Из неотправленного
Я каждое утро просыпаюсь с ощущением, что чего-то не хватает, что-то не так… Я мучительно пытаюсь вспомнить, в чем же дело… а потом вспоминаю.
« Странно было не встретить тебя на вокзале. Кругом слоняются Пожиратели Смерти, которых твой обожаемый Поттер называет моими дружками. Тебя не было. Нигде. Вагон, хранивший твой запах с первого летнего месяца, вдруг стал ужасно чужим. Не было желания возвращаться в гостиную, когда я не обнаружил знакомой копны карамельный волос за столом Гриффиндора, который без тебя казался притихшим. Тео говорил, что ты писала ему все лето, хотел бы я знать о чем, но не могу потребовать показать листы, исписанные твоим почерком. Роуз, мне кажется, я потерял тебя. В воспоминаниях ещё хранится чудесный образ полуобнаженной фигуры в моей рубашке, но в школе тебя больше нет, и порой мне кажется, что никогда и не существовало, что я сам выдумал тебя. Дафна хмурится, и все разговоры о тебе сводит на нет, ей не хватает тебя, как и мне. Я не могу вернуть тебя в Хогвартс, здесь стало опасно. Порой мне хочется верить, что Поттер способен защитить тебя от опасности, которая витает вокруг, но фантазия рисует обратное, во что он вытянул мою девочку? Я пытаюсь, все ещё пытаюсь строить из себя стойкого Пожирателя Смерти, пытаюсь оправдать надежды отца, ты была права, Роуз, в меня проросли не только чистокровные корни, но и чистокровная ненависть. Я должен доказать кто здесь главный и ради чего мы идём в бой, но мне страшно, страшно что из-за этих идеалов я могу потерять тебя, или уже потерял. Тео сказал, что в последнем письме ты просила больше не писать, ссылаясь на то, что это может быть опасно. Я бы хотел знать, что ты жива, не нужно длинных писем, пропитанных любовью, не нужно посылок, мне хватит записки, даже если там будет всего одно слово, которое будет адресовано не мне. Я не знаю, чем все закончится, и закончится ли вообще, просто пообещай мне выжить. Мое жалкое существование не имеет смысла без твоей улыбки. Я люблю тебя, и жалею лишь об одном, что не часто говорил об этом вслух. Твой Д.»
Блондин смотрит на бумагу хранивший признаки его слабости, а после бросает ее в камин, который с удовольствием пожирает белый лист. Малфой ломает голову над тем, где сейчас может находиться эта несносная Уизли? Слишком далеко, чтобы он мог сделать хоть что-то для её защиты. Он уже попытался, и к чему это привело? Лишь к той малой отсрочке, что он выторговал, когда согласился связать себя узами брака с Асторией. Дверь скрипнула, и в проеме показалась светловолосая голова их общей подруги. — Привет, - Дафна замялась на пороге, словно все еще обдумывала свое решение об этом разговоре. — Можно? Малфой пожал плечами, и кивнул на свободный стул. Они давно перестали оставаться в компании, словно их всех вместе сдерживала только Роуз. Она и правда была их «клеем», и до этого момента они не знали, как сильно нуждаются в ней. Девушка, преодолев небольшое расстояние, неуклюже устроилась на зеленой обивке. — О чем ты хотела поговорить? – напомнил ей Драко, занимая выжидающую позицию. — Ты ведь тоже по ней скучаешь, - после недолгого молчания произносит Гринграсс, поднимая на него свои глаза, печальные и красные, и парнишке со значком старосты остается только догадываться: плакали ли она, или провела бессонную ночь. Что Дафна хотела услышать – его исповедь? Драко уже ненавидел себя за каждый поступок, потому что прекрасно отдавал себе отчет в том, что малейший промах скажется на судьбе его рыжеволосой девочки, и предупредить ее он просто не сможет. В их обители Роуз осталась подобно призраку – здесь о ней напоминало все. Плед, в который она куталась в зимние вечера, дубовый стол, где были написаны почти все домашние работы для Снегга, подоконник, где Драко разложил подушки специально для нее. Каждая часть комнаты не просто принадлежала Уизли, даже после ухода из школы Роуз продолжала оставаться их хозяйкой. — Да, - голос Малфоя неестественно хрипит, в попытке подавить даже мелкие проявления эмоций. Он впервые осознает - у него ничего не осталось. Роуз – это свет, которого так не хватала в подземелье, это заметили даже его тупоголовые дружки, отмечая изменения в поведение Малфоя. Казалось, только Пэнси не коснулись эти изменения, она улыбалась, и, кажется, ее зубы стали еще больше выглядывать из-за полуоткрытых губ. — Не понимаю, - Паркинсон пожала плечами, обильно смазывая горячий тост маслом. — Было бы из-за кого убиваться. Это же Уизли. Таких осквернителей крови по всей школе наберется на новый факультет. Этот разговор произошел чуть ли не в первый школьный завтрак новоиспеченного седьмого курса. Ученики едва адаптировались после летних каникул, и психика многих качалась из стороны в сторону. — Еще одно подобное выражение, - Блейз сжал в руках кубок, который, сверкнув своим металлом, деформировался. — И ты пожалеешь, что родилась в чистокровной семье. — Это ты к чему? – с вызовом поинтересовалась Пэнси, вскинув голову вверх, она чувствовала свою неприкосновенность, когда по школе разгуливали Пожиратели Смерти. — К тому, что я пойду против принципов, и не побрезгую пролить чистую кровь во имя этой осквернительницы, - Забини отпустил кубок, который, как безжизненная марионетка, выпал из его рук, расплескав воду на чашу с хлопьями. — Приятного аппетита. Темнокожий встал, и быстрыми шагами покинул Большой Зал, столкнувшись в дверях с Малфоем. — Дафна? – темноволосая обратилась к, некогда, своей подруге. — Я подпишусь под каждым словом Блейза, - Гринграсс отодвинула в сторону пудинг. — И если придется – кровью. — Вы все просто сошли с ума, - зашипела на нее Паркинсон, — В свете последних событий, ваша Уизли уже не просто предательница крови, она враг магического мира номер один, ну может быть два, после всеобщего любимца Поттера. — Роуз, в первую очередь, наш друг! – напомнил Тео, конфликт набирал обороты. — Вам не спасти ее от этой участи, - Паркинсон вернулась к приему пищи, — В любом случае она падет жертвой войны. Ее убьют – либо наши, за помощь мальчику, который выжил, либо своих, за связь с вами. — Что, если Пэнси права? – броня Гринграсс дала трещину, она впервые осмелилась произнести эту ужасную мысль вслух, пугаясь собственных слов. — Что, если Роуз..уже мертва? Драко закрыл глаза, он, как подбитый волк бежал от этой мысли, но она, словно пуля умело охотника, настигла своей цели. Сердце в грудной клетке заныло с новой силой, отказываясь верить в такой возможный исход. — Нет, - блондин покачал головой. — Нет, Поттер бы не допустил этого. — Ты веришь Поттеру? — Если цена этого вопрос – жизнь Роуз, то да. Я ему верю. Звучало это странно. Они долгих шесть лет обучения не переносили друг друга, а последняя их встреча едва не закончилось смерть одного из давних врагов. И вдруг, у них появилось что-то общее – девушка, с невероятными карамельными волосами, и за ее жизнь каждый из них был готов не просто пойти против всех, но и сложить собственную голову. — Ты сказал ей, что женишься на Астории? Вот он – вопрос дня. Драко покачал головой. Он столько раз собирался написать ей, но каждый раз садясь за чистый лист бумаги просто не находил слов для своего предательства. Малфой не мог объяснить ей всего, у чистокровных волшебников тоже были свои обязанности. — А ты? – интересуется Драко. Дафна стыдливо опускает голову, и повторяет его действие, отрицательно качает головой. Лишь у Нотта нашлись правильные слова для Роуз. — Знаешь, Драко, я думала, что когда увижу ее, то слова найдутся сами собой. Но ее нет, ее больше негде нет, - она почти плачет, виня себя в том, что ее подруге выпала такое нелегкое испытание на прочность. Чувство вины ему знакомо. Драко думал точно также. Сказать ей в лицо все правду было легче лишь от того, что Роуз, со своей неизменной улыбкой, могла решить абсолютно любую проблему, а изливать душу безжизненному листу бумаги казалось так неправильно. — Как думаешь, - Дафна застывает на середине своего всхлипа. — Роуз простит нас, когда вернется? Гринграсс принципиально выбирает «когда», а не «если», словно пытается дать надежду не только себе, но и парню, что сидит напротив. Малфой улыбается, впервые позволяя себе такую вольность. — Конечно, это же наша Роуз. Он и подумать не мог, как нуждается в этом разговоре, в разговоре с тем, кто любит Роуз также сильно, как и Малфой. Дафна печально улыбается, и поворачивает голову в сторону окна, за стеклом которого солнце демонстрирует свои последние лучи, палитра которых пестрит от нежно-оранжевого до ярко-красного. — Это ужасный выбор, между долгом и любовью.
