Еще одна Уизли

Дом на площади Гриммо встретил их запахом пыли и криками миссис Блэк о осквернителях крови и грязнокровках. Сколько они уже пережили, и сколько еще стоит на их пути. Гарри дрожал, сжимая кулаки, Роуз, впрочем, и как остальные присутствующие в доме, знали причину этого состояния – Волан-де-Морт злился, и это, словно из космоса, транслировалось на шрам Поттера. Неожиданно, в темноте появилось серебристое свечение, и Уизли бы не удивилась, еще одному призраку в этом старом доме. Опустившись на пол, Патронус обернулся горностаем и сообщил голосом Артура Уизли: — Семья в безопасности, не отвечайте, за нами следят. Патронус растаял в воздухе. Рон, издав звук, похожий сразу и на подвывание, и на стон, плюхнулся на софу. Гермиона присела рядом, взяла его за руку. — С ними все хорошо, все хорошо! — зашептала она, уткнувшись носом в плечо Рона. Роуз поджала губы, сдерживая слезы облегчения. Эти люди все же ее семья, и она имеет полное право волноваться об их безопасности. Гарри отлучился в ванную комнату, Рон и Гермиона продолжали сидеть подобно голубкам, и Роуз успела почувствовать себя лишней. — Пойду, поищу что-нибудь перекусить, - обратилась больше к себе девушка, и прошмыгнула за темную дверь. Уизли хорошо помнит расположение комнат и без труда находит просторную кухню, где провела не мало времени в компании своих старших братьев и вещей, необходимых для уборки. Роуз с опаской открывает дверь, словно боится застать там дух собственной матери, но никого не была, если не считать огромного количества пыли и мусора. Девушка, носком своей потертой обуви, отодвигает в сторону старый выпуск «Ежедневного Пророка», оттуда на нее смотрит Люциус Малфой, по телу пробегает холодок. Министерство пала давно, и на смену пришла власть Темного Лорда, который вольно даровал свободу своим соратникам, помогая сбросить оковы Азкабана. Многим Пожирателям Смерти была уготовлена участь сгнить в объятьях дементоров, но власть сменилась, и эта деталь отразилась не только на маглорожденных волшебниках, но и на чистокровных. Роуз видела в нем Драко, парня, который запутался в своей слепой вере в отца, а она просто боялась за него, потому что больше ничего не могла сделать для его спасения. — Ненавижу, - почти прошипела Уизли, и рывком отодвинув один из стульев от стола, осела на пыльную обивку. Рыжеволосая не сразу поняла, что плачет, лишь, когда на дубовом столе появились влажные следы. Девушка судорожно пытается убрать с лица следы своей слабости, сейчас не лучшее время для пародии на Плаксу Миртл, когда замечает какое-то движение в углу столовой, за тем самым шкафом с пикси. Руки невольно сжимают в руках палочку, попутно Роуз радуется, что не оставила ее в комнате. От дома чистокровных волшебников можно ожидать чего угодно, это Уизли усвоила за то лето, что провела в «заложниках». — Люмос! – девушка взмахнула палочкой, и кухню озарил небольшой клочок света. — Кто здесь? Роуз старалась, чтобы ее голос звучал твердо, но страх сочился буквально с каждым ее движением. — Мисс Роуз, - раздался знакомый голос, и из-за оставшегося количества семейного сервиза показалась голова старого домового эльфа. — Кикимер, - девушка с улыбкой выдохнула и опустила палочку, сейчас она была просто готова расцеловать эльфа, которого так не любил Сириус. — Я рада тебя видеть. — Кикимер рад видеть мисс Роуз, - маленькие ручонки Кикимера нервно разглаживают серую ткань, что служит ему одеждой. — Кикимер волновался за мисс Роуз, в волшебном мире стало слишком опасно. — Здесь я с тобой согласна, - она со вздохом опускается обратно на стул за фамильным столом. — Мисс Роуз чем-то опечалена? – Кикимер, кланяясь, подходит ближе. — Этот негодный мальчишка посмел разбить вам сердце? « Один из них» - промелькнула мысль в голове Роуз. Она ведь знала все с самого начала, с того дня в Выручай-Комнате, когда Драко показал ей метку, они были обречены. Имела ли она права лить слезы сейчас? Только если из-за собственной глупости. — Все хорошо, Кикимер, - она попыталась улыбнуться, чувствуя, как душа трещит по швам. — Я в порядке. Ей всегда было проще сказать эту фразу, чем открыть собственное сердце. С самого детства Роуз привыкла беспокоиться за кого угодно, но только не за себя. Вокруг были старшие братья, которые требовали чистых носков и горячей еды, и младшая сестра, за которой требовалось смотреть и помогать. Роуз пыталась подавить в себе чувства собственной важности, но только Драко, не без помощи своих друзей, смог взрастить в ней личное достоинство, показал, что она может что-то значит без вечных упреков матери, а потом все закончилось, и Уизли осталась одна, там перепутье, где ей требовалось его сильное плечо. Кикимер зашумел чайников и по кухне стал разноситься аромат мяты, удивительно, где эльф откопал эту траву, среди этого пыльного царства. Дрожащими руками на фарфоровом блюдце, Кикимер преподнес рыжеволосой особе горячий чай, что был просто обязан поднять жизненные силы Уизли. — Возьмите, мисс Роуз, - домой эльф, с какой-то отеческой любовью, обращался к девушке. — Спасибо, Кикимер, - теперь Роуз улыбалась по настоящему, попутно шмыгнув носом. Она вдохнула знакомый аромат мяты, ей и правда нужно было успокоиться, слишком много всего произошло за несколько дней, и психика юной девушки с трудом воспринимала эти изменения. Девушка отхлебнула немного горячего напитка, приятное тепло растеклось по ее телу, быть может, она тоже заслужила этот оазис спокойствия. — Роуз! – с лестницы раздался взволнованный голос Поттера. — Роуз! Уизли все больше хотелось остаться незамеченной, но она слишком хорошо понимала свое положение в этой компании, и знала, что ее долгие отлучения могут дать пищу для новых упреков. — Я на кухне! Едва эти слова слетели с ее губ, как дверь распахнулась, и встревоженный Гарри, за спиной которого маячили Рон с Гермионой, появился на пороге. Девушка улыбнулась, и поставила на пыльную поверхность стола свою чашку. — Смотрите, кого я нашла, - она представила им Кикимера, как старого друга. — Хозяин, — квакнул Кикимер голосом бычьей лягушки и низко поклонился, бормоча себе в колени: — Снова в старом доме моей хозяйки вместе с осквернителем крови Уизли и грязнокровкой… — Я запрещаю тебе называть кого бы то ни было «осквернителем крови» и «грязнокровкой»! — рявкнул Гарри. — Мы нашли много интересного, - как бы мимоходом обронил Рон, стараясь игнорировать взгляд Кикимера, — Пока ты прохлаждалась с этим..существом. — Его зовут Кикимер, Рон, - холодно заметила Роуз, и, встав со стула, подошла к небольшой плите, где до этого хозяйничал домой эльф. Нужно было срочно чем-то занять руки, во избежание ссоры, но Рон вошел в кураж, и не собирался заканчивать разговор так быстро. — Его имя ты произносишь с большим уважением, чем имя нашей матери! – напомнил ей брат-близнец. Снова эта кухня, снова эта же причина ссоры. Рон, с видом маньяка, сдирал корочки с заживших ран. — Мама была права, ты.. Неожиданно слова перестали слетать с его губ, один из сыновей Уизли открывал рот, как рыбка, которую очередная волна выкинула на берег. Троица смотрела на него с непониманием, сначала казалось, что Рон просто подбирает слова, но когда рыжеволосый парень схватился за горло, стало ясно, что это не просто ребячество. — Рон, Рон! – Гермиона тут же подскочила к нему, попутно вспоминая все заклинания, что могли помочь в данной ситуации. Гарри бросил взгляд на Кикимера, который с мстительным выражением лица сжимал маленькие кулачки. — Кикимер! – рявкнул темноволосый юноша, но эльф не прервал зрительный контакт, продолжая сою мучительную пытку. — Кикимер, пожалуйста, - Роуз снова сглотнула свою обиду, и фарфоровая чашка слетела с ее дрожащих рук. Звон битого фарфора заставил домового эльфа вернуться к основной работе, и кажется, он совсем не жалел о содеянном. Роуз была жалко чашку, с позолоченной каемкой и легким зеленоватым цветом, она была слишком идеальной, для такой участи. — Довольна, да? – поинтересовался Рон, потирая горло левой рукой. — Натравила на меня свою ручную собачку. — Ваша мать, - на лице Кикимера появился злобный оскал, — Поимела неосторожность бросаться грозными словами, она лишила мисс Роуз фамилии.. — Да, она ведь связалась с твоими любимчиками, Кикимер, - передразнил манеру речи сестры Рон. — Хватит! – громко произнес Гарри, прекрасно понимая, что еще одно слова Рона и Кикимер не побрезгует более смертельным заклинанием, но он и правда не понимал – почему домовой эльф так благоговел перед Роуз? Кикимер замолчал, и присел на колени рядом с Роуз, собирая с пыльного пола остатки былой роскоши фамильного дома Блэк. Девушка бы предпочла не иметь ничего общего с этой троицей, Гермиона и Гарри были на стороне ее брата, и рыжеволосая действительно не понимала – какой черт заставил ее отправиться в этой опасное приключение вместе с ними? Гарри завел речь про старый медальон, что он показывал им, кажется, уже целую тысячу раз. Роуз вернулась к чайнику, оставшиеся чашки жались друг к другу, даже они казались более живыми, чем отношения между Роном и его сестрой. — Ты сказал «медальон хозяина Регулуса». Почему? — спросил Гарри. — Откуда он взялся? Что собирался сделать с ним Регулус? Сядь, Кикимер, и расскажи мне все, что ты знаешь о медальоне и о том, что связывало с ним Регулуса! Роуз застыла, услышав знакомое имя, и мозг невольно вернул ее в прошлое Рождество. — Моя мать боится, что я повторю судьбу ее кузена Регулуса! В меня никто не верит, Роуз, - голос Драко дрогнул, и крик сошел на тихий хрип. — Но больнее всего, что и ты отказываешь верить в меня.. — Хозяин Сириус сбежал, скатертью дорога, он был плохой мальчик, он разбил своим беззаконным беспутством сердце моей хозяйки. А хозяин Регулус был истинной гордостью семьи, знал свой долг перед именем Блэка, знал, в чем величие чистой крови. Роуз оперлась о спинку стула, и прислушалась к рассказу Кикимера, проводя страшную, для нее одной, параллель. — Но… в той пещере нельзя трансгрессировать, — сказал Гарри, — иначе бы Дамблдор… — У эльфов своя магия, не такая, как у нас, правильно? — сказал Рон. — В Хогвартсе они трансгрессировали в любую сторону, а мы не могли. — Высший закон домовика — приказ хозяина, — нараспев сообщил Кикимер. — Кикимеру велели идти домой, Кикимер пошел домой… Регулус – печальный парень с портрета в одном из огромных залов дома на Площади Гриммо, с удивительно красивыми глазами. Наступило молчание, а Роуз вдруг вспомнила, что Сириус никогда не упоминал имя своего брата в разговорах, и усмехнулась, вспоминая, поведение братьев и сестры после ее ссоры с родителями. Чем больше деталей рассказывал Кикимер, тем больше Роуз хотелось плакать. Домовые эльфы всегда были для волшебников, как домашние питомцы, с приятным дополнение в виде выполнения поручей. Наблюдая, с каким обожанием Кикимер говорит о загадочном Регулусе, девушка поняла, что они больше похожи на детей, таких же искренних и несмышленных. — И он приказал… Кикимеру уйти… без него. И он велел Кикимеру… идти домой… и никогда не говорить хозяйке… что он сделал… но уничтожить… первый медальон. И он выпил… все зелье… а Кикимер поменял медальоны… и смотрел, как хозяина Регулуса… утаскивали под воду… и… — Ах, Кикимер! — простонала расплакавшаяся Гермиона. Она опустилась рядом с эльфом на колени, попыталась обнять его. Но он немедля вскочил на ноги и с нескрываемым отвращением отпрыгнул от нее. — Грязнокровка коснулась Кикимера. Что сказала бы хозяйка? — Я же велел тебе не называть ее «грязнокровкой»! — рявкнул Гарри, но эльф уже и сам наложил на себя взыскание: упал на пол и начал биться об него лбом. — Прекрати это, Гарри! – в ужасе попросила Гермиона, закрывая глаза. — Кикимер! – снова взревел Поттер. Домовой эльф поднялся в звенящей тишине, его глаза казались стеклянными от обилия слез, и Роуз не смогла сдержаться, протягивая руку маленькому существу, который не раз спасал ее от одиночества. Кикимер снова зарыдал, уткнувшись лицом в колени Роуз.