Моя смерть равна 24-ём жизням (1 часть)

      Этим утром меня снова разбудила Элина. Мы поздоровались, она зажгла свечку и собиралась уходить, но я остановил её. — Эля! Можешь предупредить Господина, что после завтрака я зайду к нему, пожалуйста, если он, конечно, не занят и будет готов принять меня? — Говорил я это с дрожью в голосе, руки потрясывало. В голове рой мысль. Только о… Девушка остановилась и посмотрела на меня. — Конечно, но, скажи мне, пожалуйста, что ты хотел? — Она уже полностью повернулась всем корпусом ко мне. В большой комнате, освещенной только одной свечкой, было плохо видно её лицо. Но я видел её большие глаза, которые сверкали и переливались в мягком свете. Взгляд был очень грустный, хоть я и видел черты улыбки. Присмотрелся и понял, что улыбка очень грустная, на глазах сдерживаемые слёзы, да и голос был соответствующий. Как только сразу не понял, что что-то не так? Как я мог не заметить? Не собираясь отвечать на её вопрос, я задал свой: — Эля, что у тебя случилось, родная моя? — Поднялся с кровати, сбрасывая одеяло, ступая ногами на холодный пол и приближаясь к девушке. Кладу свои руки ей на плечи, поглаживая большими пальцами, смотрю в глаза. Замечаю, как тело ее дрожит, к глазам ещё больше подступают слёзы. Одна капля солёной жидкости скатилась по гладким щекам. Освещение падало так, что это выглядело очень красиво, взгляд было не оторвать. Девушка отрицательно покачала головой и выдавила из себя ещё одну улыбку. Осторожным движением стёр солёную дорожку, улыбаясь очень мягко. — Эл… — Договорить я не успел. Служанка обняла меня очень крепко, прижимаясь всем телом ко мне, утыкаясь носом мне в место, которое, казалось, было создано специально для неё, между шеей и плечом. Послышался тихий, надрывистый всхлип, она пыталась сдержать рыдания. На своей коже почувствовал влажность, которую захотелось стереть, но я даже не пошевелился. Элина стала говорить тихо, рыдая, всхлипывая и заикаясь, казалось, от всего сердца и души. В этот момент я подумал, что всё же остались живые люди. — Спасибо тебе, Иван, большое спасибо. Ты был единственным, кто защитил меня, кто не стал вешать на меня лишнего, простил за выходку, не стал строить козни и пускать слухи, единственный, кто заступился за кухарок. — Я, вроде, ничего особенного не сделал. Так должен был поступить каждый, как по мне. Хотя я тоже сначала не решился. Не смог бы, если бы не какое-то чудо. Я обнял девушку, крепче прижимая к себе. — Не за что меня благодарить… — — Прости меня, Ив… — Я не понял к чему она, пожал плечами. Девушка отступила на шаг и развернулась, не желая показать своего заплаканного лица. Встала спиной ко мне, коснулась дверной ручки. — Господин сказал, что не продаст меня… — — Так от чего же слёзы горести? — Я был очень удивлён. Разве жизнь тут так плохо? Разве она хочет к другому хозяину? — Потому что я умру сегодня… — Совсем тихим шёпотом произнесла она, что даже в мёртвой тишине этой комнаты, к которой я так привык, было плохо слышно. Моё сердце закаменело. Перестало биться. Треснуло. Разбилось на осколки. Мой лес* сгорел. За секунды. До тла. В голове отчаянно билась одна мысль, одна надежда, что я ослышался. Но она как будто прочитала мои мысли и покачала отрицательно головой, тихо выходя и закрывая за собой дверь, оставляя меня один на один с собой. Только сейчас я понял, что это были прощальные слова, последний наш разговор. А я так ничего и не узнал о ней. Даже её возраста, любимую еду и всего остального, такого незначительного на первый взгляд. Даже не попытался спросить, с чего она уже похоронила себя. Не попытался спасти её. Сжал кулаки, в одних боксерах, выбежал в коридор, оглядываясь. Но её уже не было. Я не знал, куда идти. Вернулся в комнату. Было очень плохо. Хотел просто лечь и уснуть навсегда. Даже сейчас не мог ничего. Как же я жалок. И осознав это, мне становиться ещё жалостней по отношению к себе. Нужно было брать себя в руки. Ведь если провинюсь, то больше не будет возможности увидеть… Не будет возможности прочесть письмо написанное родной (а такой уж и родной?) рукой. Застелил кровать, оделся, открыл шторы, затушил свечи. Спустился в кухню. Тут, как всегда, кипела жизнь. Но настрой девушек спал, как они заявили меня. Морситы не было. Заговорила Сара, слегка навеселе: — Ив, а ты чего такой? — Я лишь отрицательно покачал головой, устало вздохнул и принялся за свою работу. Но девки не отстали от меня — Ну ты чего, Иван? — — Ничего, сказал же. — — Ты чего такой грубый? И ничего ты не говорил. — Я не стал отвечать, продолжая своё дело. Не хотел ни с кем говорить и никого видеть. Сердце, чувства, эмоции, душа… Всё это стало каменным. Точнее не так. Я не чувствую, что они просто окаменели. Они ушли насовсем. Даже боли не осталось. Ни тяжести. Ни вины. Ни желания жить или умереть. Вообще ничего. Теперь я даже не могу сказать, что мне плохо. Ведь это не так. Мне даже не плохо. Мне все равно. И мне нехорошо от того, что теперь не чувствую такие противные чувства, которые, казалось, были основой слабости любого человека. Ведь если есть чувства, то всегда есть болевые точки, слабые места, которые дают шанс убить человека, победить и т.д. В такие моменты люди унимаю «все» чувства и радуются этому. И не понимают, что чувства остаются. А у меня нет ничего. Мне все равно. Кухарки обиделись на меня, а Морситы всё не было и не было. Я не ел сегодня от слова «вообще». Незаметно подкрался перерыв и на кухне снова собрались слуги. Они заранее притащили гитару и попросили сыграть, на что я, конечно, не мог отказать. А сыграть я решил кое-что весёлое. Для глупых слуг. — Вот-королевство Талиг, а это- столица его. А вот- особняк рода Алва, где имею я счастье жить. А вот из дворцовых ворот идёт король Талига Франциск И с собою несёт «Чёрной крови» большую бутыль (и не одну). А вот — собутыльник Франциска Соберано всея Кэнналоа Ему сегодня с похмелья хреново и поэтому он выпивает. Вино, взяв его у Франциска, которого кроет жена из окна Того самого замка, который в столице стоит. А это — Алиса, она — короля Франциска жена, Она орёт на него из окна и нецензурно бранится Из окна королевского замка, который в столице стоит Уж четыреста лет, как его перестроил Франциск (только не этот, а первый). А вот идёт комендант, зануда большой и педант, Арестовать Соберано с Франциском, за то, что пили от замка так близко И конфисковать бутылку вина, как орудие правонарушения Под сенью любимого, значится, замка, который в столице стоит. А вот и жена коменданта, лупцует супруга по морде, Завидев, что тот допивает остатки орудия втихушку, Которое конфисковал у Франциска и Алваро Алва На фоне любимого замка, который в столице стоит. А вот кардинал Диомид, завидевший все безобразия Вылетает из замка, ругаясь, как три тыщщи закатных тварей. Он кричит, что должон быть порядок и что королю с Соберано не гоже, Похмелье лечить прям у самого замка, который в столице стоит А это — мой младший сын Рокэ, средоточие вреда и порока, Что сидит и болтает ногами, украшая собой подоконник И отчего-то страдает фигнёю, а не слушает ментора умные речи, За это по-позже получит по шее мой сын. — (Канцлер ги «Вид из окна особняка Алва») Все остались довольны. Даже те слуги, которым я набил морду. После перерыва меня вызвал Господин. В его кабинете была также Морсит и Элин. Прошёл к столу и сел на свободный стул, перед столом Элиста. — Доброго времени суток, мой Господин. — — Доброго. — Как всегда, своим голосом, произнёс медленно и вкрадчиво, кивая мне. Хотел было спросить зачем мы тут, но не успел и рта раскрыть, как тот, будто читая мысли, начал пояснять. — Иван, я отдам тебе письмо, ты выберешь кто останется в моём особняке, а кто покинет его навсегда. — Не верил своим ушам, сердце, разбив лёд, камень, железо, и всю защиту, которая не давала ему вздохнуть, стало бешено биться в грудной клетке, в голове знакомый рой мыслей, всего трясёт, внизу живота неприятный комок. Я подскочил со стула и начал повышать голос, почти крича на господина. — Господин! Я не смогу сделать такой выбор! И не мне решать! Или давайте я уйду, а девушек оставьте! — — Или ты выбираешь или умрёте в троём, а про письмо и думать забудь. — Как всегда спокойно говорил тот, как будто мы светские беседы тут ведём, как же он бесит меня в этот момент! Я не мог сделать выбор. Ведь я понимал, что это смерть. Терзался, бился об стену в своей голове. На лбу выступил пот, ладошки стали влажными, пальцами перебирал низ юбки, ёрзая на месте. Если он выгонит кого-то на улицу — точно все умрут. Ну или хозяин будет очень плохим. А ведь Эл ещё говорила, что умрёт сегодня. Значит, есть возможность, что выйдем мы отсюда мёртвыми. Наверно, это он и имел в виду. Мне было жалко Морсит. Она была чиста душой, хорошей, доброй, просто замечательной. Не старая, но уже и не молодая. Была мне, как мать за эти короткие дни. А Эл была мне, как сестра. Но злая, такая же как и все уборщики. Да, по отношению ко мне она исправилась, но всё же. Плюс к этому. Подставила один раз, значит подставит и второй. А может и не только меня. Может уже кто-то умер из-за неё или умрёт еще. Тихим, дрожащим голосом, смотря ему в глаза, начал отвечать: — Прости, Элина… Господин, я сделал выбор. Это Эл… — На глазах выступили слёзы. Эли улыбнулась мне, так по-доброму, так искренне. Только сейчас пришло осознание того, что я убил её своими руками, хотя пару дней назад так защищал. — А теперь ты сам её убьёшь. — Он достал ствол из шкафчика в его столе, протягивая мне в руки. В ушах стоял звон. В голове пусто, только эхом повторяющиеся слова Господина. Пистолет принял я на автомате. А потом всё, как в тумане. Как будто я спал и видел сон… И не мог ничего сделать. Короткий вскрик девушки, красные пятна, тело на полу уже без дыхания. Морсит вообще выглядела отстранённо. Я тоже весь в крови. По щекам бегут слёзы. Всю мою натуру гложет стыд, совесть, ещё много разных противных чувств. А дальше темнота… *** Открыл глаза в своей постели. Рядом сидел Господин с конвертом в руках. Чувство восторга переполняло меня, и я совершенно забыл, что сделал недавно. Выхватываю из идеальных пальцев конвертик, рву его совершенно небрежно, достаю письмо и начинаю бегло бегать глазами по строчкам. Приветик, мой дорогой мальчик. Как ты? Как дела? Я была рада узнать, что ты попал в мою реаль. Как только ты оказался в моём мире, то я сразу почувствовала. Мой любимый старший брат козёл, хочу сообщить тебе, что скоро навещу тебя и мы поговорим. Знаю-знаю, я же «мертва». Но ты же не думал, что так просто избавишься от меня я могу умереть? Нам ведь столько ещё нужно сделать вместе. Я ведь тебя так люблю ненавижу и поэтому хочу обнять убить тебя. P.S: Твоя любимая Ведьмочка Карма Пока читал это, то меня переполняло очень много положительных чувств. Когда я закончил читать, то хотел всё хорошенько обдумать, но не успел. В комнату выбили дверь с ноги и в неё влетела молоденькая девушка, а за ней два высоких парня. — Хэ-гей, Волчар, привет братишка! -