Второстепенное

Сидеть сложа руки Саенс не собирается. Вообще. Категорически. И тот, кто посмеет сказать, что основную работу выполняет сейчас команда художника, настоящий феерический идиот. Конечно, скелет, несмотря на все свои издевательские порывы магии, бойцом не был. Суд над слабой человеческой девчонкой — единственное, на что способна его бунтующая, но все ещё слабая энергия. Но Санс и не собирался воевать. Он — учёный! А если кто-то считает, что все проблемы решатся после того, как портал закроется… хах. Ну, конечно! Как будто все могло быть настолько просто! — Ты просил показания из нескольких рандомных АУ, — рядом с ним ставят очередное устройство-измеритель, а следом тут же ещё пару его клонов. Монстр кивает благодарно, не отрываясь от скачущих на экране графиков. Корица, как самая быстрая, помочь вызвалась сама, так что достаточно понимает важность своей работы, чтобы не распинаться перед ней в получасовых благодарностях. Точнее, стоило только высказать предположение о добровольном помощнике вслух, как юркая девица, отслеживающая сейчас этот мир, тут же появилась перед лицами собравшихся монстров, поясняя, что она — идеальный кандидат на это не пыльное дело. Никто, впрочем, и не спорил. Саенс, как всегда, вообще сомневался, что кто-то изъявит желание. И дело даже не в лени или чем-то подобном. Просто все, как он и укорял ранее, почему-то считали, что главное сейчас — охрана портала и миссия Инка. Даже Альфис. Мило. Вот только если они так и продолжат зарывать голову в песок, проблем это не отодвинет. Он бы даже сказал приблизит, чтобы ласково потрепать по плечу и отвесить смачный пендель приветствия. Саенс нервно усмехнулся, почему-то подумав, что в таком случае сказал бы разрушитель… о-о-о, он бы смог высказаться довольно интересно, соединив в одном предложении и страусов, и проблемы, и, хах, оставшиеся в опасности тылы. Как раз было в его стиле. А потом вспомнил… ведь действительно. При любой большой заварушке Эррор всегда в затишье крутился рядом с учёным, разбавляя творящийся бедлам очередным острым и грубым высказыванием. И то, что его не было… звёзды! Да то, что спасали сейчас именно чернокостного скелета, выбивало из колеи похлеще, чем бунтующие эмоции и неожиданно заинтересованный повелитель кошмаров! — Так, Саенс, — максимально тихо зашипел он сам себе под нос. — Не отвлекайся! А отвлекаться, действительно… не рекомендовалось. Что будет, если скрестить ужа и ежа? Да-да, дерьмовая шутка про колючую проволоку. Вот только эта шуточка как ничто другое прекрасно описывала, если исходить из расчетов, их внешние границы Мультивселенной. Он имеет в виду… взяли какую-то колючую энергию и пустили вокруг не особо толстого слоя из ничего. Неровно так. Где-то оборотами по несколько, где-то жиденько, растягивая, а где-то вообще пропуская, решив, видимо, что и так сойдёт. В общем, Саенс в момент осознания, что именно представляет эта внешняя защита, вообще подумал, что ее создатель… тот ещё криворукий шутник. Пролезть через такую… нужно только немного терпения. И ладно бы к проволоке шла в комплекте нормальная стена… но нет же. Зачем так заморачиваться, не так ли? Так что сейчас Саенс продумывал. Рассчитывал. И ругался про себя. Про себя только чтобы не отвлекать от напряженного отслеживания аншлаг из собравшихся. Похоже, монстры посчитали, что сидеть на месте и ждать, пока их позовут, слишком для них. И синхронно решили ждать перед порталом, побуждая ученого, глядящего на эти сосредоточенные лица, впивающиеся взглядом в ровно мерцающую арку перехода, раздраженно закатывать глаза. Они ещё и шипели на него! Нет, ну вы только подумайте! — Никакой толпы, да? — позволил себе при их появлении возмутиться монстр, нервно поправляя очки. — По-моему, у нас разные понятия толпы, Дрим. Хранитель лишь извинительно развел руками. Но Саенс, конечно же, его не винил. Да и в чем? Чужом нетерпении? Просто… хах. В конце концов он отсел за крайний стол, не желая отвлекаться на нервно бродящих, натачивающих оружие, переговаривающихся… в общем, напряженных монстров. Уйти он также не мог, прибегая к помощи расположенной в этом помещении расчетной машины. В который раз Санс подумал над тем, что, наверное, следовало расположить арку в другом месте. И который раз одернул себя. Все они умны задним умом. Вот только настоящих проблем это все равно не поправит. Шел второй час, как художник с компанией переступили за границу их миров. Экстренного возврата не было, прорыва чужих существ тоже… и вообще все было на диво стабильно. Если не учитывать, конечно, что связь все ещё не работала. И он не мог дать точных гарантий, что всунутый художнику прибор также не станет бесполезной грудой запчастей. Так вот о границе. С этим нужно было что-то быстро решать. Серьезно. Монстр вовсе не желал однажды очнуться от того, что в его мир пробрался очередной чужак. Или вообще… хотя чего именно «вообще» у него было вариантов пару сотен. И все одна хлеще другой. Разыгравшееся воображение? Вовсе нет. Он бы даже сказал реальность, основанная на примере из личной жизни. А именно то, как путешественники их собственной Мультивселенной вели себя в АУ. Не думается, что туристы будут вежливы и аккуратны в своих… блужданиях. Так что путь следовало перекрыть. Жестко и быстро. Альфис уже успела спросить, оценив масштаб его расчетов, к чему вообще такая спешка. В смысле, ведь не источилась же граница в одночасье? И до этого никто к ним не попадал. Корица даже специально просмотрела всю имеющуюся у себя в доступе информацию, подтвердив, да, такая странность происходила впервые. Вот только неизвестное существо создало прецедент… А где один… Санс вовсе не хотел неожиданного повторения. Параноик в его голове не хотел чего похуже. На стол перед ним опустилась кружка. Та самая, яркая, до краев наполненная горячим, ароматным кофе. Хах? Монстр удивленно обернулся на чужую спину, покрытую негативом. Проявление заботы? Жалость? Он что, настолько плохо выглядит? Только по испуганно-ошарашенным лицам окружающих скелет понял, что инициатива исходила лишь от Найтмера. А не была результатом коллективного желания: не дать ему упасть лицом в стол из-за усталости. Хотя этому было оправданий больше. А-а… точно. Кошмар же… вроде как, высказал желание познакомиться поближе? Или что-то подобное. Звёзды, совсем вылетело из головы. Вот чего у Санса нельзя было отнять, так это нетренированного умения мгновенно отрешиться от всего, что мешало работе. Учёный пригубил горячий напиток, вновь погружаясь с головой в расчеты. Но спустя пару минут замер от неожиданной мысли, уперев чуть расфокусированный взгляд куда-то вглубь монитора. Так это, можно сказать, было заявлением? В смысле, он изумленно глянул на кружку в руке и пальцами второй невольно прикрыл рот, вокруг было столько монстров, а это жест… звезды! Да Найтмер же просто только что утвердил в чужих глазах свои права на Санса. И монстр искренне не знал, возмущаться этому факту или стыдливо, как девица на выданье, смущаться. Сделав ещё один глоток, он просто отмахнулся, пустив ситуацию на самотёк. Если господин темный хранитель хотел так самоутвердиться или действительно показать что-либо другим, то кто он такой, чтобы влезать в эти игры? Ему хватало и своей головной боли сейчас. Когда он, кстати, понимает, что все идет не так… становится как-то поздновато что-то делать. С другой стороны, можно ли вообще все это назвать «не так»? В смысле, плана-то изначально никакого не было. Наверное, все же не стоило рассчитывать на адекватность окружающих его монстров. О, звезды! Конечно же он не имеет в виду то, о чем подумал бы в первую очередь Смерть… или мысль, которая мелькнула в разуме, стоило Саенсу сконфуженно осознать, как двояко прозвучали его мысли. Вовсе нет. Он не говорил о… Найтмере. Черт! К дьяволу вообще всю эту отвлекающую белиберду, переживания и путешественников, которые не могут сдержать свое любопытство в узде и сосредоточится на более важном деле. Если коротко, то пока они обсуждали неожиданное поведение повелителя кошмаров, словно профессиональные сплетницы, эти создания… умудрились пропустить чужака! Нет, он мог, конечно, засчитать все их оправдания. Например, что практически сливающуюся с полом мышь, выскочившую, судя по камерам, довольно быстро, сложно было заметить. Или что они надеялись на Корицу, которая, к слову, принимала в обсуждениях самое активное участие. Или… ну они привели довольно много этих «или». Даже кто-то скинул вину на самого ученого, от чего тот только еще более раздраженно улыбнулся, сверкая отсветом на линзах очков в сторону обнаглевшего монстра. Саенс, в общем-то, действительно мог все это понять. Но не после того, как смачно они потоптались по его и так едва живому самолюбию! Конечно, какое им дело, что хилый, неказистый Санс, в котором нет ничего привлекающего внимания и у которого из достоинств только интеллект, смог привлечь одного из хранителей? И какая, кстати, разница, что он все это слышит, не так ли? Идиоты. Клавиши отчаянно застучали, прося пощады или, хотя бы, чтобы били по ним не столь сильно. Хах, и правда, кому какая разница? Как там было? Ах, точно. Он же выглядит, оказывается, довольно самоуверенно со стороны. Ну надо же, а скелет и не знал. Правда не знал, чего уж тут. О стенку с треском разбивается брошенная в порыве очередной вспышки негативных эмоций кружка, разлетаясь не только осколками, но и недопитым кофеином, пачкая светлую поверхность. И Санс, нервно дыша, прикрывает глазницы, не в силах справиться с собственными бурлящими чувствами. Хорошо хоть тут никого больше не было. Кроме Альфис, конечно же. Но та лишь понимающе косится на монстра, никак не комментируя этот приступ раздражения. Пальцы с силой проводят по глазам, массируя, переходят на височную, спускаются на скуловую и вновь вверх, пытаясь таким незамысловатым образом успокоить бурлящую магию. Выходит так себе, честно говоря. А еще эти придурки бросились всем скопом в погоню за несчастным существом. Нет, Саенс вовсе не жалел его или что-то еще подобное… Но вот как можно было наступить на те же грабли, опять оставляя арку перехода без присмотра?! Ладно, монстр чувствует где-то на периферии в соседней лаборатории две противоположные ауры, почти без присмотра. Хранители свалили, видимо, пошептаться, еще полчаса назад. Тем самым, кстати, упустив эпический уход своих подчиненных. Ручка, которую сейчас сжимали костяшки, вдогонку к плачу клавиатуры так же печально захрустела, и, не в силах выдержать давление, оказавшееся для нее слишком сильным, растрескалась, заливая чернилами заметки. Замечательно. Впрочем, Санс скосил глазницы на закрытую дверь, через которую пробивалось мерцание чужих аур, замечая не только это. Ох, да ладно! Не настолько уж он и ужасен, чтобы кто-то, решивший обратить на него свое внимание, вызвал такой переполох! Конечно, это было неожиданно. В том числе и для самого ученого, чего уж отрицать. Но не надо так недоверчиво к этому относиться! Что он, не живой монстр, что ли? К нему вообще невозможно интерес испытывать? Или все дело в том, что для птицы столь высокого полета, какой был Кошмар, Саенс был слишком уж незаметным, безликим? Ох, ну и черт с ними. Остановимся на том, что эти пару минут, когда темный монстр практически подтвердил свои намерения, были, что сказать, будоражаще-приятными. И хватит. За глаза хватит, стоит признать. Ученый мрачно покосился на разбитую кружку и стиснул зубы. О чем-то подобном думать было даже глупо. Все равно бессмысленное, ненужное… второстепенное. А на первом месте… что у него там на первом месте? А, точно. Работа, дочь и, в данном случае, поиск выхода из очередной Мультивселенной задницы. Мечта, а не жизнь. Да-да, и тонны сарказма. В любом случае, отвлекся, замечтался… А ведь сам себя предупреждал уже! И насильно переводил мысли обратно к более важным вопросам. Придурок. Так. Вдох-выдох. Вдо-ох. Вы-ыдох. Забей. Сейчас нужно было вновь рассчитать количество энергии для создания новой границы. Хах. Никогда он не думал, что будет участвовать в чем-то подобном. И Санс сейчас не про масштабы, вовсе нет. Просто… по ощущениям… он словно пытается создать тот самый барьер, от которого пошли все проблемы в АУ. Плотный, крепкий и… вывернутый наизнанку. Необходимый, чтобы не впускать. Хм. Возможно, следует добавить официальный вход-выход. Запираемый изнутри, конечно же. Так, на всякий случай. А еще прикинуть не только количество магии для реализации столь огромного заборчика, но и более компактное, гармонирующее с их инфосферой плетение заклинания, дабы ее не сдуло при первой же буре энергии, если у кого-то в очередной раз сорвет крышу. Сложно. А сколько еще мелких деталей стоило учитывать? От одного этого Саенсу становится по-настоящему плохо. Это тебе не осуждение возможных личных отношений в глазах нестабильных монстров. Здесь последствий намного больше. И, к сожалению, они страшнее. Данные, что принесла Корица, оказались не такими уж и плохими, давая зеленый ход на маленькую хитрость. Если они поставят точки-генераторы в мирах, расположенных друг от друга на оптимальном расстоянии, полотно барьера будет более плотным. Да и шанс, что оно неожиданно источится останется в минимально допустимом диапазоне. Не идеально, но хотя бы что-то. Однако для решения, а главное — выполнения поставленной задачи все равно нужно было дождаться Эррора, чтобы он экранировал подобные места от сброса, как и в случае с его лабораторией. Или поспрашивать оставшихся в сознании слияний разрушителя, смогут ли они такое сотворить. Навряд ли, впрочем. Санс кинул мимолетный взгляд на показатели двух детей и, удостоверившись в их стабильности, вновь вернулся к размышлениям. Об исходе, когда понадобится помощь слияний, а не их родителя, думать не хотелось. Не хотелось, но приходилось, чтобы не остаться без плана, когда все и так нельзя будет назвать радужным и светлым. Даже звучит что-то откровенно дерь… хах. Звезды. Предположим, что он все просчитал… пальцы схватились за носовую кость, с силой сдавливая. Пред-по-ло-жим. Каким будет следующий шаг? Закрыть все на замок и жить долго и счастливо? Да его собственное любопытство с ума сведет скорее чем окружение. Ладно. Это мы пока оставим. Оставим, он сказал! И замнем. Может, чуть позже. Через пару лет, когда барьер окончательно вплетается в их инфосферу. — А где все? — звонкий голос Дрима был слишком озадаченным и растерянным для существа, которое, теоретически, должно было дарить окружающим позитив. Ответила Альфис. Точнее и ответила, и пояснила, и покосилась, что в отражении мониторов вообще-то было прекрасно видно, на него с нервно перекошенным лицом. Прекрасно. Теперь Саенс что, еще и богов своим видом пугает? Или просто во всем виноват? Кружка, точнее ее осколки, укоряюще сверкнули в искусственном освещении. Да-да, теперь он нестабильная, нервная истеричка, способная на самые страшные дела. Бу! Шуточка, прям звезды знают какая офигенная. Только не трогайте его сейчас, ладно? Итак, если взять этот разъем с пропускной способностью в тридцать шесть единиц энергии и использовать для подключения к генератору… — Саенс, отвлекись на меня от своих записей. Самое изумительное, а иначе ученый бы и не выразил то возмущенно-удивленное состояние внутри, с проблесками какого-то умиления чужой наглости, было то, что Найтмер был абсолютно точно уверен, что приказ, а фраза звучала именно как приказ, как и большая часть вообще изрекаемых им слов, будет тотчас исполнен. Серьезно? Санс покосился назад, поправив очки, и тут же вернулся к своей работе. Какой бы не был там важной шишкой повелитель негатива, его, Саенса, работа тоже сейчас не была на последнем месте по важности для Мультивселенной в общем и безопасности Алексии в частности. Зубы едва скрипнули, и разум тут же вновь подальше затолкал все мысли о собственном слиянии на задворки, чтобы нервы не сдали окончательно. Тем более… это он о Кошмаре… тем более, что разговор, который хочет завести скелет, явно не касался ничего, что не могло сейчас подождать. Примерно это же он и произнес вслух: — Простите. Но я уже говорил, что все, что касается личных дел, можно отложить на более позднее время. В данным момент ничего не изменилось, — ученый полноценно развернулся к хранителю, заодно и окинув взглядом поверх очков его хмурого брата, находящегося на противоположной стороне лаборатории, у арки. Найтмер же все еще выглядел как властный ледяной правитель, не изменяя собственным привычкам. Разве что чуть более раздраженным, чем монстр привык видеть за это время. Хотя кто знает, может для Кошмара и это было более чем нормальным? — Ваша… прихоть в настоящее время не имеет такого высокого приоритета, в отличии от ситуации, в которой мы находимся, — он нахмурился, но все же продолжил. — Несмотря на все то уважение, что я к вам испытываю, — и еще раз повторил. — Простите. Конечно, Найтмер попросил обращаться к нему на ты. Но… давайте посмотрим правде в глаза. Зачем? В смысле, они не настолько хорошо знакомы, чтобы переходить в состояние более личного, как он считал, общения. И с учетом давления окружающих, вряд ли их общение вообще продолжится. Все эти шутки с намеками… довольно жестоки… чтобы им подыгрывать. Поэтому он просто мысленно закинет все это подальше, как и переживания о собственном ребенке, и сосредоточится на работе. Как и всегда, впрочем. По его скромному мнению — замечательное решение. Главное — правильное и проверенное. — Какого черта?! — взвизгнул Саенс, тут же отбрасывая размышления, стоило одному из векторов обвить его тело и поднять в воздух. — Что вы себе позволяете?! Немедленно отпустите меня! Хэй…! Дрим! — но хранитель позитива только отвел взгляд, делая вид, что ничего не происходит. И что его, Саенса, не утаскивают прочь от собственной документации. Монстр мрачно заткнулся, уже не стараясь вырваться из сильной хватки. И правда. Когда мнение или судьба такой сошки, какой был ученый, вообще что-то значило для хранителей? Ну, ладно. Кроме разрушителя-шизофреника. И так белые зрачки немного потускнели, демонстрируя охватившее Саенса безразличие. Звезды. Да ему совершенно плевать к чему они там пришли с братом и о чем вообще разговаривали. Его не надо информировать. Что-то высказывать или оправдываться… хотя последнее вряд ли вообще приходило повелителю негатива на ум, конечно. Тем более, что мнение Дрима ученый и так понял. Точнее, Санс понял, что светлый близнец не горел желанием, дабы скелет вообще хоть как-то связывался с его братом. Это — понятно. Саенс и сам ведь с самого начала посчитал это… странным. Как там его? А, точно… Мезальянс. Дьявол. О какой фигне он вообще сейчас рассуждает? И… АУЧ! Он приглушенно ругается, опуская голову, упираясь лбом в несущий его вектор, отчего Найтмер резко тормозит. — М-м-м-м! — легче не становится. А в спину словно раскаленный штырь запихивают, все больше и больше разгоняя боль по костям. Все, допрыгался. Думал же уже, что следует в медицинский отдел сходить. Но нет, мы же все тянем. Мы же самые умные! Саенс буквально чувствует, как огнем жжет позвоночник под ребрами то поднимаясь вверх, то, наоборот, спускаясь к тазу. А еще он прекрасно чувствует холод векторов, осторожно задирающих его вещи и проходящих по костям. Вместе с болью в спине так себе ощущения. На ноги его, кстати, так и не ставят. И сейчас уже совершенно непонятно, то ли Найтмер понимает, что Саенс не сможет устоять, отпусти тот сейчас его на пол, то ли это личный фетиш принца. Таскать монстров в векторах. Да ему на данный момент все равно, честно говоря. И на разговор, и на чужие заскоки, да и на Кошмара в общем. Ученый щурится, приподнимая голову и пытаясь сориентироваться, где они вообще находятся. И с удивление осознает, что не так уж и далеко от палаты с детьми. Хоть что-то хорошее. — Было бы неплохо, если бы вы отнесли меня вон в то помещение. К шкафу с медикаментами. Если вам не трудно, конечно. —… — Выдержать нечитаемый взгляд от повелителя негатива? На раз плюнуть. Можно даже записать себе в достижения. Как только боль пройдет. — На «ты», — мгновением позже выплевывает он, и конечность, в которой находится Саенс, чуть сжимается. Хотя для состояния ученого сейчас — очень даже не чуть. От чего скелет приглушенно шипит. Шантаж так шантаж. Санс вообще до смешного лоялен к подобным вещам. Подумаешь, заставляют что-то делать? У него тут вообще что ни день, то ущемлением прав, дискриминация и шуточки со стереотипами. И сарказм. Больше сарказма, господа. Но вопреки мыслям, Саенс с нажимом повторяет: — Отнеси меня к лекарствам. Пожалуйста. Ему, в принципе, действительно не сложно. В задницу вообще и вежливость, и уважение. Особенно, когда кости так жжет. Если большое количество лагов Эррора хоть немного похоже не то, что он сейчас чувствует, Санс, честное слово, больше не позволит себе никогда ни одной шуточки на этот счет. И вообще, найдет для разрушителя способ эти чертовы лаги глушить. Костьми ляжет, но найдет! Потому что это чертовски больно! До медикаментов они, кажется, буквально долетают. Вот только руки поднять Саенс уже тоже не может. Да и вообще старается не шевелиться. Приходится монстру рядом и гель-анестетик доставать и позвоночник ему намазывать, да и вообще побыть добровольной медсестрой. Кстати, сказать, что Кошмара это как-то расстраивает, ученый не может. Впрочем, как и сказать, что очень уж радует. Привычное уже скучающее выражение на лице вообще не говорит о чем думает этот монстр. Единственно что… Саенс со стыдом от собственной реакции утыкается в чужой вектор, когда скелет прикасается к его спине. Не магией. Руками. И пальцы у него горячие. Обжигающие, как и угасающая боль. Только вот приносят почему-то противоположные ощущения. Скелет не может сказать, что прикосновения Найтмера нежные или аккуратные. Ни капли. Он, наоборот, растирает мазь резкими движениями, словно стараясь причинить как можно больше боли, но скулы все равно обжигает предательский румянец. Возможно, это потому что к нему раньше никто не прикасался… так? В смысле… хм. Санс не был приверженцем гаптофобии, как Эррор, или что-то подобное… просто так получилось, что за всю его долгую жизнь его максимумом были объятия с братом и Алексией, ободряющие похлопывания по плечу, да пожимание руки. Мелкие, незначительные прикосновения он вовсе не считает, конечно же. Лечиться монстр, кстати, тоже предпочитает самостоятельно. Разве что зеленую магию освоить так и не получается до сих пор, что и приводит… вот к таким последствиям. А тут… достаточно откровенно, по его скромному мнению. Так себе оправдание. Боль утихает постепенно. Найтмер уже успел и устроить его на кушетку в соседнюю с мальчишками комнату. И руки отмыть от лекарства. Да даже прожечь в ученом дырку своим взглядом. Рот он открывать, кстати, так и не думал. Скорее всего, им просто не о чем разговаривать, усмехается про себя монстр. Звезды, и правда — о чем? Единственная их общая тема — это очередной дурдом в Мультивселенной. Но об этом они могут поговорить с кем угодно. Ну и еще не подтвержденные, но вроде как существующие намерения. По мнению самого Саенса — та еще глупость. — Что со спиной? — обращенный к ученому голос как всегда холодный, не терпящий никаких пререканий. Привычный, в общем-то. — Старая травма. Бывает, иногда. Иногда болит, иногда ломит, иногда стреляет. Никогда, правда, до этого так сильно. Но у него и потрясений особых давно не было. И магия его измотана так, вроде бы, еще никогда не была. Ну разве что в самом детстве. Кошмар хмурится. Саенс молчит. Вот и поговорили. Вот и замечательно. Осталось только доковылять до брошенной работы и забыть все это как неловкую, незначительную ситуацию. Которой она, кстати, и была. Но монстр, расположившийся рядом на стуле, даже подняться ему не дает, прижимая тяжелыми, вообще-то, векторами к койке, не то что выйти отсюда. И молчит. Санс думает, что дел у повелителя негатива, похоже, совсем не много. Раз уж он может позволить себе подобное бесполезное времяпровождение. Сам же монстр, как только спину более-менее отпускает, тянется к карману, вытаскивая телефон, собираясь хотя бы через него отследить, что там творилось с активностью магии. Да и вообще. Поймали ли горе-защитники чужака? И недовольно шипит, стоит чужим рукам конфисковать устройство. Замечательно. Просто великолепно. Дальше-то что? Ах, ну да. Как он мог не догадаться? Дальше у них опять игра в молчанку. Просто зашибись какая веселая. — Найтмер, — он выдыхает имя раздраженно, стараясь погасить искры злости, с которыми не справлялась уже даже аура хранителя. Интересно, насколько же он на самом деле был недоволен ситуацией? Достаточно, понимает Саенс, чтобы высказать в лицо свои претензии монстру, с которым практически не был знаком. Довольно смело для него, стоит признать. — Прекратите свои игры сейчас же. Чего вы добиваетесь? — он зашипел, когда один из векторов надавил на больной позвоночник и, нервно дотронувшись до очков, поправился. — Ладно. Чего ТЫ хочешь? Чтобы хранители остались на той стороне? Или… наоборот доказать, что все прекрасно справятся и без меня? В любом случае… то, что ты себе позволяешь… не дает мне нормально работать! — И что же я такого себе позволяю? — Кошмар будто бы расслабляется, растягивая рот в насмешливой, издевательской усмешке. … Что? Санс же от этого невольно хмурится, с изумлением пытаясь найти на чужом лице что-то новое. Но все же невольно опять опускает голову, как это бывает в моменты его сильной растерянности, да стискивает непослушными пальцами покрывала. Ох. Он — идиот, не так ли? И он опять понапридумывал себе то, чего не было и в помине? Ха-ха… а еще говорил, что не мечтателен. Звезды… Ученый выдыхает тяжело, медленно, чувствуя, как успокаивается что-то потревоженное внутри него. Ну конечно же. Как он вообще мог подумать, что заинтересует самого повелителя негатива? Хранителя? Да… скелет едва заметно усмехается… да и вообще кого-нибудь. Спустя столько лет? В одночасье? Он что, неожиданно превратился в золушку и сам не заметил этого? Глупый болван. Все же не нужно было тогда Алексии затевать разговор про его… возможные отношения. Может быть, в потревоженные мысли и не пришло бы ничего подобного. А еще этот Дрим… очень смешно. Прям обхохочешься. А ведь, с удивлением осознает Саенс, Кошмар ведь действительно не говорил ему ничего подобного. Да он вообще с ученым практически не говорил! А то, что Санс посчитал за намеки… дьявол. Это все его бредовые фантазии. Все верно. — Извини, — едва смог выдавить из себя скелет, совершенно не пытаясь ни смотреть едва знакомому монстру в глазницы, ни даже попытаться выдавить улыбку. О, он вовсе не боится, будто бы расплачется, как сентиментальный подросток, например. Нет, этот период уже слишком давно помахал ему ручкой, оставляя из последствий только низкую самооценку, которую он всеми силами пытается в себе поднять. Безрезультатно пока, впрочем. Просто не хотелось, чтобы Найтмер рассмеялся ему прямо в лицо. Сансу и так уже максимально неловко. — Видимо, моя фантазия слишком разыгралась, — честно признал он. — Поэтому и извиняюсь. И все же… ты не мог бы… не подходить ко мне? Я знаю, это звучит крайне не вежливо… — Держаться от тебя подальше, пока эпопея с этими чужаками не закончится? — в голосе Кошмара явно слышалось… презрение. От чего Саенс еще больше опустил голову. — Считаешь себя настолько важным, что без тебя не справятся? — Нет, — в принципе, Санс и не обманывается. Справятся. Конечно, справятся. До того, как Саенс вообще вступил на эту территорию бреда, что представляла из себя Мультивселенная, они же справлялись. И хранители, и другие путешественники, что были намного старше его самого. Так что — нет, он так совершенно точно не считал. — Я просто хотел бы хотя бы немного быть полезным в спасении… своей дочери. Найтмер молчит некоторое время, но все же переспрашивает: — То слияние? — Это. Моя. Дочь! И плевать! Пусть что хотят, то и думают! Ученый сейчас прекрасно знает, как пылает его левая глазница вспыхнувшей от злости магией. И вот этого совершенно не стыдится, впиваясь зрачками в чужое лицо. Удивленное, растерянное, непривычное. Кошмар без слов убирает свои конечности с костей, позволяя, наконец, подняться. Но уходить не торопится, рассматривая Саенса, словно невиданную зверушку. А когда ученому это все же надоедает и он уже сам направляется к выходу, в воздухе повисает совершенно неожиданный для Санса вопрос: — Неужели я на самом деле пугаю тебя настолько, что ты не можешь даже размышлять рядом со мной? И знаете, чего больше всего в этом вопросе? Досады. От понимания этого Санс как-то теряется. Ненадолго, впрочем. Он же за правду во всех ее начинаниях, не так ли? Хотя будет и совсем отвратительным, если эта информация дойдет до других, порождая лавину насмешек. — Я не могу думать рядом с тобой не из-за того, что боюсь. А потому что мысль, что между нами что-то может быть… мне слишком понравилась, — он криво улыбается, стискивая руки в карманах халата. — И за это я вновь прошу прощения. Я постараюсь решить данную проблему как можно быстрее, — Саенс устало расслабляет плечи, снимая очки и протирая их полой халата. А чего волноваться? Свою глупость он и так уже признал. Остальное… ну, он надеется, что Найтмер как не сказал в прошлом Инку об участии ученого в побеге Эррора, так и сейчас не будет болтать о его заскоках. — В любом случаем, тебе не о чем переживать. Привычно цепляя очки на нос, ученый успевает еще заметить то же самое непонятное выражение на лице Кошмара, перед тем как быстрыми шагами покинуть помещение. А вот уйти куда-то дальше трех метров уже не успевает, вбитый в стенку чужим телом. Спину слабо колет, когда он выгибается, подчиняясь чужим конечностям, но не настолько сильно, как ранее. Санс сказал бы, что эта боль вообще теряется по сравнению с той, которая ядовитым цветком пускает корни на его шее от острых зубов. Но монстр только болезненно мычит, понимая, что если начнет вырываться, будет еще больнее. И хуже. Когда зубы сменяются знакомой прохладой лечебного геля, он все еще молчит. Хотя, возможно, надо было накричать, ударить… сбежать в конце концов. Наверное, он слишком ошарашен сейчас, едва дотрагиваясь до ранения и тут же отдергивая руку, ощущая как пульсирует в ней чужая магия. Метка. — Зачем? — паники он не чувствует. Чувствует разочарование. И немного обиды. Найтмер только что собственными клыками перечеркнул возможность Саенса вообще когда-нибудь завести пару. Потому что против его магии, магии хранителя, никто не рискнет пойти. Разве что Эррор, Инк или Дрим, но им он нафиг не сдался. И все из-за чего? Потому что ученый в голове предположил, что у них могло что-либо быть? Неужели это настолько задело монстра? Сама мысль об отношениях с ним так отвратительна? Теперь ему действительно хотелось если не заплакать, то хотя бы впасть в истерику. Крайне жестоко. Даже для поверителя негатива в военное время. Чего уж говорить про того, кем он был сейчас. Но это все со слов разрушителя, конечно же. Неужели, скривил рот монстр, у него были неверные сведения? Ответа он так и не дожидается. Конечно же. Монстр уже и не сомневался к тому моменту. Промолчать, ухмыляясь, как он понял за это короткое время, было вполне в духе Кошмара. Собственные пальцы резко сжимаются на новом ранении, вызывая в теле очередную вспышку боли, прочищая мозги. И только после этого, почему-то, Найтмер наклоняется ближе к собственной метке и едва слышно шипит: — Уговорил. Я не стану подходить к тебе. Хах. Пока это все не закончится. На месте Саенс остается надолго. Сначала — следит за удаляющейся спиной скелета. Затем — просто пялится на противоположную стенку пустым взглядом. Сам виноват, в конце концов решает монстр. Надо было научиться, наконец, держать собственный язык за зубами. И не озвучивать. Никогда не озвучивать свои дебильные мысли. Что, жизнь еще ничему не научила? Окружающие не хотят слышать о чем ты думаешь, Саенс! Потому что твои мысли отвратительные! Мерзкие! Ненужные! В этой жизни — они второстепенны, идиот. Как и ты сам. А никому не нравится что-то незначительное. Никому. Он невольно всхлипывает. Раз. Другой. И судорожно сжимает руками рот, пытаясь хоть как-то приглушить эти звуки, медленно съезжая по стене на пол. Придурок. Звезды, какой же он придурок. Нет, ну это же надо! Решить, что он может привлечь самого Найтмера! Да еще и сказать ему об это прямо в лицо! Сказочный идиот! И вовсе он не циник… даже на половину. Такой же идиот-мечтатель, как и остальные ученые в его мире. Разве что некоторые фантазии он мог воспроизвести в жизни… В виде изобретений. А что-то, как, впрочем, и всегда, больно по нему аукалось. Телепорт в этот раз мало того что получается, так еще и координаты выходят на удивление точными, выплевывая его на собственную кровать, всего лишь на полметра выше, чем надо. Для Санса — фантастическое достижение. Видимо, компенсация за дерьмовый день. Маленькая такая, едва заметная. Потому что Саенс ее фактически и не замечает, так, оценивая краем, что его не вписало в стену при очередной попытке использования магии, и, словно сомнамбула, тащится к шкафу, все еще недоверчиво каждую секунду касаясь метки. Будто в надежде, что она исчезнет. Что ему все приснилось. Что… Звезды. Звезды! Но она на месте. Саенс крутит головой в разные стороны перед зеркалом, снимает рубашку, чтобы разглядеть получше, и никак не может в это поверить. На его теле — чья-то метка. Не чья-то. Найтмера. И пусть только из-за наказания. Пусть она никогда не будет значить то, что должна… Но она появилась. Вот — чернеет на белых костях магией негатива, впиваясь в них, словно корнями прорастая в чужом теле. Его тошнит. От осознания или от странного возбуждения? Звезды, какой же он все-таки идиот. Широкий пластырь закрывает и метку, и будто бы в насмешку размазанное лекарство, прикрывая его собственный позор. Дело даже не в том, что Найтмер предъявил на него свои права. А в том, что его магия безропотно согласилась, подчиняясь чужой, позволяя сформировать… это. Он — отвратительный. И все же хорошо, что Саенс так и не поднял глаза на хранителя. Еще бы одной доли презрения в чужом взгляде он бы не выдержал. Вместо рубашки на теле появляется водолазка, скрывая даже намек на произошедшее. А по магии… по магии все равно не прочитают, пока не решат, что Санс — хороший выбор для отношений. Откровенно отстойный, честно говоря. А вот тут у него теперь на теле подтверждение этим словам. Как замечательно. Да? И Саенс уговаривает себя. Уговаривает-уговаривает-уговаривает. В том, что все произошедшее — его вина. В том, что он все это заслужил. В том, что для него в принципе ничего не изменится. Это не сложно на самом деле. Следует лишь посмотреть на себя в зеркало. На бледно-серого помятого скелета. Замученного. Невзрачного. Усталого. С огромными синяками под глазницами. Нет, это совершенно не сложно. Он хочет уехать. Впервые в жизни сбежать от всего этого дурдома. А еще — перестать, наконец, делать вид, что его все устраивает. Ну надо же, монстр усмехается прямо в собственное отражение, приводя одежду в надлежащий вид, меняя не только рубашку, но и испачканный в собственной крови халат, его мать была абсолютно права. Стоило только чему-то вытащить его из работы, как он не выдержал. Пусть еще не сломался, но уже слышал этот отвратительный хруст костей. Тут. Прямо под ушными каналами. И это действительно отвратительно. Может, она и в другом была права? В том, например, что он не создан ни для чего другого, кроме науки. Потому что только она у него и выходит нормально. А не через задницу, как все остальное. Он одергивает халат в последний раз и скалится в дурацкую стекляшку напоследок, решительно покидая собственное убежище. Да что там какая-то чертова романтика… Даже отношения с братом не смог нормально наладить, придурок. А Алексия? Слияние, неожиданно появившееся в его жизни. Разве она — дочь? Дочь. Ноги Саенса едва не подкашиваются от изумления, когда в его кости на полной скорости врезается малявка, обнимая, рыдая в голос. — Па-па! ПАПА! Папочка! — А? Алексия… — хрипит он. И руки сами судорожно сжимают ребенка в объятиях. Рядом находится нервно усмехающийся Фреш. Потрепанный, погрызенный как будто собакой… Да они все такие, вдруг понимает монстр. И спасители, и спасенные словно бились не на жизнь, а насмерть. А еще был Эррор. Бледный, почти серый на руках у художника. Ториэль, богиня жизни, в панике крутилась рядом, не в силах ничего сделать. Отток — понимает Санс. Гребаный отток добрался и до разрушителя. Причем намного сильнее, чем до его супруга, пытаясь словно в одночасье выпить того до краев. Алексия отстраняется, решительно вытирая глаза от слез и сжимает кулаки. Она девочка умная и, в отличие от своего отца, вполне в состоянии разделить, когда следует заняться делом, а когда поддаваться эмоциям. Саенс кивает. — В медпалате на столе лежит пакет темно-красной магии. Неси его и капельницу. Слияние тут же исчезает, появляясь буквально через полминуты, когда Санс уже оттаскивает Инка в сторону, располагая разрушителя на кушетке. Все происходит практически в тишине. И недолгая борьба с художником, непонимающим сначала, что от него хотят. И введение в магию Эррора дополнительного притока, от которого тот сразу же начинает возвращаться к более привычным краскам. А еще в такой же тишине в зал буквально ввалились два темных подростка, только что подскочивших с больничных коек. И замерцал открытый портал, пытаясь пропустить кого-то с той стороны, тоже в тишине. Судя по испуганном лицам вернувшихся — кого-то не очень хорошего. И явно настроенного не на мир и процветание их Мультивселенной. — Дзи-и-и-ии-и-иньк! — звенит оборванная связь между двумя сторонами. — ЧТО? А вам что, проблем мало было?! Саенс рявкает. Саенс злится. Саенс ругается. На всех. И на застывших столбом монстров. И на поднявшихся без разрешения детей. И на Блуббери, зажавшего в кулаке так и не сломанный прибор. Он ругается абсолютно на каждого, вымещая всю ту бурю эмоций, что прорвалась наконец, не выдержав пика напряжения. Кроме Найтмера. Его, застывшего со скукой на лице у стены, Санс вообще старается не замечать. А на полу лежит пронзенный кривой тонкой костью кабель питания от арки. *** Естественно повелитель негатива после не приходит. Ни через день, ни через два, ни когда Эррор наконец возвращается в норму настолько, чтобы все четверо хранителей смогли наложить заклинание барьера на их Мультивселенную. Точнее, тогда он приходит. Но явно не к нему. Так что Саенс спокойно здоровается, не запинаясь о насмешливо-холодный взгляд, и так же спокойно их инструктирует. Да, он все еще знает, что и без него можно было обойтись. И все еще не противится этому. Напротив. Невозмутимо дожидается, пока, наконец, Эррор не приходит с вестями о том, что все, закончилась эта эпопея с чужаками. Для кого-то — ярко, с борьбой, с пленом и побегом, как рассказывала ему тем же вечером дочь. Для кого-то — тихо и буднично в запасе. Для кого-то — весело, вылавливая, как оказалось, безобидное потустороннее животное и выбрасывая его обратно за мерцающую пелену. Для Санса — нервно. Но она закончилась. Кроме разрушителя к нему, кстати, никто в это время и не заходит. Смерть и так появлялся больше по работе. Фреш старается с ним и Эррором не пересекаться. И Саенс все же хочет думать, что это из-за хотя бы капли сохранившегося стыда, а не от того, что ему все равно. А больше и некому. И монстр как никогда четко понимает, что да. Без него ничего не изменится. Он со скукой следит за очередным сбросом разом присмиревший Фриск и криво улыбается ей, когда девчонка с визгом убегает, стоит ей только увидеть низкорослого скелета. Изолирует лабораторию от путешественников, словно вешает табличку «закрыто». И собирает вещи. Он же все-таки один из них. Из тех, кто способен бродить по мирам, хех. Его магия все еще слабая, как бледное подобие на настоящего монстра. Но теперь у него есть на кого положиться, и дочка все еще с энтузиазмом подпрыгивает, стоит только упомянуть про иные АУ и путешествия в одной связке. Сансу не жалко ничего бросать. Ни уже взрослого, такого далекого брата. Ни свой цикличный мир. Ни привычную работу. Честно говоря, он даже невольно вздыхает от облегчения, оставляя все это позади, перешагивая через чужой портал. Спину тянет совсем немного. Из-за тяжести рюкзака. Хех, он опять пытался предусмотреть все. Но это мелочи. Горящая с каждым днем все больше шея — тоже мелочи. Главным было яркое солнышко, опаляющее своим теплом. И зелень под ногами. И счастливый ребенок рядом. Все остальное — второстепенное.