That's not my name

Восточный Гарлем, Манхэттен — Июнь . — Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся. Эвен, пожалуйста. — Я… — Пожалуйста! — продолжал умолять Исак со слезами на глазах. И Эвен подчинился. Исак тяжело дышал под ним, запустив руки в волосы Эвена, и дёргал их, и тянул изо всех сил, теряя контроль над собой. Я так тебя люблю. Я люблю тебя. Я люблю тебя. В глазах Эвена плескались недоумение и грусть, поэтому Исак притянул его к себе и с силой поцеловал. — Перестань думать, — выдохнул он ему в губы. — Пожалуйста, не думай! Давай просто трахаться. Чем они и занялись. Эвен отдался этому процессу целиком, потому что Исаку казалось, что земля под ним ходит ходуном. На самом деле просто всё его тело колотила дрожь. Эвен опустил руку и сжал член Исака. — Да, прикоснись ко мне, — застонал Исак. Но Эвен не разговаривал. Он не произнёс ни слова. Он лишь со стоном входил в него снова и снова, пока Исак не перестал осознавать, где находится, изо всех сил цепляясь за шею Эвена. . Когда они оба достигли пика и, тяжело дыша, замерли на кровати, пытаясь успокоить готовые разорваться сердца, Исаку понадобилось несколько мгновений, чтобы вернуться к реальности. Это было охуенно. — Это было охуенно, — прошептал он и посмотрел на Эвена, зарывшегося лицом ему в шею. Ох. Ох блядь. Боже мой. Вот дерьмо. Бля. Бля. Бля. Исак распахнул глаза и внезапно напрягся. Видимо, Эвен это почувствовал, потому что мгновенно поднял голову и посмотрел на него. Он поднял руку и погладил Исака по лбу. — Исак… — Ох. Блин. Я пойду помоюсь, — сказал Исак, выбираясь из-под Эвена и пытаясь встать с кровати. — Исак, пожалуйста, — Эвен взял его за руку. — Нет. — Исак сбросил его руку, не чувствуя в себе сил посмотреть на него, и сел на край кровати. — Эй, — Эвен придвинулся к нему. — Я знаю, что ты это сказал под влиянием момента. Пожалуйста, не переживай. Я не использую это против тебя. Обещаю. Что? — У нас только что был крышесносный секс. Конечно, что-то подобное могло вырваться. Я знаю, что ты на самом деле так не думаешь. Я… — Эвен замолчал. — Исак, скажи что-нибудь. Но я так думал. Я так думаю. Это правда. Исак обернулся и посмотрел Эвену в глаза. Они были голубые, такие голубые, и грустные, такие грустные. Исак никогда раньше не признавался в любви. Он даже не был уверен, что любил кого-нибудь раньше. Всё это по-прежнему казалось ему чем-то грандиозным, и новым, и пугающим. Ему хотелось кричать, потому что он не мог об этом думать. И всё же это было так очевидно. Конечно, я так думаю. Разумеется. Какого хрена. И хотя больше всего ему сейчас хотелось сбежать, он не мог так поступить с Эвеном. Потому что по какой-то причине Эвен — Эвен Бэк Насхайм, Эвен Неприятности Романтика Бэк Насхайм — не поверил ему. По какой-то причине для него это не было очевидным, потому что сейчас он выглядел слабым, и уязвимым, и грустным. Никто не должен быть таким грустным после секса. «Никто никогда меня не полюбит. Я ебанутый на всю голову, и никто никогда меня не полюбит». Исак вдруг понял, что Эвен искренне верил в это, что он был совершенно уверен, что никто не сможет полюбить его таким, какой он есть. И это разрывало его сердце. Исака сложно было назвать любителем широких жестов. Он был смущён и не уверен в себе. Он понятия не имел, чувствует ли Эвен к нему хоть что-то подобное. Но по какой-то причине он не мог в этот момент думать о себе. Все его комплексы, все его слабости по-прежнему громко и настойчиво напоминали о себе, но сейчас самым главным для Исака было сделать что-то, что заставит глаза Эвена снова загореться. — Исак? Исак по-прежнему смотрел на Эвена, он был по-прежнему голым, по-прежнему тяжело дышал и по-прежнему очень хотел принять душ. Но он придвинулся к Эвену и вскарабкался к нему на колени — к Эвену, который смотрел на него так, словно был сторонним наблюдателем. — Что… Исак накрыл щёки Эвена ладонями. — Эвен, я сказал это не под влиянием момента. Да, конечно, у меня слетела крыша от того, насколько приятно было чувствовать тебя внутри, но дело не в этом, — сказал он, чувствуя, как всё его лицо пылает. — Исак… — Нет, не надо сейчас никаких самоуничижительных речей. Мы только что занимались сексом, и это было охуенно. Ты не должен быть таким несчастным, переспав со мной. Это вообще-то оскорбительно. Эвен улыбнулся, и Исак мысленно зааплодировал себе и погладил Эвена по щекам. Он никогда ни в чём не был так уверен. — Я люблю тебя, — прошептал Исак, глядя ему в глаза. — Неважно, веришь ты мне или нет. Я люблю тебя. Эвен обхватил его руками за спину, и они молча обнимались, сидя в кровати. — Фу, это отвратительно, мы такие липкие. Слезь с меня, — наконец сказал Исак. Но Эвен не отпустил его. Он лишь сильнее сжал руки вокруг его талии. — Ты для меня всё. Всё, — прошептал он Исаку в шею. . — Вы можете хоть на минуту перестать трахаться в душе? Мне очень нужно отлить, парни, — сказал Эммануэль, постучав в дверь ванной. — Боже мой! — щеки Исака снова вспыхнули. . Исак остался на ночь и проспал до 11. Воскресенья придумали для того, чтобы отсыпаться. Но Эвен уже явно давно не спал, просто лежал рядом, играя с волосами Исака. — Ты вообще когда-нибудь спишь? Когда я проснулся в 6 a.m (Прим. — Дословно «в 6 после полуночи»), ты делал что-то непонятное в комнате, — зевнув, сказал Исак. — Как я могу спать, когда ты тут лежишь, такой весь охуенно горячий? — сказал Эвен, целуя Исака в щёку. — Эй, для этого ещё слишком рано, — Исак отпихнул его, но всё равно покраснел. — И, кстати, что ещё за 6 a.m? Ты что, вдруг стал американцем? Мы говорим 6 утра, — сказал Эвен. — Да пофиг. У меня на телефоне установлен этот режим AM/PM. А я слишком ленивый, чтобы поменять. — Что бы ты без меня делал? — вздохнул Эвен. — Не знаю. Возможно, больше бы спал, тратил бы меньше денег, занимался бы делом? — Исак, ты причиняешь мне боль, — Эвен прижал руку к сердцу. — Да? Ну по крайней мере тебе не придётся завтра идти на учёбу враскоряку. Не знаю, могу ли вообще стоять, боже. — Исак, я сделал тебе больно? — внезапно встревожился Эвен. — Да нет, не в процессе, но теперь у меня не слишком приятные ощущения. Мы можем в следующий раз трахаться в течение часа, как обычные люди? Не думаю, что смогу снова пережить секс-марафон на всю ночь. — В следующий раз? — повторил Эвен, широко улыбаясь. — О господи! — Исак зарылся лицом в подушки от Tommy Hilfiger. — Малыш, мы можем трахаться столько раз, сколько захочешь. Мы можем быть друзьями, которые иногда делают что-то романтичное и трахаются, — сказал Эвен, выдергивая подушку и обхватывая ладонями лицо Исака. — Эвен, прекрати болтать. Эвен поцеловал его в губы, а потом в лоб. — Ты такой милый, когда смущаешься, зарывшись в простыни. — Угу, пофиг. Кстати, постельное бельё от Tommy Hilfiger? Какого хрена, Эвен? — Хмм. Не очень помню, когда купил его, но да. Но оно такое мягкое! . Исак начал замечать, сколько же у Эвена в комнате дорогих вещей. У него была капсульная кофемашина и коробки с обувью от Armani под кроватью. Он являлся обладателем одной из тех дорогущих зеркальных цифровых камер и сотен новых книг в глянцевых обложках. На книжных полках стояли виниловый проигрыватель и большой телевизор. У шкафа расположились несколько картин, прислонённых друг к другу. — Эвен, откуда у тебя деньги на всё это? — Ну… я раньше кое-где подрабатывал. — В смысле? — Я больше этим не занимаюсь, но раньше я работал на богатеньких ребят с Верхнего Ист-Сайда. Я делал за них задания по искусству, кое-какие выпускные проекты, редактировал видео. Всякое такое, — сказал Эвен, сидевший на подоконнике и куривший косяк. — И они тебе столько платили? — Ага. Ну я и другими вещами занимался. Подсел на кокаин и начал распространять. Ещё спал со взрослыми женщинами с Парк-авеню и с несколькими мужчинами, которые приезжали в Нью-Йорк в командировки, — ответил Эвен. Какого хрена? — Какого хрена?! — Исак постарался скрыть тревогу в голосе, но не смог контролировать свой тон. — Хм, ну да. Я не помню, как в это ввязался, но… Ах да, мания, ха-ха. Это же Нью-Йорк. Здесь всегда можно заняться какой-то фигнёй. И я целый год был один и делал всё, чего хотелось моему ёбнутому мозгу. Но не волнуйся. Я больше не занимаюсь этим дерьмом, — сказал он с такой знакомой широкой улыбкой. Только вот Исак всё равно беспокоился. Он почитал кое-что в интернете, но понял, что так ничего и не знает о мании Эвена. «Я совершенно теряю контроль». — Ты никогда мне не рассказывал, — сказал он. — Ты никогда не спрашивал. Я не хотел тебя отпугнуть. Я стараюсь сделать всё, чтобы мне стало лучше, — сказал Эвен. — Я знаю, что это эгоистично, и мне нужно было тебе сказать. Но я не хотел тебя терять. — Ты меня не потеряешь, Эвен. Ты можешь мне всё рассказывать. Пожалуйста, рассказывай мне обо всём. Я хочу понять. Они провели воскресенье, сидя на подоконнике. Эвен рассказал ему обо всех разах, когда оказывался в больнице из-за наркотиков. Он рассказал Исаку о том, что иногда не спал по пять суток, и в результате его вырубало на глазах у всех, или у него случался нервный срыв и его арестовывали. Он рассказал Исаку о том, что каждый раз, когда у него была мания, он не мог сдержаться и покупал вещи, которые не мог себе позволить, и что его семье несколько раз приходилось скидываться, чтобы вытащить его из неприятностей. Он рассказал о немке за пятьдесят, жившей на Верхнем Ист-Сайде, которая платила за его квартиру, потому что он напоминал её первую любовь, в обмен на то, чтобы он удовлетворял её странные желания. «Она связывала меня и била по щекам, а потом извинялась. Она называла меня своим Золотым мальчиком». Он рассказал Исаку о том, что иногда не мог спать по ночам и открывал рассылки с объявлениями в поисках какого-нибудь увлекательного занятия. Он рассказал Исаку о том, как однажды ночью оказался в районе Трайбека с богатой парой, которые использовали его как игрушку. Он рассказал Исаку, что мужчина душил его, пока Эвен не потерял сознание. — Он был ниже меня, но такой сильный. К тому же до этого я уже нюхнул пару дорожек кокаина. Я понял, что мне нужно выбираться оттуда, как только пришёл в себя. Мой мозг был охвачен огнём, но включился инстинкт самосохранения. И когда он отвернулся, чтобы посмотреть на свою жену, сидевшую на диване, я, блядь, просто сбежал. Я был голый, и оставил там свой телефон и удостоверение личности, но я не мог там оставаться. Просто не мог. Меня подвезла патрульная машина. Думаю, это была самая ужасная ночь в моей жизни, но я не уверен. Некоторые вещи кажутся мне нереальными, когда я прихожу в себя после эпизода. Но блин, было так больно. Я не мог разговаривать несколько дней из-за того, как сильно он меня душил. Но я всё равно лежал в своей кровати, так что особо и не разговаривал. А потом, когда… Эвен замолчал, когда понял, что Исак плачет. — Эй, нет, нет. Пожалуйста, не плачь. Блядь, так и знал, что не надо тебе рассказывать об этом дерьме. Исак слез с подоконника, подошёл к Эвену и крепко его обнял, так крепко. — Блядь. Мне так жаль, — прошептал Исак. — Это мне жаль. Ты не должен иметь дело с подобным. Не знаю, почему я так с тобой поступаю. Что, блядь, со мной не так. — Я… я часто спал со случайными мужчинами, — сказал Исак. — Хм? — Я знаю, что это и рядом не стояло с тем дерьмом, с которым ты столкнулся, но я позволял мужчинам душить меня и причинять боль. Один парень однажды плюнул на меня и наступил ногой мне на голову. Это было ужасно. И хотя я ненавидел каждую секунду происходившего, я не мог остановиться. Я был так одинок. Понимаешь, я просто хотел быть с кем-то. А ведь у меня даже нет мании и БАР. Просто я такой жалкий мудак. Пальцы Эвена сжались в кулак, а глаза снова потемнели. — Исак, ты не должен мне рассказывать об этом, если не хочешь, — сказал он. — Я знаю. Просто… Ты всё говоришь, что ты ебанутый на всю голову. Но… — Исак взял его за руку и заставил разжать кулак, переплетя свои пальцы с его. — Ты не одинок. Ясно? — Чёрт, Исак… Кто мог так сильно тебя ранить? — Эвен. — Ладно, ладно. . Вечером Эвен поехал вместе с ним в Гарлем, и они провели ночь в его узкой кровати. Исак не мог сконцентрироваться на занятиях на следующий день, потому что понял, что Эвен вообще не спал. Вот чёрт. Он провёл свою двухчасовую смену на работе, читая статьи в интернете, после чего почувствовал ещё большую тревогу. Он ускользает от меня? . Когда Исак вернулся домой и обнаружил в холодильнике пятнадцать бутылок кетчупа, он не мог не запаниковать. — Эвен? Это ты купил? — Да. — Зачем? — Ну, там была распродажа. К тому же я не мог выбрать конкретную марку, так что купил всё. Не знаю. . Эвен вытащил Исака на Нью-йоркский Прайд, и это был один из лучших дней его жизни. Исак категорически отказывался, но после долгих уговоров в результате сказал да. Они не присоединились к самому маршу, потому что для этого требовалась регистрация, просто шли за наиболее понравившимися участниками по 5-й авеню и останавливались на каждом углу, чтобы целоваться. На Эвене была белая футболка, поверх которой он повязал радужный флаг. Исак был смущен, но в конце концов позволил пожилой женщине в костюме феи нарисовать радугу на своей щеке, и Эвен сделал, наверное, сотню фотографий его лица. — Ох, я выгляжу нелепо. — Исак, ты потрясающе выглядишь. Ты самый милый парень на всём прайде. — Заткнись. Они фотографировались с незнакомыми людьми на улице. И Исак готов был поклясться, что видел, как какие-то девушки фотографировали их, когда они целовались. . Когда Эвен сказал, что в качестве подарка на день рождения Исака достал для них билеты на музыкальный фестиваль Panorama, Исаку захотелось кричать, но не от радости. — Эвен! Но каждый из них сейчас стоит по 500 долларов. — Да плевать. — Мне не плевать! Я не хочу, чтобы ты тратил на меня деньги. — Но я их даже не покупал. Не волнуйся. Я использовал свои связи, — сказал Эвен. — Какого хрена? — Ну у одной девушки были бесплатные билеты, и я как-то помог ей. Так что вот. . Они отправились на фестиваль, но Исак не мог наслаждаться музыкой, потому что внутри него поселилась паника. Эвен выглядел счастливым, он улыбался и буквально сиял, казалось, он под кайфом, под сильным кайфом. Исаку хотелось просто обнять его и закрыть собой от всех проблем. Но Эвен смеялся и танцевал, и в этот момент он был солнцем. Эвен был Золотым мальчиком. Тревоги Исака быстро рассеялись, стоило ему выпить и почувствовать на себе руки Эвена. Очень скоро они уже тёрлись друг о друга, и Эвен скользнул рукой ему в штаны прямо там, посреди толпы. — Кончи для меня, малыш, — прошептал он Исаку на ухо. — Ты сейчас такой горячий. . В ожидании, пока у Эвена закончится один из летних семинаров в университете, Исак решил снова заглянуть в книжный магазин Strand. Он ходил по отделам, пытаясь найти что-то интересное. Он поднялся на третий этаж, а потом спустился в подвал. Он не смог сдержать дрожь, когда проходил мимо угла, в котором Эвен прижал его к стене и заставил потерять голову. Он продолжал идти, пока не оказался в отделе под названием «Психическое здоровье», расположившимся рядом с разделом «Сексуальность». Исак внимательно рассматривал выставленные книги, а потом сел на пол, обнаружив, что тома о БАР стоят внизу. Он взял несколько книг и начал пролистывать их, читая вступительные статьи. Большинство из них были посвящены медицинским аспектам и истории заболевания. Но Исак хотел понять, что чувствует Эвен, а не читать слова какого-то доктора наук. Когда он нашёл книгу «Электромальчик: воспоминания о мании», он сразу же подумал об Эвене. Это были мемуары человека, жившего в Нью-Йорке и страдавшего от маниакальной депрессии.

________________________________________ Эвен <3 16:32

Я ЗАКОНЧИЛ Ты где? Малыш <33 Исак? Где ты, малыш

Я иду Встретимся на углу Бродвей/Уэйверли

________________________________________

Исак прочитал 20 страниц, и уставился в стену невидящим взглядом. Он проводил все ночи с Эвеном и не мог вспомнить, когда в последний раз видел его спящим или не улыбающимся, или не бросающим деньги на ветер, или не пытающимся заняться с ним сексом. Он ускользает. Он ускользает от меня. Он купил книгу и быстро спрятал её в рюкзак. . Эвен бросился к нему, как только заметил, и поцеловал его глубоко и страстно, вызвав удивлённые взгляды проходивших мимо людей. Исак мягко оттолкнул его. — Эй, полегче, — нервно засмеялся он. — Блядь, я так сильно тебя хочу, малыш. . Эвен затащил его в магазин одежды Superdry, находившийся прямо напротив места их встречи, и втолкнул в одну из примерочных. — Эвен, мы не можем. — Я думал о тебе весь день, — сказал Эвен, целуя его шею и расстёгивая ремень Исака. — Нас услышат… — Плевать. Пусть слышат. Исак пытался сопротивляться, но в тот момент, когда Эвен опустился перед ним на колени, Исак потерял способность думать. . Потом они отправились в Гринпойнт в Бруклине и оказались в немецком баре Spritzenhaus. Эвен быстро достал свой телефон и отправил сообщение Маркусу, когда они уходили из магазина одежды, чувствуя на себе осуждающие взгляды. Исак сгорал от стыда. Маркус приехал в бар раньше и привёл с собой девушку. Помещение бара было просторным и уютным. Но Исаку казалось, что он умирает. Он не знал, что делать. Он понимал, что Эвен уже не может себя контролировать, но понятия не имел, что с этим делать. Эвен как раз объявил, что сегодня платит за всё. В общем, Исак напился. Теперь, когда ему был 21 год, он мог себе это позволить. Он заказал три пива и пил, пока не начал наслаждаться ощущением от пальцев Эвена, впивающихся в его кожу. Эвен был волшебным. Пришедшая с Маркусом девушка — кажется, Синди — была очарована им, и Маркус особо не возражал, переключив своё внимание на блондинку, сидевшую слева от него за общим столом. Синди продолжала играть со своими волосами, слишком широко улыбаться и слишком громко смеяться. А Исак напился и ревновал, потому что Эвен принадлежал ему. Поэтому он схватил его за шею и поцеловал без каких-либо прелюдий. Исак услышал, как она ахнула, но ему было плевать, потому что Эвен мгновенно начал вылизывать его рот на глазах всех этих фейковых бруклинских хипстеров. — Хм, малыш. — Ты мой, — пробормотал Исак по-норвежски, прежде чем снова его поцеловать. — Я твой. Эвен прижался к нему лбом и потёрся кончиком носа о его нос. — О, я и не знала, что вы вместе, — смущённо сказала Синди. — Да, я его парень, — ответил Исак по-английски, ударив рукой по деревянному столу. — Да, мы не друзья. Мы занимаемся сексом, и целуемся, и держимся за руки. Мы бойфренды. Правильно, малыш? Исак повернулся к Эвену, глаза которого сияли ярче солнца. — О боже, Исак. — Что? — Мне нужно оказаться внутри моего бойфренда сию же минуту, — прокричал Эвен по-норвежски. — Хм, да, пожалуйста, — пробормотал Исак, вспыхивая и прикрывая потяжелевшие веки. Они оставили шокированную Синди с Маркусом и второй девушкой и направились к туалетам. В баре было три отдельных кабинки для женщин и один большой писсуар для мужчин. Эвен улыбнулся и втолкнул Исака в одну из женских кабинок, бросив рюкзак на пол. Исак со всей страстью впился в его губы и недовольно захныкал, когда Эвен выскользнул из его объятий и начал что-то искать в рюкзаке. — Что ты делаешь? — спросил он. — Хорошо, что я решил купить смазку перед походом сюда. — О, заткнись, Эвен. . Прижатый к стене Исак вцепился в плечи Эвена и плакал от боли и удовольствия. Они оба слишком много выпили, и сейчас тяжело дышали, наслаждаясь друг другом. Всё происходящее казалось нереальным Исаку, который даже подумать не мог раньше, что будет одним из тех, кто занимается сексом в общественном туалете. Но он был пьян, а его бойфренд был чертовски горячим, с силой сжимал его ягодицы и прижимал к стене, так что какого чёрта, почему бы и нет. . Когда Исак очнулся, сидя в поезде между Маркусом и Эвеном, он заплакал. Он просто зарыдал, потому что у него болело всё тело, но ещё сильнее болело его сердце. Какого хрена. У него началась истерика, и Эвен мгновенно опустился перед ним на колени. — Исак, Исак, что случилось? О господи, я сделал тебе больно? Я сделал тебе больно? Исак, пожалуйста! — Эвен, я не знаю, что делать! Ты ускользаешь от меня. Я тебя теряю. Мне охуенно страшно. Блядь, скажи, что мне делать. Мне так страшно. Пожалуйста, пожалуйста! Маркус пытался успокоить людей в поезде, пока Исак кричал по-норвежски, а Эвен нёс какую-то чушь. — Малыш, о чём ты говоришь. Я в порядке. Почему тебе страшно? Я бы никогда не сделал тебе больно, Исак, пожалуйста. — Бля, ты уже несколько недель не спишь, Эвен! Я с ума схожу. . Когда они добрались до Гарлема, Эвен сказал, что сходит в аптеку, чтобы купить Исаку что-нибудь от раздражения кожи. Исак открыл ноутбук и позвонил Магнусу по скайпу. Но в Норвегии было около пяти утра, так что, разумеется, тот не ответил на звонок. Исак заплакал и несколько раз ударил кулаком по стене. Потом сел на пол и открыл мессенджер.

________________________________________ Юнас Ноа Васкес 23:24

ЮНАС МНЕ ТАК СТРАШНО Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ДЕЛАТЬ ЭВЕН СРЫВАЕТСЯ МНЕ КАЖЕТСЯ, Я ЕГО ТЕРЯЮ Я ТАК НАПИЛСЯ ПОЖАЛУЙСТА ПОМОГИ МНЕ ПОЖАЛУЙСТА Я ТАК СИЛЬНО ЕГО ЛЮБЛЮ Я НЕ МОГУ ЕГО ПОТЕРЯТЬ Я НЕ МОГУ

Вскоре после этого Исак вырубился. И когда он проснулся на следующий день, Эвена рядом не оказалось. Он так и не вернулся к нему ночью. .

Юнас Ноа Васкес 02:45

Исак какого хрена???? Ты в порядке? Что происходит? Что сделал Эвен? Позвони мне по скайпу, когда проснёшься Вот херня, бро

________________________________________

Исак не осознавал, что на нём та же одежда, что и вчера, пока не оказался у двери Эвена. — Эммануэль, а Эвен здесь? Он вчера сбежал. Я не знаю, где он. — Нет, чувак. Он не приходил домой. Блин, у него что, снова сорвало крышу? . — Эвен, пожалуйста, перезвони мне или напиши, когда получишь это сообщение. Где ты? Мне так страшно. Пожалуйста, вернись домой. Пожалуйста, — всхлипывал Исак, оставляя голосовое сообщение. Он обогнул Нью-Йоркский университет и пошёл вниз по Бродвей, потом сел на поезд до Уильямсбурга. Он позвонил всем, кому только мог. В 4 часа дня он начал ходить по больницам и полицейским участкам. Спустя какое-то время к нему присоединился Маркус, потому что Исак был в истерике, всё ещё немного пьян и никак не мог успокоиться. — Скорее всего он где-нибудь спит. Не волнуйся. С ним наверняка всё в порядке. Такое ведь с ним не впервые, и у него всегда всё нормально, — сказал Маркус. — Боже, Маркус! Мне кажется, я умираю! Ты бы его видел. Он постоянно говорил о таких странных вещах. Просто бред какой-то. Не знаю, почему я позволил этому зайти так далеко. Он был таким уже несколько недель, но мне было охуенно страшно заговорить об этом, потому что он постоянно улыбался. Блядь, я такой дебил, — кричал Исак, закрыв лицо руками. — Чувак! Ты серьёзно? Почему ты решил, что у него мания? Может, он просто потерял телефон? — Маркус! Эвен всегда берёт трубку, когда я звоню, всегда! И знаешь, чем мы занимались вчера в баре? Мы трахались! Мы жёстко трахались у стены, как дикие животные, и я даже ничего не видел вокруг, настолько я напился! Он бы никогда не сделал этого, если бы не грёбаная мания. Я это знаю! Знаю!

________________________________________ Эммануэль 21:02

Исак! Мне только что звонила врач Эвена, он в порядке Он вломился в её офис прошлой ночью, и его задержала охрана Он сейчас в больнице Маунт-Синай на углу Мэдисон-авеню и 101-й улицы, потому что он вырубился, когда его задержали. Врач говорит, что он в сознании Она вытащила его из полиции

________________________________________

Исак бежал по Мэдисон-авеню в домашних тапках и одежде, которую носил накануне. Он перестал плакать, но теперь ему казалось, что сердце вот-вот разорвётся. Он в порядке. Он в порядке. Он в порядке. У него было ощущение, словно он герой фильма, который бежит по улицам Нью-Йорка, растрёпанный и заплаканный. В его голове птицей билось лишь одно имя — Эвен, Эвен, Эвен. И он продолжал проигрывать все воспоминания, связанные с ним. Малыш, пожалуйста, пусть с тобой всё будет хорошо. Когда Исак остановился на светофоре на 87-й улице, у него в кармане начал безостановочно вибрировать телефон.

________________________________________ Эвен <3 21:21

Мне так жаль, Исак, мне так жаль Прости меня Я тебя люблю Я тебя люблю Я тебя люблю Я тебя люблю Я тебя люблю Я тебя люблю Я тебя люблю

________________________________________

Исак остановился и прислонился к дереву, потратив десять секунд на просмотр продолжавших приходить сообщений, а потом набрал номер Эвена. Эвен мгновенно ответил на звонок. — Ты в порядке?! Боже, я, блядь, так испугался. Малыш, ты в порядке? Эвен?! Эвен, я уже бегу. Я всего в десяти кварталах. Я бегу, — закричал Исак в трубку. Но с той стороны не раздалось ни звука. — Эвен?! Скажи что-нибудь. Я просто хочу знать, что ты в порядке. Пожалуйста. Эвен? — Чёрт. Исак, мне так жаль. Исак облегчённо выдохнул, услышав его голос. — Нет. Нет, перестань. Я сейчас приду. Просто дождись меня, ладно? — Исак… — Эвен заплакал, и Исак почувствовал, что вот-вот взорвётся. — Что? Пожалуйста, не плачь. Я здесь. Да. — Исак… — Да? Я слушаю. Я здесь. Эвен, я здесь. Он никогда не слышал подобных рыданий Эвена. — Исак… Ты… ты всё ещё меня любишь?