Янтарь

            Тецуя Драгнил уже много лет как трудоголик. Если в первое время он не покладая рук работал ради того, чтобы обеспечить свою семью, то теперь, когда его жена была мертва, а оба сына жили за горизонтом, он работал, чтобы на время забыть об одиночестве. О том, что дома его никто не ждет. Никто, кроме скромного перекуса и осточертевшего алкоголя. Пора бы уже бросить пить.             Знакомые и коллеги часто говорили Тецуе, чтобы он отбросил свои дела и сходил с ними куда-нибудь, постарался познакомиться с какой-нибудь симпатичной женщиной. Но Тецуя всегда отказывался, ссылаясь на те самые несуществующие важные дела. Потому что понимал, что никто и никогда не сможет заменить ему его драгоценную жену.             Ая, его милая, прекрасная Ая… Его Избранница, которую он потерял.             Она умерла после того, как родился их второй сын — Нацу. Маленькая копия его прелестной жены: такие же розовые волосы и золотые глаза, и… весьма бойкий и целеустремленный характер. Первенец их же, Зереф, был больше похож на самого Тецую, унаследовав неброскую, но приятную внешность и спокойный твердый характер.             Это был сильнейший удар для него. Тецуя любил эту женщину больше собственной жизни, она подарила ему двоих сыновей и всю свою любовь, отказавшись от своей огромной мечты. Возможно, если бы их встречи тогда не произошло, к этому времени она успела бы попутешествовать по миру.             Вскоре их покинул повзрослевший Зереф — он выразил желание отправится на континент, познакомиться с миром людей. И, только прибыв на него, сразу же встретил свою судьбу — человеческую девушку Мавис, с которой и пожелал прожить жизнь. Подобного рода связи не являлись чем-то аморальным или запрещенным у драконов, просто встречались достаточно редко, и оттого воспринимались не так, как связь двух магических существ. Ему тяжело было принять то, что теперь они будут видеться гораздо, гораздо реже, но Тецуя знал, что его сыну так будет лучше.             Сначала Зереф часто писал письма — рассказывал о своей Мавис, о том, как они проводят вместе дни, о том, как он счастлив рядом с ней и как хочет, чтобы Тецуя и Нацу познакомились с ней в живую. Но в один день пришло письмо о том, что Мавис сильно заболела, и у него нет времени писать. Спустя полтора месяца пришло письмо, в котором Зереф писал, что организм Мавис не выдержал, и она умерла. Зереф попросил не прилетать и дать ему время. Спустя несколько месяцев переписка возобновилась, но в словах, написанных Зерефом, Тецуя не чувствовал прежнего счастья сына.             Спустя три года его покинул и Нацу — он рассказал ему, что хочет попробовать жить самостоятельно, и Тецуя не смог ему отказать. Он очень долго обнимал сына перед тем, как тот обратился и скрылся за горизонтом.             С того времени Тецуя был один. Его семья покинула его. И все же, у него был друг, который был способен утешить его, и Тецуя был всем сердцем благодарен этому мудрому дракону.             Игнил, Старший Жрец Царицы Грандины, был не один десяток лет хорошим другом и отличным советчиком для Тецуи. Он регулярно наведывался в его дом, чтобы разогнать тоску и скуку, за что Тецуя был ему безмерно благодарен. Наверное, он бы тут одичал совсем, если бы не Глава Клана, посещающий его дом каждую неделю с новой и интересной темой для беседы.             Тецуя временами думал о том, что будет, если его дети вернуться к нему. Ненадолго, на хотя бы на пару дней… он был бы счастлив снова услышать их голоса и видеть улыбку, а не читать об этом на листке бумаги. Обнять Зерефа и потрепать по макушке Нацу.             Это бы сделало его самым счастливым на свете.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Утром Тецую разбудил стук в дверь. Короткий, но настойчивый. Никто рано утром, особенно в дни, когда ему позволяли отдохнуть от работы, не приходил, поэтому он очень удивился, но решил открыть — вдруг что-то важное приключилось. Стоило ему спуститься на первый этаж, как в нос ударили два знакомых запаха, до боли родных. Тецуя не помнил, как быстро оказался у двери, но в следующую секунду он же отпирал ее. Распахнув дверь, он столкнулся с удивленными взглядами своих сыновей, явно не ожидавших такой реакции с его стороны. Грудь в районе сердца потеплела от мысли, что они не забыли о нем.             — Привет, пап, — сказали они одновременно, и Тецуя не сдержался — обхватил обоих за плечи и прижал к своей груди. Они пахли все так же… руки мальчиков тоже мягко обняли его в ответ.             Он пропустил их в дом, закрыл дверь и вошел в гостиную. Они расположились на своем любимом диване, с детским интересом разглядывая интерьер, в котором ничего за время их отсутствия не поменялось.             Замявшись, Тецуя поинтересовался:             — Вы не голодны?             — Не-ет, я точно нет, — отмахнулся Нацу и лег на диван, но спустя пару секунд сказал: — Хотя, знаешь… лучше все-таки поесть.             Зереф согласился с его словами и сам ушел на кухню в поисках съестного. Пока он там копошился, Тецуя присел рядом с младшим сыном и незаметно осмотрел его. В глаза сразу же бросили чуть красные глаза и круги под ними, некоторая бледность его кожи и растрепанность волос. С тех пор, как Тецуя сказал ему, что у его матери был такой же цвет волос, Нацу старался ухаживать за ними. Он называл это «памятью о ней», и всегда находил время, чтобы позаботиться о волосах. Если они были такими неухоженными, значит, случилось что-то, что смогло заставить его забыть об этом. Что-то важное, и, почему-то он был уверен, что не хорошее. Веселое и легкое настроение чуть изменилось — теперь Тецуя чувствовал волнение за Нацу.             — Все в порядке? — Нацу посмотрел на него настороженно, и слабо кивнул. И только бы слепой отец принял это за правду. Тецуя отчетливо заметил промелькнувшую в глазах Нацу тоску. Но продолжить допрос ему не дали: в комнату вошел Зереф с заполненным подносом. Поставив один, он вернулся за вторым. Теперь на столике красовался отличный завтрак для них троих. Решив прижать их к стенке сразу после еды, Тецуя расслабился и стал есть. Сыновья последовали его примеру.             Ели они недолго. Вытерев рот, Тецуя отложил салфетку в сторону, сцепил руки в замок и посмотрел на своих сыновей пытливым взглядом. Уже во время еды понял, что это не просто семейная встреча, они приехали, потому что-то случилось. Реакция Нацу, настороженное поведение обоих во время завтрака… либо они что-то натворили, либо на континенте намечается очередная передряга.             — Вы же хотите мне что-то сказать, я прав?             Зереф и Нацу вздрогнули. Нацу опустил взгляд в свою пустую тарелку, не решаясь начать разговор, а Зереф, глянув на него сочувственно, отвернулся к окну, через которое в дом пробирались лучи солнца.             — Да-а… — медленно протянул Нацу. — Случилось кое-что. Две вещи, если быть точным…             — Плохая и хорошая новости? — поднял бровь Тецуя.             — Одна тупая, вторая плохая, — признался Нацу.             — Вот оно как, — удивился он. — Что ж… могу я выбрать?             — Конечно.             — Начни с тупой, пожалуйста.             Нацу весь сжался, пытаясь стать меньше. Тецуя вздохнул, понимая, что был прав, и терпеливо ждал.             — Только не перебивай, пожалуйста, — попросил он тихим голосом. Тецуя смолчал, принимая его условие.             — Я встретился со своим Избранником, но… кое-что случилось, и мне пришлось отказаться от него…             Тецуя на секунду подумал, что ему послышалось, но нет. Судя по виноватому выражению лица Нацу, только что услышанное им было правдой. И Тецуя абсолютно не представлял, что ему нужно сказать.             Заметив испуганное выражение лица Зерефа, он быстро добавил:             — Не по настоящему! Просто… — Тецуя выставил раскрытую ладонь вперед, призывая его к тишине.             — Что случилось? — спросил он.             Нацу вздохнул. И начал рассказывать.             Тецуя был поражен. И нет, вовсе не глупости сына или его страхам, а тому, что не замечал этого в течение стольких лет, и тому, как сильно это повлияло на его сына. Каждого новорожденного с самого младенчества учат любви, благодарности и вере высшим существам, Богам-создателям. Учат, что слово Божие — всегда правда, но ведь учат и тому, что не обязательно слепо следовать их указке. Больше всего Тецуе стало больно оттого, что чужие абсурдные слова о проклятии их семьи стали главной причиной несчастья его любимого сына. Череда совпадений, слова, въевшиеся в его сознание… его страх не беспочвенен, это Тецуя понимал очень отчетливо.             Он пересел к сыну и обнял его, прижимая к груди. Нацу мелко задрожал, прижимаясь к нему, как в детстве, и тихо прошептал:             — Спасибо.             Растирая кожу на его плече, он повернулся к Зерефу:             — А плохая?             Тот, тяжело вздохнув, вверг его в еще больший шок:             — Виверны сбегают с острова.             На несколько секунд он потерял дар речи. Было очень сложно воспринять эти слова спокойно, но ему удалось.             — Ты уверен?             — Да. Еще когда я прибыл на континент, мне показались подозрительными слухи о двойственности характера драконов, поэтому я захотел все разузнать. Но в то время, как я собрал кое-какую информацию и собирался удостовериться лично, Мавис… заболела, а потом мне стало все равно. Но, — он сглотнул и достал из внутреннего кармана своей одежды несколько конвертов. — Это доказательства. Их немного, но я думаю, что этого хватит, чтобы убедить Совет Старших отправить разведку на Остров виверн.             Тецуя, продолжая одной рукой прижимать к себе Нацу, взял конверты. После мягко отстранил его и принялся их просматривать. Заинтересованный доселе неизвестным, он тоже вчитывался в текст.             — Этого вполне достаточно, — согласился Тецуя. — Но сегодня мы попасть на Совет не сможем, сегодня всем — и Старшим, и младшим — дали день отдыха.             — Хорошо, значит пойдем завтра, — не стал возражать Зереф. Нацу кивнул ему. — Так… почему бы нам не провести это время с пользой?             Тецуя улыбнулся. Это самый радостный его день.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Люси услышала, как Грей зашел в дом, немного пошуршал пакетами и закрылся в своей комнате. Как только лишний шум стих, она вновь смогла сосредоточиться на работе. Ну, как сосредоточиться на работе… если не отводить взгляда от абсолютно пустой кипы листов это «работать», то да, она работала не покладая рук.             И это ужасно бесило. Желание писать источала каждая клеточка ее тела, в голове вертелись отрывки, которые хотелось изложить на бумаге, но все они были настолько безликими, что Люси не могла найти ни одного подходящего слова, чтобы написать его.             «И что делать?..» — обреченно подумала Люси. — «Я, кажется, переделала все в этом доме, что могла!..»             Какая из нее писательница, если она даже черновик начать не может? Даже нет самых простых набросков?             «В детстве это было легче…» — она хныкнула, понимая, что ничего не приходит в голову. Желание написать что-то становилось почти мучительным, но ни одна дельная мысль не шла в голову.             «Как все великие писатели создали свои не произведения?» — она закрыла глаза, задумавшись. — «Ну, они вдохновлялись…»             Она резко дернулась на своем месте, широко открывая глаза.             — Вдохновение, — прошептала она, но тон был довольным.             Люси стала одеваться. Если она не может найти вдохновение дома, то сможет за его пределами.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Когда Джувия вернулась домой, она первым делом зашла на кухню, сложила пакеты на стол и присела на стул. Ее щеки горели, руки подрагивали, а в животе порхали бабочки. Она прижала руки к горячим щекам, пытаясь их хоть как-то остудить, но результата это не принесло. Джувия не понимала, что с ней происходит. И почему тот парень показался ей таким… особенным?             Джувия не могла заставить себя перестать думать о нем. О его красивой улыбке, темных волосах, глубоком голосе. О его взгляде… любопытном, никак не настороженном или насмешливом. Впервые человек при разговоре не заострил акцент на ее странной манере речи, не попытался выставить ненормальной. Грей заговорил с ней так просто и легко, игнорируя ее привычку. Это было так приятно.             Наверное, поэтому для нее он стал особенным. Потому что был первым, кто не обратил на на это внимания. И это чувство в груди… не о нем ли говорила мать, когда рассказывала ей о любви? О то самом чувстве, когда ты готов отдать собственную жизнь за дорогого человека?             — Так волшебно, — прошептала Джувия, глупо улыбаясь.             Она еще несколько минут просидела в этом приятном томлении. Потом ей пришлось заняться домашними делами. Разобрала продукты, приготовила легкий перекус и подкрепилась. Потом настала очередь заняться работой. Пусть ее официальная рабочая неделя начиналась в понедельник, Джувия хотела уже сейчас разобраться с некоторыми моментами. Например, разобрать поступившие в их конторку заказы. Ей отдали несколько простых даже по меркам новичков, с которыми она могла справится за несколько часов.             Поэтому, схватившись за нитку и иголку, она принялась творить. К вечеру все было готово, и она решила расслабиться.             Переодевшись в более удобную одежду, Джувия вновь вышла из дома и направилась в кафе на ужин. Именно его упоминал арендодатель, когда рассказывал о вкуснейшем рагу, которое только можно найти в Магнолии. Салат был давно переварен, и сейчас ее желудок требовал настоящей еды.             «Завтра нужно будет все-таки заняться готовкой», — подумала Джувия. — «Не хорошо будет, если все деньги уйдут на то, что можно сделать своими руками».             Она зашла в кафе и сразу же села за свободный столик у окна. Подошел официант, спросил о заказе. Джувия, бегло осмотрев меню, продиктовала ему свой выбор и уставилась в окно, наблюдая, как на Магнолию медленно опускаются сумерки, как загораются уличные фонари. Как люди с улыбками на лицах спешат по своим делам.             В ее городе такого не было. Люди всегда были серыми и угрюмыми, улыбаясь только тогда, когда в их руках оказывались еда или деньги, которые можно потратить на нужды. И ведь не все могли вырваться из этого адского круговорота. Кому-то хватало сил зарабатывать деньги на переезд, кому-то нет… тем, кому не хватало, никогда не видели «света» и всю свою жизнь проживали в той дыре, в которой сейчас живет ее мама.             Из людей, живущих во тьме, она могла выделить своего отчима. После того, как родной отец Джувии ушел к новой женщине, мама привела в дом его, своего нового мужчину. Джувия надеялась, что в их жизни изменится хоть что-то, но нет. Ее отчим приносил в дом деньги, но когда стало ясно, что они идут либо на переезд, либо на лекарства для матери, он стал пить и приносить меньше. Вскоре его и вовсе уволили, и единственным заработком остались те вещи, которые она и ее мама могли сшить.             Подошедший человек отвлек Джувию от воспоминаний, а поставленный на столик поднос с едой и вовсе напомнил ей, что пора бы поужинать. Поблагодарив официанта, она стала ужинать, из-под челки наблюдая за людьми, которые были в кафе. От этого занятия ее отвлекла компания парней, ввалившаяся в двери. Они говорили о чем-то, но не настолько громко, чтобы Джувия смогла разобрать слова. Когда взглядом с ней столкнулся один парень из компании, она мгновенно опустила свой взгляд и постаралась привлекать как можно меньше внимания. Но было уже поздно — они направились к ней.             Когда расстояние между ними сократилось настолько, что он мог положить руку ей на плечо, кто-то очень ловко проскочил между ними и занял второй стул столика. Это оказалась миловидная двушка со светлыми волосами. Она виновато улыбнулась Джувии и повернулась в сторону обратившегося к ней парня.             — Эй, это место было занято мной, — Джувия поморщилась от грубого тона.             — Правда? — наигранно удивилась девушка. — Досадно… но теперь это мое место, прости. Тебе придется смириться с этим. Мне правда жаль. Но боюсь, другого выхода нет.             — Какого выхода? — парень дернул головой то ли в попытке напугать незнакомку, то ли дать какой-то знак своим дружкам, но они ничего не успели сделать, так как к столику подошли два солидно выглядящих охранника.             — Что-то не так, леди? — поинтересовался один из них, скосив взгляд на недружелюбную компанию.             — Ничего страшного, просто небольшое недопонимание, — она махнула рукой, и охранники восприняли этот жест по-своему. Вежливо предложив выпившей компании покинуть заведение, они столкнулись с агрессией, потому им пришлось применить силу. Когда со скандалом парни были вышвырнуты за пределы кафе, Джувии на душе сразу же стало спокойнее. Она привыкла к подобным стычкам, но из-за неожиданности и сумбурности происходящего не знала, чего можно ждать.             — Вы простите, что так внезапно появилась. Меня зовут Люси, — представилась ее спасительница и протянула руку для пожатия. Джувия посмотрела на нее пару секунд, но ответила на этот жест.             — Джувия Локсар, — она улыбнулась. — Спасибо, что спасли Джувию от нежелательного внимания.             Она уже приготовилась к лишним вопросам, но Люси совсем не обратила на это внимания.             — Джувия?.. — задумчиво пробормотала она. — Красивое у вас имя… ой, я это в слух сказала?             Джувия хихикнула.             — Ничего страшного, Джувии приятны ваши слова.             — О, давай будем на ты, пожалуйста, — Люси улыбнулась. — И раз уж тут так неспокойно… как прогуляться до моего дома?             Джувия согласилась. Одна короткая прогулка с новой знакомой принесет в ее жизнь только больше радости.