинать с контроля над каждой конкретной личностью?       Этот неприятный взгляд, который видит всё. Том делает глоток.       — Вы хотите стать диктатором, Том?       — Простите?       — К чему такие вопросы? — врач наклоняется вперёд.       — Я испытываю сильное волнение перед зрителями, которые приходят на мои спектакли.       Том откровенен. Вода прохладная. Шумит кондиционер. Ужасно жарко. Уже не лето, так почему так жарко?       — Зрителей не так уж и много, но я понимаю вашу озадаченность. Они смотрят на вас. Они ожидают от вас того, что вы их удивите, развлечёте, оставите их неравнодушными, прогоните повседневную скуку.       Том расстёгивает верхнюю пуговицу. Врач прав. Том признаёт это мысленно, но не вслух. Он не должен быть слишком самонадеянным гордым в глазах врача.       — Я только учусь и не надеюсь, что моя игра сможет влиять на людей.       Скромность красит человека.       — Харизма — мощное оружие, Том. У вас всё получится.       Нечем дышать.       — Вы верите в меня?       Нет, не так.       — Конечно, ведь я…       Том открывает глаза. Пробуждение будто от кошмара — тяжёлое и ломающее тело. Он жадно дышит, стягивает с себя влажную рубашку. Том безумно скучает и ему не нужна толпа, человеческая масса.       Тому нужен только один человек.       Он в замкнутом круге — окружён толпой, но ощущает себя самым одиноким существом во вселенной. Что с ним не так?       Что?       Антидепрессанты и транквилизаторы на вкус как мел. Всё на вкус как мел. Никакое.       И вода из графина безвкусная, будто воздух. Он не пьёт — он глотает пустоту.       Жарко. Душно. Ему нечем дышать.       Он безумно скучает.       Он скучает.       Его объяла скука по одному человеку.       Верните её.