Янтарь

            Нацу с интересом наблюдал за процессом готовки, и, словно завороженный, вдыхал аромат готовящегося супа. Следил за мелко нарезанными овощами, плавающими в бульоне, и понемногу изучал вкус нехитрых специй. Грей, помешивающий аппетитное варево, посматривал на него из-под челки и улыбался. Сейчас Нацу был похож не на грозного дракона, а скорее на маленького любопытного ребёнка.             — Выглядишь так, будто готовки никогда не видел, — поделился Грей своими мыслями и на мгновение задумался: стоит ли готовить на ужин мясо, или можно обойтись одним блюдом.             — Нет, не впервые, — Нацу пожал плечами и отложил пакетики со специями. — Просто драконы очень редко готовят что-то, как вы, люди. Мы способны питаться только сырым или жареным мясом. А те драконы, кто достиг определенного уровня сил, могут поглощать свой элемент. Например, огненные драконы способны питаться огнем. В более редких случаях — солнечной энергией.             — Ничего, что ты мне это рассказываешь? — насторожился Грей. — Я ведь могу проболтаться, и люди этим воспользуются?             — Как? — он усмехнулся, и на мгновение в его взгляде Грей увидел проблеск презрительной насмешки. — Не обладают люди таким ядом, что способен сгубить дракона. Возможно, давным-давно они и знали, но знания остались в книгах на древних языках и диалектах, если вообще остались. И, тем более, это никакая не тайна, а общедоступный факт. Я не идиот, чтобы с незнакомцами делиться секретами своего рода.             Грей немного смутился, но решил не забивать этим голову. Аппетитный запах дурманил; хотелось побыстрее оказаться за столом с тарелкой горячего супа и куском хлеба.             — Я попробую? — дракон, оказавшись рядом совершенно бесшумно, напугал «повара». Грей вздохнул, зачерпнул ложкой, лежащей рядом с доской, так же купленной в хозяйственном магазине, немного супа, и поднес к губам Нацу. Тот, даже не задумавшись о том, чтобы подуть на нее, мигом все проглотил. — М… вкусно.             — Тебе не горячо?             — Нет, — он вернулся на свое место. — Я могу хоть в лаве искупаться — драконья чешуя меня от всего защитит. Божественно, кстати. Где готовить научился?             — Да так… были люди которые, подобрали меня, когда я был маленьким, — Грей решил не вдаваться в подробности своей жизни, и Нацу понял это стремление, не став ничего уточнять. — Они позволили жить мне у них в обмен на работу. Я убирался на их кухнях и иногда мог выручить пару монет. Они обучали меня готовке, и тогда, когда я был полностью обучен, позволили мне встать рядом с ними.             Нацу выслушал его, задумчиво рассматривая полыхающий огонь, и промолчал. Он посидел еще немного рядом, пока Грей готовил, а потом кинул дежурное «я пойду» и поспешно удалился.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Нацу завалился на кровать и уставился на скучный серый потолок, проклиная себя, свой длинный язык и метку, подталкивающую его к задушевным беседам с Избранником. В такие моменты он забывался, терял контроль и тянулся всем своим естеством к тому, для кого был создан, а Грей делал это в ответ. Он совсем ничего не подозревал: ни о метке, ни о своей связи, которая только разрушит его жизнь, ни о том, какие чудовищные усилия Нацу прилагает, чтобы сохранить дистанцию и не позволить себе подойти слишком близко.             Редко, в подобные моменты слабости мелькала мысль «а может, бояться и вовсе не стоит?», но Нацу всегда тут же гнал ее, как бедняка гнали бы с порога дорогого ресторана. Он все еще помнил, каким убитым выглядел отец, рассказывая о матери, которую Нацу так и не успел запомнить; помнил, каким корявым был почерк Зерефа в письме, на бумаге, усеянной высохшими слезами, словно бисером. Он не жаждал такой участи для себя и Грея; он не знал, чем его семья провинилась перед Богами, что они столь неустанно посылают на каждого из них непреодолимое горе, но если плата за любовь — смерть Избранника, он лучше проживет всю свою долгую жизнь одиноким, но не позволит Грею умереть. Он молод, красив, силен, у него не самая стабильная работа, но платят за нее всегда хорошо. Он легко найдет себе чудесную девушку, покорившую бы его, и счастливо заживет вместе с ней.             Метка, почуяв «неправильные» мысли в голове своего носителя, нагрелась, словно камень под солнцем, и начала мстительно жечь кожу. Она была главной проблемой для его дистанции, и Нацу всеми силами старался ей сопротивляться, чего Грей не мог. Не важно на ком из Избранников появилась метка, обоих к друг другу тянуть будет одинаково. И если Нацу хватало сил ей сопротивляться, то Грею нет.             «Впредь нужно быть внимательнее», — сказал он себе с твердостью. — «Ничего не будет. Я не позволю ему умереть».             Наверное, отец и брат посмеялись бы над его страхами, назвав их глупыми совпадениями. Но таких совпадений не бывает. Избранник — величайший дар, который может быть послан Богами своим детям. Потерять Избранника значит провести всю оставшуюся жизнь в одиночестве и беспрерывной скорби. Потерять Избранника значит принять наказание от Богов. Боги — милосердны и добры, они любят каждое свое дитя одинаково, и надо быть самим исчадием ада, чтобы так прогневать их. Нацу не знал, чем так провинилась его семья, раз Избранницы брата и отца покинули их, но не собирался повторять чужих ошибок.             Нацу сжал руками подушку и постарался забыться во сне. Ему не следовало больше тревожить себя этими мыслями, а только беречь силы и медленно восстанавливаться. Тогда… тогда все будет кончено.             «Брата в охапку и на поклон к Царице», — решил он. — «Ей будет интересно послушать историю про виверн».             Нацу закрыл глаза и медленно провалился в сон.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            На второй день Грей проснулся уже самостоятельно, и, одевшись, решил пойти искать Нацу. Он нашел его довольно быстро, если учитывать, какими извилистыми были темные и одинаковые коридоры. Он сидел у кромки воды, снимая со своего тела потрепанные грязные бинты, и у его ног лежали новые, чистые. Рядом с бинтами стояла бутылочка странной формы, наполненная наполовину. Грей осторожно подошел и присел рядом с ним. Нацу не обратил на него внимания, и Грею показалось, что что-то в нем изменилось.             — Привет, — поздоровался он.             Дракон кивнул и кинул моток несвежей ткани куда-то за спину. Грей проследил, как она приземлилась на камень, и змейкой бесшумно опустилась на пол. Грей поразился: на груди его красовалась большая, перечеркивающая туловище от левой грудины до правой тазовой кости рана. Она выглядела не до конца зажившей, отвратительной, страшной, словно бы уродливая змея, разместившаяся на скульптуре. Нацу потянулся к свежему мотку бинтов, и одновременно откупорил стоящую рядом бутылочку. Он, не жалея, вылил на бинты ее содержимое, а остатки выхлебал сам.             — Черт, — шикнул он, когда почувствовал боль. Грей протянул руку с требовательным видом. — Что?             — Давай я, — и словив скептический взгляд, напомнил: — Я тебе помощник или кто? Давай.             Нацу неохотно протянул ему мокрые бинты и позволил забинтовать себя. Иногда, случайно касаясь пальцами ненормально-теплой кожи, он чувствовал, как по ней пробегали дрожь и мурашки. Это показалось Грею странным, но он списал все на инстинкты и неприятные воспоминания.             — Откуда у тебя эта рана? — спросил он, закончив перевязку.             — От охотника, пришедшего незадолго до вас. Недели две… по-моему. Требовал невыполнимого поединком, а когда проиграл, воспользовался грязным приемом, отвлек меня и ранил.             — А… — Грей знал, что вопрос каверзный, но не смог не задать: — Он сейчас… жив?..             — Не знаю, — Нацу пожал плечами, когда Грей закончил бинтовать, и чуть сморщился от боли, но потом его лицо разгладилось. — Я ранил его, и он еле уполз на ногах. Его трупа я не нашел, так что, возможно, он доковылял до куда-то… или похоронен под сугробами. Я не знаю.             Грей сглотнул.             — Чего требовал? — задал он еще один вопрос.             — Служить ему, предварительно передав все нажитое.             Грей опешил:             — Это… это нагло…             — Очень даже согласен, — кивнул Нацу. Он повел плечами, чуть морщась, но потом складка на его лице разгладилась. — Но такова природа людей — они хотят невозможного. С самого начала, как я поселился здесь, не проходило и пары месяцев, чтобы никто не пришел ко мне и не просил чего-нибудь. Намерения были чисты и прозрачны — бой, слава, богатства, подчинение… просто кто-то признает поражение, а кто-то не мирится с проигрышем, и любыми способами пытается достигнуть желаемого. Все чего-то хотят. И только истинные… самородки забредают сюда случайно. До сих пор не пойму… вас никто не предупредил о драконе?             — Мы — самородки? — усмехнулся Грей, и только после ответил на вопрос: — Нет, никто. Скорее всего, те дед и бабка думали, что как только мы узнаем, к кому именно придется идти, мы откажемся. Или… ну… сами не знали.             — Логично, — покивал Нацу. — Кстати. Советую подготовиться. К пещере кто-то приближается.             Грей не успел ничего ответить — дракон поднялся и покинул помещение прежде, чем Грей смог что-то сказать.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Собираясь, Грей находился в смешанных чувствах. Он все еще был в задумчивости — слова Нацу никак не давали ему покоя. Объяснили ему все предельно просто, но вот пища для размышлений была занятная. Все же находились люди, приходящие к нему и говорящие, что он годен только на то, чтобы служить… требовавшие от него того, что по праву теперь принадлежало ему. Это выжившие исказили так историю, или людям просто-напросто плевать, кого ненавидеть? Почему все забыли о различиях драконов и виверн? Неужели в умах людей это заняло не так много времени?             Люди по своей природе алчны и жестоки. Зачастую ими движет жажда наживы, за которой они гонятся, подобно оголодавшему волку, бегущему за крохотным зайчонком. Грей вырос среди таких — его город был беден и малоизвестен. Им заправляли бандитские группировки, использовавшие мальчиков и девочек, как свои игрушки, грабящие все, что может принести хоть какой-то доход и убивавшие, если их что-то не удовлетворяло. И Грей их понимал. В городе, забытом Богом и властями по другому не выжить. Каждый живущий там человек был озлобленным, без капли сострадания. Все стремились к одному — к лучшей жизни, вне голода, холода и страха. И Грей их не винил. Однажды он прямо на глазах у голодающего ребенка, который просил помощи, съел найденную краюху свежего хлеба. Ребенок разрыдался и начал проклинать его, а Грей просто развернулся и ушел. Позже он узнал, что мальчика убили «за шум».             В дверь постучали, и через мгновение в проеме показалась знакомая розоволосая макушка. Нацу осторожно заглянул в комнату, будто боялся наткнуться взглядом на что-то, и когда увидел Грея, то заметно облегченно выдохнул.             — Идешь? — спросил он, шире открыв дверь. Грей машинально кивнул, и, продолжив копаться в своих мыслях, пошел вслед за Нацу. Когда они вновь оказались в той комнате, которую впору сравнивать с сокровищницей какого-нибудь зажиточного дворянина, Грей с придирчивостью осмотрел полупрозрачные монеты и драгоценные камни.             — Никак не могу понять, зачем тебе показывать их, если они все равно ненастоящие.             — Приманка. Так сразу становится понятно, чего от меня хотят, — дракон плюхнулся на место, на котором сидел в их первую встречу. — Это всего лишь проекция, мои настоящие богатства спрятаны в гораздо более надежном месте, чем это.             Спрашивать, где именно, Грей не стал. Ему бы не ответили.             — Иди в тот угол, — Нацу пальцем указал ему на самый дальний и темный. В таком легко спрятаться, если умеешь вести себя так же тихо, как и тень. Грей покорно прошел на указанное ему место. Ему открылся отличный угол обзора — небольшая часть коридора, дракон, горка монет и вся комната. Он облокотился о стену, принявшись ждать.             В скором времени из коридора раздались шаги. Лицо Нацу тут же из расслабленного стало серьезным, и к тому моменту, как в помещение вошел парень лет двадцати, оба были во всеоружии. Парень прошелся взглядом по помещению, и его взгляд зацепился за сидящего на полу дракона. Он, резко и неуклюже, будто впервые, выхватил меч, и направил его острым концом на Нацу. Тот усмехнулся и склонил голову на бок, сощурил глаза.             — Кто ты такой? — спросил он почти медовым голосом, мягкость которого заставила вздрогнуть и Грея, и парнишку. Он даже на минуту успел пожалеть его: такой неопытный, а уже угодил в передрягу, из которой не каждый может выбраться. — И что ты делаешь в моем доме?             — Я… я и-из благородного дома! Мой отец — известный деятель страны! Я пришел сюда, чтобы убить ужасную тварь, д-держащую маленькую деревушку в-в страхе, и забрать все то, что было н-награблено! — мальчик явно репетировал речь, но справиться со страхом не смог. Грей беззвучно усмехнулся, рассматривая его стойку, которая была в корне неверной, и дрожащие руки, держащие массивный, богато украшенный меч. Не оружие, а красивая безделушка… сталь слишком плохо сделана. Один неверный удар, и мечу конец. — Отвечай же, юноша — где дракон? Ты — его жертва?             Нацу усмехнулся, медленно встал и вальяжно поклонился, представившись:             — Добро пожаловать, юный господин. Мое имя Нацу, и я — тот, кого ты ищешь.             Он замолк, дожидаясь реакции от незваного гостя. Тот отступил на полшага назад, и нервно рассмеялся:             — Ты? Парень, что похож на прекрасную леди, представляется мне крылатой тварью, бесчестно обманывающей добрых путников? Не смеши меня!             Грей едва сдержал смешок. Парнишка что, вчера родился? Ему неизвестно, что внешность бывает обманчива? Видать, Нацу это тоже повеселило — он усмехнулся, растянув губы в улыбке, и сделал шаг вперед.             — А ты не знаком с такой поговоркой, что «внешность бывает обманчива»? Не боишься, что прямо сейчас я перевоплощусь, и от тебя ничего не останется? — Нацу сделал еще два быстрых шага вперед, и неудавшийся боец, запутавшись в собственных ногах, с грохотом упал рядом со своим мечом. Он отполз, схватился за рукоятку оружия и направил его на грудную клетку дракона.             — Стой, где стоишь! Я не хочу ранить тебя, юноша, мне ни к чему эти игры разума, — его голос стал тверже, но звучал все еще неубедительно. Грей, заметив косой взгляд в свою сторону, медленно опустил руку на рукоять своего остро заточенного кинжала. До этого момента он не был нужен ему… но теперь можно и поиграть. Не марать же Нацу руки об этого трусливого ребенка?             — Просто скажи, где дракон, и я, так уж и быть, не стану трогать тебя, — парнишка поднялся на ноги, изо всех сил пытаясь пародировать храбрых рыцарей из сказок, но дрожащие ноги и руки не вязались с этим легендарным образом.             — Стоит перед тобой, — вздохнул Нацу, и через одно мгновение Грей увидел, как по его щеке скользнула алая чешуя. Большего ему не было видно — дракон стоял к нему спиной. Парень вскрикнул и уронил тяжелый меч себе на ногу. Упал, потеряв равновесие. И стал пытаться отползти от неумолимо надвигающегося на него Нацу. — Что же ты так боишься?             — Н-не подходи, чудовище! — вскрикнул он, врезавшись спиной в стену. Нацу, не выдержав, мелодично рассмеялся. Грей прикусил губу, чтобы тоже не рассмеяться и не выдать своего местонахождения. А у него на редкость заразный смех…             — Уходи отсюда, человек, — произнес Нацу мягко, подняв меч и протянув его пареньку. — Я не убиваю невинных.             Когда парень взял меч, Нацу отпустил рукоятку и развернулся, чтобы уйти. В этот момент произошло то, чего Грей никак не мог ожидать. Парнишка, резво подорвавшись, кинулся на Нацу с громким криком. Он успел только занести меч, как в следующую секунду Грей сбил его с ног и крепко прижал к полу.             — Ну вот, — разочарованно вздохнул дракон. — Все вы такие. В спину бьете… спасибо, Грей.             От его благодарной улыбки Грей на мгновение расслабился, но почувствовав попытки вырваться из своей хватки, снова собрался. Парнишка под ним дергался, словно разъедаемый внутренними болями, и смотрел так испуганно, что Грею даже стало жалко его. Как его, такого пугливого и неспособного сражаться, занесло на вершину горы, заселенной дикими хищными зверями? Как он выжил?             — Отпусти меня! — закричал мальчишка. — Отпусти!             — Грей, отпусти его, — Грей разжал руки и приподнялся. Парнишка в то же мгновение выполз из-под него и отбежал ко входу, забыв прихватить меч. Грей поднял его, подкинул в руке и хмыкнул — украшен хорошо, но для боя действительно не годится.             — Кто вы такие? Что вам надо?             — Здесь вопросы задаю я, — просто оборвал его Нацу. — Как ты оказался на моей территории?             — Я… мне сказали, что на этой горе обитает дракон, ослабленный от раны, и что убить его будет просто, — сознался он. — Мой отец не видел во мне ничего путного…             — Этого достаточно, — Нацу выставил ладонь вперед, остановив поток речи. — То, что мне было нужно, я услышал. Забирай свой меч и уходи.             Парнишка, словно под гипнозом, послушно протянул руку, убрал меч в ножны и, развернувшись, покинул пещеру. Грей недоуменно смотрел ему вслед.             — Пошли, я голоден, — Нацу развернулся в противоположную от входа сторону.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Нацу развалился на кровати, чувствуя пульсирующую боль во всем теле. Это означало, что силы медленно, но восстанавливаются. Рана с концами пропадет с его тела, полная драконья форма вновь станет доступной, а Грею… придется уйти. От этой мысли где-то в районе сердца неприятно кольнуло, и Нацу застонал, уткнувшись в подушку. Даже если он того не желает, все равно привязывается… иначе быть не может. Грей для него — смысл существования. Но привязанности создают слабости. И даже если карта выпадет так, что его любовь не станет погибелью Грея, кто даст ему гарантию, что он не умрет от чужой руки? Нацу собирается рассказать Царице то, что обязательно повлечет за собой не самые дружественные последствия, и наверняка найдутся те, кто захочет отомстить за отобранную свободу. А лучший способ отомстить — причинить нестерпимую боль.             Нацу укутался в одеяло и зажмурился. Все было так сложно…             «Лучше бы они не приходили сюда», — подумал он, и именно в этот момент дверь в его комнату отворилась. Нацу ощутил, как все его тело мгновенно одеревенело, и быстро притворился, что спит.             Грей бесшумно подошел к его кровати и склонился над лицом. Долго смотрел, будто пытался что-то отыскать. Он был настолько близко, что его дыхание касалось кожи Нацу. Для обычного человека нежно-нежно, мягко так, а для него это была мучительная пытка.             Вскоре его щеки коснулось не только дыхание, но и пальцы. Самые их кончики ласково погладили кожу, скользнули к губам, обвели их контур и…             Грей отшатнулся, словно его ударили. Пару секунд он стоял, тяжело дыша, а после спешно покинул его комнату. Нацу лишь рад тому, что человеческое зрение не позволило Грею увидеть, каким огнем горят его щеки.             Напряжение спало, и он вдохнул спокойно. Значит, не его одного так бешено тянуло… метка делала свое дело.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            В эту ночь заснуть для Грея было настоящим испытанием, противниками в котором ему служили собственные мысли, так или иначе связанные с одним конкретным драконом. В голове одна мысль сменяла другую, на место одного вопроса приходил другой: почему утром Нацу был несколько холоден? Почему так просто доверил свою спину, когда они были знакомы без году неделя? Почему он так просто делится какими-то фактами о своем роде, не задумываясь, что Грей может оказаться предателем? Он доверяет или просто знает, что ничего не случится?             Эти и многие другие мысли все никак не желали давать ему покоя, провалиться в сон и забыться. Мысль о том, что в скором времени ему придется покинуть это место, Грею не нравилась. Он четко понимал, что привязывается к Нацу, и это не сулило ему ничего хорошего — в конечном итоге, ему просто придется запереть свои дружеские чувства на замок, покинуть гору и навсегда забыть о днях, проведенных на Ирбис… чувствовал ли Нацу то же самое по отношению к нему? Или это дружелюбие — лишь видимость, чтобы не вызывать никаких подозрений?             Грей перевернулся на другой бок и сжал в руках подушку. Понял, что собирается совершить несусветную глупость. И понял, что это совершенно не останавливает его. Страха получить за такую выходку не было совершенно, да и Нацу в это время спать вроде не ложился. Грей, конечно, не может утверждать на сто процентов, но… почему бы не рискнуть?             Встав с постели и надев обувь, Грей осторожно вышел за пределы комнаты и прошел в комнату Нацу. Здесь было гораздо теплее, чем у него, и свет был уже погашен. Нацу, едва накрываясь одеялом, тихонько сопел.             «Спит», — понял Грей, закусив губу. Ему пора было уже разворачиваться и уходить, но…             Он вошел. Медленно, стараясь идти как можно тише. Чужое размеренное дыхание привлекало его. Грей остановился около кровати Нацу, склонился над ним. Долго рассматривал его профиль: нос, ресницы, губы… пока не коснулся щеки.             Не понимая, что делает, Грей мягко погладил его теплую кожу, и опустился кончиками пальцев к губам. И только в этот момент понял, что творит. Но убирать руку совсем не хотелось. Пришлось себя заставить. Он отдернул себя.             «Будто под гипнозом…», — подумал он и тряхнул головой. Развернувшись, пошел к выходу. — «Наваждение какое-то. Или его магия и меня задела…»

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Утром, когда Нацу зашел в его комнату и позвал на завтрак, Грей буквально физически ощутил исходящее от него волнами смущение. Проглотив вязкую слюну, Грей поднялся и осторожно подошел, ожидая выговора или даже удара, но ничего из этого не произошло. Нацу сказал только:             — Все нормально.             И вышел, позвав за собой. Грей решил, что в этот раз его пронесло, облегченно выдохнул и последовал за ним. Завтракать он сел один. Нацу же сидел на столе, покачивая одной ногой в воздухе, и о чем-то сосредоточенно думал. Грей заметил несколько вещей, которые немного огорчили его. Первая: Нацу сел подальше от него, и за все время трапезы ни разу не повернул головы, ни сказал и единого слова, так занят был своими раздумьями.             Грей до сих пор не мог понять, почему игнорирование со стороны этого странного дракона причиняло ему боль, но он определенно хотел, чтобы это прекратилось. Их общение было достаточно теплым для тех, кто знаком всего пару дней, и Грею хотелось продлить это настолько, насколько возможно. Второе: Нацу прижимал руку к животу там, где, по его памяти, располагался шрам.             — Все в порядке? — спросил он.             — А? — Нацу, вынырнув из своих мыслей, не сразу понял, что обращались к нему. — Да… все нормально. Почему спрашиваешь?             — Ты держишься за живот, — Грей кивнул на руку дракона, которую тот прижимал к телу. Нацу как-то медленно убрал ее от себя и оставил безвольно висеть в воздухе.             — Все нормально, — повторил он.             Грей решил не надоедать и продолжил завтракать в одиночестве. Когда закончил, то решил немного развеяться. Спустя полчаса тренировки отбросив меч в сторону, Грей понял одну очень важную вещь. Ему становилось скучно. Тренировки не помогали, чтение книг — тоже, а лезть купаться в озеро, которое находилось в пещере, Грей не хотел. Ему хотелось на свежий воздух, к солнцу и противной живности в виде насекомых. Может, Нацу тоже скучно? Драконам бывает полезен свежий воздух и солнце?             Найти Нацу большого труда не составило. Тот был на своем любимом месте — на валуне около озера, задумчиво смотрел куда-то в противоположную стену и выглядел очень озадаченным. Грей сначала думал все же не отвлекать его, но все же передумал и осторожно растормошил. Нацу, почувствовав прикосновения к себе, дернулся, чуть не упав с валуна, и только рука Грея, вовремя поймавшая его за одежду, уберегла его от этого болезненного опыта.             — Не пугай так, — обиженно буркнул дракон, и Грей обрадовался, не услышав в голосе прежней отстраненности. — Чего хотел?             — Может, сходим прогуляться? Свежий воздух мне бы не помешал.             — Мы же на улице были недавно? — напомнил Нацу о вылазке за продуктами.             Грей остался непреклонен. Нацу, не привыкший к подобному, что-то недовольно пробурчал про «охамевших людишек», но Грей понимал, что это не всерьез, так как прекрасно видел улыбку, которую дракон безуспешно попытался скрыть. Они снова спустились, держась за руки, и только спустя время Грей заметил это.             — Мы до сих пор держимся за руки, — напомнил он, разорвав уютную тишину. Нацу поднял на него непонимающий взгляд, а Грей в свою очередь поднял в воздух их крепко сцепленные руки. Нацу мгновенно от него отшатнулся — Грей мог поклясться, что увидел в его глаза испуг, а на щеках — румянец — извинился и быстрым шагом пошел дальше. Грей не понял такой реакции, но говорить ничего не стал: ему самому было немного неловко… хоть и приятно, стоит признаться.             Нацу привел его к небольшой, но чистой речке рядом с раскидистым дубом.             — Иногда я сюда спускался, чтобы отдохнуть от однообразности пещеры, — дракон плюхнулся под дерево, облокотившись о крупный ствол.             — Спускался? А сейчас что, нет?             — После ранения мне нужно было максимально ограничить свои движения, чтобы рана не открылась и еще больше не ослабила меня. Как сам понимаешь, спускаться с горы почти полумертвым с вероятность пятьдесят из ста процентов наткнуться на снежного барса меня не очень радовала. А сейчас… спасибо, — Нацу улыбнулся, но уголки его губ дернулись, и улыбка увяла. — Развеяться действительно не помешает.             Грей, поджав губы, кивнул. И решил совершить еще одну безрассудную вещь, которая, даже если не достигнет желаемого результата, все равно не останется бесполезной.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Нацу мысленно несколько раз убил себя за непредусмотрительность. С каждым разом, улыбаясь, благодаря Грея или делая любое другое действие, которое может привязать их к друг другу, он боялся, что когда придет время расставаться, кто-то из них точно сдастся и не сделает того, что должен. Но из-за постоянного присутствия Избранника метка усиливала давление, а естественная привязанность все росла. Он уже прекрасно понимал, что расставание выйдет тяжелым, но иного выбора не было.             Прикрыв глаза, Нацу снова вспомнил о том, о чем думал весь день. Разрыв… это могло быть одним из вариантов, если бы не несколько больших «но», которые сразу же отметают его. Во-первых, самый главный и существенный минус: один из них может умереть, если не оба. И, вероятнее всего, это будет Грей, потому что для должной подготовки необходим определенный уровень магического развития. Во-вторых: Грей может не понять его страхов и отказаться от разрыва. В-третьих… это время, которое понадобится на подготовку. Нацу не может так рисковать, нет.             Услышав шуршание одежды, Нацу в непонимании открыл глаза и замер на несколько мгновений: Грей раздевался.             — Что… — он подавился воздухом при виде поджарого тела, которое тут же вызвало в нем некоторые непозволительные мысли. Пришлось сглотнуть и через силу отвести взгляд, чтобы Грей не заметил, что на него уставились откровенно голодными глазами. — Что ты делаешь?             — Хочу искупаться. Вода не такая холодная, как я думал, — ответили ему. — Ты не хочешь?             — Нет, — мгновенно ответил Нацу и мысленно добавил жалобное «урод». Как будто Грей понимал, он испытывает в этот момент. — Я не хочу. Сам играйся.             Прозвучало немного по детски-обиженно, и Нацу отчетливо услышал добрую усмешку Грея на эту интонацию.             Грей вошел в воду и мгновенно окунулся в нее с головой. Нацу закинул ногу на ногу и взмолился всем Богам, чтобы не повернуться к нему и не залипнуть на красивом теле. И, кажется, они услышали свое дитя. Грей купался недолго — почти сразу же вылез, надел одежду и сел рядом, для того, чтобы быстрее согреться.             — Все спросить хотел, — вдруг подал тот голос.             — А? — с усталостью.             — Тот парнишка вчера очень странно себя повел. Он очень резво и беспрекословно выполнил твои приказы, будто вообще не боялся.             — А, это… — Нацу почесал макушку. — Ну, это называется феромоном. Большая часть магических существ такой обладает. По вашему это «магия любви».             — Точно, мне же об этом Люси рассказывала, — вспомнил Грей. — Это такая энергия, воздействие которой «очаровывает» цель и заставляет подчиняться?             — Да. Правда, обычно, магическим существам мужского пола сложнее освоить феромон, потому что у них недостаточно развито природное очарование, если понимаешь, о чем я. Например, женщины из нашего рода способны подчинять себе мужчин одним только поцелуем полностью, всего из без остатка. Так что не советую с ними сталкиваться, если голову потерять не хочешь.             Нацу видел, как Грей хотел сказать что-то, но не стал. Лишь неопределенно пожал плечами и отвернулся.             Они просидели в тишине еще полчаса, пока Грей не сказал:             — Тут очень красиво, но, я думаю, мы можем прогуляться где-то еще, если ты не против. В пещеру не очень хочется.             «Да, очень красиво. Прямо как ты…»             — Почему бы и нет. Пошли, — он поднялся, и, подумав немного, протянул руку Грею. Тот ухватился за нее с усмешкой и поднялся.