Янтарь

            Так пролетело четыре недели. Мы с Нацу узнавали друг друга все ближе, и с каждым новым днем я понимал, что все больше и больше привязываюсь к нему, и это было чертовски странно. Обычно я очень долго привязываюсь к людям, должно пройти достаточное количество времени, чтобы я смог расслабиться и начать считать кого-то «своим человеком». Исключением служили Люси и Эрза, ну и еще парочка людей, но наша с ними наше общение давно сошло на «привет-как дела-пока».             С Эрзой мы познакомились, когда я впервые прибыл в Магнолию. К тому времени она уже несколько лет состояла в обществе охотников и имела устоявшуюся репутацию одиночки, так как никогда не ходила с кем-то на задания и не посещала плановые «рейды» сокровищницы. Мы с ней как-то очень быстро нашли общий язык, случайно столкнувшись у доски и потянувшись к одному и тому же заказу. Правда, повздорили сначала немного, и она знатно меня отделала, но сошлись на мнении, что сходить вдвоем — не такая уж и невыполнимая задача. А потом в привычку вошло.             С Люси дела обстояли несколько иначе. По ее словам, она сбежала от отца, не выдержав его строгости, холодности и тирании. После смерти ее мамы, Лейлы, ее отец закрылся в себе, забыв о дочери, и стал деспотичным человеком. Требовал от нее быть лучшей во всем, не интересовался ее мнением и желаниями. Она терпела его много лет, и только после вопиющего случая решила, что с нее хватит. Ее отец, Джуд Хартфилий, решил выдать ее замуж, а услышав возражения — ударил по лицу, сказав, что решения главы семьи не обсуждаются. Ночью, собрав как можно больше денег и как можно больше менее вычурных вещей, она сбежала. Мы с Эрзой наткнулись на Люси, когда возвращались с очередного заказа. Она была немного грязной и уставшей, и мы решили предложить ей помощь. Она неохотно приняла ее, опасаясь, что мы можем быть нанятыми ее отцом, но нам удалось доказать ей обратное. Спустя где-то четыре недели знакомства она доверила нам свою тайну, а мы пригласили ее в команду.             Так вот, к чему я это? У всех моих быстрых привязанностей должен быть какой-то катализатор, как у Эрзы — потасовка, а у Люси — ее спасение. Со всеми остальными обыденное общение, такое же, как и Нацу со мной… так почему?             «Ну, может, мы просто созданы друг для друга», — со смешком подумал я.             Погладив лежащего рядом зверька, я улыбнулся. Кира любила кусаться и вкусно поесть, чем немного напоминала мне Нацу — он, кстати, обижался на это первые пару дней — и была очень и очень ласковой. Этого лисенка мы нашли во время одной из наших многочисленных прогулок в лесу. Раньше мне казалось это обычным романтическим бредом, а сейчас… даже нравится так проводить время с ним. Не в обиду «дому» Нацу, но в сотни раз лучше голых серых стен.             Кира лежала на мокрой и скользкой от крови траве, накрытая какими-то листьями. Она была настолько маленькой, что всего пары листьев хватило, чтобы скрыть ее полностью. Мы забрали ее в пещеру, и Нацу пришлось потратить какую-то часть своих продолжающих восстановление сил, чтобы вылечить ее. Сначала Кира побаивалась нас, но совсем скоро оттаяла и… начала хулиганить. Весьма и весьма удачно, надо сказать. Вспомнить хотя бы тот случай с опрокинутым супом…             Кира удобно устроилась на руках у одного из своих хозяев и тихо сопела, пока теплая рука Нацу медленно поглаживала ее по спинке. Подумать только, совсем недавно она еще крупно дрожала и забивалась в угол, только услышав приближающиеся шаги двух высоченных — по ее меркам — парней, а теперь спокойно ластилась и даже издавала довольные звуки.             Грей вновь готовил, и снова суп — единственное, что согласился отведать с ним Нацу. До этого они никогда не питались одной едой, предпочитая каждый свое, но в скором времени Грею отчего-то захотелось заставить Нацу попробовать приготовленную им еду. В первый раз он получил отказ. Потом отстал. Потом еще пять отказов, и на седьмой раз Нацу, все же, согласился. По его словам, чтобы не переводить продукты и не тратить золото, но Грей был абсолютно уверен, что Нацу сделал это лишь ради того, чтоб от него отстали.             Грей заметил, как взгляд глазок Киры оказался прикованным к какой-то мушке, непонятно как оказавшейся здесь. Нацу явно было не до молодой лисички, внезапно захотевшей поиграть — он снова был глубоко погружен в свои мысли, и взгляд его был направлен куда-то сквозь стену. Кира привстала на его коленях, и рука безвольно спала. Нацу машинально подтянул ее ближе к себе и чуть нахмурился, очнувшись. Он оглядел обстановку, понял, что ничего, требовавшего его внимания не случилось, и снова задумался.             Кира же, помявшись лапками на месте, прижалась к его коленям и напряглась. Грей только протянул руку и открыл рот, чтобы остановить ее, как Кира молниеносно прыгнула на стол, сметая доску для резки продуктов, овощи, и задевая своим телом тяжелый котелок с бурлящей жидкостью. Мушка благополучно взмыла в воздух и раздражающе жужжала где-то над ухом Грея. Все с грохотом упало на пол, и Грею пришлось отскочить, чтобы тяжелая доска не упала ему на ноги. Кира с игривым рычанием заметила, что около головы Грея носилась ее добыча, и снова приготовилась к прыжку. Когда ее тело уже было в полете, Грей краем глаза заметил абсолютно удивленное выражение лица Нацу, который уже поднялся со своего места и заспешил к ним. Маленькие лапки коснулись его груди, но Грей не упал — сзади его подхватили руки, теплые и сильные, от прикосновения которых даже сквозь несколько слоев одежды по коже пробежались мурашки. Они оба поддались чуть назад, но устояли на ногах. Грей со вздохом прижал к себе урчащую Киру и полностью доверился рукам Нацу, оглядывающему масштаб проблемы.             — Все… не так печально… — донесся до его ушей смешок. — Она котел не уронила, вот это действительно счастье. Для тебя.             — Почему? — спросил Грей, неохотно поднимаясь. Он снова краем глаза заметил, что Нацу мнет руками край своей одежды, словно не зная, куда их деть.             — Потому что иначе я не стал бы ждать, пока ты приготовишь новую.             Грей натурально надулся.             — Кто бы тебя спрашивать стал?             Они оба рассмеялись под звонкое тявканье Киры.             Да, тогда они оба изрядно посмеялись. А как они в первый раз купали Киру…             — Это не лиса, это какое-то недоразумение ходячее, — как-то обреченно выдохнул Грей, когда Нацу молча, со скорбным выражением лица, вошел в его комнату, держа на вытянутых руках испачканную в грязи Киру. Грязи, которая капала на пол, образовывая там небольшую лужицу. И Грею было страшно представить, какой длины след находится за пределами стен его комнаты. — И… что нам делать с ней?             — Мыть?.. — предложил Нацу робко, будто был не уверен в своих словах.             — А она сама вычистится не может? — в голосе еще большая обреченность, но Грей, вопреки своим словам, уже поднимался с кровати и предвкушал очередную порцию незабываемых ощущений.             Чутье его не подвело. Стоило глазам Киры зацепиться взглядом за наполненную водой ванну, вырезанную из камня, как ее настроение из игривого перешло в агрессивное. Когти впились в кожу на руках дракона, а пасть начала издавать несогласные, злые звуки. Когда Кира поняла, что до ее протестов никому нет дела, она пустила в ход зубы, и совсем не по-игривому начала кусать плечо Нацу. Тот, едва поморщившись, стоически перенес все это, и целеустремленно подошел к ванне. Грей только головой покачал.             — Тебе не больно, нет? — как-бы между прочим поинтересовался он.             — Не особо, — пожал плечами Нацу и снял с плеча Киру. Точнее, попытался. Потому как отодрать лисицу, вцепившуюся всеми зубами и когтями в одежду — а где-то и в кожу — весьма проблематично. Кира злобно зашипела и затявкала, но когда ее все же отодрали, решила сменить тактику, и стала изображать из себя невинного ангела. Прижала уши к голове, чуть слышно заскулила, посмотрела нежно.             Что тоже не сработало.             Нацу безжалостно опустил ее в воду и мгновенно начал мытье. Грей не смог остаться в стороне и решил помочь. Не пропускать же ему все веселье, в конце-то концов?..             Кира еще немного повырывалась, но все же сдалась. И, кажется, замыслила месть. Успокоившись, она, с видом грациозной дворянки, позволила ему с Нацу избавить свое тело от грязи. Когда Нацу потянулся за мылом, на которое Грей потратил свои собственные деньги — слушать нытье Нацу про лишние траты ему не хотелось, хотя и в этом случае без них не обошлось — Кира дождалась нужного момента и дернулась так, чтобы пена попала ему в глаза. Нацу дернулся и недовольно зашипел, прижал мокрую руку к лицу и показал лисичке кулак. Она только хитро сверкнула глазками и облизнула руку Грея.             — Мне кажется, кто-то сегодня без ужина, — как-бы между делом отметил Нацу и облил Киру ведром воды, чтобы смыть остатки мыла. Он провел руками по ее шерсти, чтобы высушить ее. И все же Грей замотал ее в полотенце, чтобы полюбоваться на недовольную и обиженную мордочку. Кира выглядела, как ребенок, который хотел, чтобы его воспринимали как взрослого.             — Если честно, она круто тебе отомстила, — съязвил Грей. — Я бы на ее месте поступил так же…             — Еще слово, и ванну набирать придется тебе, — Нацу сощурил глаза, но Грей прекрасно видел то же, что чувствовал сам — соперничество.             — Почему же?             — От сажи долго отмываться.             — Кира, пошли-ка отсюда…             С Нацу легко и комфортно. Я чувствую, что он испытывает то же самое и со мной… я не могу объяснить связь, образовавшуюся между нами. Но и не могу сказать, что она мне не нравится. Возможно, что все это — лишь один из его трюков ради сохранения чистоты совести, ведь драконы своих слов на ветер не бросают, но пока мне не угрожает рядом с ним опасность, это не так уж меня и волнует. Но иногда у меня возникали вопросы к Нацу. Серьезные вопросы, между прочим. Меня, можно сказать, раздражала привычка сначала вести себя тепло и дружелюбно, а потом отталкивать и закрываться. Я совершенно не понимал, в чем проблема Нацу и почему он так себя ведет. Он словно боялся чего-то, но не хотел рассказывать, чего именно.             «<i>Проснувшись рано утром, Грей сразу же отправился искать Нацу. Вчера вечером они решили сходить прогуляться, так как Кира стала чаще проситься на свежий воздух.             Нацу нашелся быстро. Он лежал на кровати, поглаживая спинку Киры и задумчиво глядел в стену, едва покачивая согнутой ногой из стороны в сторону. Казался слишком задумчивым, чтобы прерывать это молчание, но сидеть в четырех стенах уже опостылело, так что Грей позвал его:             — Нацу?             — Чего? — с непривычным холодом в голосе спросил он, не посмотрев даже в сторону Грея, что ему совсем не понравилось.             — Что-то случилось?             Ему показалось, что на мгновение он увидел в глазах друга сомнение. Но нет, в следующую секунду это наваждение спало. В глазах Нацу не было ничего, только задумчивость.             — Давай не сегодня. Я устал, и ничего не хочу, — он отмахнулся от Грея, будто тот был надоедливой мухой, и подтянул одеяло к груди. — Я не выспался, так что хочу еще немного отдохнуть. Можешь забрать Киру и поиграть у входа в пещеру, но далеко не уходите. Погода наладилась, снежные барсы могут выйти на охоту.             Сказав это, он укрылся и повернулся набок. Кира, ничего не понимающая, спрыгнула с кровати и подошла к Грею. Он выпустил ее из комнаты, постоял еще немного, ожидая, что Нацу скажет что передумал и встанет, но ничего не произошло. Поэтому он вышел, испытывая такое мерзкое чувство, будто об него ноги вытерли.             Вечером Нацу вел себя так, словно ничего не произошло. Или только Грею так показалось».             И это действительно раздражало, ведь Нацу вел себя совершенно непредсказуемо! В один день он закрывается, следующие дня три ведет себя нормально, и снова закрывается. Такое ощущение, что он предпринимал попытки отказаться от своих отношений со мной, но каждый раз терпел крах.             Вечер близился к ночи, когда мне захотелось прогуляться по пустым коридорам. После того, как мои уши и глаза окончательно привыкли к эху, полутьме и пустынности этой пещеры, мне стало нравится прогуливаться по ним. Когда надоедало читать или тренироваться, а спускаться с горы уже было поздно, я гулял здесь. Атмосфера, по началу казавшаяся мне мрачной, теперь таковой не была… отчасти. Это не сравниваться с уютностью нашего дома в Магнолии. Не понимаю, как Нацу может звать это место своим домом? Или драконы всю жизнь живут в пещерах, оборудованных под высококлассные особняки? Было бы неплохо показать ему наш дом… понравился бы он ему?             Последние два дня мы не виделись так часто, как раньше. Он снова избегал меня. И прямо сейчас я был раздражен этим до глубины души. Я чувствую, что грядет что-то, что мне очень сильно не понравится. Это чувство тревоги отпускало меня, когда рядом был Нацу, но стоило тому уйти, как оно возвращалось и заставляло вести себя как параноика.             Гуляя, я не заметил, как оказался у озера. Нацу, к моему удивлению, не спал, а находился здесь — у самой кромки воды, задумчиво рассматривал спокойную гладь. Он меня явно слышал, так как об осторожности здесь я не задумывался.             — Уже поздно, — вдруг сказал он, не поворачивая головы. — Почему ты не спишь?             — Не хочется. А ты?             — Сила активно восстанавливается. Не могу уснуть.             Он опустил одну свою руку на живот. Я присел рядом, и тут же обратил внимание на одну деталь на его лице — залегшие под глазами едва видимые круги. Все усугублялось тем, что его кожа была достаточно темной, чтобы скрыть подобные отметины. Они появились недавно, или я обзавелся завидной внимательностью к таким деталям?             — Ты только сегодня уснуть не можешь, или сила…             Нацу фыркнул.             — Наблюдательный.             Он явно не был расположен к разговору сейчас, но вставать и уходить я определенно не хотел. Поэтому я, так же, как и он, уставился на озеро и замолчал. Прошло несколько минут, во время которых Нацу старался не выдавать того, что откровенно пялиться на меня, но получалось у него паршиво. Под конец он вздохнул и встал, намереваясь уйти. Снова бросить меня ни с чем, без ответов.             Я схватил его за руку и дернул обратно. Он, разумеется, на ногах удержался, но пошатнуть его равновесие мне удалось. Он зашипел от боли и выдернул руку.             — Чего тебе? — необычно грубо спросил он.             — Да так, — в том же тоне ответил я. — Может, хватит? Ты обижаешься на что-то?             — Нет, просто оставь меня в покое, — едва ли не прорычал он и отвел виноватый взгляд.             В этот момент я решил, что с меня хватит.             — Не оставлю, пока ты не скажешь, что с тобой не так! — вспылил я. — Сколько можно? Ты то ведешь себя адекватно, то на тебя находит… этот, как его… снобизм! Или что? Что с тобой не так? Мне надоело, что ты нормально общаешься со мной, то полностью игнорируешь и ведешь себя грубо. Если я тебе надоел — так и скажи!             Не могу объяснить причину своего гнева. Я всегда веду себя спокойно и даже немного холодно, однако эмоции мне не чужды. Но… такие вспышки давно со мной не происходили. И все из-за этого непонятного дракона, чтоб его…             — Да не надоел ты мне, не в этом дело… — попытался оправдаться Нацу. — А хотя… знаешь что? Иди к черту. Не буду ничего объяснять.             Он развернулся, чтобы уйти. А я его остановил, развернул к себе и поцеловал. Почему? Не знаю. Я ощутил резкую, почти причиняющую боль потребность дотронуться до него именно таким способом. Я думал, он оттолкнет меня, ударит, прикажет убраться… но он ответил. Осторожно, будто сомневаясь в собственных действиях, но ответил. А после сдался совсем, и мы стали бороться за главенствующую позицию. Целовался он, на удивление, умело… или только мне так кажется? Или это воздействие драконьего феромона?.. впрочем, неважно…             Я не заметил, как мы дошли до комнаты, отрываясь друг от друга только чтобы вдохнуть побольше воздуха. Я старался быть более деликатным, а Нацу… вел себя так, словно доведенный до предела жаждой странник дорвался до оазиса. Мы упали на кровать, все так же целуясь. Его руки опустились на мою шею, и я фыркнул от легкой щекотки. Мы целовались еще долго, пока… просто не вырубились.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Когда Грей открыл глаза, из окошка на постель лился утренний слабый свет. Сквозняк гулял по комнате, но он не чувствовал холода от слова совсем: отчасти потому, что привык, а отчасти потому, что рядом с ним находилось теплое, почти горячее тело, которое бы точно не дало ему замерзнуть. Грей, тут же вспомнив о событиях вчерашнего вечера, почувствовал, как все внутри перевернулось вверх дном, а сердце сладко затрепетало. Тихо застонав, он откинулся на подушку, но сдержать улыбку не смог. Несмотря на… абсурдность этой ситуации, его определенно все устраивало. Тяга к Нацу не пропала, а, казалось, только приобрела новую силу. Вчера он так яростно ответил… чувствовал то же самое и просто боялся… этих чувств? Того, что ему могут отказать? Или чего-то иного? Грей твердо решил, что сегодня же все у него разузнает.             Он не питал больших надежд насчет отношений с Нацу. Тот, все-таки, дракон, и поселился относительным особняком от людей не просто так. То, что произошло между ними, может быть обычной жаждой тепла и любви, но никак не чувствами, именуемыми хотя бы симпатией или влюбленностью. Да, им было хорошо вместе, но только как друзьям… что, если они не сойдутся, как пара?..             — Слишком много думаешь, Фуллбастер, — как можно тише фыркнул Грей и осторожно приподнялся на постели, чтобы взглянуть на лицо дракона. Тот мирно сопел, прижимаясь губами к его плечу. Грей улыбнулся этой картине и заправил одну розовую прядь за ухо, потом осторожно встал с кровати и вышел из комнаты. Под дверью уже сидела голодая и недовольная Кира тем, что вчера хозяева совсем забыли впустить ее в спальню и ночевала она черт знает где. Грей усмехнулся, когда лисичка прикусила кожу на его ноге, и успокоил ее:             — Ладно-ладно, пошли.             На кухне Грей отрезал Кире ножку пойманного ей же кролика и положил в импровизированную миску, а сам решил позавтракать немного тяжелее, чем обычно. Удивительно, что… вчерашнее отняло у него действительно много сил, и кусок мяса на тарелке вызывал обильное слюноотделение.             Грей съел его достаточно быстро и отправился умываться.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Я проснулся сразу же, как за Греем захлопнулась дверь. Мне стоило больших усилий подавить страх, накативший волной сразу же, как мои глаза оказались открытыми. Грей был в порядке. Жив, здоров. Не хромал, ни на что не жаловался. Неужто… пронесло? Или такая слабая близость не может возыметь эффекта? Или Боги сжалились надо мной? Столько вопросов, ответы на которые может дать только время. Только… есть ли у меня это время?             Краем уха я слышал копошение на кухне, и это вызвало у меня улыбку. Было бы неплохо просыпаться так каждый день, слушая веселое тявканье Киры и смех Грея…             Я тут же хлопнул себя по щекам.             «Не расслабляйся», — приказал я себе. — «Нельзя судить преждевременно…»             Вчера я дал слабину. Но я могу уверенно сказать, что эта слабина стоила того, чтобы почувствовать на своих губах чужие, прохладные, но даже так — самые родные и вкусные. В те моменты я вовсе не думал, нет… только хотел. Хотел никогда не отпускать его от себя, уберечь от всего. Мной двигало отчаянное осознание того, что как бы мне того не хотелось, нам все равно придется расстаться. Я не хочу стать причиной его смерти. Чего бы мне это не стоило. Но хотя бы раз… один раз.             Все то время, что я избегал его, я думал. Думал над нашими отношениями, над нашей связью, над всем, что происходило между нами. К своему неудовольствию и даже страху я понимал, что расставание выйдет гораздо более болезненным, чем я предполагал. И дело далеко не в том, что метка будет вопить о том, что я думаю «неправильно» и уходить от Грея — это «ошибка». Дело в моих собственных чувствах. Его работа… опасна. Каждую секунду, проведенную вдали от него, я буду задаваться вопросом, все ли с ним в порядке, и бояться ощутить эту обжигающую, холодную пустоту на запястье.             Но у него будет шанс спастись. Он будет не один. Это не неумолимое приближение смерти, которое ты никак не остановишь — это сотни миллионов различных вариаций ситуации, и как все окажется в итоге — результат обдуманных действий.             Моя сила практически восстановилась. Возможно, к следующему утру она будет восстановлена полностью. А может, и сегодня к вечеру. Я не могу предугадать, с какой скоростью все пройдет. Хоть какой-то плюс от нахождения рядом с Греем, хах…

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Нацу полежал на кровати еще немного, прислушиваясь к осторожным звукам, долетавшим до его ушей с самой кухни. Когда копошение стало чуть громче, он поднялся с кровати и отправился на встречу Грею. Тот скидывал остатки завтрака в мусорный пакет. Нацу зевнул, разминая затекшие за ночь мышцы, и зажег очаг. Грей скинул мусорный пакет в огонь, и тот мгновенно испепелился в горячем пламени.             — Доброе утро, — неловко поздоровался Грей. — Прости за вчерашнее…             — Все нормально, — в том же тоне ответил Нацу. — Я тоже виноват во вчерашнем, но… все нормально, так что не переживай.             — Тебе понравилось?             — А тебе?             — Эм… да.             — Мне тоже.             Они замолчали, смущаясь собственным словам. Отвернулись друг от друга, словно безнадежно влюбленные подростки, только что осознавшие, что их чувства взаимны, и покраснели.             — Я… рад.             — Я тоже.             Они помолчали еще немного. В конце концов, Грей поборол смущение первым и спросил:             — Есть будешь?             — Да, кхм, было бы неплохо.             — Что именно?             — Можешь выбрать на свой вкус.             Грей кивнул и принялся готовить завтрак. Это утро они провели спокойно и тихо, как давно привыкшие к друг другу супруги.             Спустя пару часов после завтрака Грей решил немного потренироваться. Ему нравилось это делать, потому как так он чувствовал, что он способен выжить и защитить то, что ценно для него. В забытом Богами и правительством городе, там, где он рос, ты выбираешь либо жизнь, либо смерть. Он выбрал жизнь, и одним из из качеств, без которых в ней никто не задержится, было и есть умение постоять за себя. Речами или кулаками — не важно, главное. Поскольку Грей в красноречии силен не был, обучаться там было не у кого, да и умасливать кого-то ради собственной выгоды у него не было желания, он выбрал грубую силу.             Нацу находился рядом — сидел у стены и следил за Кирой. Грей еще в начале тренировки приметил, что Нацу постарался сесть как можно дальше. Выглядел он как-то странно: взгляд расфокусирован и направлен куда-то сквозь стены, а рука только механически поглаживала Киру, рвущуюся из его хватки. Как только она вырвалась, рука Нацу медленно опустилась на его ногу, но позы он не сменил, а взгляд все так же был направлен куда-то в пустоту. Только брови чуть сдвинулись к переносице, будто он усиленно о чем-то думал. Что-то подобное уже происходило.             «Интересно, о чем именно?» — задался Грей вопросом.             От продолжения тренировки Грея отвлекло неприятное чувство внутри. Он остановился, прислушиваясь к себе, и понял, что этим чувством была тошнота.             «Может, съел что-то не то? Мясо могло оказаться испорченным, хотя во вкус я особо не вдавался…» — дальнейшие его размышления были прерваны внезапным рвотным позывом, который он смог сдержать только чудом. Желание тренироваться дальше мгновенно отпало, единственным желанием стало мгновенно выблевать все, что сейчас так страстно хотело выйти наружу.             Кажется, это вырвало Нацу из его раздумий. Тот поднялся на ноги подлетел к Грею в одно мгновение.             — Все в порядке? — обеспокоенно спросил Нацу, мягко поднимая голову Грея, чтобы заглянуть ему в глаза. Видимо, что-то его напугало, так что он повторно, но уже дрожащим голосом спросил: — Грей? Все хорошо?             Он отрицательно покачал головой и сразу же пожалел об этом. Сдерживать рвотные позывы больше не предоставлялось возможным, так что переваренная еда вышла наружу, чудом запачкав только пол зала. Кира уже испуганно вилась вокруг их ног, но как только неприятный запах коснулся ее чувствительного нюха, она сморщила мордочку и отскочила.             Через секунду Грей почувствовал, как по его венам начинает течь что-то еще, кроме крови. Мягкая и теплая энергия успокаивала его, забирала все неприятный ощущения, от головной боли до мерзкого послевкусия во рту. У него ушла еще одна секунда на то, чтобы понять, что это.             «Энергия Нацу», — подумал он. — «Он тратит свою энергию на меня».             — С-стой, все, — Грей схватил одну его руку и отстранил от себя. Нацу заглянул ему в глаза, и Грей был готов поклясться, что никогда не видел, такого обеспокоенного и испуганного взгляда. Ни у Нацу, ни у кого либо еще. Рука, которую он держал, сильно дрожала. — Все в порядке, эй. Скорее всего, я просто отравился мясом…             Нацу ничего ему не ответил, только помог подняться и чуть ли не на себе дотащил до противоположной стены. Ломая пальцы, молча ушел в сторону кухни, и спустя пару секунд вернулся со стаканом холодной воды. Дрожь его рук стала еще заметнее. Все движения Нацу делал, не проронив и слова, опустив взгляд в пол, будто провинившийся ребенок, ожидающий наказания.             Грей выпил воды и отдал стакан в руки дракона. Нацу настолько слабо держал его, что тот выскользнул и на стекле появилось несколько видных трещинок.             Грей даже забеспокоился. Ему тоже плохо?             — Эй, все хорошо?.. — осторожно спросил Грей и попытался положить руку ему на плечо, но Нацу остановил его и молча помог подняться.             — Я отведу тебя в комнату, ты там отдохнешь.             — Но я…             Красноречивый взгляд заставил его замолчать. Грей надулся, но не показал этого, и позволил Нацу отвести его в комнату. Тот покинул его так быстро, что он даже простое «спасибо» сказать не успел. Не поняв такой реакции и даже обидевшись на то, что его бросили одного в таком состоянии, Грей решил выяснить все после сна, которого организм сейчас яростно требовал. Закрыв глаза, Грей уснул через десять минут.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Нацу казалось, его несколько раз окатили ледяной водой и бросили за ворот снег — у него не было иных слов, чтобы описать свое состояние. Тело продолжало дрожать, и Нацу обхватил себя руками, чтобы хоть как-то успокоится, но эта попытка не принесла никаких плодов. В мыслях набатом билась одна единственная фраза «это твоя вина».             Это была его вина. Все, что произошло с Греем, его вина, и нет никаких других вариантов. Конечно, мясо могло быть действительно несвежим, но этого никто никогда не узнает. Нацу сглотнул вязкую слюну и облизнул губы.             Из горла вырвался всхлип, а глаза неприятно защипало. Нацу наклонился так сильно, что вот-вот — и его лоб коснется коленей. Хотелось уйти туда, где его никто не тронет, где ему не придется ежедневно вздрагивать от мысли, что само его нахождение рядом со Избранником может стать погибелью того.             Вид бледного лица Грея, того, что вышло из него… Нацу не мог перестать корить себя за свою беспечность, за свою невнимательность. Столько раз сказать себе «не приближайся к нему», но при этом делать все в точности наоборот? Так поступит только самый настоящий идиот. И Нацу этим идиотом был.             Несколько часов пролетели как одна секунда.             Внутри разрасталась черная дыра от осознания того, что это последние дни и часы, которые он проведет рядом с тем, кто предначертан ему судьбой.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Когда Грей проснулся, день близился к вечеру. Все неприятные ощущения из организма ушли, и он чувствовал себя хорошо отдохнувшим, если не брать в счет некоторую вялость. Вечернее солнце оранжевыми лучами освещало комнату, и Грей сморщился, когда один из них упал ему на лицо. Отбросив одеяло, он сел на кровати и потер шею. Ему понадобилось несколько минут на то, чтобы проснуться окончательно.             Смачно зевнув, Грей поднялся на ноги и вышел из комнаты, чтобы найти Нацу, но столкнулся с ним на пороге и сразу же заметил, что что-то в нем неуловимо изменилось.             — Нацу…             — Нам нужно поговорить, — сказал он таким твердым голосом, которого Грей ранее не слышал. — Это важно.             — Эм… хорошо. Зайдем? — он указал на комнату. Нацу кивнул, и Грей позволил ему пройти. Когда он сел, Нацу остался стоять. Сложив руки на груди, он переминался с ноги на ногу и поджимал губы, будто собираясь с силами, чтобы что-то сказать.             — Завтра утром ты покинешь гору, — наконец, сказал он.             Грей едва удержался от того, чтобы вскочить и воскликнуть «почему?!». Вместо этого он на удивление спокойно задал тот же вопрос:             — П-почему? — почему вот так внезапно? Неужели сила Нацу уже восстановилась? Но он же всего пару часов назад потратил ее на то, чтобы помочь ему справится с тошнотой…             — Потому что тебе более нет нужды находится здесь, — спокойно ответил Нацу. — Уговор был о том, что ты будешь мне помощником. Но, поскольку я уже вполне способен постоять за себя, а до полного восстановления остались считанные дни, ты мне больше не нужен. Ты можешь вернуться домой, к Эрзе и Люси.             «Ты мне больше не нужен». Эти слова прозвучали так беспристрастно… будто ребенок, которому купили новую игрушку, избавляется от старой, уже ненужной и сломанной.             — И ты даже не хочешь позволить мне остаться на эти «считанные дни»? — хрипло спросил он, опусти голову. Обида с каждой секундой нарастала все сильнее.             — Нет, — сказал, как отрезал, Нацу. — Можешь начать собирать вещи.             — А Кира?..             Перед тем, как ответить, Нацу помолчал несколько мгновений.             — Ты можешь забрать ее с собой, — после этих слов он развернулся и вышел. Грей не стал его звать.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Внутри было ожидаемое опустошение. Хах… я ведь знал, что этот момент наступит, но он всегда воспринимался мной как нечто эфемерное, то, до чего мне еще жить и жить. А меня так огорошили… Откинувшись на кровать, я уставился в потолок. Уже завтра утром мне придется попрощаться с Нацу и покинуть это место, скорее всего, навсегда. И неизвестно, удастся ли мне еще когда-нибудь встретится с ним еще раз.             Почему он не позволил мне остаться? Все, что между нами было — лишь притворство? Но в тот момент, когда меня вырвало… не думаю, что человек может так сыграть. Хотя, он и не человек вовсе. Он действительно мог просто терпеть мое присутствие рядом и делать вид, что ему нравится общаться со мной. И… и то, что случилось между нами вчера, могло быть обычной случайностью. Ему могло быть просто интересно, какого это — быть с человеком… из обычного «научного интереса» сделать вид, что он чувствует то же, что и я.             С такими невеселыми мыслями я поднялся на ноги в сумку, до этого пылящуюся у стены, я стал складывать второй комплект одежды, купленной Нацу мне на конец первой проведенной здесь недели. Пещера была теплая, а моя одежда была создана специально для холодной погоды. Риск получить тепловой удар мне не нравился, а Нацу, видимо, не очень хотелось разбираться с последствиями. Поэтому он купил мне тунику, штаны и легкие сапоги. Я аккуратно сложил еще пару безделушек, прикупленных на рынке, в сумку, и снова упал на кровать. Абсолютно ничего не хотелось.             В этот момент в дверь начала скрестись Кира, так что мне пришлось встать и впустить ее в комнату. Она резво забежала в комнату и остановилась, едва не врезавшись в сумку, стоящую не ее пути. Кира осторожно обошла ее, обнюхивая, и непонятливо уставилась на меня. Правду ведь говорят, что животные чувствуют, когда что-то не так.             Я поднял ее на руки и опустил на кровать рядом с собой. Солнце уже пропало из виду, осталась только небольшая яркая полоска.             — Как думаешь, если я поговорю с ним, он передумает? — тихо спросил Грей у Киры, дернувшей ушками. Это заставило Грея чуть улыбнуться. — Я не сдамся просто так.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Когда в дверь постучали, Нацу понадеялся, что если будет вести себя тихо, то Грей уйдет, но оказался не прав. Тот постоял пару мгновений тихо, и постучал еще раз, и громче. После того, как Нацу не отреагировал третий раз, он осторожно приоткрыл дверь и заглянул, словно чего-то опасаясь. Нацу отвернулся к окну, чтобы не смотреть на него, и почувствовал, как метка тоскливо заныла.             — Могу я как-то переубедить тебя? — не стал ходить вокруг да около Грей.             — Зачем? — ровным тоном спросил Нацу.             — Я не хочу уходить.             — Это не ответ. Должна быть причина, по которой ты не хочешь уходить, но… — Нацу подпер щеку рукой. — Если честно, меня это не слишком волнует. Условие договора выполнено, Грей, я не знаю, зачем еще тебе здесь находиться.             Грей побелел и сжал кулаки. Ему явно было обидно и много чего непонятно, но Нацу не мог отступить. Он понимал, что сейчас решается их судьба, и если не сейчас, то никогда. Ему было противно говорить своему Избраннику такие ранящие слова, но мысль, что это ради его же блага, придавала сил.             — У меня есть причина, — сощурившись, сказал Грей. — И для меня она очень весомая.             «Нет», — вдруг осознал Нацу. — «Нет, не говори этого мне, пожалуйста, не говори…»             — Мне кажется, что ты мне нравишься… хотя нет, я в этом уверен, — все же произнес Грей, посмотрев на Нацу.             «Ох, если бы это могло решить нашу проблему, я бы признался тебе в первую же секунду после того, как узнал, что ты мой Избранник», — подумал Нацу с горечью.             — И что? — задал он вопрос, посмотрев на Грея из-под челки. Тот выглядел очень удивленным.             — И то, — ответили ему, огрызнувшись, но в голосе была слышна сильная обида на безразличие.             — Понимаешь… не ты первый, не ты последний, — Нацу пожал плечами и поднялся с кровати, чтобы хлопнуть Грея по плечу. Что-что, а вот изображать из себя мудака он умел на все сто. — Много кто говорил мне подобные слова. Насколько часто, что они меня уже не трогают. Пойми, дело не в тебе, как бы это банально не звучало. Мне понравилось проводить время вместе с тобой, но то, о чем ты говоришь — не для меня.             Грей хоть и опустил голову быстро, Нацу успел увидеть, как он поджал губы, и как заблестели его глаза.             — То есть, вчерашнее?..             — Просто приятное времяпрепровождение, не более, — снова пожал плечами Нацу и улыбнулся немного виновато. — Прости, если заставил думать, что между нами что-то есть. Я не хотел давать тебе надежд, само как-то получилось…             Грей не стал дослушивать. Резко развернувшись, он покинул комнату Нацу, не забыв хлопнуть дверью. Еще несколько секунд Нацу слышал его сердитые, громкие шаги, удаляющиеся от него, пока во второй раз не хлопнула дверь, и все не затихло. Нацу опустился на колени и подавил всхлип. Душа разрывалась на части.             — Прости…             Его надрывный шепот остался без ответа.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            На следующее утро Грей, к своему удивлению, заметил, что Нацу собирается проводить его.             — Нет нужды, — сквозь зубы выдавил он, обратив на себя внимание дракона, стоящего возле выхода. Грей планировал покинуть гору вместе с Кирой, тихо, так, чтобы Нацу не заметил и исчезновения, но этот план провалился. Когда тот оторвал свою спину от стены, Грей услышал звон монет, и обратил внимание на небольшой мешочек в его руках.             — Мне это не нужно, — огрызнулся он, но Нацу, казалось, это вообще не волновало.             — Я знаю, что не нужно, но ты возьми, — он протянул мешочек, и Грей, не выдержав, оттолкнул Нацу. Мешочек упал на пол, и из него просыпались монеты.             — Я могу добраться до дома без твоих податей, — шикнул он. Нацу спокойно поднял мешочек и заснул монеты обратно в него. Оценив ситуацию, Нацу отошел от выхода, открывая Грею дорогу. Он подозрительно оглянул дракона, но тот был абсолютно безучастным — лишь наблюдал.             «Нечего ждать, что он попросит тебя остаться. Он сказал тебе все еще вчера, дурень», — с яростью подумал Грей. — «Но если бы он попросил… я бы остался…»             — Удачной дороги. Береги ее, — дракон указал на Киру.             Грей только кивнул и покинул пещеру, не сказав и слова на прощание. Он был наслышан о том, что гора Ирбис полнится снежными барсами, нападающими в любое время суток, если этому не могла помешать погода. Однако… высоко на небе ярко светило солнце, облаков практически не было, а он не только не подвергся нападению, но и следов даже не увидел.             «Это Нацу так постарался? Хотя… с чего бы? Скорее всего, нам просто повезло», — Грей оглянулся. Пещера давно скрылась из виду, но позволил себе обернуться он только сейчас.             — Прощай, — тихо сказал он.             Гору удалось покинуть спокойно. Еще несколько часов Грей шел, задумавшись о чем-то своем, и только тогда, когда Кира затявкала, привлекая его, он обратил внимание на то, что они совсем недалеко от небольшой таверны, около которой всегда стоит повозка, готовая отвезти путника куда угодно, лишь бы деньги были. Решил не тратить лишние силы на то, чтобы переться пешком.             Только оказавшись в таверне, Грей вспомнил, что у него не так уж и много денег с собой, и стал опасаться, что может не хватить.             «Черт», — мысленно выругался он. — «Надеюсь, на повозку собрать смогу».             Открыв свою дорожную сумку, он принялся рыться в ней.             «Одежда, еда, еда, оружие… а это что такое? Похоже на…» — Грей, выудив незнакомый предмет из глубин сумки, замер. Это был точно такой же мешочек, какой пытался отдать ему Нацу. И содержимое было таким же… кроме одного. Внутри этого лежала записка, которую Грей, не медля, раскрыл.             «Прости. Я знаю, что ты теперь, вероятнее всего, не хочешь знать меня, если не ненавидишь. Мне правда жаль, что случилось именно то, что случилось. Общение с тобой вышло более приятным, чем с кем-либо до тебя. Ты был интересным собеседником, да и готовил неплохо. Так что вот тебе мой прощальный подарок. Надеюсь, ты используешь его с умом. Прощай, Грей».             Руки мелко задрожали. Грей сжал записку, смяв ее, и горько усмехнулся. Очень сильно хотелось накричать на этого тупоголового дракона, но возможности не было. Точно так же, как и плакать. Поэтому Грей сделал несколько глубоких вдохов и, осторожно сложив записку, положил ее в карман брюк. Не хотелось возвращать ее на место.             «Денег хватит на несколько повозок до Магнолии и обратно, на приличный ужин и номер», — посмотрев на объем мешочка, решил Грей. — «Нацу явно пытался проявить заботу. Ну… хоть на этом спасибо».             Не чувствуя голода, Грей купил немного мяса для Киры на свои деньги и отправился к повозке, хозяин которой, только заприметив увесистый мешок, тут же предложил воспользоваться его услугами. Хмыкнув про себя такому «профессионализму», Грей заплатил названную цену и сел в повозку. Кира удобно устроилась на его коленях.             Как только они отъехали, тучи стали сгущаться. В скором времени пошел дождь.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Нацу в последний раз оглянул обитель, которая несколько лет служила ему прекрасным домом. Грустно расставаться с этой пещерой, но оставаться здесь больше не имело смысла — он покинет континент, да и все здесь наполнено воспоминаниями о Грее. Нацу грустно усмехнулся. Вчера он едва не выплакал себя глаза и чуть не сорвал голос от того, как сильно метка кричала ему не расставаться с его Избранником. Плюсом к этому шли его собственные чувства, едва отличимые от тех, что ему пыталась навязать метка.             Еще раз проверив все снаряжение, Нацу чуть улыбнулся на прощание и пешком двинулся к спуску с горы. По его подсчетам, сила полностью восстановится где-то на половине пути к Зерефу.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Эрза посмотрела на свою кружку с холодным недопитым чаем и вздохнула. За окном хлестал дождь, а настроение было на нуле. Прошло практически пять недель с того момента, как Грей остался на Ирбис вместе с драконом, и с каждым новым днем волнение Эрзы становилось все сильнее. Зачем она тогда позволила Грею остаться, зачем доверилась этому ящеру? Он мог и обмануть. Натура драконов такова… хитрые, верткие и скользкие существа, как змеи, притворяются добрыми и милыми, пока не наступает подходящий момент. Пока они с Люси ждут его дома, его труп, может быть, уже давно гниет где-то в пещерах, или какие-нибудь собаки обгладывают его кости… Эрза тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Все же, дракон мог и не соврать — встречала она людей, утверждающих, что драконы благородны и верны своему слову.             Шорох со стороны привлек внимание Эрзы. Это Люси перелистнула страницу своего блокнота. Ее даже немного позабавила эта картина: Люси с сосредоточенным видом занесла ручку над страницей, но так и не опустила ее, видимо, потеряв мысль повествования. Через несколько секунд рука медленно опустилась на стол, тихо звякнула металлическая ручка, с губ Люси сорвался тяжелый вздох. Она отпила из чашки и облизнула пересохшие губы. Эрза знала, что Люси тоже волнуется, даже несколько больше, чем она сама. Пару раз Эрза видела, как та стоит на пороге комнаты Грея, оглядывая ее, а после с печальным видом закрывает дверь и уходит к себе.             Если бы Эрза не знала их обоих так хорошо, то подумала бы, что Люси влюблена в Грея, но это было в корне не так. Их троих связывали чистые братско-сестринские отношения, и ничего более. Они обе любили Грея, как родного брата, и не побоялись бы перерезать дракону горло, сделай тот что-то Грею.             Люси вздохнула, закрыла свой блокнот и отодвинула его в сторону. Ее любимым хобби было читать и писать. Она любила разные жанры, разные стили, разные тематики, и самой заветной ее мечтой было написать и выпустить собственную книгу. Не ради того, чтобы разбогатеть, а чтобы доказать отцу и самой себе, что она чего-то стоит. Это заставляло Эрзу гордиться ей.             Но ей сейчас было явно не до творчества.       — Люси, — начала она, громче, чем обычно, поставив чашку на стол. — Люси, — осторожно позвала Эрза. — Может, сходим, выберем заказ? Разгар подходит к концу…             — Без Грея? — перебила Люси и немного нахмурилась. — Что, если он вернется, а нас не будет здесь?             — Он брал с собой ключи, — осторожно возразила Эрза, подозревая, что дело вовсе не в этом.             — И что? Мне все равно, что у него есть ключи. Мы должны быть здесь, когда он вернется…                   Ее прервал стук в дверь. Тихий, но уверенный стук в дверь. Эрза только встала из-за стола, как Люси уже отпирала засов и открывала дверь.             На пороге стоял Грей. Немного грязный, промокший до нитки, слегка дрожащий, чуть бледный и уставший. К груди он прижимал маленькую лисичку, трясущуюся от холода как лист на ветру. Люси отошла, позволив ему войти в дом, и закрыла дверь, чтобы холодный ветер не задувал.             — Грей? — мягко позвала она. — Ты… ты в порядке?       — Да, — ответил он сиплым голосом. — Наверное, простудился немного…             Он пошатнулся, и Эрза подхватила его. Осторожно опустив его на пол, забрала лисичку и передала в руки Люси. Та, ощутив холод, ахнула, и мигом ушла в ванную. Эрза же услышала, как Грей ругается, но брань была тихой и нечеткой. Единственным, что она хорошо расслышала, было «гребанный Нацу».             — Что случилось? — спросила Эрза, приподнимая его над полом. Нужно было отвести Грея в его комнату.             — Повозка, на которой мы ехали, перевернулась. Дороги размыло. Я помог мужику, который нас вез, и сам пришел домой, — чуть улыбнулся он. — Ударился головой, но в порядке…             Эрза покачала головой и помогла ему прилечь на кровать. Только ощутив мягкость подушки, он закрыл глаза и уснул.             А им еще предстояло разобраться, что за «гребанный Нацу» и откуда взялась лиса.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Утром Грей проснулся с головной болью. Шторы заботливо скрывали его обитель от солнца, погрузив комнату в полумрак. Рядом на тумбочке стояла бутылка с водой и таблетка, вероятно, от головной боли.             «Как с похмелья», — усмехнулся Грей, но таблетку принял.             Грей мало что четко помнил о последних трех днях. Он помнил, что все то время, что они ехали, шел дождь. И к тому времени, как повозка стала подъезжать к Магнолии, дороги размыло настолько, что вязкая грязь не удержала повозку и она перевернулась, упав в небольшой овраг. Помнил, как дотащил мужика со сломанной ногой до больнички, как шел до дома и постучал в дверь. А дальше все как в тумане. Он едва мог вспомнить, о чем вчера говорил той, кто держал его на руках. Кажется, это была Эрза. Или все-таки Люси?..             Удивительно, что ему повезло не простудиться, хотя голова все равно болела. Может ли это означать, что Нацу оставил ему очередной тайный подарок, или это обычная удача?             Грей вздохнул. Вставать с кровати ему не хотелось. Хотелось заснуть обратно, а по пробуждению обнаружить рядом с собой довольную драконью морду, к которой он успел так сильно прикипеть. Нацу ведь его первая симпатия, можно даже сказать, влюбленность… очень жаль, что его сердце выбрало не то существо для влюбленности. Что можно было ожидать от дракона, жизнь которого, как минимум, длиться несколько сотен лет? Грей для него — всего лишь одна из великого множества клякс на огромном холсте, и нельзя утверждать, что его клякса была нарисована яркими красками. И все же… Даже после того, как Грей покинул гору, его губы горели от поцелуев, оставленных Нацу. Вот бы вернуться в тот вечер и насладиться этим еще немного… Но реальность была такова, что он находился в своем доме, без Нацу, с двумя лучшими подругами.             Страшно хотелось найти этого идиота-дракона и надавать ему по лицу, а потом поцеловать и больше никогда не отпускать. Все эти четыре недели казались Грею какой-то сказкой. И эта сказка была безжалостно разрушена тем, кто ее подарил. Было очень больно и обидно. Хотелось раз и навсегда выяснить отношения, чтобы точно быть уверенным, что ничего ему не светит. А так… если бы Нацу не считал его лучше остальных, не оставил бы ему золото и ту записку? Так ведь?             Грей, окрыленный энтузиазмом, поднялся с кровати и отправился выпить кофе, чтобы взбодриться. Но на кухне его ждали лучшие подруги, с интересом рассматривающие его. Кира спокойно ела с тарелки как-это мясо, а Люси и Эрза пили чай. Когда чашки звякнули о блюдца, Эрза спокойно сказала:             — Присаживайся.             Грей повиновался.             — Кто такой Нацу?             «Неплохо бы сейчас выпить что-то покрепче, чем кофе…»