Еще одна Уизли

Нам всем есть что скрывать. Что-то, что мы не хотим показывать остальным. И мы притворяемся, что всё хорошо, прячемся за радугой. И может, это к лучшему. Некоторые закоулки души лучше не видеть никому.

Роуз казалось, что она попала в день Сурка. Каждое ее утро начиналось одинаково: на жестких подушках от софы спать было жутко неудобно, но никто, кроме Рона, на это не жаловался, затем, общими усилиями они пытались приготовить завтрак из тех малых запасов, что были в сумочки Гермионы, а потом каждый разбредался по дому, занятый своим делом, в ожидании Кикимера. На третий день рыжеволосая взвыла, и принялась писать письма: длинные и короткие, которые больше походили на заметки дневника, в ее записях можно было найти слова для кого угодно от Дафны и Тео до ее будущих племянников. В библиотеке оказалось масса интересного, но больше Уизли привлекали записи Сириуса на листах разных книг. «Долой чистокровный сброд!» - писала рука когда-то юного Блэка в справочнике чистокровных семей и их краткой истории. — У нас пополнение, - оповестил ее Гарри, заходя в библиотеку с чашкой чая в руках. — Сколько на этот раз? – интересуется рыжеволосая, откладывая в сторону книгу с потертым корешком. Она с благодарностью принимает горячую чашку, делая неспешный глоток. Порой Роуз кажется, что ей уже за семьдесят: дети давно разъехались, и все, что им осталось, это слушать разборки Гермионы и Рона, и ждать приближающейся смерти. — Все так же двое, - Поттер устало усаживается на кресло с пыльной обивкой, — Чего они ждут? — Что мы мирно выдадим тебя во власть темной стихии, - улыбнулась Уизли, разгоняя пар над фарфоровой чашкой. Соседство с Пожирателями морально давило на жильцов дома номер двенадцать. Новостей с «большой земли» не было с того момента, как Патронус мистера Уизли появился перед ними серебреной искрой. Рон, за неимением другого дела, обзавелся привычной играть с наследством Дамблдора – делюминатором, Гермиону это раздражало, особенно в те моменты, когда мисс Грейнджер углублялась в чтение сказок Барда Бидля. С освещением в доме Блэк было из рук вон плохо, то ли из-за старости дома, то из-за того, что шторыв доме всегда были плотно закрыты. — Рон! Сколько можно? – раздался страдальческий голос Гермионы. — Извини, извини! — отозвался Рон и, щелкнув делюминатором, вернул свет обратно. — Это я машинально. — Может, лучше найдешь себе какое-нибудь полезное занятие? — Какое? Детские сказочки читать? — Рон, эту книгу оставил мне Дамблдор… — Ну а мне он оставил делюминатор, так, наверное, я должен им как-то пользоваться! Со слышимостью проблем в доме не возникало, что не мешало Роуз и Гарри «наслаждаться» очередной серией почти любимого сериала под названием «Жизнь Гермионы и Рона под одной крышей». В коридоре раздалось шевеление, и две фигуры, взявшись за руки, выскользнули в коридор. Поттер нащупал волшебную палочку, когда мимо них пролетел призрачный дух почившего директора волшебной школы. — Это не я убил тебя, Альбус, — негромко произнес вошедший. Следом за тихой речью раздался воодушевленный крик миссис Блэк, к которому, за последние три дня, они успели привыкнуть. Роуз машинально вжалась в некогда шикарные обои, которые кое-где покрылись плесенью и штукатуркой. — Грязнокровки! Осквернители крови! Запятнавшие честь моего благородного дома! Поттер, невзирая на крики, поднял палочку, собираясь воспользоваться своим любимым заклинанием, когда фигура снова издала тихий голос, в котором угадывались знакомые черты одного из их профессоров по Защите от Темных Искусств. — Не стреляйте, это я, Римус! — Покажись! – потребовал Гарри, сжимая пальцами свое единственное, и самое верное, оружие. Люпин вышел под свет ламп, продолжая держать руки над головой, точно он сдавался победителю. На его лице были самые явные признаки усталости, вперемешку с первыми признаками старения, которые сейчас проявились особенно явно. — Я Римус Джон Люпин, оборотень, известный также под прозвищем Лунатик, один из четверых создателей Карты Мародеров, женатый на Нимфадоре, известной также как Тонкс, и это я научил тебя, Гарри, как создать Патронуса, принявшего затем облик оленя. — Да, все в порядке, — сказал, опуская палочку, Гарри, — но надо же было проверить, верно? — Как твой бывший преподаватель защиты от Темных искусств, не могу с тобой не согласиться, проверить было надо. Гермионы и Рон, сбежавшиеся в коридор на крики миссис Блэк, с улыбкой приветствовали оборотня, закутавшегося в дорожную плотную мантию. Гарри и Роуз позволили себе немного большего, кинувшись на Люпина с объятиями, мужчина, в некотором роде, стал их вторым крестным отцом, взвалив на свои плечи еще двоих подростков. Римус вымученно улыбнулся, Гарри, на правах почти старшего приятеля, похлопал мужчина по плечу, и указал в сторону столовой, куда направилась все разношерстная компания. Люпин хорошо знал этот маршрут, и с приятной улыбкой вспоминал дни, когда Орден базировался в этом доме, те счастливые времена, когда глава этого дом был жив. — Какие новости? – жадно поинтересовался Рон, опускаясь на стул. Роуз зашумела жестяным чайником, Гарри пришел ее на помощь, бросая в стеклянный чайничек ароматные травы. Пока они, почти в семейной идиллии, колдовали возле маленькой плиты, Люпин выставил на дубовый стол пять бутылок сливочного пива. — Как я скучала по этому вкусу, - с благодарностью в голосе произнесла Гермионы, открывая свою бутылку. Они расселись возле стола, жадно слушая новости, что произошли после их «исчезновения». Люпин коротко изложил им чем закончилась свадьба Билла и Флер, и о том, какая ситуация в целом, творилась в волшебном мире Лондона. — Пожиратели смерти обыскали «Нору» сверху донизу, увидели упыря, но подходить к нему близко не стали, а потом два часа допрашивали тех из нас, кто остался в доме. Они пытались выведать что-нибудь о тебе, Гарри, но, разумеется, никто, кроме членов Ордена, не знал, что ты был там. Одновременно с их появлением на свадебном пиру другие Пожиратели вломились во все, какие есть в стране, дома, связанные с Орденом. Никто не погиб, — опережая вопрос, быстро добавил Люпин. Роуз сжала руку Гарри, ему, в их компании, приходилось гораздо труднее. Она прекрасно знала, что ночами, Поттер до последнего не смыкал глаз, виня себя в том, что уже произошло, или то, о что случится в будущем. Она не могла забрать его боль, не могла забрать гложущие его мысли, все, что ей осталось, лишь класть голову на его плече, под сопения товарищей, между ними все еще была пропасть длинною в миллион несказанных слов. Уизли не решалась рассказать всю правду про Малфоя, про то, что знала о его темном секрете, потому что тогда пришлось бы открыть их любовный занавес, а рыжеволосой меньше всего хотелось делиться этой информацией с братом-близнецом. В коллекции ее писем было много листов, которые предназначались Драко, те, которые она никогда не отправит, а однажды, самой темной ночью, предаст их огню, в пыльной гостиной. Те письма были полны любви и нежности, слез, злобы и ярости. Люпин молча протянул друзьям свежий выпуск «Ежедневного Пророка». Гермиона перевернула газетный лист с тем же отвращением, с каким листала «Тайны наитемнейшей магии». — «Регистрация магловских выродков, — вслух прочитала она. — Министерство магии проводит расследование деятельности так называемых магловских выродков, имеющее целью выяснить, как им удалось овладеть магическими секретами. Даже «грязнокровка» Малфоя звучала не так грубо, как эта формулировка. Роуз бросила брезгливый взгляд на статью и вернулась к своему сливочному пиву. — А если чистокровка или полукровка присягнут, что «магловский выродок» их родственник? Я мог бы заверить всех, что Гермиона — моя кузина… Гермиона накрыла ладонью руку Рона, сжала ее: — Спасибо, Рон, но я не могу допустить, чтобы ты… — Да у тебя и выбора не будет, — яростно сказал Рон, и тоже сжал ее руку. — Я помогу тебе заучить наизусть мое фамильное древо, и ты.. Рон запнулся, набирая в грудь больше воздуха, да бы продолжать свою тираду. Роуз улыбнулась, его слова были пропитаны не просто дружеской заботой, это была настоящая любовь, которая настигла их в такое непростое время. Она снова вспомнила Драко, который просил уйти ее на темную сторону, который клялся, что сможет защитить ее, почему в тот момент она сказала ему нет? — Не забывай, - напомнила ему Роуз, — Мы в бегах с самим Гарри Поттером, мы почти живые мишени, и то, что Гермиона маглорожденная, меньшая из ее проблем. — Что поручил вам Дамблдор, Лисенок? – неожиданно произнес Люпин, обращаясь к ее карамельным глазам, она не могла ему врать, она единственная, из всех присутствующих, могла рассказать ему все. — Это должен объяснять Гарри, - Роуз повела плечами, вжимаясь в спинку скрипучего стула. — Лисенок? – удивленно произнес Гарри, на его памяти, Роуз так еще не называли. Глаза Римуса блеснули озорным огоньком, а Поттеру вдруг стало обидно, что у нее даже с Люпином был общий секрет. — Разве ты не поделилась этим достижением со своими друзьями? – они вдруг снова переместились в один из кабинетов Хогвартсва, когда Люпин хвалил Роуз за отличное эссе. — Я уже жалею, что поделилась этим с тобой, - фыркнула девушка, скрестив руки на груди. Три пары заинтересованных глаз уставились на девушку, которая не любила лишнего внимания. — Что? — Нам просто интересно, о чем речь, - самым невинным тоном произнес Рон, чьи слова сопровождались кивками голов Гарри и Гермионы. — Это не честно! – она вскинула руки вверх, грозно уставившись на Люпина. — Да ладно, ты имеешь права на это хвастовство, - позволил ей Римус, пригубив немного сливочного пива из своей бутылки. Девушка нехотя встала, потянувшись к своей волшебной палочке, и что-то бубня себе под нос, Гарри удалось различить, что это были проклятия в сторону Римуса, отошла от стола. Они завороженно наблюдали за ее действиями, а та, лишь взмахнула своей палочкой, которая через секунду оказалась на полу, вместе с ворохом ее одежды, из которой выглядывала мордочка лисицы. — Ты анимаг! – с невероятной гордостью в голосе произнесла Гермиона, наблюдая, как Роуз своими лапками выпутывается из зеленого свитера. — Ты научил ее? – удивленно поинтересовался Гарри, проводя рукой по рыжей шерстке, когда лиса ловко запрыгнула к нему на колени. — Многому Роуз научилась сама, у вашей подруги оказался огромный потенциал, - поделился с ними Римус, — Чем-то ей помогли мы с Сириусом.. — Сириус знал? – перебил его Поттер, хватаясь за любую информацию о своем крестном. — Да, он был лучшим советчиком в этом деле, чем я. — Кажется, - подала голос Гермиона, когда лиса своим носом ткнулась в ногу девушки, — Роуз хочет, чтобы мы отвернулись. — Да, прости, Лисенок. Мужская половина послушно закрыла глаза, а Гарри успел уловить изгиб ее прекрасных ног. — Надеюсь, что вы утолили свое любопытство, - раздался голос Роуз, и через секунду она опустилась на свое место. — Мы под впечатлением, - заверила ее Гермиона. — Так о чем вас попросил Дамблдор? – снова напомнил о своем вопросе Римус. — Это не из большого любопытства, Гарри, я могу помочь. Гарри замешкался, остальные молчали, ожидая его ответа. С одной стороны эта была бы хорошая возможность, Римус знает гораздо больше, чем они, вчерашние школьники, но с другой стороны была Нимфадора, у которой они не имели права отнимать мужа. — А как же Тонкс? В такое непросто время ей тоже нужна защита. — Она в полной безопасности. В доме своих родителей, – четыре пары выжидающих глаз ждали больше, и после небольшой паузы, оборотень добавил. — Тонкс ждет ребенка. Роуз и Гермиона взвизгнули от радости, и кинулись обнимать почти молодого отца. — Великолепно! – восторженно произнес Рон. — Поздравляю, - искренне улыбнулся Поттер. — Спасибо, - но улыбка Люпина все еще оставалось жалкой пародией. — Ну так что, могу я стать частью вашей команды? Гарри посмотрел на Роуз, словно хотел удостовериться, что не ослышался. В глазах рыжеволосой читалось легкое недопонимание. — Вы хотите оставить Тонкс у родителей и уйти с нами? – Гарри снова обращался к нему на вы, как к чужому человеку. — Ты не понимаешь, Гарри, это лучшее, что я могу сделать для Тонкс и ребенка, она будет в безопасности, и возможно, сможет простить мне эту ошибку. — О какой ошибке идет речь? – робко поинтересовалась Роуз. — Я совершил ошибку, женившись на Тонкс. Я сделал это вопреки моему рассудку и с тех пор страшно жалею об этом. — Понятно, — сказал Гарри, — и потому вы собираетесь бросить ее? Бросить ребенка? Уизли положила руку на плечо Поттера, она совсем не собиралась останавливать его, потому в голове были такие же мысли. — Ты знаешь, что я сделал с ее жизнью, женившись на ней? Ты никогда не видел меня в обществе других людей, да со мной разговаривать перестают, узнав кто я на самом деле! Ты не видел, как ее родители отнеслись к нашему браку, думаешь, они придут в восторг, узнав, что их внук унаследует эту особенность! Я живое проклятье для их семьи! И будет лучше, если ребенок не узнает такого позора. — Тонкс любит тебя, - Роуз чувствует, как к горлу подкатывает комок слез. — Она.. — Римус, какой ребенок будет стыдиться своих родителей? – Гермиона со слезами на глазах взывала к голосу разума. Но Люпин был прав, они мало что знали о жизни оборотней в магическом мире, но без сомнения, сладко жить им не приходилось. — Мой отец погиб, пытаясь защитить мою мать и меня. Вы считаете, он согласился бы на то, чтобы вы бросили свое дитя и ушли с нами на поиски приключений? — Речь идет не о слове, и не смей так думать.. — Я никогда не поверил бы, — сказал Гарри, — что человек, научивший меня сражаться с дементорами, трус. Люпин схватился за свою палочку, и Гарри с готовностью наставил свою на бывшего преподавателя. На лицах обоих читалась гамма эмоций, с минуту они молчали, а затем мужчина устремился в коридор, Роуз последовала за ним. — Римус! Перед тем, как миновать дверь столовой она услышала обрывок разговора, или точнее сказать ссоры, что осталась за ее спиной. — Гарри, — простонала Гермиона, — как ты мог? — Легко. Не смотри на меня так! — рявкнул он Гермионе. — Сам на нее так не смотри! — прорычал Рон. В коридоре было темно, и девушка снова позвала Люпина, в надежде, что ей удастся найти слова для бывшего учителя. — Римус, - тихо прошептала Уизли в темноту. — Поздно, дорогуша, - раздался голос миссис Блэк. — Оборотень покинул мой дом.