Сломленный

— Безнадежный, — омега ругал сам себя, понимая, что ни черта не исправился, что ни капли не изменился и не стал лучше. Конечно, резать себя он бы вряд ли сейчас стал, поэтому отбросил нож от себя куда подальше. Но сам факт того, что он был у него, поражал. Вайт с тяжелым вздохом опустился на кровать, снова кладя ладонь на живот, и нежно его поглаживая, будто желая успокоить малыша в нем. — Что же нам теперь делать?.. — никто бы ему, пожалуй, не ответил, однако, парень чувствовал себя так, будто у него отныне, кроме будущего ребенка, никого не было. А, значит, и жизнь как-то строить нужно будет вдвоем. — Хорошо хоть, выучился… не то нам с тобой пришлось бы совсем худо. Омега лег и попытался расслабиться, но выходило плохо. В голове прокручивались, словно кинопленка, воспоминания о прошлой жизни, о том, как Рерих его нашел, как они учились общаться и жить вместе… Было много трудностей и боли, и все же счастье и радость от приобретенной любви все перевешивали. Но это было тогда, а что же было впереди откровенно пугало Ника. Лем отправился за Ником спустя минут десять. Он заметил отсутствие ножа не сразу, но когда до его слегка опьяненного мозга дошла эта информация, он сорвался с места словно ужаленный. Не видя, как омега забирает нож, мужчина основывался лишь на ощущениях, что «чего-то не хватает» на столе. Пустое место в сознании словно светилось сотнями огоньков, но альфе потребовалось ещё время, чтобы понять, что именно не так. Опасения подтвердились, когда мужчина встретил препятствие в виде закрытой двери. И в этот момент он ощутил, как страх прошиб его насквозь. — Ник, открой дверь! — рявкнул альфа, безуспешно дернув ручку двери. Снова и снова. Словно это поможет. И с каждой минутой, что ему не отвечали, альфа становился всё громче и злее. Вскоре подоспел Макс и Рональд. Но видя закрытую дверь, также насторожились. — Лем. Не нужно. Ему надо отдохнуть. Лем. Макс пытался позвать мужчину, но всё было безуспешно. Тем временем Алекс, удивленный так же, как и его супруг, поинтересовался у оставшегося Чарльза напротив, что случилось. Рассказ был не из приятных. Всё выглядело так, словно у мужчины был новый приступ ярости. Альфы начали останавливать Рериха, применяя силу. Но что они могли сделать тому, кто большую часть своей жизни живет за счет военной сноровки? — Ник! Открой немедленно! Ты слышишь меня?! Открой, пока я не выломал эту гребаную фанеру, что держится на одном замке. В это время, непонятно как (хотя, скорее всего, просто потому что юноша слишком устал), но Ник отключился. Уснул быстро и крепко, будто села батарейка. Его организму нужны были силы, чтобы как-то переживать постоянный стресс, поэтому на шум и крики снаружи он отреагировал далеко не сразу. Пока вне комнаты творилось какое-то безумие. Чарльз остался с гостями, смущенно отвечая на их недоумение, а Кей побежал следом за альфами. Конечно, его сил вряд ли бы хватило, чтобы помочь удержать Рериха, однако, оставаться в стороне ему казалось еще хуже. В какой-то момент он серьезно испугался, что мужчина причинит вред омеге. — Хватит, Лем, успокойся! — все втроем тщетно пытались достучаться до разума альфы, так и не понимая до конца, что его спровоцировало на новую вспышку ярости. Суматоха и стуки вперемешку с ором наконец достигли Вайта. Он дернулся, как от удара, резко просыпаясь, и был еще несколько минут не в состоянии понять, что происходит. Из-за двери вновь послышался голос Лема, злой и опасный, приказывающий открыть дверь, но вопреки этому приказу юноша не сдвинулся с места. Он до чертиков испугался мужчины, который зачем-то так рвался к нему в комнату, что аж вжался в спинку кровати, прикрываясь одеялом, как единственным «щитом». И испуганно закричал, наблюдая, как дверь все-таки была выломана и за ней виделся Рерих. Для того, чтобы попасть внутрь, мужчине пришлось разобраться с двумя альфами, что с каждой минутой держали его всё крепче и крепче. Рональд и Макс сползли по стеночке, словно отброшенные котята, когда альфа влетел в комнату к Нику. Он стянул одеяло одним мощным рывком, за несколько секунд осматривая мальчишку, что испуганно смотрел на него, хватаясь за живот. Крови нигде не было, и мужчина даже подумал, что сходит с ума, отшатываясь от постели до самой стены. Но затем его взгляд привлек тусклый блеск ножа в противоположном углу темной комнаты. Если бы дверь не была открыта на всю, альфа мог его и не заметить вовсе. Лем глубоко выдохнул под шум в коридоре. Кей явно был не в восторге от того, что его альфы едва ли не вырубили несколькими движениями, а теперь были в комнате с перепуганным и беззащитным Ником. Но к омеге мужчина больше не подошел. Он поднял нож и повернулся к постели, показывая столовый прибор Вайту. Как раз, когда Рон пришел в себя, забегая внутрь вместе с Максом. Все замерли, прекрасно понимая, что у альфы в руках и что этого не было пять минут назад. Первым сообразил Глен. Он знал о военном прошлом друга, знал о его исключительных профессиональных навыках и понял, что тогда сподвигло мужчину ворваться сюда. Но теперь страшнее было представить дальнейшую реакцию Лема. Правда, на удивление, тот был холоден и спокоен, хотя дышал ещё тяжело. Всё же, не мальчик уже, а переволновался знатно. — Опять за старое? Ты уже как наркоман? Чуть что, сразу за дозу? Все непонимающе уставились на Ника. Кей сразу даже не знал, куда бежать первым делом: к жениху, которому крепко досталось от товарища или же к беременному парнишке, который остался один на один со своим разъяренным любовником. В итоге, быстренько убедившись, что Макс в порядке, рыжий бросился в комнату, да так и замер видя в руке мужчины нож. А вот Ник уже не мог контролировать свои эмоции. Короткий отдых не увенчался успехом, а Рерих пугал его все сильнее и сильнее с каждым новым витком их конфликта. — Нет… я не, я не… делал, я ничего не… не хотел, — юноше казалось, он задыхается. Да, он прихватил с собой нож, но и думать о том, чтобы навредить себе, а соответственно, и ребенку, не смел. В глазах стало темнеть, а легкие словно отказывались работать, из-за чего в грудине резко заболело. Он хорошо знал, что это значит — очередная атака. Сильнейшая паника, которая не случалась с ним уже многие-многие недели. — Уходи, пожа… пожалуйста! Не надо… не надо… Его трясло, Ник ревел во весь голос, безвольно свалившись на бок. В голове творится кромешный ад, а живот заболел так, будто его резали ржавым ножом. Лем отчасти был прав в своей обиде, однако, довел юношу до жутчайшей истерики, заставив бояться себя как огня. Первым на все это среагировал Вуд, отпихнув альфу, и приблизившись к блондину. — Тшш, тише, успокойся, все хорошо, — его голос задрожал, когда омеге вновь пришлось просить вызывать скорую. — Ему совсем плохо, успокоительное тут уже не поможет. Он пытался обнимать Вайта, чтобы утешить, но тот не реагировал и лишь безостановочно плакал, уже не в состоянии самостоятельно успокоиться. Лем сжимал в руке нож, пока Кей не закричал снова о скорой. Тогда-то мужчина сделал всё по-своему. Отдав столовый прибор Максу, мужчина серьезно посмотрел на друга, заставляя покинуть пределы комнаты, а после схватил резко Кея за талию, буквально вынося омегу. Действовал он быстро, передавая парня альфе и закрывая дверь. Замок был сломан, но мужчину это уже не волновало. Он быстро оказался возле Ника, прижимая его с силой к себе за макушку и плечи. — Успокаивайся. Ну же! Ты взял нож. Ты подумал об этом. Не ври мне, — альфа хоть и рычал, но говорил твердо, громко, уверенно. И держал мальчишку крепко, прижимая к себе, заставляя вдыхать запах эвкалипта. Чем чаще и глубже тот дышал, тем больше вдыхал запах своего альфы, которого сейчас так ужасно боялся. — Ты снова взялся за старое. Ты только думаешь, что не навредишь ребенку. Ты УЖЕ ему вредишь. Прямо сейчас. В себе. Ты убиваешь моего ребенка. Ты убиваешь нашего ребенка, — Лем продолжал говорить всё громче, но голос его оставался твердым. Он успокаивал Ника, пытаясь достучаться до его сознания, что уходило во власть панической атаки. Кей вряд ли знал об этом. Он мог понять, что происходит с Вайтом, но не знать причин. — Чем больше стресса ты испытываешь, тем хуже ему. Ты взял нож, а значит готов был. Ты не контролировал себя. И ты продолжаешь делать ему больно. Ты продолжаешь думать только о себе. Эгоистично. Думать. Только. О себе. Хотя уже несколько месяцев должен. Обязан. Думать. Только. О нашем. Ребенке. Каждое слово альфа чеканил, прижимая к себе парня всё крепче и крепче. Макс продолжал стоять с остальными за дверью. Он затормозил всех, видя осмысленный взгляд друга и теперь ждал, чем всё закончится, прижимая к себе Кея. — Если он не утихнет, значит вызовем. Подожди. Никто лучше не справится, чем тот, кого он любит. Доктора вколют успокоительного и увезут. В больнице ему лучше не будет. Давай подождем. Сопротивляться Лему и его планам никто не решился, хотя грубо вынесенный Вуд был недоволен. Ему казалось опасным оставлять Ника с ним наедине, однако, он сумел смирить свои порывы и послушно ждал вместе с Максом. Ник продолжал дрожать и плакать, потерявшись в своих эмоциях. Ему было страшно и так невыносимо тоскливо, но он попросту не знал, как выбраться. И поначалу Рерих только усугубил его испуг своим присутствием. Омега слабо бился в его руках, словно надеясь вырваться, и просил уйти, отпустить его, отрицая то, что думал как-то навредить ребенку ножом или иным способом. — Нет! Нет! — Вайт постепенно перестал вырываться, утыкаясь носом в плечо мужчины, но его отпустило не до конца. Он все еще плакал и говорил что-то невпопад, пытаясь выразить свою боль и обиду за реакцию альфы. — Я бы не стал, он… он самое дорогое! Это ты его не хочешь… ты не… Юноша стих лишь спустя несколько ужасающе долгих минут. Он вдруг замолчал и обмяк в руках Лема, словно отключаясь, но, на самом деле, остался в сознании. Ник был выжат двухдневными скандалами и истериками. — Я просто хотел, чтобы ты был снова счастлив, — его голос звучал бесцветно и тихо, но Рерих вполне мог разобрать слова, — Хотел… семью, хотел хоть раз сделать что-то хорошее для тебя. За все то… что ты сделал для меня, за то, что спас… Я не думал, что для тебя это… станет ошибкой. В какой-то момент взгляд омеги прояснился и он серьезно посмотрел на Лема, говоря дальше: — Что хочешь делай, но я не избавлюсь от ребенка. Даже если… даже если на этом наши пути разойдутся. Я люблю тебя, но не стану убивать свой шанс на… на ту жизнь, о которой мечтал. Кей за дверью пытался прислушиваться, чтобы понять, все ли там нормально, но почти ничего не было слышно. Во всяком случае, хотя бы стихли крики и плач, что уже немного обнадеживало. Лем тяжело вздохнул, обнимая парня сильнее. Он также устал, был морально выжат и боялся смотреть в будущее, но всё же сказал. Ник был серьезен и мужчине больше ничего не оставалось. Макс был прав. Потерять омегу альфа не хотел. Он боялся этого больше, чем чего-либо ещё. — Ты мелкий эгоистичный щенок, — спокойно и тихо проговорил мужчина, смотря Нику прямо в глаза, — ты сделал всё так, как хотел сам. Зная о моём прошлом. Зная о моей боли. Ты всё равно сделал по-своему. Ты ни на минуту не задумался о том, что буду чувствовать я… Я люблю тебя, я рад…стать снова отцом… Но ты даже представить не можешь, на что меня подписал… Какие «флешбэки» мне придется теперь ловить, видя беременного омегу, видя малыша. Альфа сглотнул. Воспоминания сами возвращались. — Это всё равно, что запихнуть тебя в закрытую школу сейчас. Понимаешь? Я боялся даже подумать о семье почти тридцать лет. Все тридцать лет я убегал от того кошмара. Теперь мне придется снова пройти через всё. Смерть супруга, глупая…по моей вине. Смерть моего сына. Ужасная, и не единственная. Смерть всех тех, кого я убивал там, мстя… Я делал ужасные вещи, Ник. Я делал такое, от чего ужаснулись бы твои мучители. Война там не была войной. Это был полный хаос, где я, и подобные мне, потеряв самых дорогих людей сходили с ума от боли в душе, убивали и насиловали самым жестоким способом. Делали такое, что даже в документальных хрониках вырезают. И сейчас мне придется вновь вернуться ко всему этому… Ты… Альфа снова глубоко вдохнул, прижимая к себе омегу и сдерживая очередные соленые капли в глазах. Он не винил его, на самом деле. Если кого и винить, то только себя. Но теперь это была данность. Он будет бояться за жизнь Ника, за жизнь их сына или дочки. Это будет сильнейшее психологическое испытание для Лема. Ник слушал мужчину, замерев и едва дыша, казалось, даже его сердце замедлило свой бег. Только сейчас они наконец говорили друг с другом откровенно, без криков и обвинений; просто о том, что чувствуют. Юноша оценил этот момент, хоть и ощутил вновь острую вину за то, что заставил Лема пережить… — Прости меня, я ни за что не хотел причинить тебе эту боль снова, — омега дрожащей рукой коснулся щеки альфы, поглаживая ее. — Но ты должен жить дальше и радоваться этой жизни. Твои… твои родные хотели бы этого, я уверен. А ты словно похоронил себя заживо вместе с ними. Вайт глубоко вздохнул. Он никогда не говорил об этом, но, на самом деле, отчасти мог понять чувства возлюбленного. Когда-то давно и у него была семья. Юноша плохо их помнил, ведь умерли они довольно рано, из-за чего он и попал в приют. Но он знал эту тоску, знал, что такое вмиг потерять все, что у него было. И даже так омега жил с надеждой однажды вырваться, встретить своего истинного и завести с ним детей. Именно в этот вечер Ник и рассказал Рериху эту историю, прижимаясь к нему все крепче в поисках тепла. — Знаю, нам будет нелегко, — омега убрал руку от лица альфы и ею же взял его ладонь, чтобы положить к себе на живот, — но дай нам шанс. Может, ты еще полюбишь его?.. Лем снова вздохнул, убирая руку от живота парня и снова его прижимая к себе. — Глупый… Я уже люблю его. Люблю и переживаю. Нельзя не любить ребенка, особенно от любимого омеги… Дальше говорить было что-то ещё бессмысленно. Альфа ещё какое-то время укачивал парня на своих руках, после чего лег с ним в постель, даже не раздеваясь. Тот уснул быстро в руках любимого, согретый его телом и одеялом. Среди ночи, конечно, мужчине пришлось раздеться самому и раздеть сонного Ника, потому что они уже были похожи на мокрых мышей, но в целом, вечер для них закончился после разговора по душам. Макс с Кеем стояли не долго. Когда всхлипывания парнишки прекратились, мужчина повел омегу вниз, к другим гостям. Все были немного в шоке от происходящего, но Глен посчитал правильным заступиться за друга, показывая остальным нож. Это было не их дело, да и сам мужчина не любил лезть в жизнь других, но раз уж они стали невольными свидетелями произошедшего, то стоило всё обсудить. Ну или доказать остальным, что сейчас Лем действовал исключительно в целях спасения омеги, которого явно любил. Это Рождество им всем запомнится надолго. Алекс отправил супруга укладывать детей, а сам лег на раскладушке, что Макс нашел в закромах подвала. К такому количеству гостей никто не был готов, поэтому Рон вызвался поменяться с Алексом местами. — Ну это глупо, просто, — пожал плечами молодой альфа, — что вы будете спать на этом, тогда как я, молодой и здоровый, буду лежать на мягкой постели. Я настаиваю на обмене. Чарли надо только куда-нибудь пристроить…

***

На утро Ник был очень удивлен, что спал без одежды, хотя засыпал полностью одетый. Видимо, альфа ночью позаботился о нем. От этого понимания невозможно было сдержать теплую улыбку. Вайт осторожно придвинулся ближе к Рериху, разглядывая его спящим. Он его не трогал, не пытался будить, а просто любовался. Этот человек был для него дороже всего на свете, не считая только их ребенка, и омега надеялся, что однажды он простит его за не нарочно причиненную боль. — Ох! — звук против воли оказался слишком громким, возможно, потревожив-таки сон мужчины. Но Нику трудно было сдерживаться. Он полу сел на постели, одной ладонью упираясь в кровать, а другой ощупывая живот. Сначала это ему показалось опасным сигналом после всех стрессов, но по ощущениям все было «спокойно». Взглянув на встревоженного Рериха, он поспешил заверить его, что все в порядке. — Мне, наверное, нужно на узи… — как-то смущенно пробормотал Вайт, понимая, что до этого занимался своим, нет, «их», здоровьем слишком поверхностно. И теперь стоило отнестись к этому более ответственно. Встревоженный с утра пораньше, мужчина лишь с облегчением вздохнул, но с мнением о больнице согласился. Слишком долго Вайт всё откладывал. Мужчина сразу встал, собираясь в душ, но вдруг остановился и серьезно посмотрел на парня. — Ты со мной с осени перестал бывать в душе. А с начала декабря раздеваться или быть обнаженным при мне. Догадки, что пришли так поздно на ум, теперь легко объяснялись. Высказанные предположения звучали, как упреки, но понять это Нику не дали, потащив в душ. Мужчина внимательно изучал каждый миллиметр тела омеги, крутил его под теплыми струями душа, отмечая, что тот не явно изменился. Округлился местами, живот слегка вытянулся вперед. — Сделал из меня идиота… — констатировал альфа, начиная мыться. Он не понимал сам, как этому ребенку удавалось всё скрыть. Хотя, будь его живот ещё больше, а парнишка не такой осторожный во время переодеваний, то… Но ведь он лежал рядом каждую ночь! — Ты хоть понимаешь, как ты рисковал? — продолжал недовольно рычать мужчина, принимаясь мыть и светловолосого, — я тренировал тебя, как и прежде, мы занимались сексом. Могло случиться всё что угодно! Тебе могло стать плохо, а я бы даже не знал причину. Ты рисковал, как последний идиот. Ты должен был сказать мне сразу… Что если я уже навредил ребенку? Да, Лем волновался не на шутку. И с каждой минутой вспоминал всё больше и больше эпизодов, за всё время, где мог навредить здоровью плода. К окончанию водных процедур мужчина уже не находил себе места. Поэтому Нику оставалось лишь выслушивать какой он «тупой и безответственный», собираясь в больницу. Встретив Макса у выхода, Лем заверил, что всё хорошо и что повезет парня на обследование. — Он ни разу не показывался доктору, — помогая надеть верхнюю одежду на Ника, говорил альфа, — плюс вчерашнее. Нужно срочно сделать узи и обследовать его. — Я могу посоветовать. — Не надо. Я знаю хорошего доктора здесь. Я уже ему позвонил и скоро мы встретимся. На том они и покинули дом Глена. Остальные только медленно просыпались. Кей, что был так встревожен за своих друзей, успокоился и хорошо спал. Благо, Макс не отпускал его от себя и помог спокойно заснуть, убедив, что двое взрослых людей сами разберутся. Омега в итоге все же согласился с ним и оставил парочку в покое, в первую очередь устроив отдых себе самому. Чарли спалось немного хуже. Накануне вечером его альфа вдруг решил поменяться с Алексом местами, что, несомненно, благородно с его стороны, но вот юноша в постели с чужим мужем спать не желал. Потому устроился на маленьком диванчике, возле которого на раскладушке спал Харви, и так и пробыл там всю ночь. Раньше всех проснулся Джеймс. Даже в праздничные дни у него была куча обязанностей и хлопот. Первым делом нужно было поднять детей, умыть и переодеть их, а уж после покормить, чтобы затем отпустить их играть. За этим шло приготовление завтрака для мужа. У того все еще были некоторые ограничения в еде, поэтому по большей части его питанием занимался омега. Так что, по утрам Вейн неизменно питался полезно и вкусно. — Ты извини, я у вас тут похозяйничал немного, — Джеймс улыбнулся вошедшему в кухню Вуду, вытирая руки полотенцем после мойки посуды. — Но, не переживай, я сам все убрал. А то отпрыски Вейна порой такие жуткие неряхи! Ей богу, ничем их не отучить. Он весело щебетал о семейной жизни, тем самым поднимая Кею настроение. Они вместе принялись готовить завтрак уже на всех взрослых, обсуждая разные темы. Непосредственность и открытость Джея покоряли многих и Кей не стал исключением.