That's not my name

Уильямсбург, Бруклин — Июнь . — Я никуда не уйду. Эвен уставился на Исака так, словно тот говорил на незнакомом ему языке. — Что? — наконец произнёс он. — Я не собираюсь уходить, Эвен. Я не собираюсь убегать. Мне всё равно, — сказал Исак. — Что ты такое говоришь. Я только что сказал, что у меня… — Что у тебя биполярное расстройство. Да, я слышал, — перебил его Исак, проводя пальцами по щеке. — Но я был бы хреновым другом, если бы сбежал из-за этого. — Исак, мне кажется, ты не понимаешь. В этом нет ничего милого и забавного. Иногда всё бывает охуенно мерзко. Я совершенно теряю контроль. Блядь, я обязательно причиню тебе боль. — Эвен вцепился в Исака, сжимая пальцами его футболку. — Да мне пофиг. У меня толстая кожа. Эвен уставился себе под ноги, расстроенный, сокрушённый. — Я просто не хочу сделать тебе больно, — прошептал он. — Ты и не сделаешь. Друзья не причиняют друг другу боль. Исак нёс такую херню. Он это понимал, Эвен это понимал, и тем не менее. Он хотел добавить, что уже знал об этом, что не хотел узнать от кого-то другого, но просто так вышло. Но Эвен продолжал цепляться за его футболку, и по его щеке скользила ещё одна слезинка. Поэтому Исак обхватил его за плечи и прижал к груди. Эвен обнял его за талию и уткнулся носом в ключицу. — С тобой всё в порядке. У нас всё будет в порядке, — прошептал Исак ему в волосы. — Я не могу тебя потерять. Я не могу. Ты не потеряешь. . Эвен первым спрыгнул вниз, и, когда он протянул руку Исаку, по-прежнему стоявшему на краю фонтана, тот взял его за руку и больше не отпускал. Они молча отправились к Юнион-сквер, сцепив пальцы. Они не обсуждали, куда направляются, просто молча пошли к платформе, от которой отправлялись поезда L. Когда они оказались в забитом поезде, у Исака закружилась голова. Когда он ехал в нём в прошлый раз, его спина была прижата к двери, а Эвен вылизывал его рот. Он покраснел от этих воспоминаний. Но когда Эвен улыбнулся ему, Исак улыбнулся в ответ. Они стояли в середине вагона в окружении незнакомых людей, и Исак продолжал наталкиваться на них каждый раз, когда поезд тормозил или трогался с места. В результате Эвен обхватил его руками за талию, и Исак удивлённо округлил глаза. — Ты в городе уже пять месяцев, и всё никак не научишься удерживать равновесие в метро. Тебе должно быть стыдно, Исак, — сказал он. — Прости, что? — фыркнул Исак. — Я мастер сохранения равновесия! — Ну да, конечно, — сказал Эвен по-английски, дразня его, и улыбнулся так озорно, что Исак почувствовал, как у него внутри запылал огонь. Пожалуйста, никогда не переставай улыбаться. — Как ты смеешь подвергать сомнению мои способности? — возмутился Исак в тот момент, когда поезд снова остановился. Исак едва не уткнулся лицом в волосы какой-то девушки, но Эвен в последний момент сильно сжал его бока, прямо над тазовыми косточками. — Так что ты там говорил? — спросил Эвен с искрящимися от смеха глазами и широкой улыбкой. — Блин. Просто отвлёкся на секунду. Я не обратил внимания, — пробормотал Исак. Эвен лишь рассмеялся. — Ты такой милый. — Заткнись. Эвен продолжал удерживать Исака за бёдра. И к тому моменту, когда поезд отъехал от 1-й Авеню, они уже обнимались. Эвен обнимал Исака за талию, уткнувшись носом ему в шею. Они просто стояли, обнявшись, в окружении других людей, спешащих по своим делам в час пик. Исак понимал, что несмотря на весёлое поддразнивание Эвен всё ещё не пришёл в себя после их недавнего разговора. Да и сердце самого Исака до сих пор лихорадочно колотилось. Поэтому он обнял Эвена так крепко, как никого и никогда не обнимал раньше. Я с тобой. . Когда они добрались до Уильямсбурга, Эвен повёл Исака в пиццерию «Two Boots» на Дриггс-авеню. — Люблю это место. Они берут названия для пиццы из известных фильмов и сериалов, и популярных инди-проектов. Думаю, у них ещё пять заведений по всему городу, — сказал Эвен. Интерьер показался Исаку странноватым, и он понятия не имел, что заказать. — Что такое «Мистер Пинк»? — спросил он. — Пицца с острой курицей вроде бы. Мистер Пинк — это один из парней из «Бешеных псов», — ответил Эвен. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь. — «Бешеные псы»?! Тарантино? Исак, ты шутишь? . Они заказали по два куска пиццы под названием «Чувак» и «Ньюман». «Ты никогда не смотрел «Большой Лебовски»? Да что с тобой, Исак Вальтерсен?» Исаку понравилась пицца, но ещё больше ему нравилось наблюдать, как Эвен улыбается и рассказывает о вещах, о которых сам Исак не имел никакого понятия. Он знал, что в какой-то момент им снова придётся поговорить о болезни Эвена и о том, что Исак так быстро принял этот факт. Так что он решил не торопить события и ещё немного насладиться приятным времяпрепровождением. — Ага, в общем, я сбежал от полиции и запрыгнул на велосипед Юнаса. До сих пор не верю, что меня не арестовали за травку, — сказал Исак. — Вау, кто бы мог подумать, что ты был мелким хулиганом в старшей школе! — Прости, что?! Да я был нереально крут в Ниссене. Однажды я участвовал в массовой драке. Один парень ударил другого бутылкой по голове. — Вау. Ты не перестаёшь меня удивлять. У тебя ещё есть какие-нибудь истории? — А что? Используешь их в своих фильмах? — Да, я снимаю о тебе фильм. А ты не знал? — сказал Эвен. — Да? — Ага, хочешь знать, как он называется? — И как же? — спросил Исак. — Мальчик, который не умел держать равновесие в поезде L. — Пфф, — Исак пихнул его в плечо. . Они молча отправились к пирсу. От открывавшегося вида на пролив захватывало дух. — Вау, — выдохнул Исак. — Здесь красиво, правда? — Я никогда здесь не был раньше. Я даже не знал, что такое место существует. — Ну я как бы так и думал. Нужно будет как-нибудь отвести тебя на ярмарку Smorgasburg. Там самая вкусная еда, какую я ел в жизни, — сказал Эвен. — Что это за место? — Открытый рынок в квартале отсюда. Работает каждую субботу. Тебе понравится. — Хм. Так значит в эту субботу? — спросил Исак, слегка покраснев. — Значит в эту субботу, — улыбнулся Эвен и взял его за руку. Пожалуйста, улыбайся всегда. Видимо, Исак пялился на него слишком долго, потому что внезапно Эвен рассмеялся. — Панорамный вид вон там, Исак. По какой-то причине Исак почувствовал себя смелым. Да, вид был захватывающий. Солнце практически село, и погода была прекрасной. На них обоих были белые футболки, хотя Исак умудрился заляпать свою соусом в «Two Boots». Ветер был едва ощутимым и приятно холодил кожу, а на пирсе кроме них было всего пять человек. Но, по правде говоря, Исаку было плевать. Поэтому он сжал руку Эвена и наконец заговорил. — Нет. Вид прямо здесь. Вау, как слащаво. Эвен снова рассмеялся, потом положил ладонь Исаку на шею и прижался губами к его губам. Поцелуй был полон нежности. Эвен посасывал нижнюю губу Исака и зарывался пальцами в его волосы, в то время как Исак вцепился в его футболку и брал всё, что был готов дать ему Эвен. Ветер ласково обдувал их кожу, и это было приятно, так приятно. Но внезапно пришедшая в голову мысль заставила Исака резко отстраниться. — Погоди, Эвен. Я… — Исак положил ладонь ему на грудь. — Что? Что такое? — Я… Я уже знал. — Что? — Я уже знал, что у тебя биполярка. Кое-кто из Осло рассказал мне. Я… Вот почему я так странно себя вёл. Я считаю, ты должен знать. — Ох, — выдохнул Эвен, округлив глаза. — Хм, понятно. — Я не пытался что-то о тебе выяснить. Я ничего не хотел знать. Но они просто сказали мне. Клянусь, — сказал Исак. — Я тебе верю. Я знал, что это дерьмо будет преследовать меня, где бы я ни был, — вздохнул Эвен. — Блядь. Он отпустил Исака и отвернулся к перилам, опустив голову. — Эй. Прости, что не сказал тебе раньше. Просто я… Я испугался. Я не знал… Ох… Не знал, есть ли между нами что-то настоящее? Просто… То, что я нашёл в Google — страшно. Прости, — Исак едва не заикался от волнения. — Всё нормально. Я тебя не виню. Честно говоря, я удивлён, что ты сразу не закончил наше общение. — Я бы этого не сделал. Мне просто нужно было время подумать. Понимаешь, я ведь даже не знал, правда ли ты… Насколько настоящая у нас дружба, — сказал Исак, мысленно одёргивая себя. Эвен вдруг обернулся и обхватил руками лицо Исака. Его взгляд был настолько напряжённым, что Исаку показалось, что он пронзает его насквозь. — Исак, я никогда не чувствовал ничего подобного раньше! Если я и могу тебе что-то пообещать, то именно это. Я знаю, что большую часть времени я не в себе, но я уверен. Я уверен в том, что чувствую. Это настоящее. Эти чувства, блядь, настоящие, ясно? Никогда в этом не сомневайся. — Хм, окей. — Окей? — Да, ладно. . Когда Исак вышел из комнаты Эвена, чтобы пойти в туалет, он столкнулся с Эммануэлем. — О, Исаак. Ты снова здесь, — сказал он. — Ага. Привет! — сказал Исак. — Так что, вы типа теперь тусуетесь вместе? — Да, мы… друзья, — ответил Исак. — Чувак, без обид, но на тебе одежда Эвена. — Хм, я уронил на себя пиццу, — сказал Исак. — Ну да, ну да. Лицо Исака запылало от смущения, и в этот момент Эвен пришёл ему на помощь. — Да, папочка. Мы друзья, которые носят одежду друг друга и иногда целуются, — сказал Эвен. — И его зовут Исак, а не Исаак. Эммануэль рассмеялся. . — Мне нравится видеть тебя в моей одежде, — сказал Эвен. Он лежал, раскинувшись на кровати, когда Исак вернулся в комнату. — Заткнись. — Мне это очень-очень нравится. Пожалуйста, начиная с этого момента, носи только мои шмотки. — Ты такой надоедливый, — сказал Исак, закатывая глаза. — Хм, мне нравится, когда ты так делаешь. Эвен потянул его к себе на кровать, и мгновение спустя Исак уже сидел у него на коленях. — Ты уверен, что тебе нужно идти? — Эвен, у меня завтра пара в 9 утра, — сказал Исак, чувствуя небольшое головокружение из-за позы, в которой они находились. — Не уходи, — сказал Эвен, сжимая его бока. — Но я целую вечность потрачу, чтобы добраться до Гарлема. — Мы встанем в 6 утра, и я даже приготовлю тебе завтрак, — сказал Эвен, целуя его в шею. Чёрт. — Я ненавижу рано просыпаться, — слабым голосом ответил Исак. — Я сделаю всё, чтобы ты об этом не пожалел. Эвен прихватил губами кожу на его шее, и Исак почувствовал, что ему тяжело дышать. Блядь. — Но я пропущу пару, — сказал он, зарываясь пальцами в волосы Эвена. Эвен забрался руками под футболку Исака и стал гладить его кожу кончиками пальцев. — Малыш, да пошла эта пара, — сказал Эвен, проводя языком по его шее и заставляя Исака откинуть голову и застонать. — Ох, да, ладно, пошла эта пара, — сказал Исак, толкая Эвена на матрас и удобнее усаживаясь сверху. — Блядь, да…. Исак положил руки Эвену на шею и впился ртом в его верхнюю губу. Он поцеловал его с такой силой, что Эвен застонал. — О господи. — Заткнись, Эвен. Просто заткнись. Исак легко прикусил его губу и начал тереться об Эвена. — Блин, малыш. — Я так давно хотел это сделать, — выдохнул Исак ему в губы. — Исак, ты меня убиваешь. — Я хочу, чтобы тебе было приятно. Позволь мне сделать тебе приятно. — Малыш, ты можешь делать со мной всё, что захочешь, — сказал Эвен. — Ок, круто. Потому что я хочу тебе отсосать. Эвен вытаращил на него глаза. — Исак. — Заткнись, — сказал он, устраиваясь между ног Эвена. — Тебе необязательно это делать, — слабым голосом попытался возразить тот. — Но я хочу. Так что Эвену ничего не оставалось, кроме как откинуть голову назад, когда Исак приспустил его джинсы и взял член в рот. — Чёрт. . — Поверить не могу, что едва не позволил тебе уйти, — сказал Эвен. — Хм. — Где ты научился это делать? Мне кажется, это лучший минет за всю мою жизнь. — Заткнись, — сказал Исак, пряча покрасневшее лицо у Эвена на груди. — Ты что, правда сейчас смущаешься? Поверить не могу. Ты такой милый. — Перестань. — Почему ты не хочешь, чтобы я сделал то же самое? — Я просто хочу пообниматься, — сказал Исак. Он соврал. Исак был настолько возбуждён, что легко мог бы кончить, если бы просто потёрся об Эвена. Но Исак не хотел от него никаких одолжений. Да, они улыбались и дразнили друг друга, но Исак знал, что этот вечер был слишком эмоциональным для Эвена. Он знал это, потому что Эвен был на грани слёз, когда Исак поцеловал его после сделанного минета. Он знал это, потому что Эвен не хотел отпускать его, крепко обхватив руками. Так что да. Он просто хотел пообниматься. — Мы можем пообниматься, — сказал Эвен. . — Эвен, у тебя была мания в тот вечер, когда мы познакомились? — Да, но не мания в чистом виде. Это случилось позже, — ответил Эвен, не взяв даже секунды на размышления. — В каком смысле? — Я увидел тебя в толпе и понял, что хочу тебя. Я привёл тебя домой, и после этого всё пошло наперекосяк, — пояснил Эвен. — Я не понимаю. — Хм. Скажем так, той ночью я был под кайфом, но, когда ты ушёл, у меня просто сорвало крышу. Я бросился за тобой совершенно голый. Если бы не Софи, меня бы арестовали. — Блин. — Ну да… Не знаю. После этого я принимал какие-то наркотики в клубе и делал всякие глупости, и в результате оказался в больнице. Мне это стоило кучу денег. Наша студенческая страховка покрывает только 40%, можешь себе представить? Эта страна просто не в себе. — Эвен. — Прости, если я тебя пугаю. Я тогда забил на свои лекарства. Если честно, я вообще перестал их принимать. Я не думал, что в этом есть смысл. Я так устал. Но после того как ты нашёл меня в «House of Yes», у меня где-то три недели была депрессия. Я ничего не мог делать. Меня словно парализовало. Так больше не могло продолжаться, так что мне пришлось пойти на приём к охуенно дорогому врачу, и они скорректировали мне дозу лекарств. Я правда хочу, чтобы мне стало лучше. Не знаю. Не знаю, почему говорю это тебе. Обычно я никому об этом не рассказываю. — Ты можешь рассказать мне всё, — сказал Исак. Эвен крепче прижал его к груди. — Исак, ты однажды спросил, что делает тебя исключением. Почему я решил найти тебя. — Ну да. — Бля, это очень глупо… — Эвен замолчал. — Но что? — Ты… Ты спросил мою фамилию. Серьёзно, кто так делает? Всем насрать на меня и мою фамилию. Люди называли меня Эваном или именами своих бывших, да как угодно. Никому никогда дела не было. Они просто видели во мне воплощение своих сексуальных фантазий. Люди приходят и уходят. Вы занимаетесь сексом и всё. И, не пойми меня неправильно, меня всё устраивало. Я именно этого и искал. Люди всё равно никогда не задерживаются, когда у меня срывает крышу или случается депрессия. Так что это для всех хорошо. Но не знаю. Ты просто … убил меня. Исак молчал, обдумывая услышанное и не сводя с Эвена глаз. — Я… В каком смысле? — наконец спросил он. — Исак, ты хоть представляешь, насколько красив? Я просто… Ты был в моей кровати, ты плакал, у тебя всё лицо покраснело. Я не мог с этим справиться. Ты просил ещё и ещё, но всю ночь плакал. И эти синяки, твою мать. Что за хрен сделал это с тобой? Это сводило меня с ума. Не знаю. Мне просто хотелось тебя защитить. Но в то же время я не мог перестать прикасаться к тебе, мне так хотелось войти в тебя скорее, потому что я был под грёбаным кайфом. Я не могу объяснить. Я ненавидел себя за то, что переспал с тобой, за то, что сделал тебе больно тем утром. У меня было такое чувство, словно я тобой воспользовался. Мне казалось, что мы так похожи и что я сделал с тобой то, что обычно люди делали со мной. Мне правда очень-очень жаль. Блядь, мне нужно перестать болтать. Исак зарылся лицом в футболку Эвена, стараясь сдержать слёзы. Блядь. Твою мать. Ты не можешь говорить такие вещи. Эвен крепче обнял его, и они проспали до 6 утра. . Исак успел на занятия и не пропустил ни одной пары на той неделе. После работы либо он ехал к Эвену, либо Эвен приезжал к нему. Когда Эвен впервые пришёл к нему домой, Исак очень сильно нервничал. Джон был дома и выпал в осадок, когда Эвен наклонился и поцеловал Исака в макушку у двери. — Привет, я Эвен. Приятно познакомиться. Я друг Исака. — Хм, привет, чувак. Я Джон. — Исак рассказывал, что ты прекрасно готовишь. Тебе придётся научить меня своим фишкам. — Не вопрос. . — О господи, я забыл, что у Джона сегодня выходной. Блядь, — воскликнул Исак, падая на свою узкую кровать. Эвен продолжал стоять у двери. — Хм, а тут уютно. — Не все могут позволить себе двуспальную кровать в грёбаном Уильямсбурге, — сказал Исак. — Вообще, если тебе там так нравится, то ты можешь просто переехать ко мне. — Эвен. — Что? — Друзья не переезжают жить друг к другу, — сказал Исак. — Хм… А ещё друзья не отсасывают друг другу, однако в нашем случае это не работает, — ухмыльнувшись, возразил Эвен. — Иди на хуй. — Если бы… . Они целовались в течение нескольких часов, пока Исак больше не мог сдерживаться, и Эвену пришлось позаботиться о нём. — Блядь, Джон услышит. — Да плевать. . Первая встреча Маркуса и Эвена стала настоящей катастрофой. — Твою мать, ты тот парень. Тот самый парень с Фейсбука, — сказал Маркус. — Да, это я. А кто ты? — Что? Исак, ты ему не рассказывал обо мне? — Твою мать. — Ты Адриан? — спросил Эвен. — Что? Ты рассказал ему об Адриане, но не обо мне? — Я шучу, — улыбнулся Эвен. — Ты, должно быть, тот самый Маркус. — Ха! Так ты пошутил? Какого хрена, чувак. Да, я Маркус. Круто наконец с тобой познакомиться. — Да, круто. Исак рассказывал о тебе только хорошее. Это грёбаное враньё. — Ой, да ладно! Чувак, ты был таким обдолбанным в тот день в Бушвике. Но ты нереальный красавчик, когда трезвый, — сказал Маркус. Исак закрыл лицо рукой и пытался придумать, как поскорее закончить эту случайную встречу. Эвен, должно быть, прочитал его мысли, потому что внезапно перебил Маркуса, рассказывавшего, каким «жалким был Исак, когда страдал». — Чувак, было круто с тобой познакомиться. Но мы с Исаком кое-куда идём. Давай как-нибудь встретимся и поедим тако, ладно? — сказал Эвен. — Да, конечно. Я, бля, обожаю тако! . Знакомство Эвена с Адрианом вышло ещё более неловким. Эвен сидел на Исаке верхом и целовал в шею, когда Адриан открыл дверь в комнату. — Вау, какого хрена! Вот дерьмо! — он быстро захлопнул дверь, и из гостиной раздался его смех. Когда Исак открыл дверь и выглянул в коридор, его лицо горело от стыда. — Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Боже мой, я не могу. Твоё лицо! — Адриан продолжал смеяться. В этот момент Исак почувствовал, что Эвен подошёл к нему сзади и упёрся рукой в дверной косяк. — Привет! Я Эвен. Адриан мгновенно замолчал и замер, слегка приоткрыв рот. Теперь уже засмеялся Исак. — Боже мой. Твою мать. Он охуенно горячий. Исаак, какого хуя, — выдавил из себя Адриан. Эвен рассмеялся и протянул руку. Адриан схватил её и тряс дольше, чем следовало. — Ты тоже охуенно горячий, — улыбаясь, сказал Эвен. Адриан покраснел, и Исак внезапно почувствовал раздражение. Он нахмурился. — Как ты сюда попал? — спросил он. — Хм, Дэн открыл мне дверь. Я просто хотел вернуть твою футболку. Ты её у меня забыл, — сказал Адриан, продолжая пялиться на Эвена. Исак вдруг почувствовал руку Эвена у себя на бедре. — О, спасибо, — сказал Исак, забирая футболку из рук Адриана. — Да, не вопрос. Ну ладно, мне пора. Адриан вышел из квартиры, но Исак услышал его визги на лестничной площадке. Когда он обернулся, глаза Эвена потемнели, и он напряжённо смотрел на Исака. — Что? — Он называет тебя Исааком. Это что, один из твоих кинков? — спросил Эвен. — Ещё раз назовёшь меня Исааком, и я выгоню тебя на хрен. — Ладно. Кстати, он симпатичный. Ты забыл у него футболку? — Ты ревнуешь? — Не знаю. Наверное? — Да? — улыбнулся Исак. — Да. Я хочу тебе отсосать. . Май был хорошим месяцем для Исака. Эвен позвал его на велопрогулку в Палисейдс Парк в Нью-Джерси. Они взяли напрокат два велосипеда на несколько часов, но Исак всё время останавливался и жаловался, потому что плохо слышал, что говорил Эвен. Так что они вернули один велосипед, и Исак уселся на багажник, обнимая Эвена за талию и слушая, как тот разглагольствует об очередном пафосном фильме. Солнце ярко светило, виды вокруг поражали воображение, и Исак был счастлив, так счастлив. — Ты знал, что май — всемирный месяц велосипедов? — спросил Эвен. — Нет. — А ты вообще что-нибудь знаешь, Исаак? — Я знаю, что врежу тебе, если ты не перестанешь называть меня грёбаным Исааком и издеваться надо мной. — Что? — фыркнул Эвен. — Я просто дразню тебя. Ты ведь в курсе, что ты самый умный человек из всех, кого я знаю, да? — Как скажешь, Эван, — хмыкнул Исак. — Эван?! Ну это вообще хамство. Это было приятно, так приятно. Они вернули велосипед и ещё час целовались под деревом. — Я иногда не верю, что ты у меня есть, — сказал Эвен, прижавшись лбом к его лбу. Ты для меня всё. . Исак позвонил своей маме в американский день матери. Всё прошло хорошо. Он всего дважды заплакал, а она даже не заметила. Он был рад, что у неё всё неплохо. Правда потом ему весь день было грустно, чувство вины было невыносимо. — Что случилось? — спросил Эвен. Они ели мороженое из «Big Gay Ice Cream» (прим. — «Большое гейское мороженое») в Вест-Виллидж, сидя на скамейке у магазина. «Big Gay Ice Cream»? Эвен, ты шутишь?» — Ничего, — сказал Исак. — Исак. — Ну… сегодня в США день матери, ясно? — И что? — Я позвонил своей маме. И теперь мне херово, — ответил Исак. — Почему? — Потому что я её бросил. Мы не слишком ладим. Она очень религиозна, и… И у неё психическое заболевание. И мой отец ушёл от нас. И я тоже ушёл, потому мне было так тоскливо, а она иногда меня даже не узнавала. Эвен продолжал молча сидеть рядом. — Просто я дерьмово себя чувствую из-за того, что уехал, понимаешь. Она моя мама, а я, блядь, её бросил. — Какой у неё диагноз? — спросил Эвен. — Я точно не знаю… Блин, я такой хуёвый сын. Просто… — Эй, всё нормально. Мы все иногда лажаем. Но ты можешь всё исправить. Ещё не поздно, — сказал Эвен, гладя Исака по волосам. — Ты не злишься? — Исак, с чего мне злиться? — Потому что я не рассказал тебе про свою маму. — Ты сейчас мне рассказываешь. Всё нормально, — сказал Эвен. — Я не знал, что тебе было так сложно. Прости. — За что ты извиняешься? Какого чёрта? Эвен продолжил играть с волосами Исака, пока тот не перестал чувствовать себя виноватым и не прильнул к нему ближе. . Весенний семестр подходил к концу, и Исак получил работу в одной из университетских лабораторий. Он не слишком этому радовался, но теперь у него появилась возможность работать полный день и зарабатывать больше денег. А значит — у него должны были появиться средства для чудачеств с Эвеном и возможность нормально принять Юнаса и Магнуса, когда они приедут к нему в августе. — Я думаю, тебе понравятся Юнас и Магнус. Магс иногда бывает непроходимым тупицей, но он очень забавный, — сказал Исак, прежде чем впиться зубами в рамен-бургер. Эвен протянул руку и стёр соус в уголке его рта. — Хм. Я по-прежнему расстраиваюсь, что уступаю первое место этому Юнасу, — сказал он. Исак закатил глаза. — Я знаю Юнаса всю свою жизнь. Ты не можешь стать кому-то лучшим другом за пару месяцев, Эвен. — Как скажешь, Исаак. Пойдём поедим курицу-карааге, — воскликнул Эвен, хватая его за руку. — Я тебя убью. Стоял июнь, и в 4 часа дня они оказались на ярмарке еды Smorgasburg, и с трудом сдерживали стоны удовольствия, пробуя разные вкусности. На Эвене была белая футболка, чёрные очки от солнца и джинсы, которые так сильно любил Исак. Он буквально умирал, глядя на Эвена. Они стояли на набережной, любуясь открывающимся видом на небоскрёбы, когда Исак почувствовал необходимость поцеловать Эвена. Что он и сделал. — Хм. А это за что? — спросил Эвен. — Не знаю. Просто ты сейчас так горячо выглядишь. Эвен распахнул глаза. — Что? Комплимент при свете дня? — фыркнул он. — Заткнись. Я серьёзно. Эвен снова поцеловал его. И когда Исак попытался обнять его за шею, Эвен его оттолкнул. — Что такое? — Скажи, что я твой лучший друг, — сказал Эвен. — Бля, ты серьёзно? — Скажи это, или больше никаких поцелуев. — Эвен, ты же понимаешь, что лучшие друзья не целуются, да? — сказал Исак. — Мне плевать. Скажи это. — Нет, — с улыбкой покачал головой Исак. — Ты не хочешь, чтобы я тебя поцеловал?! — неверяще воскликнул Эвен. Исак подошёл чуть ближе, а потом прошептал ему на ухо: — Нет, я хочу, чтобы ты меня трахнул. Эвен уронил свой блинчик с кимчи на землю и уставился на ухмыляющегося Исака. — Ты не собираешься это поднять? Мусорить нехорошо, — с улыбкой сказал он. — Боже мой, Исак, — выдохнул Эвен, наклоняясь, чтобы поднять блинчик. — Твою мать, поверить не могу, что мне теперь придётся идти домой со стояком. — Прекрасно. Потому что я серьёзно, — сказал Исак. — Что? — Боже, мне что, нужно это прокричать? Я.хочу.почувствовать.тебя.внутри.сейчас. . Они как дурачки бежали по Уильямсбургу, держась за руки и не испытывая угрызений совести из-за выброшенной еды. Когда они добрались до квартиры, Эвен с силой прижал его к стене, а Исак так отчаянно дёрнул его за волосы, что Эвен застонал. Их поцелуи были поспешными и неловкими, они сталкивались зубами и языками, нетерпеливо облизывая губы друг друга. Они тяжело дышали и обоим становилось тесно в джинсах в районе паха. В какой-то момент Исак опустил руку и сжал член Эвена сквозь ткань, заставляя тихо ахнуть. — Чёрт, малыш. Ты такой нетерпеливый. — Блядь, Эвен, заткнись. Я ждал этого пять грёбаных месяцев. — Боже мой. Пойдём ко мне в комнату, пока я не овладел тобой прямо здесь, на кухонном столе. — Блин. . Стоило им оказаться в комнате, футболка Исака полетела на пол, а Эвен упал спиной на матрас, после того как Исак с силой толкнул его на кровать. — Ты меня убиваешь. Такой пылкий, такой решительный, — сказал Эвен. — Я охуенно люблю тебя в этих джинсах, малыш, но от них нужно избавиться. — Малыш? Ах, Исак. Я не продержусь долго, если ты будешь говорить такие вещи. — Эвен, заткнись. . Пальцы Эвена порхали между ног Исака, в то время как он сам, раскрасневшийся, лежал на спине и тяжело дышал. — Твою мать, Эвен, — простонал Исак. — Мне что, придётся умолять? — Бля, малыш, я просто не могу… Ты так прекрасен… Исак изогнулся, пытаясь сильнее насадиться на его пальцы. — Блядь, я тебя ненавижу, — простонал он. — Эвен, пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Боже, ты бы себя видел. Я умираю. — Нет. Вообще-то это я умираю. Блин. Ты не мог бы уже меня трахнуть? Я вот-вот… Губы Эвена накрыли его губы, а руки заскользили по телу. В груди Исака горел огонь, в животе порхали бабочки, и он плавился от прикосновений. Ему казалось, что они вернулись в ту холодную январскую ночь, только вот сейчас за окном по-прежнему светило солнце и было тепло. Их тела слились воедино, и глаза Эвена стали тёмными, тёмными, такими тёмными. Исак стонал и снова плакал, а Эвен сцеловывал его слёзы и успокаивал, успокаивал, успокаивал. — Такой охуенно горячий. Ты такой охуенно горячий, Исак, — повторял он. — О, да, да, — стонал Исак, откидывая голову назад и комкая пальцами простыню. — Нет, малыш, посмотри на меня. Открой глаза. Смотри на меня. Посмотри, что ты со мной сделал. Посмотри, что ты со мной делаешь, малыш. Исак открыл глаза и посмотрел на взъерошенного и раскрасневшегося Эвена. Он вспотел, влажные пряди волос прилипли ко лбу, и Исак положил ладонь ему на шею и притянул к себе, чтобы поцеловать. — Поцелуй меня. Поцелуй меня, — простонал он. Они целовались, а потом оба застонали, когда Эвен начал медленно входить в него. Исаку казалось, что он погружается в водоворот яркого света, насыщенных красок и Эвена, Эвена, Эвена. — Эвен, блядь, так хорошо… — выдохнул он. — Малыш. — Эвен, пожалуйста. — Ты меня убиваешь. Исак обхватил руками его шею, чтобы иметь возможность смотреть на Эвена — на Эвена, который выглядел совершенно потерянным и ошалевшим, продолжая своими движениями разжигать огонь у него внутри. Исак никогда в жизни не видел ничего более прекрасного, и у него кружилась голова, быстро, так быстро. — Блядь, ты такой горячий, Эвен, — вскрикнул Исак, впиваясь пальцами в его спину. — Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя. Так сильно. Эвен перестал толкаться в него и поднял на Исака широко распахнутые глаза. — Исак… — Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся. Эвен, пожалуйста. — Я… — Пожалуйста! И Эвен подчинился.