Еще одна Уизли

      Всю дорогу до вокзала Гарри и Роуз не могли поговорить. Фред, что вчера застал сестру в спальне Поттера, втиснулся между ними, начиная обсуждать с Гарри одну из последних игр сборной Англии по квиддичу. Девочка зевнула, совсем скоро она окажется в спальне в окружении любимых вещей и чудесных людей, которые обитают в тесной гостиной Гриффиндора. Порой ей казалось, что именно эта атмосфера называется «домом». Сколько всего нового творилось вокруг маленького мира Роуз в Хогвартсе. Зелья, Заклинания, Трансфигурация — все знания она впитывала как сухая губка, и ей всегда было мало. Если Гермиона старалась быть лучше по всем предметам, проводя достаточно много времени за книгами, Роуз же пыталась найти себя в одной из дисциплин, словно хоть кто-то мог ответить на сотни её вопросов.       Мисс Уизли молчала, пока мать давала им наставления на новый учебный год и умоляла дружную компанию не лезть в неприятности. Уже когда они шли по вагону, проходя мимо забитых учениками купе, им не терпелось поделиться с друзьями эмоциями, что накопились за длительное время каникул. Роуз понимала каждого из них, пока её собственные карие глаза не встретились с настоящим льдом.       Малфой.       Он, как и подобает истинному слизеринцу, был окружен своими задирами-друзьями. Его взгляд скользил по хорошо знакомым чертам, он и с закрытыми глазами мог перечислить все родинки на девичьем лице. Драко шагнул в купе, а Роуз продолжила тащить свой чемодан за Гарри и Роном, словно ничего и не случилось.       — Идём сюда, — Гермиона решительно шагнула в сторону: деваться было некуда — они дошли до конца вагона.       Небольшое купе уже было занято. Незнакомец, сложив руки на груди, мирно дремал на одном из сидений. Он был одет в поношенную, штопаную–перештопаную мантию. Болезненного вида и измождённый, но совсем ещё не старик: светло–каштановые волосы едва тронуты сединой.       — А это кто такой? — шепнул Рон.       — Профессор Р. Дж. Люпин, — не замедлила с ответом Гермиона.       — Откуда ты знаешь?       — Посмотри на чемодан. — Она показала на полку над головой мужчины.       Маленький потрёпанный чемодан был перевязан веревкой, аккуратно связанной из множества маленьких веревочек. В одном из углов была надпись: «Профессор Р. Дж. Люпин».       Пока Рон и Гермиона разбирались с попутчиком, Гарри помог сестре своего друга убрать чемодан на верхнюю полку, получая в благодарность нежную улыбку на загорелом лице. Его всегда подкупала эта улыбка, и что-то внутри него шептало, что она способна на многое.       — Выкладывай, Гарри, — наконец-то опомнился Рон, оставив спящего мужчину в покое.       Роуз села на стороне профессора, и Гарри, не задумываясь, устроился рядом, начиная рассказывать уже знакомую ей историю.       — Значит, Сириус Блэк из-за тебя убежал из тюрьмы, Гарри... Ты должен быть очень... очень осторожен. Не ищи себе неприятностей.       — Я их не ищу, — буркнул Гарри. — Это они меня ищут.       — Надеюсь, у Гарри хватит ума не выслеживать этого психа, — сказал всё ещё не пришедший в себя Рон. — Блэк ведь хочет его убить.       Друзья восприняли известие хуже, чем ожидал Гарри. Испугались, похоже, не на шутку. Во всяком случае, гораздо сильнее, чем он.       — И как это он сбежал? — поёжился Рон. — Из Азкабана? При такой–то охране? Ведь он сверхопасный преступник       — Его должны поймать. — Голос Гермионы был твёрд. — Я слышала: сейчас поднята на ноги даже полиция маглов.       Им ведь всего по тринадцать.       Сколько всего ещё должно было свалиться на их хрупкие плечи? Скольким ещё им предстояло пожертвовать, чтобы стать обычными детьми, которые, как и все нормальные сверстники, влюбляются, совершают глупости, а не рискуют своими жизнями из года в год.       Роуз мягко положила руку на плечо Гарри.       — Мы будем рядом, — напомнила ему девочка.       Она пережила весь страх этой ночью, скрыв слёзы в подушке: Поттеру и без этого тяжело — незачем подрывать его настрой горькими рыданиями.       Пока в одном купе предметом обсуждения являлся опасный преступник, в другом слизеринцы предавались рассуждениям о предстоящем учебном годе. Пэнси висла на шее Драко, который искренне удивлялся, откуда в ней столько пылкости в тринадцать лет. Он каждые пять минут брезгливо скидывал её руки со своего плеча. Темноволосая девочка обиженно сопела несколько мгновений, но снова возвращала свою руку на прежнее место. Каждому из них надоел этот спектакль, но заставить друзей скучать они просто не могли.       Малфой пытался выкинуть Уизли из головы всё лето. Заучивал рецепты зелий до одурения, но каждую ночь копна рыжих волос посещала его сны. Он придумал сотни обидных прозвищ для дочери осквернителя крови, с маниакальным стремлением записывал их в блокнот, что сжёг в камине в последний день лета. Драко неожиданно для себя осознал, что его язык больше не повернётся сказать что-то подобное в её сторону. Настоящее колдовство, на которое способна детская влюблённость.

***

      Погода за окном не радовала. Ещё на вокзале их застал мелкий дождь, но за пару часов он набрал силы, превращаясь в мощный ливень. Рон предложил сыграть в волшебные шахматы, но проигрался в пух и прах, так как все его мысли были заняты лишь одним: предстоящим праздничным ужином.       — Умираю с голоду. Скорее бы за праздничный стол.       Гермиона посмотрела на часы.       — Но нам ещё далеко ехать, — заметила она.       — А чего же мы останавливаемся?       Поезд ехал всё медленнее. Шум двигателя утих, зато ветер и дождь за окном как будто усилились. Гарри, находившийся ближе всех к двери, выглянул в коридор. Из других купе тоже высовывались любопытные лица. Роуз хотела встать со своего места, но поезд неожиданно тряхнуло, и девочка ойкнула, ударившись о полку головой. Неожиданно погасли все лампы, и вагон погрузился в кромешную тьму.       — В чём дело? — раздался позади голос Рона.       — Ой! — вскрикнула Гермиона. — Рон, это моя нога!       Гарри добрался до своего сиденья, наткнувшись по дороге на худое плечо Роуз.       — Может, авария?       — Не знаю...       Что–то зашуршало, и Гарри увидел на фоне окна смутный силуэт Рона, протиравшего запотевшее стекло.       — Там что-то движется, — сказал Рон. — По–моему, к нам спешат люди.       — Раньше поезд не делал остановок, — Роуз потёрла замёрзшие ладони друг о друга: в купе стало слишком холодно.       — Тихо! — вдруг раздался хрипловатый голос.       Профессор Люпин наконец проснулся. Гарри услышал шорох в углу. Все замолчали. Слабый треск — и в купе забрезжил свет. В ладонях профессора Люпина подрагивал огонь, освещая усталое, серое лицо. Глаза его, однако, были ясны и настороженны.       — Оставайтесь на месте. — Голос был всё ещё сиплый после продолжительного сна.       Профессор медленно встал, держа перед собой пригоршню огня, и пошёл к двери, но та, опередив его, медленно открылась. Дрожащее пламя в руках Люпина осветило упиравшуюся в потолок фигуру, закутанную в чёрный плащ. Она была такая же серая, как и эмоции, что испытали все присутствующие. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном. Из-под плаща высунулась рука: лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника. Рука торчала наружу долю секунды: существо как будто почуяло взгляд Гарри и поспешно спрятало её в складках чёрной материи. То, что было под капюшоном, протяжно, с хрипом, не то взвыло, не то вздохнула, словно хотела засосать не только воздух, но и вообще всё вокруг. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце. Глаза Гарри закатились.       — Гарри, Гарри, — кто-то хлопал его по щекам.       Мальчик не сразу осознал, что происходило вокруг него. Пока наконец-то не разглядел рыжие пряди, что свисали над его лицом, и не ощутил холодную каплю воды, что коснулась его носа. Он лежал на коленях Роуз, которая украдкой стёрла слезу со своей щеки. В купе снова горел свет.       — Что? — поинтересовался Гарри, принимая очки из рук Роуз.       — Ну, как ты? — забеспокоился Рон.       — Ничего. — Гарри бросил взгляд на дверь. Существо в капюшоне исчезло. — Что это было? Где тот... Ну, который выл?       — Никто не выл. — Рон недоумевающе покачал головой.       Что-то громко треснуло, и все вздрогнули. Профессор Люпин разломал на части большую плитку шоколада.       — Держи, — протянул он Гарри самый большой кусок. — Съешь, и станет полегче.       — Вы не знаете, кто это был? — спросил он Люпина.       — Дементор, — Люпин раздавал шоколад всем остальным. — Один из дементоров Азкабана.       Ребята смотрели на профессора, не веря своим ушам. Люпин скомкал пустую обёртку и сунул в карман.       Вопросов больше не возникло: ребята уже не раз слышали истории Хагрида об этом ужасном месте. Каждый из них был занят своим куском шоколада, словно боялся, что пустой рот будет задавать массу вопросов.