Сломленный

Ник получил то, что хотел, и даже больше. С конца октября он постепенно начинал ощущать изменения в своем теле. Сначала все было мало заметно, он жил почти так же, как раньше… Не считая того, что очень надеялся на положительный результат своей отчаянной выходки. Но вскоре он стал что-то ощущать, а сделанный в тайне тест только подтвердил его надежду. Правда, юноша быстро скрыл «следы преступления», выбросив тест, и решив молчать, пока им точно некуда будет деваться. Он хотел свадьбу, хотел крепкую семью и дом. Всего того, чего у него не было практически всю жизнь, и о чем он в тайне мечтал по ночам в своем приюте. Сейчас такой шанс появился, и омега не собирался его упускать. Каким-то чудом аж до нового года Рерих не высказал ему никаких подозрений. К большой удаче, у Вайта будто и токсикоза не было, хотя он много читал о том, как беременные страдают от тошноты. Что ж, будь и с ним так, план бы очень быстро раскрылся. Правда, другой проблемой стало то, что животик явственно округлился к праздникам. Однако, Ник скрывал это широкой одеждой (благо, близились холода и можно было кутаться в несколько слоев) и тем, что стал больше есть. Кажется, сам мужчина списал это на нормализовавшийся аппетит парня, что тоже сыграло последнему на руку. Но вот близился праздник. Лем предложил встретиться где-нибудь на материке со своими друзьями, чтобы отпраздновать. Ник совершенно не был против, хотя и переживал, как перенесет полет. Благо, все обошлось, и вскоре они всей компанией собрались в большом доме среди заснеженных вершин и огромных сосен, что не сравнить с теплым климатом острова Майорка. Тут было неимоверно живописно, из-за чего любой омега мог бы позабыть свои тревоги и печали. Так случилось и с Ником. Он повеселел и подобрел, более открыто и охотно общаясь с уже знакомыми ему Кеем и Чарльзом, а те отвечали ему взаимностью. Вот только порой ему казалось, что они чуть ли не сразу поняли правду о его положении. И, что ж, он был прав наполовину. Вуд прознал все первым, понимающе улыбаясь другу, но не сказал ему ни слова. Зато когда застал на первом этаже их коттеджа Рериха одного, радостно заговорил с ним, взяв под руку. — Ну и когда вы думали сообщить нам такую радостную новость? — рыжий омега был в восторге от такого поворота. Вот и у Лема будет семья! Возможно, Глен тоже однажды созреет… Хотя, конечно, в их паре оба были согласны, что детей стоит заводить после законченной учебы и получения стабильной работы. — Ник аж светится! Такой красивый стал, я так за вас рад. Уже знаете, кто будет: мальчик или? Кей не успел договорить, ведь его позвал Макс, прося в чем-то помочь. Юноша извинился перед старшим и убежал к жениху, заставляя альфу осмысливать произошедшее, который так и остался стоять на месте, не совсем понимая, о чем говорил Кей. Если бы он не знал омегу, то счел бы его слова какой-то глупостью, но глаза парнишки не врали. Они были рады. «Мальчик или?» - мужчина повернулся в сторону гостиной, где весело щебетал его омега и Чарльз. Что вообще происходит? — Ник, — альфа подошел чуть ближе и негромко позвал парня, всматриваясь в его черты лица. Неужели он не заметил? Неужели?.. — Иди сюда, — мужчина отвел юношу на второй этаж, где им выделили комнату. Как раньше все гостили у Лема, так сейчас он гостил у Глена. — Скажи мне, Ник, есть ли хоть что-то, что я должен знать? — альфа смотрел на парня строго, серьезно. Такой же взгляд у него был когда-то в Праге, когда их совместный номер переворачивали вверх дном. Лем не мог поверить, что ему врали. Может Кей ошибся? Может что-то не так понял? Ведь его омега не стал бы… Перед глазами всплыла картина их первой близости. Тогда парень подсыпал мужчине снотворного и соврал о течке. Под сердцем неприятно заскребло. А после вспомнились серые дни, когда омега постоянно напоминал о свадьбе и обещании Рериха. Всё началось внезапно, стоило Нику получить на руки аттестат, и так же внезапно закончилось… Но почему? Мужчина не видел, чтобы омегу тошнило по утрам, аппетит у него был хороший, да и занимался он по прежнему с ним борьбой…правда меньше…отлынивая последний месяц по разным причинам. То, что обман раскроется так скоро, юноша не ждал. Он просто отдыхал с единственными друзьями, которых имел, обсуждая всякие глупости и впервые искренне веселясь с кем-то, кроме Лема. Почему-то он сразу понял, что Рерих знает. Может, еще не конкретно, но то, что мужчина в курсе какого-то происшествия — это было точно. — Ну… — поведение и интонации Лема пугали. Он был так холоден и суров, что парень едва решался открыть рот, чтобы наконец сознаться в содеянном. Однако, тянуть и молчать было бы еще глупее. И страшнее. Дрожа и заикаясь, омега признался: — Я беременный. Прости, что не сказал раньше, я просто хотел… Ник запнулся, вновь натыкаясь на жесткий взгляд своего возлюбленного, и осёкся. Нужны ли альфе его оправдания? Его наивное желание любой ценой заполучить семью и его самого в качестве мужа?.. Вайт знал, что поступал нечестно, но ведь Лем обещал ему. А слово так и не сдержал… — Я просто хотел, чтобы мы, наконец, жили одной семьей, — юноша против воли всхлипнул, пряча от собеседника глаза. — Я же люблю тебя, а ты обманул меня… и так и не женился. Лем закрыл глаза, сдерживаясь. Он дурак! Полный идиот! Не заметить, как омега перед твоим носом меняется! А ведь он сам не мальчишка и видел всё, должен был понять. — Сначала ты обманом залез в мою постель, теперь обманом носишь моего ребенка… Не выдержав, мужчина ударил кулаком по комоду, оставляя мгновенную вмятину. В комнате раздался оглушительный шум. Да, Ник был прав, альфа не сдержал слово. Не потащил мальчишку сразу под венец, но очередная выходка парня била все рекорды. — Сколько ещё ты будешь меня обманывать? И когда ты собирался сказать? Когда? Рерих был вне себя. Он снова ударил по комоду, только чтобы не трогать Ника. Мебель жалобно заскрипела, ломаясь под натиском гнева альфы. — Ты на всё готов идти, лишь бы своё получить, да? Что-то я в тебе такой прыти не видел, когда ты в той школе был! Или тебя когда не бьёшь, ты с ума сходишь?! Мужчина взглянул на пол, понимая, что с костяшек капает кровь, от чего поспешил в ванную, благо она у них была присоединена к комнате. Радостным отцом Рерих точно не выглядел. Смыв кровь, мужчина замер, опираясь об раковину и смотря на кроваво-водяную струйку, что медленно исчезала в трубах водопровода. Юноша не знал, куда деваться от гнева альфы. С одной стороны, тот справедливо злился за ложь, но с другой, он с ужасом думал о том, что Лем мог его ударить даже в таком положении. Ему было страшно, а вскоре еще и ужасно горько от сильной обиды. Рерих прекрасно знал, как нелегко пришлось ему в школе, и что за любое сопротивление его ломали с каждым разом все более жестоко. И теперь вдруг слышать такое обвинение было дико. Ник рванул прочь из комнаты. Парень так спешил спастись неясно от чего, что едва не слетел кубарем с лестницы, благо, ухватившись в последний момент за перила и обойдясь только подвернутой ногой. Прихрамывая, блондин спустился вниз, хватаясь второй рукой за живот. От стресса и сильного испуга внизу стянуло и заболело, пугая омегу еще больше. Что, если с ребенком что-то случится? Он себе этого никогда не простит. На первом этаже все было по-прежнему непринужденно и радостно; кто-то был в гостиной, а кто-то готовил ужин на кухне. Играли праздничные песни и звучали веселые разговоры, из-за чего, наверное, никто и не заметил постороннего шума. Вайт остановился посреди коридора, не понимая, что ему делать дальше. Его трясло, слезы текли словно сами по себе, неприятно щекоча кожу, но он даже не пытался их остановить или стереть со щек. Юноша застрял на перепутье, даже предугадать не в силах, что его ждет дальше? Первым на парня обратил внимание Макс, что вышел из гостиной за новой порцией глинтвейна для себя. Увидев Ника, в таком состоянии, и зная уже всё от Кея, мужчина подошел к омеге, обнимая его за плечи свободной рукой. — Что с тобой? Ник? Эй, тише, тише. Тебе надо успокоиться… Кей! — мужчина рявкнул слишком громко и резко, от чего светловолосый в его руках дернулся, чем напугал Макса. Вскоре омеги усадили светловолосого на диван, давая воды, чтобы тот успокоился. Рон побежал наверх искать Лема, но долго не возвращался. — Дыши глубже, вот так… — Макс сидел на корточках перед Вайтом и держал его за холодные ладошки. Он старался его успокоить, пока Кей и Чарльз поглаживали юношу. Вскоре вниз спустился Лем, уходя сразу на кухню. Рон обеспокоенно следовал за ним. Загремели стаканы. Альфа намеревался выпить что-то более крепкое, чем чай или глинтвейн. Ник был слишком слаб и подавлен, чтобы быть против чего-либо даже на словах, не говоря уже о действиях. Да и поддержка друзей оказалась для него сейчас, хоть и неожиданной, но очень своевременной. Правда, даже утешения и добрые слова не могли полностью унять страх и боль в его душе. В какой-то момент его прорвало и Ник, закрыв лицо руками, разрыдался в голос. — Я такой идиот, я так его подвел… — его бормотания были немного неразборчивы из-за частых всхлипов, а для остальных и вовсе не имели смысла. Кею казалось, они с Рерихом должны были сообщить о беременности во время праздника, потому рассказал все только Глену. Или причина была в другом?.. Но если так, то в чем? Омега уже ничего не понимал, а Вайт только плакал и корил себя за глупость и обман. Наконец не выдержав этого зрелища, Вуд обратился к своему жениху, чтобы тот во всем разобрался. Его начинало злить то, что старший альфа оставил своего возлюбленного в таком состоянии одного. — Сходи к Лему и поговори с ним, — рыжий обнял друга за плечи еще крепче, показывая, что он рядом, — Что это такое? У Ника истерика, а он бродит непонятно где… Чарльз кивнул, тоже соглашаясь с этими словами, и подал Вайту еще один стакан воды. Макс тоже кивнул, видя боковым зрением, куда ушел Лем. Что-то ему подсказывало, что омега в таком состоянии неспроста. Поспешив на кухню, он застал альфу, что пил залпом виски из бара. — Что происходит? — Рональд выглядел обеспокоенно. Ещё бы, таким своего уравновешенного и спокойного учителя, в любых ситуациях, он ещё не видел. Это было странно. Странным был и сам Лем. Мужчина пил второй стакан. Рука не перестала кровоточить, но альфа уже нашел аптечку в этом доме. Обеззаразив рану спиртным, альфа пытался перемотать руку, но Рон теперь переделывал всё, меняя перепачканные бинты. — Что там с ним? — таким же вопросом встретил Макса Лем. После короткого отчета о состоянии Ника, альфа вновь выпил, а Рон закончил работу. Мужчина был на взводе. Он вдруг резко встал и направился обратно в гостиную. Находя глазами Вайта, альфа не спешил его обнять, а лишь смотрел жестко и серьезно. — Завтра же поедешь на аборт. Слышал меня? Альфы вышли следом за Лемом и знатно удивились, переводя взгляд на омег. Напряжение возросло до предела, а беременный парень явственно задрожал. Все трое омег ахнули, а Ник так и вовсе побледнел больше прежнего и готов был потерять сознание. — Лем… Это не лучшая идея…- начал было Макс, но мужчина психанул и бросил полупустой бокал в стену позади себя, резко развернувшись. — А обманывать меня было лучшей идеей? Я вытащил его оттуда, поставил на ноги, дал образование! И чем он мне отплатил? Сплошным обманом ради собственных желаний? Он не способен думать о других, Макс! Харви подошел к Чарли, понимая, что ситуация в край ужасная. И судя по разговору, он понимал, чем был так разъярён Лем. Правда, не до конца. Что именно сделал этот светловолосый омега, что даже Рерих потерял над собой контроль, пугая тех, кого совсем недавно защищал? — Больно, — обессилено прошептал Вайт, хватаясь ладошками за низ живота, и опуская голову Кею на плечо. Боль, страх и чувство вины высасывали из него все силы. Юноша был раздавлен собственной глупостью и дурными амбициями, а слова мужчины только добивали его. Кажется… никакой семьи, даже без ребенка, и дома у него больше не будет. И он своими же руками отнял это у себя. — Макс, — Вуд начал паниковать, понимая, что Нику становится хуже. — Макс, помоги, нужен нашатырь… и… и скорая помощь! Поднявшись, омеги уложили Вайта на диван, засуетившись над ним, не зная, как лучше помочь и что сделать перво-наперво. В какой-то момент Вуд строго и непонимающе взглянул на Рериха. Как он мог так поступать с этим ребенком? Пусть и наивным еще и, конечно, натворившим глупостей… Но такой жестокости не ожидал никто. Но Рерих уже не видел ничего. Он отвернулся к окну, опираясь одной рукой об стену. Одна его часть готова была взорваться гневом, крушить и убивать, совсем как много лет назад. Давно, слишком давно. А другая понимала, что омеге плохо. Его мальчику, которого он явно полюбил. Тяжело было принять всё это. Это самое ужасное, когда две части одного целого разрываются, находясь по разные стороны. Кто-то позвонил в скорую. Бригада приехала очень быстро. Для Лема это время пролетело в несколько минут, хотя по факту прошло больше десяти. Макс отвел друга на кухню, где дал снова выпить. Рискованно, но мужчина надеялся расслабить альфу. — Посмотри на меня. Лем. Ты его потеряешь. Слышишь меня? Забудь про аборт. Риск слишком велик. Ты потеряешь ребенка и своего омегу, если продолжишь. Ты это понимаешь? И Лем понимал. Он молчал, не ответив ни разу и даже не кивнул, но прекрасно всё понимал. Рональд был с омегами. Успокаивал своих, встречал бригаду скорой. Чарльза он попросил убрать осколки стакана, Кея приставил следить за Ником. Медики быстро проверили состояние юноши, дали ему успокоительного. Ник безмолвно лежал в одной позе, позволяя врачам и друзьям делать все, что потребуется, ни на что особо не реагировал. Все его мысли были о ребенке и о Леме. О его, видимо, ошибке с решением так поступить. Но пути назад уже не было. Он испортил жизнь им обоим, да еще и праздник всем остальным… Как эгоистично. К счастью, успокоительное скоро подействовало, и юноша заснул, ненадолго отключаясь от окружающего мира и его проблем. — Ни жизни ребенка, ни омеги ничего не угрожает, но постарайтесь не провоцировать новый стресс, — Это было сказано уже на выходе, от чего и Лем всё прекрасно слышал, — ему нужен отдых и покой. Лекарство будет действовать долго, возможно он сейчас уснет. Если симптомы повторятся, дайте эти таблетки и обратитесь к врачу. В его состоянии такие стрессы очень быстро приведут к летальному исходу малыша. Лем закрыл лицо руками, глубоко и рвано вдыхая. После снова вернулся в гостиную и молча, поднял Ника на руки, унося осторожно наверх. Он снова стал прежним. Словно и сам получил успокоительного. Рыжеволосых потряхивало от стресса и боязни за друга, но они держали себя в руках, как могли, зная, что эти эмоции будут явно лишними. Правда, когда к ним подошел Лем, чтобы забрать своего омегу, Вуд все-таки нервно дернулся, будто не желая отдавать Ника. Но альфа не задумал ничего плохого и просто унес его в спальню, так что, можно было выдохнуть и немного прийти в себя после такой нешуточной драмы. Чарльз, убрав осколки, отыскал Рона и попросил его тоже отдохнуть в их комнате. А Кей поплелся к Глену на кухню, выпросив у того налить себе немного алкоголя. — Если бы не я, Лем бы так не набросился на него… — он сидел за столом, обхватив голову руками, и печально пялился в одну точку. — Ну что я у тебя за болтливый идиот? Вуд сильно винил себя, чувствуя свою непосредственную долю в этом конфликте. Потому взглянул на Макса со слезами на глазах. Он уже второй раз едва не разрушил жизнь близких ему людей, из-за чего хотелось кричать и биться головой об стену. Как только мужчина это терпит и продолжает его любить! Похоже, страхи и тревога передались сегодня многим. Разве что, только Чарли был просто напуган ссорой, и теперь жался к Харви в объятиях и высказывал надежду на то, что все в итоге помирятся. Макс налил омеге и себе выпить, а после обнял его, целуя в макушку. — Не вини себя, малыш. Не говори глупостей. Этой ссоре было суждено состояться, но было бы хуже, если бы рядом никого не было. Скорая быстро не доедет до острова. А узнав, Лем всё равно бы взбесился. Так что хорошо, что они поругались здесь… Ты так не думаешь? Мужчина допил виски и вздохнул. Он всегда смотрел на ситуации под иным углом. До праздничного ужина оставалось чуть меньше четырех часов. — Кей…займись ужином. Я уверен, Лем возьмет себя в руки. Ребенка, пусть и не родившегося, он не обидит. Им надо многое обсудить. Мальчишка, сам того не зная, залез в опасный омут. Но знаешь, даже если они не придут к общему знаменателю, будет лучше, если внизу их будет ждать праздничный ужин и добрая компания, верно? Давай. Пересиль себя, малыш. Ради Ника. Глен встал и обнял омегу вновь, поднимая, обнимая и нежно целуя за ушком. Примерно тем же занимался и Рональд. Он переживал наравне с Чарльзом, боясь за своего учителя, его омегу и их дитя. Парень был молод и, в отличии от Макса, не мог просчитать всех ходов своего наставника. Но всё равно попытался взять себя в руки, когда из кухни поднялся запах готовки. Когда они спустились вниз, Глен продолжал украшать дом снаружи. Это было глупо, но мужчина желал отвлечься не меньше остальных. Не выходили до последнего только Лем и Ник. Мужчина лежал вместе с парнем, не выпуская его из своих рук даже тогда, когда он очнулся спустя пару часов. Он прижимал голову омежки к груди, сам опираясь спиной об стену и задрав свитер, рассматривал чуть округлившийся живот. Когда Ник проснулся, мужчина поспешил убрать руку от его живота и вытереть проступившие слезы с глаз. Это было невероятно тяжело для альфы. В конце-то концов, Рерих был таким же человеком, как и окружающие. И не всегда же быть ему железным и уравновешенным. Голова была тяжелая, поэтому разлепить глаза получилось далеко не сразу. А открыв их, омега испуганно сжался, понимая, что рядом находился Лем. Нику захотелось исчезнуть или скрыться от него, ведь он все еще боялся реакции мужчины. Было больно осознавать, что любимый человек доводил его до такой паники. И все-таки что-то удержало его на месте. Юноша не предпринял попыток отползти и взглянул в лицо альфе, пораженно замечая его красные глаза. Неужели, он плакал?.. Все еще слабый, бледный и перепуганный мальчишка заволновался уже о Рерихе. Только сейчас до него стало доходить, как эгоистично он поступил, приняв такое решение самостоятельно. И это еще не говоря о том, что когда-то мужчина уже потерял семью. — Прости меня, — искренне прошептал юноша, словно боялся разрушить тишину комнаты и тот хрупкий мир, который сейчас был между ними. Однако, он обязан был извиниться. — Я не желал тебе зла и… поступил глупо и ужасно по отношению к тебе, да, но я всего лишь хотел остаться с тобой. На острове. Мне не нужен весь остальной мир, только ты один. Ты и… наш ребенок. Последние слова он произнес совсем тихо и еще больше сник, отведя глаза. Вайт понимал, что этих слов мало, чтобы загладить свою вину, и все же он это высказал. Дальше все зависело от Лема и того, какое решение тот примет. Ник вполне осознавал, что альфа может и не захотеть больше его видеть и, пусть это было больно, готов был принять и такой исход. Однако вот для Лема «других вариантов» не было. В чем-то Ник был полностью прав. Приди он к мужчине с решением завести ребенка, мужчина бы всеми правдами и неправдами отвадил бы парня от этой темы. Он был не готов морально заводить вновь семью. Альфа любил Ника. Это было видно по его отношению к омеге, по его заботе. Рерих делал всё, чтобы Вайт навсегда забыл обо всём плохом, через что ему пришлось пройти. Но сам он не забудет собственную жизнь. Это прошлое будет вечной тенью над ним. Сны, в которых он возвращается в Сербию, в которых теряет семью, в которых делает такие вещи под пеленой ярости, от которых у самого кровь стынет в жилах спустя столько лет. Как тут принять решение омеги? Как не взорваться, когда боишься вновь пережить подобное? Столько лет Лем отгораживал себя от любого намека на «семью». А по итогу, теперь отец. На слова Ника мужчина не ответил. У него не было сил. Да и что он скажет? Всё, что мог, он уже высказал, доводя мальчишку до такого состояния. Страсти улеглись, и альфа лишь обнял парня, прижимая к себе, утыкая встревоженное и напуганное личико в собственную грудь. Так они и пролежали некоторое время, пока парень полностью не пришел в себя. Разговаривать ему не дали. Мужчина ясно дал понять, что обсуждать это не будет. Вскоре начало темнеть, за окном пошел снег. Послышался восторженный возглас омег, затем голоса и альф, что вернулись с улицы. Первым в комнату заглянул Макс. — Как вы? — привыкая к темноте комнаты, мужчина вошел внутрь, присаживаясь на край кровати со стороны Лема. Видя, что больше никто не рыдает, и не произошло убийство, альфа позвал гостей к столу. Их ждал праздник, а уже потом, возможно, и новая жизнь. К приходу последних гостей все уже было готово: дом украшен, горел камин, звучала легкая музыка, а стол в просторной столовой был накрыт множеством блюд. Все-таки накормить шестерых (семерых) не так-то просто, но Кей и Чарльз справились. — Как ты? — шепотом спросил Вуд, стоило Нику присесть на стул рядом с ним. Тот тихонько ответил ему, заверив, что все в порядке и поблагодарил за заботу. Как бы там ни было, но рыжий омега присматривал за приятелем весь вечер. Не очень навязчиво и явно, однако, был готов в любую минуту помочь. В остальном же, пусть и с некоторым напряжением в начале, праздник шел своим чередом. Отведав вкусной еды и немного выпив, большинство гостей повеселело. Компания шумно болтала и праздновала. В какой-то момент даже альфы повели всех своих на улицу, чтобы запускать салюты. А после такого яркого представления вновь вернулись домой, засев у камина с глинтвейном и соком, травя истории и обмениваясь подарками. Все были такие довольные и счастливые, что даже Вайт невольно расслабился и влился в атмосферу. Правда, подсознательно все равно держался ближе к другим омегам, словно среди них ему было безопаснее. Альфы старались поддерживать праздник, поддерживать разговоры, но Лем в них участвовал редко. Он был в общей компании, но в основном молчал, а когда все уселись перед камином, где продолжили отдыхать, мужчина и вовсе провалился в свои мысли. Не тронул альфа и свои подарки, хотя был рад тому, что его пришлись по вкусу друзьям. В основном это были украшения: браслеты из платины, серебра или золота. Рональду и Максу достались весьма красивые и брутальные вещи, омегам аккуратнее и элегантнее. Только у Ника был кулон. Два небольших кольца с именами их пары, что были соединены между собой и ещё одной фигурой, титановым маленьким пятиугольником, что и держал всю конструкцию. Серебряные и титановые элементы дополняли друг друга, и прекрасно шли к белесым волосам омеги. Макс подарил Кею маленькую коробочку, запечатанную так, что омеге пришлось потратить почти полчаса на её открытие. Ножницами пользоваться ему не дали, ровно, как и прочими острыми предметами. Внутри оказались ключи от машины. Кей давно сдал на права, но мужчина побаивался его отпускать далеко от себя, что сейчас доказывало обратное. Остальным он подарил не шибко оригинальные подарки: наборы кофе из семи-десяти разных прекрасных вещей для кофеманов, и годовые абонементы в различные места отдыха, каждому свой. Дарились они путем слепого выбора из рук альфы, от чего у Рона оказался свободный вход в стриптиз-бар, у Кея — в спа-салон, Чарльз вытянул ночной клуб, а у Ника оказалось приглашение на пять фотосессий известного фотографа. Рональд тоже не был слишком оригинальным, подарив всем наборы. Но из-за юношеского максимализма это были наборы с вяленным и сушеным мясом различных животных. Чарльз надеялся, что и его подарки придутся друзьям по вкусу. Он приготовил каждому небольшой, но практичный в быту подарок, благо, в финансах у него трудностей не было. Вуд же оформил все более хенд-мейдно: с вязаными носочками, шарфами, сладостями для омег и качественным кофе для альф, и все это неизменно шло в новогоднем оформлении. Ну, а Ник подарил те наборы, которые недавно помог ему выбрать Лем. Его подарок для самого омеги оказался особенным. Блондин долго рассматривал кулон, вертя его в пальцах, и едва снова не плача. Рерих явно подарил это, чтобы показать их связь и чувства, но из-за последних событий, юноше было немного горько от этого осознания. Его главным подарком для мужчины должна была стать весть о беременности, однако теперь Ник сомневался, было ли это хорошей идеей. — Ник, держи, — Чарли передал приятелю такую же карамельную палочку, которую сам облизывал, и широко улыбнулся. Вайт ответил ему усталой, но искренней улыбкой. Что ж, хотя бы друзей он завести сумел. Он устроился в мягком кресле, прикрывшись пледом. Одной рукой он держал конфету, а второй незаметно поглаживал живот. Его мысли то и дело витали где-то далеко-далеко… пока остальные все продолжали веселиться. Лем раньше всех ушел спать, попросив перед этим Кея провести ночь с Ником, а Макса отправить к нему. Глен был не против. Вайт был явно напуган и только благодаря успокоительным и друзьям, что всячески его отвлекали, держался. Да и сам Рерих не желал тревожить парня, прекрасно видя его состояние. Хоть что-то он мог видеть! Не таким он представлял себе праздник в кругу друзей. И явно не ожидал ничего подобного от своего омеги, ощущая теперь себя обманутым, почти преданным. Хотя и свой гнев не оправдывал. Проснулся мужчина тоже раньше всех. Ещё было совсем темно, а он уже начал собираться. Принял душ, ибо спать лег в одежде, и переодевшись в свежее и чистое, тихо покинул дом, уезжая никому и ничего не сказав. Ему было необходимо побыть одному и сделать кое-что еще. О себе Лем дал знать только во второй половине дня. Он приехал не один, а со своим старым другом и его семьей. — Смотри, кого я встретил, — позволяя войти в дом молодому омеге с ярко-красными волосами, что вез впереди себя коляску с альфой, а после и двум детишкам, Лем вручил Максу пару пакетов выпивки и еды. Новоприбывшие начали здороваться поочередно друг с другом, вспоминая их первую встречу. Не знал гостей только Ник и вскоре Рональд его познакомил, указывая вначале на альфу в коляске. — Это Алекс. Это его семья, супруг… Джеймс, так? Вот, и дети. Алекс писатель и Лем познакомил нас всех на фестивале. А это Ник Вайт. Он, вроде как, будущий супруг Лема. Писатель знатно удивился и перевел взгляд на своего юного мужа. — А я думал, что один извращенец и соблазняю молоденьких. Лем снова меня переплюнул… Рассмеявшись, мужчина присоединился к остальным к позднему обеду, где начал расспрашивать Лема о Нике. — Где ты прятал такого красивого омегу? Мужчина не отвечал, лишь натянуто улыбался, что было сразу заметно, но новые гости за столом лезть не стали. Кей любезно нашел для Вейнов еще одну спальню, где те могли расположиться, и затем накрыл на стол ужин на всех. — Кажется, надо было идти на повара, — смеялся он, обнимаясь с Гленом, — в жизни так много не готовил. Даже тебе, прожора. Ник был рад новым лицам, хотя и вел себя очень тихо и скромно. В отличии от Джеймса, который был ужасно шумным и болтливым. Омегу даже удивило, что парень с мужем и двумя детьми до сих пор красит волосы в яркие цвета. Это казалось странным, но привлекательным. Правда, то, как именно Вейнам его представил Рон, слегка испортило ему настроение. Куда уж хуже, конечно, и все же «будущий муж» прозвучало для него как издевка. Но об этом пришлось забыть и переключиться на совместный ужин. Их компания, кажется, разрасталась в геометрической прогрессии. Взрослые вели свои беседы, а отпрыски писателя весело гоняли вокруг стола. Джеймс изредка пытался их утихомирить, но дети на то и дети, чтобы резвиться, и отец оставлял их в покое. — Давно ты в положении? — красноволосый омега без стеснения обратился к Вайту, кивая на его живот. Тот еще был не в курсе происходящего, поэтому осуждения или сочувствия во взгляде не выражал. Ник тихо ответил, что срок около трех месяцев. — Уф, ну держись, потом крики, слезы, пеленки… — парень оглянулся на своих сыновей, улыбаясь. — Спать будешь меньше, если, конечно, муж помогать не станет. Мой оболтус вон в кабинете пропадал почти все время… Молодой Вейн засмеялся, прекрасно зная, что Алекс работал на благо их семьи и по-настоящему никогда не упрекал его в этом. А вот подшутить и поддеть — за милую душу. Одарив альфу поцелуем, Джей снова вернул все свое внимание к новому знакомому, расспрашивая его о какой-то ерунде. Блондин так и отвечал — смущенно, негромко, будто любое его слово или громкий звук мог по-новой спровоцировать Рериха. Лем сидел рядом и прекрасно слышал, о чем говорит молодой омега. Он давно был посвящен в тайную историю их с Алексом знакомства, которую знали лишь самые близкие, а значит, немногие. Поначалу он совсем не вмешивался, а после, когда все были поглощены своими беседами, спросил у красноволосого. — Вот скажи мне, Джеймс, что у вас, у омег, в голове переключается, когда вы делаете всё по своему, хотя знаете, что ваши альфы будут вами недовольны? Вот объясни мне, я не понимаю, — мужчина говорил спокойно и негромко. Слышать его мог только рядом сидящий Макс, что предпочел не вмешиваться и Джеймс. Ник, соответственно. Он сидел между ними. — Не могу никак понять. О чем ты думал, когда получал своё? Или у омег, если цель «муж и семья», то она оправдывает любые средства, так? Да, Джеймс ещё не знал, что тут произошло накануне, но уже мог догадаться, судя по серьезному и суровому виду альфы, что обычно был самым улыбчивым и гостеприимным, и потому, как скукожился беременный омега между ними. Догадаться было очень легко. — Наверное, то, что некоторые альфы считают, будто знают все в этой жизни, — он хмыкнул, выдвигаясь чуть вперед, поближе к собеседнику. Ему хотелось защитить этого мелкого паренька. — Закрываются в своей узкой скорлупе и гниют там годами, убеждая себя, что им и так хорошо, хотя так же и как все желают быть счастливыми. Да только не дают этому самому счастью сбыться, калеча и себя, и тех, кто пытается к ним приблизиться. Возможно, Вейн говорил жестко и грубо, но он действительно так считал и должен был, как он считал, поставить мужчину на место. Хоть тот и был им добрым другом, это еще не значило, что и любовником он был также прекрасным. Судя по Нику, тот мог быть очень страшен в гневе. — Вот тогда нам и приходиться брать все в свои руки и показывать вам, идиотам, что не все еще потеряно, — пока омега говорил, на фоне слышался смех их с Алексом детей, а его собственная рука неосознанно легка на ручку кресла, в котором сидел альфа. Джеймс сделал многое, чтобы восстановить здоровье мужа хотя бы частично и помочь ему не только вновь начать понемногу ходить, но и работать. А потому сейчас не позволил бы никому обесценивать то, что у них было. Пусть даже к этому и привела почти что роковая ошибка. Вайт, слушая это, невольно восхитился силой и стойкостью этого парня, даже немного завидуя ему. Сам он не был таким смелым. Лем слушал парня внимательно, понимая, что его слова имеют смысл. Он также придвинулся вперед, оказываясь совсем близко к Нику, ощущая его запах, едва ли не касаясь губами макушки, шевеля волосы дыханием. — Вот как? Значит, ты утверждаешь, что восемнадцатилетний юнец, у которого у самого молоко на губах не обсохло, может знать лучше, что мне нужно для счастья? Или это всё бравада, нацеленная скрыть ваше маниакальное желание иметь детей? Макс оторвался от спора с Рональдом и посмотрел на друга, придвигаясь к нему. — Лем, не начинай. Не нужно, — мужчина постарался успокоить альфу, что явно начинал злиться. Благо Рерих сейчас был более склонен слушать окружающих, от чего выровнялся на своём месте и снова погрузился в свои раздумья. Как бы не потеплело у Ника на душе от столь яростной защиты и поддержки со стороны даже тех, кто видел его впервые, это мало помогало делу. Чувствовать альфу так близко и понимать, что он сейчас едва ли не ненавидит тебя, было ужасно. Омега сидел как в воду опущенный и выслушивал в очередной раз, — завуалированно и не очень, — как мужчина недоволен его поступком. Джеймс разумно не стал продолжать спор, лишь тихо фыркнув, и вновь повернулся к Вайту. Тот слабо улыбнулся, но понял, что больше этого не вынесет. Это все походило на бесконечный кошмар. Давление, напряжение и холодность некогда ласкового Лема, сводила с ума. Так плохо ему было разве что, когда в школе его наказывали за попытку сбежать… От этих воспоминаний стало совсем дурно. Ник поспешно извинился и покинул столовую, скрываясь на втором этаже. Делая это, юноша неосознанным движением смахнул со стола нож, пряча его в рукаве. И понял это только когда стоял посреди своей комнаты, где заранее заперся, удивленно пялясь на предмет в своей руке. Подумать только, пара дней стрессов и вот старые привычки вновь вернулись…