Сломленный

Все, что было дальше, казалось юноше сном. Впрочем, было ли это спокойной фантазией, — словно тихая гавань посреди шторма, — или же кошмаром еще предстояло узнать. Вайт не говорил и не дергался, позволяя альфе взять ситуацию в свои руки, как, собственно, и его самого. Лем шел не спеша, но достаточно уверенно, чтобы через пару минут оказаться в комнате Ника, опуская его на ноги лишь в ванной, где стояла большая душевая кабина. — Раздевайся, — Альфа не был строг, но говорил четко, хоть и тихо. И пока юноша соображал, что происходит и на что он вообще подписался, мужчина уже включил душ, настраивая воду. — Давай… Ты должен понять, что контролируешь ситуацию. Альфа взглянул на омегу и вновь улыбнулся, дожидаясь, пока тот скинет последнюю вещь и встанет на середину кабинки. Теплые струи коснулись худощавого тела, а спустя мгновение на кожу опустилась большая рука Рериха. Он оглаживал юное тело осторожно, обводя пальцами каждый шрам, что встречался на пути. Их было не мало, но мужчина не остановился, пока не обвел каждый. После чего взял мыло и неспешно стал водить им по бледной коже. — В одном из племен дальних стран, где цивилизация еще не успела коснуться жизни и быта людей, осталась одна традиция. Омегу, после неудачного брака, смерти супруга, к примеру, омывают водой, — мужчина принялся намыливать Ника двумя руками, доводя мыло до состояния пены. — Ох, — нервные подергивания парень контролировать не мог — слишком был запуган до этого чужими руками. Но Рерих был другим и вел себя иначе, поэтому Ник стоял как по стойке смирно, вслушиваясь в его тихий рассказ. Что это, посвящение в новую жизнь? — Они используют сотни масел и трав, суют омегу под водопад и держат там целый день… Руки Лема теперь были везде. Они гладили плоский живот, переходили на спину, опускались к ягодицам и вновь поднимались к шее. Они ласкали мошонку и спящую плоть, опускались вдоль ног, заставляя и самого альфу оказаться внизу. Он тщательно оглаживал ступни и икры, после вновь поднимался к бедрам, но не вставал сам, смотря на юношу снизу вверх, пытаясь разгадать его реакцию. Вайту казалось, проворные пальцы были везде. Ни один участок кожи и ни одна старая рана не остались без внимания. Блондин снова ощущал бессилие и невозможность защититься от новых эмоций. Что-то внутри него расходилось, заполняло душу, а он и сделать ничего не мог. Только как-то беспомощно смотрел на мужчину сверху вниз и часто дышал. «Помоги, помоги, помоги», — билось в его голове. «Помоги мне! Я потерял себя,» — говорил его грустный взгляд. — Лем, — уже по привычке позвал он старшего, падая в его объятия. Мир вокруг вновь пошатнулся и только альфа оставался неизменным. Ник жался к его сильному телу, не понимая, что с ним такое и едва не теряя сознание. Тонкие пальцы впились в плечи Рериха, пока юноша пытался взять себя в руки. Как все могло пойти не так уже от одной мелочи?.. Лем обнял парня, наплевав на то, что сам стоял в одежде, что юноша был взмыленный. Это было не важно. Альфа вдыхал тонкий запах озона и улыбался. — Тише, мой маленький, — ласковые поглаживания не остановились даже после объятий парнишки, — тебе нужно лишь расслабиться. Не думай о боли и прошлом. Этого нет. Ты прошел через это. Ты справился. Ты сильный мальчик. Ты не сломался. В тебе еще живет надежда. Вот если бы её не было — тогда бы ты был сломлен. Мужчина отодвинул от себя омегу, беря в руки душ и начиная его омывать, тщательно прорабатывая все места, смывая мыло. — Все, что не убьет нас, малыш, сделает сильнее. Ты стал сильнее. Да, ты напуган, — Лем взглянул в глаза парня, касаясь его щеки своей рукой и продолжая поливать теплой водой. — Это нормально, маленький мой. Боль всегда пугает. Получая её каждый день — ты начинаешь бояться. И чем сильнее боль, тем с большей охотой ты сделаешь все, чтобы её не ощутить. Но твои глаза кричат о помощи. Ты еще не сломлен. И я сказал тебе в больнице: я помогу. Лем говорил правду — юноше было страшно и он не знал куда деваться от бушующих в нем чувств. Они не развеивали старые кошмары, не убирали триггеры, и все же… приносили в него что-то новое. Альфа практически взял его за руку и вел на свет из этого мрака, но Нику казалось, что он обязательно споткнется или вовсе отстанет и потеряется на этом пути. И тогда точно погибнет. Впрочем, мысли о том, чтобы просто умереть и прекратить эти мучения, омега находил утешающими. Словно запасной вариант, к которому он всегда мог прибегнуть в случае чего. Для таких целей он хранил под кроватью несколько больших осколков от недавно выпитой бутылки вина. Рерих, к его удаче, пока не заметил этого. Да ему и не стоило знать, что мальчик нашел свой способ обретения боли или, возможно, чего-то большего, если ему станет совсем худо... Отложив душ, мужчина взял шампунь и принялся его втирать в волосы парнишки, продолжая рассказ о племени. — После того, как омега выстоит день под водопадом, а это сложно, малыш, он считается очищенным и готовым к своей судьбе. Даже будь у него десять детей, все равно есть все шансы на брак вновь, наравне с молодыми. Но знаешь, что самое интересное? Закончив с волосами мальчишки, альфа выключил воду и, достав быстро махровое полотенце, завернул омегу в него полностью, вновь поднимая на руки и унося на кровать. — Таких омег разбирают в первую очередь. Считается, что они уже опытные. Каждый мужчина в племени обязан обучить своего омегу искусству любви. Поэтому взрослые, зрелые омеги ценятся всеми. Считается, что он умелый любовник, опытный хранитель семейного очага и если еще и отец, так и вовсе — идеальный вариант. Лем снял мокрую рубашку, впервые оголяя свое не молодое тело перед парнем. Грудь и спина были покрыты шрамами, которые закрывали татуировки. Где-то уже и сама кожа становилась старой, но в теле по-прежнему был тонус и мышечная масса. Ника, как ребенка, вытерли полотенцем и закутали в одеяло, после чего альфа присел рядом, занимая, полулежащее положение и выключил свет. Через несколько минут свет от звезд стал различаться через стекло, и в комнате рассеялся мрак. — Почему ты это делаешь? — вопрос, давно его мучавший, вырвался сам собой. — Зачем тебе возиться с каким-то сиротой?.. За случайный наезд я бы все равно не заявил, в том не было твоей вины… Так почему? И все же, быть чистым и лежать в теплой, свежей постели оказалось до чертиков хорошо. Вайт вдыхал ароматы мыла, стирального порошка и эвкалипта, что соединились в причудливый коктейль, и понимал, что против воли расслабляется. Тело уже не могло выдержать постоянного напряжения и требовало отдыха и полноценного сна. Но нормально спать Нику не удавалось, уже несколько недель… Выход виделся ему только в одном. — Пожалуйста, побудь тут, пока я не засну. Истинную причину такой просьбы омега выражать не стал, наивно полагая, что Лем не догадается. Но все-таки надеясь, что тот согласится и останется с ним еще ненадолго. И Лем не стал задаваться вопросами, лишь устроился еще удобнее, подтолкнув подушку под спиной, и принялся поглаживать влажные волосы парня. — У каждого из нас свои грехи, малыш. И я свои искупляю тем, что помогаю каждому, кто в этом нуждается. Будь-то разговор, который может оказаться решающим в жизни человека, или… или как с тобой. Правда, такой случай в моей жизни впервые. Я не знаю, что с тобой делать… Мужчина улыбнулся и ласково прошелся по щеке Вайта, возвращаясь вновь к волосам. Он гладил его, пока тот не задышал ровно и глубоко. Просидел так часов до пяти утра. Иногда дремал, иногда просыпался и размышлял о разном, обнимая омегу. Ушел к себе Лем когда начало светать. Он сразу же завалился спать, однако, к девяти вновь был на ногах и даже принял душ, бодро выходя к завтраку. — Как спалось? — мужчина остановился возле Ника, касаясь его волос пальцами, слегка поглаживая их. — Нормально спалось… — омега не уходил от прикосновения, но снова напрягся. Нужно было что-то делать, чтобы уберечь себя. Вчера он был слишком слаб и податлив, но сегодня снова вернул себе прежнюю скованность. Конечно, Ник был очень далек от привычного понятия «нормальности» у обычных людей, но эту ночь он провел спокойно. То ли слишком устал, чтобы видеть кошмары, то ли альфа действительно на него положительно повлиял. Только одно тревожило юношу — если так продолжится, он станет зависеть от мужчины не только финансово, но и эмоционально. А это казалось еще страшнее. — Уже что-то готовишь? — Да, омлет с беконом и овощами, скоро будет готово… Накрыв на стол, Вайт позавтракал вместе с Лемом. У того еще явно были какие-то дела, а вот у парня день был почти свободным. Уборка требовалась не такая и грандиозная, со стиркой он разобрался раньше, потому впереди были многие часы бездействия. От прогулок в лесок или на пляж юноша отказывался. Однако в этот раз просто так не сидел и все же нашел себе занятие. Прихватив из библиотеки Рериха парочку книг, он устроился на веранде, и погрузился в чтение до самого вечера. Это неплохо отвлекало и прочищало голову. Хотя иногда Ник задумчиво покусывал кончик большого пальца, думая об альфе. Проживет ли он всю жизнь вот так, прислуживая ему днем, а по ночам страшась тех чувств, что мужчина в нем вызывал? Как сильно он привязался к нему и что будет, если Лем в конце концов найдет себе супруга? Вайта прогонят или оставят здесь, как верного пса? Почему-то Нику было больно представлять рядом с мужчиной какого-нибудь прекрасного омегу. Но и заменить его в голове собственным образом виделось еще большим кощунством. Что бы там Рерих не говорил, таких как Ник в мужья не берут… Он уже израсходованный материал и ждать любви ему не стоит. Эти детские мечты давно должны были умереть в нем, ведь он познал реальную жизнь. А в ней сказок и чудес не бывает.

***

К возвращению хозяина дома ужин был готов и уже ждал его на столе. Омега вел себя тихо и послушно, стараясь ничем не выдать своих недавних мыслей. Он пришел к выводу, что не станет ждать еще чего-то от того, кто и так дал ему многое. Он обязан быть благодарен и забыть свои глупые чувства. Мужчина видел, как замыкается в себе парень после «нежностей», как в прошлую ночь. Но он не торопил и никак не давил, позволяя привыкнуть к себе. Ужин прошел тихо, в молчании. После альфа помог все убрать и так же молча, повел Ника в его комнату. Дождавшись, когда парнишка переоденется и ляжет в постель, альфа вновь занял вчерашнюю позицию, лежа рядом. — Вижу, ты начал читать… Ну хоть что-то… Почему не гуляешь? Нога болит? Или что-то другое? Он уже выключил свет, позволяя погрузиться комнате в тишину и мрак. Снова виднелись звезды, снова мужская рука поглаживала светлые локоны, позволяя парнишке уснуть. Ну, или хотя бы расслабиться. — Я бы хотел, чтобы ты начал заниматься физическими упражнениями. Пока все не зажило — ходи к беседке, потом начнем бегать, хорошо? В прочем, это был риторический вопрос. Лем не собирался позволить парню здесь расклеиться. К концу лета, когда он более-менее восстановится, он им займется по-настоящему. Вайту начинало казаться, что вот они наконец и стали входить в какой-то собственный ритм жизни и налаживать свой странноватый быт. Лем помогал ему заснуть, учил готовке и зачем-то выявил желание заняться физической подготовкой. Ник не возражал, но в тайне надеялся сохранить хотя бы какую-то дистанцию между ними. Ему не хотелось чувствовать к альфе чего-то большего, чем благодарность за спасение, иначе ему было бы еще больнее. А потому он выбрал для себя единую тактику: омега будет кроток и исполнителен, будет учиться, позволит альфе заниматься им, но ни за что не откроет своих истинных мыслей. Сказать проще, чем сделать, но Ник пообещал себе, что попробует. В тот раз мужчина ушел немного раньше, но так же, только после того, как парень заснул. Вот только утром ему не дали вновь игнорировать весь мир, помогая с готовкой и начиная обучать. Лем старался делать все мягко, не замысловато, подсказывая как лучше, и как будет вкуснее. А после завтрака его повели на пляж. — Давай уже, — хозяин острова стянул одежду и теперь стоял по колено в воде. — Ты здесь несколько недель, а так ни разу и не искупался. Словно океан каждый день за окном видел. Лем вытянул руки, приглашая юношу в свои объятья и снова ласково улыбаясь ему. Вновь забывая, что плавки юноше так и не купили. Яркое солнце жарило и слепило глаза, но альфа звал его к себе. Пришлось идти. Скинув с себя одежду и белье, он в очередной раз продемонстрировал мужчине свое худощавое тело, что словно светилось от своей бледности. Вайт не был смущен своей наготой, за время «обучения» он предстал голым перед многими, а вот добрый и ласковый знакомец пугал его куда больше. И все же парень зашел в воду, почти сразу же приблизившись к альфе. — Будешь учить плавать как маленького? — хмыкнул Ник. — И почему не завел себе омегу, он родил бы тебе сына, его бы и учил… Мальчик не желал намеренно обидеть или уколоть, он правда не понимал. Конечно, взрослый человек был одинок и явно так же тянулся к единому живому существу рядом, но с каждым таким сближением, омега все меньше понимал, кем является для Рериха. Это, скорее всего, не понимал уже и сам альфа. Он многим помог за последние десятилетия, но парнишке не врал. Ник действительно первый, кому необходима была серьезная и долгая поддержка. Ему недостаточно было одного-двух-десяти разговоров. Лем понимал, привозя на остров ребенка, что будет вынужден отдавать тому все свое время и внимание. Хотя, ему это было не в тягость. Но что делать мужчина порой и правда не понимал. Стандартные его приемы тут были бы лишними или вовсе возымели обратный эффект. В планах Рериха было поднять этого юнца на ноги, помочь расправить крылья и отпустить в свободный полет, когда Ник будет готов. Не важно, случится это через год или пять лет, или даже пятнадцать. Рано или поздно омега покинет остров, выйдя в мир. И Лем обязан был сделать его сильнее и увереннее в себе. Крепко обняв Вайта, альфа проигнорировал его слова про ребенка, словно те были обращены не к нему. Через несколько мгновений они уже были на глубине. Ник едва доставал до песка под ногами, но Лем крепко его держал за талию. Плавать омега не умел. Он вообще, в силу некоторых обстоятельств, не видел «большой воды». Поэтому полагаться приходилось только на мужчину. Ник крепко ухватился за него руками, стоило им немного отплыть от берега, и растерянно озирался. — Итак, маленький ребенок. Урок первый. Лукаво улыбнувшись, альфа ослабил хватку, едва не погрузив Ника по уши в воду. Но после вновь прижал к себе, а через пару минут уложил хрупкое тельце на волны, позволяя телу качаться в такт движению воды. Вайт даже вскрикнуть не успел, а потом только злобно сопел, глядя на довольного альфу. Ему-то хорошо — умеет плавать. — Расслабься и закрой глаза. Вот так. Чувствуешь, как солнце припекает кожу? Ему все равно, какой у нее цвет и сколько на ней шрамов. Солнце будет греть тебя любым. И вода будет принимать в свои объятья любым. Для них не существует хороших или плохих людей... Лем говорил тихо, почти шепча слова на ухо парнишке, которого укачивали на волнах. Это могло бы сойти на колыбельную. — Так что, если решишь использовать стекло под кроватью, сделай это в воде. Она примет тебя любым, и боли почти не будет… Мальчик, пытаясь расслабиться на воде, глаза так и не закрыл. Это было выше его сил. Будто, если закроет, то полностью потеряет контроль над собой и ситуацией. Потому он просто лежал и слушал очередные мудрые речи. Голос Лема звучал размеренно, словно те же волны, что мягко укачивали их в своих объятиях. Ник успел даже чуть выдохнуть, пока не осознал последнюю сказанную фразу. «Да как он узнал?!», — испуганно подумал он и перевернулся, вызвав кучу брызг, чтобы посмотреть старшему в глаза. Тот, оказывается, был куда умнее и хитрее, чем Вайт мог подумать сразу. Глупо было пытаться обмануть его. — Значит, в следующий раз так и сделаю, — омега хорошо понимал, что нарывается, но остановиться не мог. — Да и тебе полегче будет: океан унесет меня куда-нибудь далеко-далеко и тебе не придется вытаскивать мое холодное тело из ванной. Ник выпалил это почти на одном дыхании. Ну конечно, наивный идиот. Рериху не стоило больших трудов заметить свежие, пусть и небольшие, царапины, которые юноша наносил себе, чтобы изо дня в день отгонять свои страхи. Но неужели старик думал, что веселые прогулки и купание как-то помогут? Лем лишь усмехнулся, но взгляд его стал серьезным. Нет, даже жестким, словно покрылся коркой льда. Сильные руки опустили тело юнца обратно в воду, обнимая его за талию и прижимая покрепче к себе. Ник и не заметил, что они отошли еще дальше от берега, пока он плавал на спине. — Так и не отпустил мысли о смерти? За меня можешь не беспокоиться, я похоронил достаточно людей, чтобы знать, как избавиться от тела и не бояться смрада от разлагающихся тел. Да и остров у меня большой. Достаточно большой, чтобы закопать несносного мальчишку, что ищет смерти. Или сжечь. Даже утопить тебя труда не составит. Достаточно отпустить, а там сам решишь… Мужчина говорил спокойно и так же спокойно и медленно он разжал объятья, выпуская парня из рук. Теперь Лем его не держал. Просто смотрел на паникующее лицо беспристрастно, даже не собираясь подавать руку помощи. Но в тоже время не двигаясь с места, продолжая стоять ровно возле паникующего тельца. Захочет жить — ухватиться за свою соломинку. Слова мужчины были жестоки, как и его объятия, которые вмиг распались, заставив юношу запаниковать. — Аа! — Ник вскрикнул, на пару секунд уходя под воду, затем вынырнув и начав барахтаться. Брызги разлетались вокруг него с громким плеском, пока он судорожно вертелся, ища глазами спасения. Тщетно. Берег был слишком далеко, и у него не хватило бы сил туда доплыть, а Лем… он смотрел так холодно, что у омеги сердце замирало. Он тоже не поможет. Паника сдавила его горло крепкой хваткой, а перед глазами поплыли цветные пятна. Кажется… кажется, он снова видел перед собой не альфу, что так милостиво приютил его у себя, а кого-то из прошлого. Кого-то, кто отдавал его на потеху кучке знакомых, что были только рады поиметь такого смазливого омегу. И смотрел тот человек так же, как и Рерих сейчас, как на пустое место, как на ничтожество… — Лем! Вайт издал несколько всхлипов, осознавая, что снова напортачил и показал, как сильно не достоин помощи и добра. Закрыв глаза, он сдался, и безвольно расслабился, погрузившись в воду. Пусть лучше так, пусть он помрет, наконец, и перестанет доставлять столько проблем одним своим существованием. Океан примет его и избавит от боли, а мужчину — от вечной головной боли и дурного мальчишки, который никак не давал себя спасти. Спустя мгновение, стоило светлой голове скрыться под водой, как Лем сразу его обнял, вытаскивая на воздух. Он прижимал его к себе сильнее, чем до того. Одна рука держала за талию, другая прижимала голову омеги к шее, пока альфа выходил из воды. Остановился он только тогда, когда уровень воды был Нику чуть выше паха. — Испугался? То-то же. Отпустив омегу на ноги, Лем коснулся его волос и слегка нагнулся вперед, на уровень глаз парнишки. — Что хорошего в смерти? Только побег? Ты уже не на цепи. Ты не сексуальная игрушка. Не думал, что дальше тебя ждет? Смерть хороша в плену, а на воле наслаждайся жизнью. Вижу, характер уже проявляешь. Так что мне сделать, чтобы ты захотел жить? Дожидаться ответа мужчина не стал, резко разворачиваясь и уходя обратно в воду, уплывая настолько далеко, что едва было видно маленькую точку на горизонте. Омеге же ничего не оставалось, как вернуться в дом. Он едва сдерживается от нового всхлипа. Этот человек, уже в который раз не давал ему уйти на тот свет. Вайт окончательно запутался в своих чувствах и, в конец обессилев, смирился с тем, что ответить на слова альфы не сможет. Пришлось плестись до дома, ощущая ломоту и непривычную пустоту в голове. Время шло к обеду. Хочешь, не хочешь, даже смерть не оправдание. От пережитого шока наступила апатия, но мальчик все равно направился на кухню, пока не увидел в коридоре двух посторонних. — Старик, какого хрена ты нас не встретил? — высокий брюнет, что услышал шаги на лестнице, сразу же крикнул в ту сторону, но увидев незнакомое лицо, замер. Правда, язык свой не сдержал. — А это еще что за жертва Бухенвальда? На брюнета шикнул рыжеволосый омега, что вошел следом за альфой, ставя дорожную сумку на пол. — Что? — снова громогласно возмутился брюнет. — Да ты посмотри на него! Старик вечно тянет всякий сброд в дом! Как детишки уличных котят… Но не успел незнакомец договорить, как сзади него бесшумно появился Лем, отвесив парню сильного подзатыльника, отчего брюнет едва ли не свалился с ног. — Заткнись, придурок, — рявкнул жестко альфа, натягивая сухую рубашку на еще мокрое тело, — забыл, как сам сопли с кровью на кулак наматывал в Макао*, когда местные тебя с говном смешали? Рерих был груб, жесток и совсем не таким, каким его видел до этого Ник. Он подошел к омеге, положив тому руку на плечо, и посмотрел на гостей. — Это Ник, мой воспитанник. Еще раз рявкнешь в его сторону, жить будешь у туалета в старом доме. И нахрена приехал? Я же сказал, что этим летом без меня. Рерих быстро перевел взгляд с брюнета, что получил оплеуху, на рыжеволосого юношу рядом с ним: — Здравствуй, Чарльз. — Здравствуй, — рыжеволосый одарил здешнего хозяина лучистой улыбкой, как старого доброго друга. Впрочем, так оно и было. — Прости, что все-таки потревожили тебя. Представишь нас своему гостю?.. Ник лишь испуганно переводил глаза с одного незнакомца на другого, не зная, куда себя деть. Но, к счастью, ситуацию спас старший альфа. Правда, таким злым омега его раньше не видел, а потому справедливо отметил, что не хотел бы стать объектом подобной агрессии. Чарльз смотрел на парнишку со смесью жалости и интереса. Видимо, Рерих спасал еще одну заблудшую душу, не изменяя своему благородству. Но вид у блондина и правда был потрепанный… А вот Ника новые люди заставляли нервничать. Только рука на его плече удержала его от того, чтобы не сбежать на кухню в этот самый момент. Впрочем, он скрылся там сразу после того, как их представили. Он лишь кивнул странной парочке головой и поспешил приготовить обед. Грин на это странное приветствие только вздохнул, коротко глянув ему вслед. — Лем, что с ним такое? Такой испуганный и, боже мой, это что, все шрамы?.. — омега обратил обеспокоенный взгляд на альфу. Нет, он не считал, что давний знакомый мог так поиздеваться над юношей. Лишь сочувствовал ему, ведь, судя по всему, тот пережил нечто ужасное. — Шрамы, малыш, — Лем ласково коснулся головы рыжего. — Поэтому попрошу тебя, будь с ним помягче. Но и предупреждаю: характер у него ничуть не лучше, чем у Рона. Так что, ушки на макушке. — Да-да, конечно, — Чарли снова улыбнулся, пообещав Лему проявить к Нику участие и дружелюбие. Тихо рассмеявшись, альфа направился на кухню, пока брюнету оставалось тащить чемоданы наверх. Остановившись возле плиты и переняв инициативу с готовкой, где спустя пару минут уже Ник помогал мужчине, а не наоборот, он попросил юношу расслабиться. — Каждое лето Рональд приезжает ко мне отдохнуть. В этот раз и прошлый приезжал со своим другом. Но не волнуйся, на этот раз они ненадолго. Потерпишь их пару недель? Альфа замер, поймав взгляд парнишки, словно спрашивая его разрешения. Конечно, вряд ли мужчина бы выгнал своих друзей скажи Ник, что против, но все же он беспокоился о комфорте каждого своего гостя. Вскоре ребята обустроились и, посвежевшие после душа, в хорошем настроении спустились вниз, как раз к обеду. Лем сел возле Ника, предполагая, что тому будет неуютно сидеть рядом с кем-то новым. Но пока все шло хорошо. — Ну что, сопляк, сколько еще осталось? — Год, — Харви оторвался от тарелки, но вместо Лема смотрел только на Ника. Точнее, на его шрамы, что проглядывали сквозь легкую рубашку. — И что будешь делать, Чарли? Я так понимаю, без него тебе там худо будет? — Сами разберемся, — брюнет снова рыкнул на Лема, на что мужчина лишь усмехнулся. — Кстати, было бы неплохо съездить в город закупиться. Да и Нику пора прикупить одежды. Возьмете его собой? Или ты предпочтешь поехать со мной? — последняя фраза была направлена омеге под боком, словно в издевку. Словно Лем не знал, как тяжело Нику с посторонними. Блондин чувствовал себя неуютно под пристальными взглядами, но сам любопытства не проявлял. Он вообще так и продолжал молчать и тихо есть свою еду, не вмешиваясь в беседу взрослых. Недавно на кухне Рерих спросил его, сможет ли он потерпеть эту парочку какое-то время и ему пришлось кивнуть. Конечно, он потерпит. Придется. — О, без проблем, — рыжий омега охотно подхватил идею вывести молчаливого юношу на прогулку, возможно, в городе он смог бы развеяться и немного повеселиться. Да вот только самого Ника эта идея не особо прельщала. Ему не хотелось оказаться наедине с этими странными людьми. Еще и Лем продолжал издеваться. Мальчик посмотрел на него умоляюще: «Не отдавай меня им,» — фраза, которую он уже однажды говорил ему, почти сорвалась с губ снова. — Лучше с тобой, — вместо этого тихо произнес Ник и вернулся к своей тарелке. Чарльз покачал головой, уже подозревая, что такого могло случится с парнишкой, раз он был в подобном состоянии… И эти догадки его совсем не радовали.