Янтарь

            В итоге, это все затянулось на несколько дней. После того, как день отдыха закончился, на младших и старших жрецов снова упала гора древних и очень хрупких документов, требующих к себе острого внимания и тщательного ухода. Отложить это дело не было возможности, так как некоторые фолианты уже несколько недель, а то и месяцев, ждали, пока о них позаботятся. Тецуя снова был в работе, но теперь приходил на нее с горящими глазами и улыбкой, от которой порой губы болели. Коллеги, узнав, что его сыновья вернулись на Цитадель, горячо поздравили его, а некоторые даже предложили заглянуть вечерком к ним домой, побеседовать, но Тецуя отказался под предлогом скорой встречи.             Особенно за него порадовался Игнил. Он не стал наведываться к ним, но попросил передать, что долго ждать не станет и, в случае чего, сам их пригласит их в свой дом. А поскольку отвечать Старшему Жрецу, еще и главе клана, отказом — проявление невежливости, выбора у них не было никакого.             Только на третий день Тецуя смог добиться аудиенции с Царицей в ее кабинете.             Грандина сидела за столом и просматривала бумаги. Вся ее сущность была наполнена сосредоточением: лицо ее был хмурым, не выражавшим никакой радости, а губы шепотом проговаривали написанные слова. Когда же она подняла голову и столкнулась взглядами с Тецуей, ее лицо просветлело, а глаза повеселели. Она немедленно отложила бумаги и встала из-за стола, чтобы подойти к нему, но Тецуя остановил ее жестом. Все же, это была официальная встреча, а не встреча добрых друзей.             — Рад встрече с вами, Царица, — Тецуя поклонился, как того требовали правила, и поднял глаза на Грандину.             Та была высокой и изящной женщиной, с отличными манерами и изысканным вкусом. Среди драконов она пользовалась уважением и любовью благодаря спокойствию, справедливости и доброте, недаром именно ее избрали новой правительницей Цитадели. Драконы всегда стремились выбирать лучших из лучших, чтобы жить в мире и процветании. В памяти каждого старого дракона еще хранились воспоминания о кровавых временах, принесших несчетное количество боли.             Грандина кивнула на его приветствие и не стала медлить:             — По какому делу ты пришел ко мне, Младший жрец? В твоем послании было сказано, что дело чрезвычайной важности и не требует отлагательств.             — Да, Ваша светлость. Как вы, должно быть, знаете, недавно мои сыновья вернулись с континента, — когда Царица услышала это, серьезность в ее глазах на мгновение сменилась теплом. — И принесли они… не самые хорошие вести.             Грандина подняла бровь, призывая его к дальнейшему рассказу.             — Они рассказали мне, что на континенте ходят некие слухи о двойственности характера драконов. О том, что мы, якобы, только притворяемся благородными, и что наша истинная сущность — подлая и скользкая, подобная змеям. Я надеюсь, вы не забыли, кому обычно приписывают такие черты?..             — Виверны, — произнесла Грандина, насторожившись. — И что твои сыновья выяснили, Младший жрец? — потребовала она ответа.             Тецуя глубоко вздохнул и произнес ледяным голосом:             — Что виверны сбегают из своего заточения.             Грандина потеряла дар речи. Было видно, насколько сильно она ошеломлена. Она забыла о всякой представительности и хлопала глазами, как маленький ребенок. Когда спустя пару минут она взяла себя в руки и спросила:             — Ты уверен? Это серьезное заявление, это…             В ответ он молча предоставил доказательства, собранные Зерефом, которые до этого хранились в карманах его одежд. Грандина с мрачным лицом просмотрела каждый лист несколько раз, и с каждой секундой ее глаза становились все более темными. Наконец, она положила листы на стол с небольшим хлопком и поднялась.             — Я объявляю о срочном Совете прямо сейчас, — сообщила она стальным тоном. — Оба твоих сына обязаны присутствовать. Отправляйся домой и приведи их, немедля.             Тецуя поклонился:             — Повинуюсь, Ваша светлость.             И покинул ее кабинет. В его душе поселилась небольшая тревога.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Нацу почувствовал сильное волнение, как только оказался в большой, богато украшенной зале. Но сначала Зереф взял его за руку, а потом он поймал ободряющие взгляды отца, Царицы и Игнила. Его волнение ослабло, но не утихло насовсем. Возможно, так на нем сказался стресс последних дней, потому что Нацу не был уверен, что если бы не произошло истории с Греем, он бы отреагировал так же, как и сейчас.             Все собрались вокруг большого овального стола и помолчали несколько минут. Такова была традиция, гласившая о том, что принимать решения нужно только с холодной головой, поэтому каждый обязан очистить свой разум от лишних чувств и мыслить трезво. Когда отведенное время закончилась, Царица оперлась руками о стол и оглядела всех. Перед ней лежали те бумаги, которые принес Зереф. Было видно, что она пыталась подобрать слова для своей речи, но она не знала, с чего начать, поэтому Вайслогия, глава клана Драконов света, мягко спросил у нее:             — Ваша Светлость, почему бы вам не озвучить причину, по которой мы все собрались здесь?             Грандина еще несколько мгновений помолчала, а потом решительно сказала:             — Есть подозрения, что виверны сбегают с своего острова. И, возможно, намеренно порочат нашу честь.             После ее слов в зале воцарилась тишина. Каждый глава усердно обдумывал слова Царицы. Игнил очень выразительно посмотрел на Нацу и Зерефа, поняв, что они как-то связаны с этим, не стала бы Грандина звать их просто так. Он поднял брови, задавая немой вопрос, на который ему никто не дал четкого ответа. Зереф шепнул ему «вместе со всеми». Игнил остался недоволен этим, но настаивать не стал.             Вскоре Металликана, глава клана Железных драконов, спросил:             — Вы уверены в этом, Ваша светлость? — его голос был чуть насмешливым, но не лишенным волнения.             — Не полностью, — призналась Грандина. — Только подозрения.             — Почему вы вдруг пришли к такому решению? — спросил уже Вайслогия, глава Клана Белых драконов.             — Ко мне в руки попала весьма интересная информация, которая, я думаю, заслуживает вашего внимания, — Грандина подтолкнула записи Зерефа ближе к остальным. — Эти записи принадлежат Зерефу Драгнилу.             После этих слов взгляды глав обратились на старшего сына Тецуи Драгнила. Тот был абсолютно спокоен, не испытывая никакого трепета перед такими личностями, как главы кланов. Главами становились только те, обладал определенными качествами, присущими правителю. Если глава уже утвердился, как хороший правитель своего клана, то его его могли выдвинуть кандидатом на престол. Поэтому Грандина и оказалась на вершине, обогнав всех остальных.             — И только его записи смогли убедить вас в этом? — поинтересовался Металликана, пока стоящие рядом Вайслогия и Скиадрам, глава клана Теневых драконов, обсуждали одну из записей.             — Нет, показания Нацу Драгнила так же сыграли в этом определенную роль.             Теперь взоры обратились на чуть менее спокойного Нацу, не выглядящего слишком важно, чтобы присутствовать на собрании.             — Да? — протянул Металликана. — Можно поинтересоваться, что конкретно заставило тебя об этом задуматься?             — Эм… да, — медленно ответил он.             Набрав в грудь побольше воздуха, Нацу начал:             — Мой… — тут он запнулся. — Мой знакомый рассказал мне кое-что, что очень сильно напрягло меня и открыло глаза.             — Что именно?             — Те самые слухи… когда мы с ним только познакомились, он боялся меня. Я не понял, почему, и мне стало интересно. Оказалось, он думал, что я вел себя так только для вида, и на самом деле веду себя, как… виверна. По крайней мере, то, как он описал мне мой «истинный характер», — Нацу сделал кавычки в воздухе. — Очень сильно похоже на виверну. Это заставило меня вспомнить все то, что происходило во время моего нахождения на континенте.             — Что? — Скиадрам отвлекся от чтения, и Вайслогия тоже прислушался.       — Ко мне часто приходили разные войны, благородные или нет, чтобы сразить «безумную тварь» или «беспощадного убийцу». Иногда передо мной притворялись, иногда — нет, но в основном, намерения у всех были одни и те же. Возможно, это из-за слухов, которые обо мне распространили бандиты, которых я когда-то остановил.             Главы задумались. Это все действительно выглядело слишком подозрительно, чтобы оставить без должного внимания. Через какое-то время Грандина обратилась к семейству Драгнилов, чтобы те покинули собрание, и подождали решения в зале ожидания. Посторонним запрещено находиться на собрании во время принятия и вынесения вердикта, чтобы не посеять сомнения и раздор между главами и правителем.             Вся семья присела на небольшой диванчик. Нацу с большой охотой прислонился к плечу Зерефа, практически засыпая. Тот мягко поглаживал его волосы, и Нацу почти заснул. Но к этому времени двери зала отворились, и во главе с Царицей главы предстали перед ними.             — Мы отправим тайную разведку на Остров виверн, дабы убедиться, правда ли то, что вы разузнали, — мягким голосом обратилась к ним Царица. После того, как она сказала это, они распрощались с главами и планировали отправиться по своим делам, но кашель Игнила привлек их внимание.             Высокий статный мужчина подошел к ним, его оранжево-золотые глаза с любовью посмотрели на Нацу и Зерефа.             — Рад видеть вас, ребята, — произнес он, и голос его был полон теплоты.             — Мы тоже, — улыбнулся Зереф. — Как ваше самочувствие?             — Я же сотню раз говорил обращаться ко мне на «ты»! — взмахнул руками мужчина, отчего стоящей рядом Грандине пришлось наклониться, чтобы ее не задело. Она усмехнулась такому жесту с его стороны, но ничего не сказала. — Мы с вами практически семья, к чему этот официоз?             — Прости, привычка, — пожал плечами Нацу. Игнил внимательно его оглядел и заботливо спросил:             — Все хорошо, правда, — Нацу отмахнулся от этого вопроса. — Я нормально себя чувствую.             — В таком случае ты не будешь против, если я приглашу вас двоих на чай? — мило улыбнулась Царица. Нацу и Зереф удивленно взглянули на нее. — Я тоже давно вас не видела, хочется поговорить немного дольше.             — Я пойду тогда, у меня еще есть дела, — Игнил подошел к Тецуе, стоящему в отдалении, и спустя несколько секунд они вместе отправились куда-то.             Царица подозвала к себе одну из служанок, с который пришла, и, наклонившись, приказала отправиться на кухню и приготовить чай. Та с радостью умчалась. Услужить Царице, да и еще понравится ей, было большим почетом среди штата прислуги гвардии. Грандина, помимо того, что являлась прекрасной правительницей, которой пророчили великое будущее и процветающее правление, была очень приятной женщиной, с уважением относящейся ко всем, кто работал с ней, даже если это была прислуга. Из-за этого многие и полюбили ее.             После того, как служанка поспешно удалилась выполнять указ, Грандина приобняла ребят за плечи и неторопливым шагом повела в сторону своих покоев, давая ей время все тщательно подготовить. Все то время, пока шли, они развлекались беседой о прошлом, когда Зереф и Нацу были детьми.             Комнаты Царицы были большими и очень светлыми, всегда приубранными, и каждая поверхность которых могла ослепить своей чистотой. Но, несмотря на всю эту педантичность, здесь было очень уютно и умиротворенно. Нацу почувствовал себя спокойнее, как только переступил порог. Внутри покоев Грандины ему было гораздо лучше, чем в пустынных длинных коридорах дворца, эхо которых только напрягало его.             Столик, стоящий перед большим окном, уже был накрыт — на нем дымились три чашки с чаем, напитком, так полюбившемся драконам.             Грандина сделала приглашающий жест рукой и села только тогда, когда они заняли свои места. Царица изящно взяла чашку в руки, сделала глоток и посмотрела на них с нежной и теплой улыбкой. Зереф решил начать разговор первым:             — Как вы, Грандина?                   — Спасибо, что спросил, — она улыбнулась чуть шире. — Я в полном порядке.             — А Венди? — задал вопрос Нацу. Глаза Грандины при звучании любимого имени загорелись.                   — О, она совсем недавно смогла использовать сложное заклинание, которому я долго учила ее, — восторженно поделилась Грандина. Ее глаза наполнились любовью, стоило заговорить о любимой дочери. — Моя малышка растет сильной и доброй.             — Это прекрасно, — Зереф кивнул.             — Во многом благодаря вам, мальчики, — улыбнулась Царица, и оба парня едва удержались от дружного стона.                   — Пожалуйста, Грандина, хватит, — сказал Нацу со смешком. — Это уже давно в прошлом. Мы знаем, что вы благодарны нам за время, проведенное с Венди.             Грандина сделала еще глоток чая.             — А как вы, дорогие? — спросила Грандина, внимательно оглядев каждого из сыновей Тецуи Драгнила.             На этом вопросе оба брата переглянулись взглядами и опустили глаза на свои чашки, сделав вид, что их тут нет. Грандина нахмурилась и опустила чашку на блюдце с характерным звуком, заставившим их вздрогнуть.             — Вы оба что-то скрываете от меня? — ее вкрадчивый голос заставил табун мурашек пробежать по спинам Нацу и Зерефа.             — Н-нет, что вы, — Нацу попытался отмазаться, но его голос дрогнул, а глаза Царицы сузились. Она склонила голову на бок и пристально осмотрела каждого из них, будто считывая с открытой книги слова. От ощущения ее взгляда на коже обоих парней пробрала дрожь, но они ничего не сказали — понимали, что впереди тупик, бежать некуда.             — Даже в детстве вы мне не врали, — с разочарованием вздохнула Грандина, и ее взгляд смягчился. — Что с вами, мои хорошие? — ее нежный голос располагал к ней.             — М… — Зереф сделал глубокий вдох. — Много чего неприятного. Из приятного практически ничего. Вам не захочется это слышать.             Грандина покачала головой.             — Однажды вы помогли мне. Я должна вернуть вам этот долг…             — Что? — Нацу встрепенулся. — Какой долг? О чем вы? Мы не делали это ради какой-то выгоды! И с Венди общались тоже не ради этого. У вас нет никакого долга перед нами!             Она улыбнулась его горячей искренности, но возразила:             — Я так не думаю. Вы помогли моей дочери преодолеть барьер стеснения перед другими. Если бы не вы, я боюсь представить, какой бы закрытой она была сейчас. Я должна помочь вам, хотя бы попытаться. И не думайте, что вы сможете меня остановить.             Венди была очень милой и стеснительной девочкой, во многом слишком закрытой, чтобы подойти и познакомиться со своими сверстниками. Некоторые дети сторонились ее, а некоторые просто не знали, на какие темы с ней можно пообщаться или во что с ней поиграть, так что большим количеством друзей она не обладала. Сначала были только Зереф и Нацу, которые учили ее открываться другим людям. И только потом, когда Венди стала выказывать свое ответное желание в дружбе, дети стали к ней тянуться. Так она познакомилась со своей подругой Шарли — юной драконицей из Клана Света, властной и немного надменной, но доброй. Сейчас они лучшие подруги, несмотря на различия в характере.             Она взглянула на них с особой строгостью, и оба поняли, что деваться им от этого некуда. Выход был только тогда, когда был задан вопрос. Но они растерялись, и отступать уже некуда.             «Я что, настолько хреново выгляжу, что это замечает абсолютно каждый?» — мысленно застонал Нацу. — «Или они просто слишком проницательные? Сложный вопрос…»             — Я готова вас выслушать.             Зерефу рассказывать было особо нечего. Многие знали, что в семье Драгнилов шесть лет назад произошло несчастье, но никто не решался заговорить с ними об этом. В деталях о случившемся знали только близкие друзья семьи, всем же остальным рассказывали только суть произошедшего или вовсе ничего. А вот Нацу… никто, кроме его отца и брата, не знал о том, что случилось, и рассказывать об этом сейчас ему было крайне неловко. Все же многие могли бы счесть этот поступок несуразным, а самого Нацу — глупым, но выбора у него не было.             Зереф придвинулся к Нацу:             — Тебе будет легче со мной или без?             Нацу подумал и решил, что задерживать его бессмысленно:             — Ты можешь идти, со мной все будет в порядке, — он чуть улыбнулся, а Зереф поднялся и заявил, что откланивается. Грандина не стала его останавливать, очевидно, обеспокоенная ситуацией Нацу. Когда дверь за ним закрылась, Грандина пересела и заглянула ему в глаза.             Спустя минуту он, глубоко вздохнув, начал рассказывать:             — Это… м-м, вы же знаете, что случилось с Избранницами моих брата и отца? — глупый вопрос.             — Конечно, — кивнула Грандина. Ей была известна печальная судьба Аи Драгнил и незнакомой ей Мавис Вермиллион. Пусть она не знала их так хорошо, как знала их партнеров, в ее сердце присутствовало сожаление их жестокой судьбе. Молодые женщины, ушедшие так рано, со своими мечтами и целями… Грандина верила, что Боги заботятся о них в Небесных чертогах. — Какое отношение они имеют к твоей истории?             Нацу ощутил, как кровь прилила к щекам:             — Прямое, на самом-то деле… — он неловко засмеялся, почесывая щеку указательным пальцем. — Понимаете, я… ммм… я встретил своего Избранника и… и мне пришлось оставить его.             Грандина замерла в удивлении. Даже ее рот чуть приоткрылся от удивления.             — Подожди, ты имеешь ввиду, что из-за смертей Избранниц твоих отца и брата ты оставил своего Избранника?             — Д-да, это именно то, что я хочу сказать, — Нацу опустил голову и почувствовал, что снова вот-вот заплачет.             Грандина несколько минут молчала, но Нацу показалось, что это были несколько часов. За это время он успел обдумать все варианты ее реакции: от мерзкой жалости до карающего гнева. От этих размышлений ему было немного страшно, но здравомыслие не покинуло его окончательно, и Нацу понимал, что большинство вариантов утрированны, и, скорее всего, реакция будет более мягкой.             Через еще несколько минут раздался голос Царицы:             — Нацу, — позвала Грандина, ее голос был полон мягкости и заботы, и он поднял на нее красноватые глаза, приготовившись слушать. — Я понимаю твой страх. Понимаю твою боль. Понимаю боль твоей семьи. Я сама когда-то потеряла своего Избранника… нет ничего больнее, чем лишиться того, ради которого был создан. Наверное, если бы не моя Венди, меня бы не было здесь сейчас.             Грандина улыбнулась, и перед глазами Нацу возникла смеющаяся девочка с карими глазами, широкой улыбкой и звонким смехом. Грандина жила ради своей дочери, которая спасла ее, находясь еще в утробе. Его отца спасли он и Зереф. А его… спасать было некому.             — Но ты не должен лишать себя этого. Рано или поздно метка твоего Избранника даст о себе знать, он все поймет, и, возможно, когда ты дашь этому шанс… он не будет готов принять тебя. Будет слишком поздно.             — Но… — его голос сорвался. — Что… что если это проклятье? Наказание для нас? Я не хочу видеть, как он умирает… из-за меня…             — За что богам наказывать вас, своих детей? — мягко возразила Грандина, положив руку ему на плечо. Этот жест был полон материнской заботы, которую Нацу никогда не знал, и от ее ладони, лежавшей на его коже, словно распространялось тепло по всему тело. Стало… спокойней. По крайней мере, плакать от непонимания происходящего уже не хотелось. — Разве твой отец, твоя мать, твой брат или ты совершили что-то настолько ужасное и непоправимое, что боги решили наказать вас подобным образом?             Ее голос все еще звучал мягко и осторожно, будто она не была уверена в том, что Нацу не сорвется, что его не одолеют рыдания… от этого ему стало немного стыдно, и он шмыгнул носом, подобно ребенку, которому не хотелось, чтобы его воспринимали таковым.             — Мне… когда я был маленьким, некоторые дети говорили мне, что своим рождением я убил мать, — сказал он, и почти тут же замолчал — добрые глаза Царицы Грандины расширились от удивления, а после ее затопил гнев.             — Насколько же отвратно их воспитывали родители, что они позволили себе сказать такое, — в ее мелодичном голосе прорезались нотки стали и рычания, но после она успокоилась, и посмотрела на него еще более мягко, чем раньше. — Я надеюсь, ты в это не поверил?             — Нет, конечно, — покачал Нацу головой. — Отец не стал долго тянуть с ответом на этот вопрос. Он постарался, чтобы я хорошенько запомнил, что в том, что она умерла после моего рождения, нет моей вины. Только болезнь, ослабившая ее… но что, если Боги решили иначе?             — Ох, дитя, — Грандина обхватила его голову теплыми ладонями и прижала к своей груди, так же, как она делала в детстве. — Боги милостивы и милосердны к каждому своему ребенку, но месть их страшна, не менее жестока и беспощадна. Если бы они решили наказать тебя за этот… проступок… наказание было бы гораздо более безжалостным, чем оно… есть сейчас. Они бы нашли способ причинить тебе еще больше боли.             Нацу прикрыл глаза, наслаждаясь ее теплом и голосом.             — Прошу тебя, будь благоразумен, — он провела пальцами по лбу Нацу, и он улыбнулся от едва ощутимой щекотки. — Не теряй своего шанса быть счастливым. Твои отец и брат, по несчастливой случайности, потеряли эту возможность, но я знаю, что они готовы отдать свои жизни, чтобы ты смог получить его. Моя Венди… если бы не ты и Зереф, то, вероятно, она бы так и осталась замкнутой и стеснительной, одинокой. Ты и твой брат подарили мне счастье. И я желаю тебе того же.             Нацу сглотнул, ощутив, как обжигающе-горячие слезы все же потекли по его щекам. Он рвано вздохнул, слабо кивнул и отстранился от Грандины, чтобы взглянуть на нее. Царица тепло улыбалась, словно мать, смотрящая за первыми шагами своего ребенка, и это заставило его сердце сжаться. Он улыбнулся ей в ответ, и она повторила:             — Не упускай своего шанса.             — Я… — он сглотнул ком в горле. — Я постараюсь. Обещаю.