Mixtape

Nomnom: Пс, малой, у тебя есть фотка Чимина?

Jeon97: Он не твоих голубых кровей, даже не мечтай

Nomnom: Фото Чимина Гони

Jeon97: 📎Прикрепленное фото

Nomnom: Ебать.. Не из детского сада!

Jeon97: Проверка на педофилию. Ты не прошел

      Чимин работал с клиентом, когда почувствовал, что на руке вновь появляется послание, вот только он не мог просто опустить глаза и успокоиться, обнаружив там очередную рифму. Ведь, конечно же, рукава скрывали не только тату. Потому он дождался, когда клиент уйдет, чтобы улизнуть в подсобное помещение и посмотреть, что же написал соул. Почему он не мог дотерпеть до конца смены или хотя бы до перерыва, он не знал. Должно быть, любопытство…       Тебя уволили?       От этой фразы Чимина бросило в холодный пот. Каким образом Юнги мог узнать, что недавно он был в достаточно шатком положении? Если только он не был рядом в клубе и не видел их поцелуй с Сокджином. И, вероятно, он должен был быть и в самом кафе, чтобы знать, что тот являлся его начальником. А с учетом того, что Чимин исправно замазывал шею, он ведь и правда мог не признать в каком-то из посетителей своего соула…       Испугавшись собственных мыслей, в ответ он смог изобразить лишь знак вопроса.       Ты уже давно не замазывал тату.       И Чимин испытал невероятное облегчение, когда понял, что сам перемудрил и в действительности никто его не преследовал.       Владелец оказался понимающим, сам в курсе, что такое соул-кретин.       Кроме того, Сокджин чувствовал вину за произошедшее, потому в качестве извинения сделал послабление. И они сошлись на том, что маскирующих рукавов на работе для Чимина будет достаточно.       Он даже подумать не мог, как одной этой фразой разозлил соула, который знал только два способа вымещения эмоций. И, поскольку настроение было не творческое, оставался только один. Где-то в сохраненных у него была пара примеченных эскизов для уже действительно завершительной тату.       Юнги молчал довольно долго, и Чимин уже было подумал: разговор окончен. И только он собрался выйти из комнатки, как:       Клавиши или… — «Ты?» — Клавиши?       Что ты — начал выводить Чимин, когда вдруг до него дошло. — Нет! Ты не можешь!       Почему?       «Где ты тогда будешь писать мне?» — проскользнула мысль, но Чимин встряхнул головой и исправился.       Где ты тогда будешь писать свою лирику?       Буду юзать бумагу не только, чтоб вытирать дерьмо.       — Вечер добрый… Мне посоветовали вашего мастера Чон Чонгука. Когда в ближайшие дни можно записаться к нему на сеанс?       Услышав свое имя, Чонгук по привычке высунулся посмотреть, что за человек пришел. Лучше заранее знать, с кем и с чем работать. И из-за издержек профессии его взгляд зацепился не за лицо будущего клиента, а за тату, единственную сейчас видную на теле — за чертову розу. Просто будь он проклят, если это не та самая тату, что красуется на Чимине!       Буквально пара секунд на размышление, что же с этим делать… И вот Чонгук со своим профессиональным: «Пройдемте на консультацию» – уже тащил клиента за руку в кабинет.       Предложив тому стул, он еще немного поизучал рисунок на шее, ибо «ну этих роз дохрена в самом деле, мало ли, совпадение…». А после, не церемонясь, схватил за руку и закатал рукав, игнорируя замечание обескураженного клиента: «Вообще-то бить будем на другой руке».       Но какая Чонгуку разница, когда тут уже не осталось никаких сомнений. Растянув губы в коварной, даже гаденькой, абсолютно точно не сулящей ничего хорошего улыбке, мастер потянулся за телефоном.       — Я делаю свою работу. Я живу, как рэпер. На этот бит, который я написал, — ворвавшись в салон, пытаясь подражать Агусту, зачитывал Чимин, звуча при этом просто очаровательно. — Я нанизываю рифмы.       Чонгук шлепнул ладонью по лицу, испытав это странное чувство смущения за друга, ведь тот явно не догадывался, что в салоне находился кто-то еще.       — Набиваю свою веру, как тату на тело. Йоу! Вот видишь, чем занимаются адекватные люди?! Украшают мир своим рэпом, а не набивают все клишированные тату, пока кожа… не… кончится… — ушел на затухание Чимин, когда, попав в кабинет, напоролся взглядом на чьи-то привязанные к спинке стула руки.       Мужчина пытался выгнуть шею, чтобы увидеть вошедшего, но из этого положения не получалось. Чонгук же возвышался над ним, довольно ухмыляясь.       — Чимин, ты ж посмотри, кого я поймал! Можешь подойти и харкнуть ему в лицо!       И Юнги вновь мысленно покрошил Намджуна в гуляш, пусть даже если тот и не был причастен к происходящему. А заодно и себя, чего уж там, за то, что его предательски тощее тело не смогло справиться с детиной-переростком.       Чимин обошел стул и во все глаза уставился на светловолосого парня перед ним. По до боли знакомым рисункам на коже он сразу понял: это и был его соул.       — Юнги?       Парень, что пребывал в таком же шоковом состоянии, лишь на миг оторвал взгляд от маленького обворожительного носика, приоткрытых в небольшое «о» таких шикарных и необходимых к распробованию губ и невероятно красивых глаз, что даже не будь он его соулом, влюбился бы сразу, лишь посмотрев в них. Он коротко глянул на Чонгука, будто ища подтверждения, когда в ответ произнес:       — Чимин?       Даже имя звучало так просто и приятно, как будто другого у его соула никак и быть не могло. И это нравилось безумно.       — А можно его так оставить навсегда?       Чимин даже бескультурно ткнул в его сторону пальцем, поскольку эта встреча выбивала его из колеи и, честно, он безумно паниковал и нервничал. Нет, он, определенно, не был готов повстречать соула. Не так. Не сейчас. В идеале — никогда.       — Привязанный к стулу он уж точно ничего не сможет набить.       — Не, завтра смена Тэ, он такое не оценит… — обезнадежил Чонгук.       Самого же Юнги сейчас куда больше интересовало:             — Ты знаешь мои песни?       — Что? Не знаю я никакие твои песни!       — Моя читка как Камасутра, я заигрываю с тобой этим битом, — продолжил он с того места, на котором остановился Чимин.       — Это… это же Агуст!       — Я недавно переехал из Тэгу. Я Ди-бой. Я — Агуст Ди.       — Нет… — в неверии протянул Чимин, хотя и сам прекрасно слышал этот голос. И продолжать отрицать было глупо, ведь сам понимал: читка — один в один его любимый рэпер.       Но, не дав до конца принять это, Чонгук разразился диким хохотом. А когда к нему обратились две пары растерянных глаз, еле выдавил из себя:       — Ты… ты набил его песню! Чтоб ему же и подговнить! Как же ору…       Черт возьми, он был так прав. Это разом поняли и Чимин, и Юнги. Чимин, прежде не знавший, что песня принадлежит его соулу. Юнги и вовсе не подозревавший, что это действительно было название его трека, а не совпадение.       А ведь дальше по тексту и было это «you better».       Чувак, привязанный к стулу — окей. Чувак, неожиданно оказавшийся соулом, с которым век бы не видеться — ну что ж. Чувак, которого ты чуть ли не боготворил, все это время был тем, кого ты так яро ненавидел — просто за что?!       Нет, для Чимина это был перебор. Он не справлялся. Особенно теперь, когда Чонгук раскрыл глаза на тату, которую он считал своей маленькой победой, которая же оказалась откровенным позором. Чимин захотел просто сбежать. Да, бежать в очередной раз. Что бы о нем ни думали. Ведь:

«Даже если вы и осуждаете меня за спиной, Знайте, мне глубоко наплевать, Вы не ослышались: Мне все равно!»

      — Чимин, а с этим мне что делать?! Чимин!