Еще одна Уизли

      — Джинни Уизли.       Гарри почувствовал, как за его спиной Рон, не произнеся ни звука, медленно осел на пол. С Роуз же всё было чуть сложнее: девочка в отчаянии забилась в угол и, опустив лицо в колени, тихонько издавала звуки загнанной в ловушку лисы. Темноволосому мальчику пришлось долго трясти подругу за плечи, прежде чем она наконец-то пришла в себя.       Вероятно, за всю недолгую жизнь у Гарри не было худшего дня. Он вместе с Роном и близнецами сидел в углу гриффиндорской гостиной, не зная, о чём говорить и стоит ли вообще прерывать повисшую напряжённую тишину. Перси с ними не было: отправив сову мистеру и миссис Уизли, он заперся в своей комнате. Ни один день до этого ещё не тянулся так долго, никогда ещё гостиная львиного факультета не была так переполнена и тиха. Наконец стало смеркаться, и Фред с Джорджем, не в силах больше выносить траурного бдения, отправились спать. Роуз с опухшим от слёз лицом сидела, уставившись на медленно пожирающий поленья огонь в камине. Никто не знал, сколько их семье предстояло пережить за эту ночь.       — Джинни что-то знала про Тайную комнату, — после долгого молчания голос Рона прозвучал непривычно громко.       — Вот только что, мы теперь не узнаем, — опустошённо ответила Роуз, и медовые глаза снова налились горькими слезами.       — Гарри, — тихо произнёс Рон, — как ты думаешь, может такое быть… что Джинни… Понимаешь… Джинни…       Рон искал поддержки у лучшего друга, его мозг так боялся принимать горькую реальность, после которой до сих пор саднило горло. Гарри с неподдельным сочувствием во взгляде посмотрел на мальчика. Что тут ответишь? Почти нет надежды, что Джинни ещё жива.       — Давай пойдём к Локонсу, — вновь начал Рон. — Он ведь согласился проникнуть в Тайную комнату. Расскажем ему, что узнали: про комнату, про василиска.       Роуз тут же оживилась: если был хоть один шанс спасти младшую сестру — они должны попробовать! Девочка едва поспевала за мальчишками, непослушная мантия, что была ей на пару размеров больше, путалась в ногах, из-за чего чуть ли не через каждую ступень Роуз имела возможность лично встретиться с камнем, из которого была сооружена лестница. Когда ребята добрались до кабинета Локонса, уже порядком стемнело. На их стук из-за двери показался лишь клок золотистых волос. Мужчина нехотя пустил их внутрь — в помещении царил невероятный бардак.       — Вы куда-то собираетесь? — спросил Рон, в недоумении оглядываясь по сторонам.       — Э-э-э… Да, собираюсь, — ответил Локонс, содрав с двери собственное изображение в полный рост и скатывая его в трубку. — Срочный звонок… Суровая необходимость… Вынужден уехать…       — А как же наша сестра? — возмутилась Роуз. Она никогда не разделяла восхищение Гермионы книгами Локонса и часто говорила, что любой из маглов может придумать такую же фантастическую ерунду.       — Да, конечно, такое несчастье, — пробормотал профессор, избегая взглядов учеников. Мужчина нервно выдернул из стола ящик и вытряхнул в дорожную сумку содержимое. — Никто сильнее меня не скорбит…       Пока Гарри и Рон выясняли неожиданные перемены в поведении Локонса, девочка боролась с желанием ударить их преподавателя: даже к Малфою она не чувствовала такой ненависти.       — Что вам от меня нужно? — плаксивым голосом спросил преподаватель Защиты от Тёмных искусств, в отчаянии оседая на пол. — Ну не знаю я, где эта Тайная комната. И поделать ничего не могу.       — Вам повезло, — обрадовал его Гарри, движением палочки подняв профессора на ноги. — Зато мы знаем, где она. И знаем, кто в ней прячется.       Ребята вывели Локонса из кабинета, стремительно спустились по ближайшей лестнице и, минуя злополучный тёмный коридор, стены которого были обезображены посланиями наследника, прошли к убежищу Плаксы Миртл. Профессора пустили идти первым, и Гарри не без удовольствия отметил: того от страха трясёт с такой силой, что содрогается даже мантия.       — Это ты? — удивилась девушка-призрак, увидев Поттера среди наведавшихся в её обитель гостей. — Зачем опять пришёл?       — Спросить тебя, как ты умерла, — ответил Гарри.       Миртл в мгновение ока преобразилась, буквально расцвела, словно ещё никто и никогда не задавал ей столь лестного вопроса. Роуз на это лишь закатила глаза: кажется, даже привидение умудрилось заинтересоваться мальчиком, который выжил.       — О-о-о! Это был кошмар! — заговорила она, смакуя каждое слово. — Я умерла прямо здесь, вот в этой кабинке. Как сейчас помню: спряталась я сюда, потому что Оливия Хорнби смеялась над моими очками. Обидно дразнила. Я заперлась на задвижку и стала плакать. Потом услышала, что в туалет вошли и стали говорить. Я не поняла, что, наверное, на другом языке. Один из говоривших был мальчик. Я, естественно, отперла дверь и сказала ему, чтобы он шёл в свой туалет. Тут-то это и произошло. — Миртл надулась от важности — лицо её просияло. — Я умерла.       — Но как? – поинтересовалась Роуз. Пока рассказ Миртл указывал лишь на её самооценку, которая, кажется, не стремилась к росту и после смерти.       — Сама не знаю. — Миртл сбавила торжественный тон. — Помню только два огромных-преогромных жёлтых глаза. Всё моё тело сдавило, куда-то понесло… — Она туманно посмотрела на Гарри. — А потом… Потом я снова сюда вернулась. Я решила постоянно являться Оливии Хорнби. Ну, ты понимаешь… Ох, как она жалела, что смеялась над моими очками…       Гарри на секунду задумался.       — Покажи точно, где ты видела эти глаза?       — А-а, где-то там. — Миртл неопределённо махнула в сторону умывальника перед её кабинкой.       Рон и Гарри сейчас же подошли к нему. Профессор Локонс с полными ужаса глазами благоразумно остался стоять на месте, не решаясь сделать ни шагу вперёд. На первый взгляд это была самая обыкновенная раковина. Ребята обследовали каждый сантиметр внутри и снаружи, включая уходящие в пол трубы. И тут Гарри заметил: на одном медном кране выгравирована крохотная змейка.       — Этот кран никогда не работал, — радостно сообщила Миртл, когда Гарри попробовал его открыть: ей хотелось казаться полезной, ведь никто не знал этот туалет лучше, чем она!       — Гарри, — охрипшим шёпотом произнёс Рон. — Скажи что-нибудь на змеином языке.       — Но ведь я… — Поттер слегка растерялся от неожиданности.       До сих пор он говорил только с живыми змеями, да и то два раза. Он зачарованно уставился на миниатюрную гравировку, силясь вообразить, что перед ним настоящая змея.       — Откройся, — велел он и вопросительно взглянул на Рона. Тот отрицательно покачал головой:       — Нет, это не змеиный язык.       Гарри снова посмотрел на змейку, усилием воли заставляя себя верить, что она живая; замотал головой, и при колеблющихся огоньках свечей ему показалось, что змейка шевельнулась.       — Откройся! — опять приказал Гарри.       На этот раз произнесённых слов никто не услышал. Из уст Поттера вырвалось странное шипение, кран вспыхнул опаловым светом и начал вращаться. Ещё мгновение — и умывальник подался вниз, погрузился куда-то и пропал из поля зрения, открыв разверстый зев широкой трубы, приглашавший начать спуск. Вот только куда?       — Ну, я пошёл, — твёрдо сказал он, собираясь с силами.       Не мог не пойти. Это наверняка вход в Тайную комнату, и, если есть пусть самый слабый, самый безнадежный, самый фантастический шанс, что Джинни жива, он пойдёт, чего бы это ни стоило.       — Я с тобой, — сказал Рон.       — Я с вами, — уверенно заявила Роуз, подходя к образовавшейся дыре.       — Нет, — хором ответили мальчики.       — Пойми, — Рон обнял сестру за плечи. — Мы не можем рисковать ещё и тобой. Если Джинни жива, мы вернем её.       Если... Ужасное слово резануло по нежному детскому сердцу. Набравшись смелости, Роуз кивнула.       — Кажется, я вам тут не нужен, — робко вмешался Локонс с тенью большой улыбки. — Я как раз…       Но ему выпала возможность первым исследовать ныне неизвестный проход, не без помощи Рона, разумеется. Роуз, поддавшись эмоциям, крепко обняла по очереди Гарри и Рона.       — Моё сердце не выдержит, если я потеряю ещё и вас, — сказала им на прощание рыжеволосая девочка.       Мальчики стойко кивнули и один за другим отправились в неизвестность. Когда их голоса затихли где-то внизу, Роуз упала на колени и разрыдалась.