На кончике карандаша

Роджерс удивлял и завораживал. Он больше не походил на того картонного героя, каким Брок увидел его впервые. Живой, теплый, насмешливо серьезный, жесткий и доверчивый — каждый день он открывал новые грани своей натуры. Искренний и честный до отвращения, Роджерс не требовал, но ожидал этого от других. И не оправдать его ожиданий не было никаких шансов. Стоило Роджерсу посмотреть на Брока своими невозможными голубыми глазищами, и в груди начинало сладко тянуть. Брок уже реально боялся того, что с ним происходит. Не то чтобы за все свои почти сорок он не влюблялся, но влипнуть вот так… Двухнедельная командировка Роджерса вместо облегчения из-за отсутствия постоянного раздражителя обернулась сплошным мучением. Тяжелее, чем Броку, было, пожалуй, только Барнсу. Но у того хотя бы имелась возможность выплеснуть плохое настроение и тоску, круша и ломая все на своем пути не хуже Халка. Броку приходилось терпеть молча. Оставалось только мечтать. Чертов Роджерс, сам не заметив, прогнул его под себя. И Броку хотелось дарить подарки и водить на свидания, разговаривать, касаться теплой гладкой кожи, смотреть в глаза и просто находиться рядом. А еще было необъяснимо интересно все, что касалось Роджерса: его мысли, мечты и желания. К притаившимся в ящике стола шоколадкам присоединились наборы карандашей и блокноты для эскизов — результат внезапного захода в магазин для художников. Воспоминание о том, как молоденькая восторженная продавщица два часа объясняла разницу между совершенно одинаковыми, на взгляд Брока, карандашами, до сих пор было одним из самых травмирующих для его психики. Зато Роджерса, похоже, порадовал подброшенный подарок, который что-то упрямое внутри мешало вручить лично. Да и личность дарителя явно не была для него загадкой. Спонтанный совместный обед ожидаемого облегчения практически не принес. Дрожь длинных пальцев под его ладонью и тихий печальный голос, глаза с поволокой и упавшая на лоб прядь светлых волос, — все это ухнуло куда-то в душу, окончательно погребая Брока под мешаниной чувств. Роджерс был невозможным. Брок, завороженно слушая неожиданные откровения, чувствовал его боль и страх, одиночество и отчаяние. И ненавидел Фьюри, Пирса, Мстителей — да весь Щ.И.Т. вместе взятый, заставивший его снова ввязаться в бесконечную войну, для которой он совершенно не предназначен. То, что Роджерс доверился ему, радовало бы намного больше, если бы Брок не подозревал в этом «эффект попутчика», когда чужому человеку легче открыть душу, чем многим близким. Да еще «Баки-Баки-Баки», повторяющееся постоянным рефреном! Чертов Барнс словно был третьим за столом. Степень близости суперсолдат пугала. Понятия личного пространства для них не существовало в принципе, как и никаких границ и запретов по отношению друг к другу. Рядом с Роджерсом устрашающе холодный, вечно настороженный Барнс становился расслабленным, почти нормальным. В перерывах между тренировками или по завершении миссий он укладывал лохматую башку Роджерсу на плечо или колени, откровенно млея под нежными поглаживаниями, разве что не мурчал. Под укоризненным взглядом голубых глаз мгновенно успокаивался. Сам беспрерывно отслеживал передвижения Роджерса, моментально реагировал на любые, самые незначительные изменения его настроения. Мог позволить себе ворчать и спорить, но как-то не всерьез, что ли. И смотрел так ласково и нежно, что у Брока зубы сводило. Роджерс же светился каким-то необъяснимым внутренним светом, стоило только упомянуть Барнса. Прислушивался к его мнению, безоговорочно доверял чутью и мог забраковать любой детально разработанный, выстраданный план операции, если хоть что-то вызывало сомнения у обожаемого Баки. Все это и раздражало, и вызывало жуткую зависть.

***

После случая с Таузигом и Роллинзом бойцы С.Т.Р.А.Й.К.а окончательно приняли Кэпа в свои ряды. Хороший парень Роджерс постепенно стал невольным участником редких загулов отряда, свидетелем еще более редких конфликтов, которые научился мастерски гасить. Бойцы охотно позировали ему для набросков, и скоро раздевалка превратилась в своеобразную галерею, где каждый шкафчик был украшен рисунком от Капитана Америки. Кроме одного. Чертов Роджерс!

***

Брок лениво перебирал бумажки на столе, пытаясь навести порядок в отчетах. Получалось плохо. Дверь резко распахнулась, и на пороге появился взъерошенный Роджерс со странным остекленевшим взглядом. Он пару раз моргнул и уставился на Брока уже более осмысленно. — Кэп? — с некоторой опаской протянул Брок, вставая. Роджерс снова моргнул, сосредотачиваясь. — Рамлоу, вы мне просто необходимы, — без предисловий начал он. Задумчиво полюбовался охреневшим Броком, кивнул сам себе и продолжил: — Я никак без вас не могу, даже не представляю, что делать. Брок настороженно застыл, боясь поверить в услышанное, напрочь не понимая, что происходит. Роджерс еще раз внимательно и как-то оценивающе его осмотрел, вздохнул и шагнул вплотную к столу. Брок замер в тревожном ожидании. — Рамлоу, одним словом, у меня к вам предложение. Брови Брока так стремительно взлетели вверх, что даже больно стало, а сердце бухнуло в горле и глупо затрепетало в надежде на чудо. Роджерс снова вздохнул, преданно заглянул своими невозможными глазищами Броку прямо в душу и… бросил на стол пачку каких-то бланков: — Вот! — Что это? — Перед мысленным взором неожиданно возникли строчки брачного договора, и Брок затряс головой, пытаясь избавиться от видения. — Спустили сверху, — веско информировал Роджерс, и Брок перестал понимать происходящее окончательно. Роджер задумчиво уставился на него, видимо, оценивая произведенный эффект, даже голову к плечу наклонил по привычке. — Тест на психологическую устойчивость, совместимость и стрессоустойчивость в экстремальных ситуациях. Предварительный. На двадцати листах. Каждому, — с очередным произнесенным словом Роджерс становился все мрачнее и мрачнее, и Брок вполне разделял его чувства, хоть и по другим причинам. — Заполнить и сдать до конца дня. В пятницу большая проверка. — А предложение? — тупо спросил Брок. — Предложение? — Ты хотел сделать мне предложение, Кэп? — Я? — Роджерс на мгновение растерялся, закусил нижнюю губу и вдруг просиял: — Точно! Я возьму на себя всю сегодняшнюю бумажную текучку и тактические занятия, а вы заполните всю вот эту… кучу и проведете с бойцами разъяснительную беседу перед пятницей. Брок обошел стол, сел в кресло, мысленно попрощался с несбывшимся. — А что за танцы, Кэп? — Три случая с захватом оружия и расстрелом сослуживцев в армии за последние три месяца, — пояснил тот. — На Пирса нажали сверху, в итоге срочная проверка на психологическую устойчивость всего личного состава, — Роджерс снова жалобно взглянул на Брока. — Пожалуйста, Рамлоу, я не могу вот с этим! — и с отвращением покосился на бумаги. Брок пару минут любовался его несчастной физиономией, компенсируя потрепанные нервы. — Идет, Кэп, но будешь должен. Роджерс снова просиял: — Все, что попросите. Брок хмыкнул, уже представляя открывшиеся перспективы. — Не стоит давать опрометчивых обещаний, Стив… — Тенью появившийся на пороге кабинета Барнс обломал все планы. Брок отчетливо скрипнул зубами, заметив, как меняется лицо Роджерса с радостно-воодушевленного на растерянно-настороженное. — Сержант, — холодно обронил Брок, — я вас, кажется, не вызывал. — Так точно, сэр, — издевательски оскалился Барнс, подходя к Роджерсу вплотную и опуская руку ему на поясницу. — Но Капитана вызывает директор Пирс. Роджерс спал с лица и, кивнув Броку, поспешно вышел. — Что-то еще, сержант? Барнс плавным движением скользнул ближе к столу, уперся ладонями в глянцевую столешницу, уставился на Брока немигающим взглядом и поинтересовался с легким проблеском вполне человеческих чувств: — Чего ты хочешь от Стива? Если бы Брок чуть меньше устал и чуть лучше соображал, он отреагировал бы по-другому, но сейчас только похабно оскалился: — А ты как думаешь? Прекрасное тело, смазливая мордашка, да еще и национальный герой. Чего я могу от него хотеть? — он вызывающе, с намеком подмигнул. Барнс неуловимо изменился в лице. — Ты мне не нравишься, — ровно, без эмоций заявил он. — Взаимно, — кивнул Брок, не отводя взгляда. — Оставь Стива в покое. — Да я вроде его и не трогал. Пока. В любом случае это не твое дело, сержант. Барнс неприятно усмехнулся уголком рта: — Мое. Это всегда было моим делом. И осталось. Ты же не хочешь иметь такого врага, как я? — Угрожаешь? — Нет. Спрашиваю. — Какого хера, Барнс? — не выдержал Брок. — Ты ему кто? Муж, любовник? Даже если и так, — он повысил голос, не давая Барнсу ответить, не желая слышать ответ, — Кэп сам разберется. Он взрослый мальчик. Барнс снова неприятно усмехнулся, глядя на Брока с каким-то сожалением. — Да он даже не замечает твоих поползновений. Мой Стив не самый внимательный парень. Но у него есть я. И я тебя предупредил! — Барнс провел пальцами левой руки по скрипнувшей столешнице, оставляя четыре ровные неглубокие борозды. — Отстань от него. Он развернулся и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Брок откинулся на спинку кресла, переводя дыхание. Кажется, он только что реально облажался.