Янтарь

            Всю поездку Джувия мучилась. Она была сильно утомлена, так что несколько раз пыталась поспать хотя бы час. Но каждый раз ей снился кошмар или она начинала плакать во сне. Люси пыталась утешить ее, обнимая или нашептывая что-то, но ничего так и не помогло. В результате Джувия сошла с поезда абсолютно вымотанная, с убитым взглядом и сильно выделяющимися на белом лице покрасневшими от слез глазами.             Девушки уточнили, когда будет следующий поезд, и отправились в ближайшую гостиницу — снимать номер. Джувия побоялась оставаться одна, так что попросила подруг заселиться с ней. Люси и Эрза не смогли отказать ей в этой просьбе. Соответствующе одевшись и умывшись, они вышли из гостиницы и отправились в церковь, где их уже ждали.             Перед дверями была небольшая толпа, одетая в черное. Как только они заметили Джувию, то подошли к ней и стали говорить слова соболезнования. Джувия стоически благодарила их, едва сдерживая себя, чтобы не разрыдаться вновь.             — Спасибо, — хрипло сказала она. Последняя подошедшая к ней женщина кивнула и вернулась на свое место. Скоро их должны были пустить в церковь.             Погода была соответствующая — накрапывал мелкий дождик и дул холодный ветер. Джувия плотнее закуталась в свое пальто и тяжко вздохнула. Голова уже болела от пролитых слез, но она знала, что проплачет еще не один час.             Мама… Она так сильно любила ее. Джувия всегда жила ради мамы. Она работала ради нее. Она мечтала отвезти ее на море, показать, каким прекрасным может быть этот мир, хотела убедиться в этом сама. Она хотела набраться смелости и забрать маму отсюда, подальше от грязи этого города и ублюдка-отчима. Она должна была быть решительней. Кто знает… может быть, тогда мама бы была жива?             Джувия всхлипнула и поспешно прижала ладонь ко рту, чтобы не издавать слишком громкие звуки. Ее грудь разрывалась от боли и сдерживаемых криков.             Джувия боялась входить в церковь. Если она войдет, она увидит холодную, бледную, мертвую маму… а ей так хотелось запомнить ее иной. Бледной, болезной, но ярко улыбающейся. С теплыми нежными руками и полным любви голосом.             Ей хотелось повернуть время вспять и никогда не приезжать в Магнолию, никогда не оставлять маму. Есть невкусную еду, спать на жесткой кровати, зарабатывать гроши, но быть рядом с ней, и дальше заботиться о ней. Джувия понимала, что это невозможно, и от этого ей было еще хуже. Да и тогда бы она не познакомилась с Люси, с Эрзой и… Греем-сама. Джувия удивилась тому факту, что в этой цепочке Грей был последним.             Возможно, ей стоит оставить его в покое. Она ему не интересна — у него есть другой человек, который ему нравится. И если все пройдет гладко, они будут вместе. Какое право она имеет мешать его счастью? Она для него влюбленный в него, но все же посторонний человек. И если Джувия и правда любит его, то должна отпустить. Его счастье важнее ее собственного. А еще у нее есть Люси. Да.             Милая, красивая, добрая Люси.             «Спасибо, мамочка», — подумала Джувия. — «Благодаря тебе я познакомилась с ними. Спасибо. Прости».             Джувия слабо улыбнулась. Мама всегда хотела ей только лучшего.             Кто-то положил руку ей на плечо и Джувия, вздрогнув, обернулась. И обомлела.             Она помнила это лицо. Мужчина стал старше, его волосы стали длиннее, а на носу появились очки. Но глаза были точно такие же, как у нее.             — Папа?.. — ошарашенно выдавила Джувия, не находя в себе сил поверить в это. Он?.. Но как?..             — Привет, милая, — сказал он полным любви и сочувствия голосом. — Я… скучал. Правда.             На глаза вновь навернулись горячие слезы. Джувия, крупно задрожав, бросилась на грудь к отцу и зарыдала в его плечо. Сейчас ей было плевать, что он бросил их. Она просто хотела прижаться к телу своего родителя и почувствовать его сильные, защищающие ее руки.             — Прости, милая, прости, Джувия, — шептал отец ей на ухо. — Мне так жаль… Я не думал, что… Я случайно узнал о ситуации с твоей мамой… Я хотел приехать, предложить помощь… но опоздал…             Джувия зарыдала еще сильнее, наверняка, привлекая чужое внимание. Но ей было откровенно плевать. Отцовские руки обнимали ее, и ей больше ничего не было нужно.             Когда она успокоилась, мужчина достал из кармана своего пальто — так похожего на ее собственное — упаковку салфеток, взял одну и нежным прикосновением вытер ее лицо.             — Прости, — снова сказал он.             — Папа хочет объясниться? — спросила она с улыбкой. — Джувия слушает.             — Милая… — он вздохнул. — Только не перебивай. Я знаю, я поступил ужасно, когда оставил вас с мамой. В тот момент я был юным идиотом, ничего не понимающим. Я считал, что если я сбегу, то спрячусь и от ответственности, которая легла на меня с вашим появлением. Но со временем я понял, что это не так. А Хару… — он обратил свой взгляд к стоящей рядом женщине, которую до этого не замечала Джувия. — Помогла мне окончательно в этом убедиться. Когда у нас все устаканилось, я хотел приехать к вам и предложить помощи. Но я узнал, что Шая… Она…             Ему не хватило сил произнести это вслух.             — Ты поняла меня, — сказал он, тяжело вздохнув. — В общем… я понимаю, я не имею на это права, но… Я хотел бы попробовать стать тебе отцом. Если удастся… Если ты хочешь… Я хотел бы стать частью твоей жизни. Чтобы тебе было, куда пойти.             Джувия, выслушав его, долго не размышляла.             — Джувия подумает, — сказала она. Но этого хватило, чтобы ее отец радостно улыбнулся:             — Спасибо, милая. Я так рад, что…             — Все в порядке, папа, — Джувия взяла его за руки. — Джувия счастлива, что папа осознал свои ошибки и хочет исправить их.             — У нас есть маленькая дочь, — вдруг подала голос Хару, обращаясь к Джувии. — Ее зовут Джен. Я надеюсь, что вы сможете стать сестрами. Когда она узнала о тебе, то очень расстроилась, что не сможет увидеться с тобой… здесь.             — Джувия понимает, похороны — не лучшее место для ребенка. — Джувия не обещает, что из этого что-то получиться, но обещает, что попытается.             — Это замечательно, — улыбнулась Хару.             — Джувия? — к ней подбежали Люси и Эрза. — Вот ты где. Мы тебя обыскались.             — Все в порядке, — Джувия улыбнулась. — Это — папа Джувии со своей женой, Хару.             — О… здравствуйте, — кивнула Люси.             Эрза обошлась почтительным важным кивком. Ее глаза блестели интересом.             — Не думала, что вы будете здесь, — сказала она. — Не в обиду. Вы понимаете, о чем я.             — Да, — кивнул ее отец. — Я понимаю ваше удивление. Изначально мы приехали, чтобы предложить помощь моей бывшей жене, но теперь я тут, чтобы наладить контакт с дочерью. Вы ей подруги?             — Да, — кивнула Эрза.             — Рад, что у нее они есть, — он нежным взглядом посмотрел на дочь.             — Вы только посмотрите, какая идиллия, — раздался пьяный голос за их спинами. Джувия была готова застонать от досады. Она прекрасно знала, кому принадлежит этот голос. Она надеялась, что не услышит его сегодня. Но этому оказалось не суждено сбыться. — Мудак, бросивший больную жену с маленькой дочерью и дочь, бросившая мать.             В руках ее отчима была полупустая бутылка какого-то алкоголя. На нем была одета грязная майка, короткие шорты и тапки. Было видно, на похороны он приходить в адекватном состоянии не собирался. Если вообще собирался.             — Джувия? — отец вопросительно посмотрел на нее.             — Это мужчина, за которого мама вышла после тебя, — нехотя сказала она. — Но он оказался… хуже.             — Да что ты говоришь, мелкая тварь? — прорычал отчим. — Ты бросила свою мать так надолго и смеешь что-то говорить?             — Джувия уехала всего две недели назад, — сказала Джувия со слезами в голосе.             — И ни одного чертового письма от тебя!             — Джувия писала! — крикнула Джувия. — Джувия писала, и мама присылала ответы!             Сцена начала привлекать внимание. Кто-то из приглашенных побежал за охранником.             Отчим подошел к ней, оттолкнув попытавшегося заслонить ее отца. Он наклонился к ее лицу и дыхнул в него перегаром, вынуждая ее отступить на пару шагов.             — Ты вся в своего отца! — вдруг крикнул он. — Строишь себя правильную, хорошую правильную девочку, хотя на самом деле та еще тварь! Ты бросила Шаю! Если бы не ты, она была бы жива!             Он замахнулся, чтобы ударить Джувию по лицу, но в последний момент перед ней встала Люси, так что удар пришелся по ее щеке. От силы, вложенной в этот удар, она пошатнулась и упала на землю. Джувия присела рядом с ней, пытаясь посмотреть на щеку, но Люси прижимала к ней ладонь и злобно сверлила взглядом ее отчима. В этот момент Эрза ударила, отталкивая, и встала перед сидящими Люси и Джувией.             — Что здесь происходит? — спросил подошедший охранник.             — Кричит и нападет, — злым тоном ответил отец Джувии. — Пускай убирается!             — Закрой пасть, мудак! — пьяно закричал мужчина. — Я был с ней все это время! Я!..             Его схватили, скрутили и повели прочь. Он продолжал что-то кричать, но сделать это громко у него не получалось, так что никто так и не услышал, что именно он орал.             Вскоре началась церемония.

──────⟨ ⟡ ⟩──────

            Грей смотрел на Нацу, не в силах оторвать от него взгляд. Он жадно всматривался в знакомые черты лица: губы, глаза, нос, брови, все. Он не отводил взгляда. Боялся, что если отвернется хотя бы на мгновение — Нацу уйдет, и Грей не сможет найти его. Незнакомый парень, заметив это, улыбнулся и сказал:             — Я вижу, вам двоим нужно поговорить. Я оставлю вас, — он обошел Нацу и закрыл за собой дверь.             Как только это случилось, Грей слетел со своей постели и кинулся к Нацу. Тот дернулся, когда к нему так резко подошли, но убегать или злиться не стал. Наоборот, он смотрел на него как-то напряженно и напугано, что Грея озадачило. Он хотел спросить, в чем дело, но не стал. Между ними звенела неловкость.             В какой-то момент Грей не выдержал и сказал то, от чего ему захотелось хлопнуть себя по лбу:             — Привет.             Нацу глянул на него как-то странно, но ответил:             — Привет… Не мог бы ты отойти немного? Близко стоишь, — Грей сначала не понял, о чем говорил Нацу. И только тогда, когда увидел, что он стоит практически вплотную к нему, то отошел на пару шагов, виновато почесывая затылок:             — Виноват. Прости.             Нацу кивнул и продолжил молча смотреть на него. Было видно, как ему неуютно и неловко. Его поза была закрытой, а глаза смотрели куда угодно, но только не на Грея. И это огорчало. Что с ним произошло? Грей ему настолько противен, что он даже не хочет смотреть на него?             Грей сел на кровать и похлопал рядом с собой, привлекая внимание Нацу. Тот оторвался от созерцания горящего факела и посмотрел на него. Потом увидел приглашающий жест и замялся, но когда Грей сделал умоляющие глаза, он сдался и присел рядом. Держа дистанцию, конечно, но это уже было что-то.             — Так… Тебе интересно, зачем я пришел сюда? — спросил Грей, почти сгорая от волнения.             — Догадываюсь, — сухо, но не грубо, отозвался Нацу.             — И тебе все равно?             Нацу ничего не ответил. Он отвернулся от него с таким видом, будто его насильно держали здесь.             Грей вздохнул, начиная волноваться еще сильнее. Но у него нет пути назад. Он обязан был поговорить с ним.             — Слушай, я понимаю, что я тебя, наверное, достал, но я просто хочу поговорить и выяснить кое-что. Если ты захочешь, я сразу же уйду, но сначала мне надо с тобой поговорить. Я обещаю, — Грей произнес это с мольбой, и Нацу все же повернулся к нему, молча слушая.             Грей честно пытался поговорить с ним, но получалось не очень. Он то запинался, то не мог подобрать слов, то заикался по сотне раз так, что смысл слов просто-напросто терялся. А Нацу даже не думал облегчить ему задачу: слушал его лепет с отстраненным выражением лица, стараясь мало-помалу незаметно — по его мнению — отодвигаться к краю кровати. Грей в какой-то момент подумал, что это Нацу над ним издевается с помощью магии, но быстро отмел эту мысль в сторону. Если бы Нацу хотел, то просто выгнал бы его или ушел. И если бы он действительно этого захотел, Грею бы не удалось его остановить, никак. От этой мысль ему было грустно.             Когда Грей замолчал, так и не сумев сказать ничего путного, Нацу продолжил сидеть рядом, разглядывая стену напротив себя. Только вот Грей не был слепым и видел, что его взгляд был отсутствующим, будто бы он был не здесь, а где-то далеко. Словно бы мечтал оказаться где угодно, но не рядом с Греем.             Они просто сидели рядом друг с другом, не решаясь снова начать разговор. Грей в этот раз решил не наступать на одни и те же грабли от волнения, а мысленно сконструировать свою речь и выдать чистую, хорошо построенную мысль. Вряд ли Нацу захочет слушать его «бе-ме» и «э-э-э-э» и так далее, как это было в первый раз. Но даже увлеченный этим делом, он продолжал следить за обстановкой — привычка охотника всегда быть начеку. Грей пожалел, что не был таким внимательным, когда поднимался в гору. И проклятая усталость всему виной, и волнение это. Будь он менее сосредоточен на этом, не оказался бы в такой неожиданной ситуации.             Взглядом озираясь по помещению, Грей заметил, что Нацу мельком смотрит на него. Достаточно редко, но долго, каждый раз около минуты. И с каждой такой минутой его взгляд все больше теплел, Грею даже показалось, что на его губах было что-то вроде облегченной улыбки. Это было приятной неожиданностью. Значит, не он один скучал?             Когда Грей почти закончил тщательно подбирать слова, Нацу вдруг поднялся со своего места, и даже не посмотрев на него, сказал:             — Разговор сегодня что-то не клеиться. Попробуем завтра. А пока отдыхай, — сказав это, он двинулся к двери. А Грей снова ощутил такое знакомое и привычное раздражение, по которому он вроде бы даже скучал. Вскочив со своей кровати, он схватил Нацу чуть выше локтя и дернул к себе. Они столкнулись лицом к лицу.             Выражение его лица было удивленно-уставшим. Это выводило из себя тогда, выводит и сейчас. Как Нацу может быть таким равнодушным? Да даже если Грей для него не значит ровным счетом ничего, все то, что чувствует он — вина этого дракона! Если бы не Нацу, Грей бы и дальше жил нормальной жизнью, возможно, даже встреча с Джувией стала бы для него судьбоносной. Он бы не мучился, не имея и малейшего понятия, откуда в нем зародились столь сильные чувства. Если бы не Нацу… которому все равно. Или старательно делающему вид, что все равно.             — Нет, — твердо сказал Грей. — Ты никуда не пойдешь, пока мы не поговорим.             Нацу вздрогнул от стали в его голосе. Вероятно, не ожидал, что Грей проявит характер. Но и сам он не был лыком шит. Выпрямившись, он попробовал мягко отцепить руку Грея от себя, на пальцы сжались только сильнее, так что Нацу бросил это дело и решил попробовать поговорить с ним.             — Грей, я понимаю, ты на взводе и тебе хочется всего и сразу, но ты сам видишь, поговорить у нас не получается. Давай ты отдохнешь, приведешь мысли в порядок, и мы встретимся завтра… — с виду, он был прав. Но Грея неимоверно раздражала одна маленькая деталь, которую Нацу упустил из виду. Или сделал это специально?             — Вообще-то, ты даже не пытался поговорить со мной, — с обидой сказал он. — Ты просто пялился куда-то в стену, даже не смотрел на меня, а когда я стал подбирать слова для тебя, решил просто уйти! Это был не диалог, не разговор, а мой монолог!             Нацу дернулся, пытаясь вырвать руку, но Грей его не отпустил.             — Я повторяю еще раз. Ты никуда не пойдешь, пока мы с тобой не поговорим. Я чувствую себя просто прекрасно, как будто у меня новое тело, так что не переживай, отдых мне не нужен, — Нацу дернулся, услышав его слова. Грей с самого начала заметил легкие бледность и усталость на его лице, но не придал этому значения. Теперь, сказав это вслух, он, кажется, догадывался, откуда они взялись. Не стал же тот незнакомец тратить свою энергию на восстановления Грея? — Я столько времени потратил впустую ради тебя. Ты достиг своего предела, больше оттягивать я не собираюсь.             Нацу нахмурился:             — Грей, я тебя ни о чем не просил. Кроме как уйти.             Эти слова были абсолютной правдой. Режущей, неприятной правдой. Нацу просто хотел, чтобы Грей ушел, не донимал его больше своими глупыми чувствами. И это ужасно бесило. Ведь по сути своей, Нацу ничего ему не объяснил. Просто сказал, что он не первый, не последний, и выставил за дверь. Даже не сказал не переживать по поводу чувств. Урод.             Грей почувствовал, что если сию минуту не скажет ему все, что думает, то точно ударит. А бить его не хотелось. Так что, толкнув его к стене, Грей посильнее сжал руки на его предплечьях и выпалил все как на духу:             — Я, блять, не понимаю, что со мной происходит. Я ничего не понимаю! До тебя я никогда не влюблялся, любил только женщину, заменившую мне мать! Я… это… Я просто не понимаю! Ты был для меня простым незнакомцем, ты был чертовым драконом, и я даже какое-то время тебя боялся! Я не понимаю, как за месяц ты… Я… Как за месяц появились эти чувства? Почему они появились? Если бы… ты ничего не сказал мне. Я бы не пришел сюда, если бы ты хоть что-то объяснил, но нет! Ты просто посмеялся надо мной и выставил за дверь. А все было так хорошо, настолько, что мне больно думать об этом!.. Или ты притворялся? Это все твоя магия? Какие-то любовные чары? Если да, то снимай немедленно! Мне… Мне надоело мучиться.             У него было много мыслей, но большую часть из них он озвучивать не стал. Грей мог бы ругаться еще долго, но только сказав последнее слово, он почувствовал себя таким опустошенным. Он вывалил все, что так долго держал в себе, и от этого стало легче.             Речь вышла далеко не такой, какой он ее планировал. Он хотел, чтобы она была красивее, больше по объему, чтобы максимально донести смысл своих слов, но что получилось, то получилось. Но и у озвученного варианта были свои преимущества — чувства, вложенные в него. Грей говорил с пристрастием, что оказалось для него несколько сложно. Пару раз он ощущал, как его глаза теплели и становились влажными, но он давил в себе слезы. Он должен быть сильным до конца перед Нацу.             Кстати, о нем. Всю его пламенную речь он простоял с удивленным лицом, кажется, забыв, что он дракон и в любой момент может без особых усилий вырваться и даже набить Грею морду за такое нахальное поведение. Но он выслушал все, от первого до последнего слова. Потом опустил голову, и Грей отступил, ожидая его вердикта. Его сердце бешено колотилось.             Что, если Нацу просто посмеется над ним? Скажет, что никогда не встречал настолько глупого человека? Что не ожидал, что Грей поведется на это…             — Прости, — тихо выдавил он голосом, полным боли и слез. Грей замер, уставившись на него во все глаза. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Сейчас Нацу выглядел таким сломленным, даже не видя его глаз, Грей мог утверждать это… Что с ним? — Прости, я должен был… сказать тебе… Это несправедливо по отношению к тебе…             — О чем ты? — резче, чем хотелось бы, спросил Грей. Нацу поднял голову, и он столкнулся с печальными золотистыми глазами, такими же, каким был его голос — полными слез и боли.             — Я… Черт, это требует больше времени… — сказал он. — Отпустишь меня? Я… не уйду, правда. Я скажу тебе, раз ты так хочешь. Только… Только не дави на меня, ладно? Это очень сложно…             Грей, насторожившись, отпустил его и отступил в сторону, покорно позволив пройти к кровати. Присев на нее, он похлопал рядом с собой, как Грей совсем недавно. Присев рядом, Грей стал покорно ждать, пока Нацу соберется. Ждал он недолго. Когда пришло время, Нацу закатал рукав своей рубашки и продемонстрировал небольшой нежно-голубой рисунок льдинки.             — Что это? — спросил Грей, ничего не понимая.             — Это М-Метка, — сказал Нацу дрожащим голосом. Грей скосил на него взгляд, но убедившись, что все хорошо, вернул взгляд на его запястье. — Она появляется, когда дракон касается своего Избранника — человека, уготованного ему Богами и судьбой. Она появилась, когда ты коснулся меня.             Грей поднял на него ошарашенный взгляд. Кажется, у него закружилась голова и пересохло в горле.             — Подожди… Ты хочешь сказать, что?..             — Ты мой Избранник, Грей. Как и я твой, — сказал он на удивление ровно. Будто бы тоже был опустошен в плане эмоций.             — Подожди-подожди-подожди, — Грей замотал головой. — Где тогда моя метка?             — В твоем теле мало магии. Метка — магическая, так что ей не хватает сил, чтобы проявиться. Но это не значит, что тебя не будет ко мне тянуть. Ее может быть достаточно только после… Кхм… — он покраснел. — С-секса. Когда с тобой ею делятся…             Грей тоже покраснел, но Нацу мигом сменил тему.             — Но это не значит, что у нее ослаблено влияние. Как и мне, — его голос наполнился печалью. — Довелось ощутить на себе все ее капризы, будь она неладна.             Грей вдруг почувствовал острую надобность спросить:             — Ты поэтому меня выгнал? Из-за Метки? Я… не устраиваю тебя?             — Что? Эм, нет… — он отвел взгляд. — Как бы тебе так сказать… Метка не оставляет выбора. Боги, пусть, милосердны и любят всех своих детей, но они свято уверены в своей правоте и считают, что каждая пара, созданная ими, абсолютно идеальна и неоспорима. Есть, конечно, один выход, но он опасен, так что немногие на такое соглашаются.             — Тогда почему? — Грей заглянул к нему в глаза с вопросом. — Почему ты сказал мне уйти?..             — Грей, это… — Нацу попытался что-то сказать, но сразу же будто сдулся и отказался смотреть ему в глаза. Грей уже был готов отчаяться, когда он добавил: — Это сложно… Это к тебе не имеет никакого отношения. Я просто идиот.             Грей придвинулся ближе. Ему страшно хотелось прикоснуться к теплой коже дракона, прижать его к себе, утешить… Но многого позволить он себе не мог. Не тот момент, не то время. Но зато он почти заполучил ответы на свои вопросы. Осталось только немного подтолкнуть Нацу к этому, показать, что Грей здесь и что он готов выслушать все.             Взяв его за руку, Грея посмотрел в удивленные глаза обернувшегося к нему Нацу. Он постарался вложить в эти прикосновение и взгляд все, что у него было. Сжав его пальцы, Грей потянул его на себя, надеясь, что Нацу поймет этот жест. Нацу придвинулся ближе.             «Он понял», — с радостной улыбкой подумал Грей.             — Я тебя не тороплю, — сказал он с нежностью в голосе. — Я буду ждать столько, сколько тебе нужно.             Эти слова оказались самыми нужными. Нацу, так же улыбаясь, кивнул.             — Моя… Моя мама умерла, когда я был ребенком, — начал Нацу. — Тогда она… ну… заболела. Тебе, конечно, может показаться странным, что драконы болеют, но и такое бывает. Она заболела, когда была беременна мной. После родов, не прошло и года, она скончалась. Когда я подрос и мне рассказали об этом, я долго думал, что это моя вина. Но мой отец выбил эту дурь из моей головы. Когда мы подросли, Зереф — мой старший брат, ты видел его, я о нем тебе рассказывал — улетел из Цитадели и направился сюда, на континент. Тогда он нашел свою возлюбленную, Мавис. Она была его Избранницей. Они жили счастливо, у них было столько планов, а потом она… Заболела и умерла. Как и моя мама. И знаешь, я тогда был маленьким и глупым.             Грей приподнял бровь.             — Мы все верим в наших Богов-родителей, — продолжил он. — И на тот момент в церкви работала неприятная женщина. Когда она узнала об этом, то сказала, что это проклятье нашей семьи. Потом это подхватили другие дети. Как и я.             Грей понял, к чему он вел.             — Я улетел с Цитадели с целью спрятаться от всего мира, — сказал Нацу со слезами на глазах. — Надеялся, что если буду контактировать с миром по минимуму, то никогда не встречу и не потеряю своего Избранника… Тебя. Но это решение сыграло со мной злую шутку.             Грей хотел что-то сказать, но Нацу остановил его жестом.             — Дай я договорю, — мягко добавил он. — Сначала я жалел себя, надеялся, что мне удастся преодолеть притяжение между нами. Потом я сдался. Мне было очень хорошо с тобой, правда, очень. Я чувствовал, как влюбляюсь в тебя, ругал себя последними словами, хотел это прекратить, но не смог. Мне почти удалось поверить, что все может быть хорошо, когда тебя… Тебя вырвало, — он всхлипнул. — Меня тогда словно отрезвило. Это было, знаешь, сродни пощечине… Грому среди ясного неба. Называй, как хочешь. Мне повезло, что тогда назначенный срок подходил к концу, и я смог отправить тебя обратно.             Грей не знал, что ему делать: смеяться или плакать.             — Ты правда поверил в эту… сказку?             — А что мне оставалось делать? — обиженно спросил Нацу. — И мама, и Мавис умерли… Тебя вырвало… И мне было страшно!             — Но ты же понимаешь, что это все бред, да?             Нацу долго молчал, потом буркнул:             — Я не знаю ничего.             Грей не выдержал и притянул его к себе, крепко обнимая. Нацу вздрогнул и долго не решался обнять его в ответ, но, в конце концов, обвил руки вокруг талии и вжался лицом в его плечо.             — Я скучал, — раздалось тихое, надрывное. Руки на теле Грея сжались сильнее. — Я правда не хотел тебя отпускать. Но боялся, что убью.             — Ты и вправду идиот, — со смешком сказал Грей. Когда Нацу отстранился, он взял его лицо в свои ладони и нежно поцеловал в губы. Нацу издал удивленный звук, но не стал его отталкивать.             Раскрыв рот, Нацу медленно и осторожно ответил ему. Его руки ослабели, и он переложил их на плечи, едва-едва сжимая.             Поцелуй был медленным и очень нежным. Грею не хотелось страсти — он хотел показать Нацу все те чувства, что нес в себе. Хотя они и расстались ненадолго, но ему казалось, что прошла целая вечность. Если такой была сила Метки, то он не был против. Ведь это значит, что Нацу будет рядом с ним.             Когда они отстранились друг от друга, Нацу, взволнованный и смущенный, отвернулся. Грей же смотрел на него с добродушной усмешкой. Потом, когда вспомнил его слова, то задумался.             Убеждение Нацу было глубоким, и если Грей хотел заставить его отказаться от идеи веры в проклятье, он должен был предоставить ему стоящие доказательства.             В этот момент в комнату вошел Зереф. На его губах счастливая улыбка и озорство в глазах.             — Раз уж вы поговорили, я предлагаю такой вариант: Грей остается здесь еще на месяц, чтобы показать тебе, что никакого проклятья нет.             Нацу посмотрел на Грея:             — Если ты не против…             — Зереф, не мог бы ты передать Леви, чтобы она меня не теряла? Это…             — Я знаю, кто она, — улыбнулся Зереф. — Хорошо, я передам.             И ушел.             Грей придвинулся ближе к Нацу и шепотом спросил:             — Что будет, если выяснится, что никакого проклятья нет?             Нацу помолчал, потом обернулся к нему и сказал:             — Тогда ты никуда от меня не денешься.             Это был тот самый ответ, на который Грей рассчитывал.