ХИМЕРА

Реджи чувствовал себя до ужаса глупо. Кэтрин нашла какой-то идиотский ритуал призыва, и теперь он сидел в отдельной кабинке богом забытой таверны на окраине города с дохлой курицей в левой руке и с серебряным блюдом - в правой. Химеру решено было пригласить в общественное место, чтобы смертоубийства творить не вздумал - хотя когда это его публичность останавливала? Но Кэт считала, что лучше так, чем к себе домой Колдуна приманивать, и всучила мужчине лист с необходимым для обряда. Подруга отчаянно рвалась пойти вместе с Реджи. Но он сказал - или один, или никак. И Кэтрин сдалась, а Реджи вздохнул с облегчением. Спасибо, трупа майора ему хватило за глаза. Никто не знал, что придет в голову Химере. Поэтому Реджи поперся неизвестно куда в одиночестве, заперся в кабинке таверны, заказал себе чашку кофе и попросил официанта не беспокоить. Нервно оглядываясь, мужчина достал из спортивной сумки серебряное блюдо, налил в него оливкового масла, сыпанул следом измельченного имбиря, листья мяты, цветы тысячелистника и кульминацией бросил дохлую распотрошенную курицу поверх этой массы. Право слово, если бы не капля крови Реджи и кусок толстовки Химеры, который подруга на время позаимствовала из архива, довершающие начатое, мужчина бы подумал, что Кэт вместо ритуала призыва подсунула ему кулинарный рецепт. Курица в мятно-имбирном соусе, ага. Но палец Реджи был порезан, темная капля растворилась в масле, мужчина неуверенным голосом прошептал "эммм... приди?", и ничего не произошло. Реджи зажмурился, снова позвал Химеру и... Опять ни черта не поменялось. Может, нужно было подождать? Этот самый момент выбрал официант, чтобы заглянуть в кабинку. Он равнодушным взглядом окинул блюдо с растерзанной курицей перед Реджи и вежливо спросил: - Могу я предложить вам первое или второе? - Нет, - до кончиков ушей покраснел мужчина, - Можно еще один капучино? Через двадцать минут? Официант кивнул и вышел, никак не комментируя происходящее. Что же. В их мире Колдуны, ритуалы и просто странности были обыденностью. Реджи перевел дыхание. Он надеялся, что полицию никто не вызовет. Потому что это будет очень грустно и смешно, если его загребут свои же. Дверь кабинки вновь скрипнула. - Я же сказал - через двадцать минут! - задушено взмолился Реджи. Ну за что? Он и так трясся от нервов. - Даже так? - насмешливо прохрипели сбоку, - Мне было назначено? Реджи мгновенно развернулся в сторону говорившего. Фигура в черных, мешковатых одеждах скользнула внутрь кабинки и забралась на противоположный диван, усевшись по-турецки. Запахло сладостью, кровью и гнилью. Пришедший скинул капюшон с головы, обнажая сшитое неловкими пальцами лицо, разноцветные глаза и неопрятные, седые, спутавшиеся в колтуны, волосы. Взор Химеры был пустым. Он смотрел прямо на Реджи, но будто не видел его. - Ритуал - дерьмо, - вдруг ткнул пальцем в блюдо Колдун, - Ты где его вычитал? В интернете? Или ты демона вызывал? - Но ты же пришел! - возмутился Реджи, хотя все его внутренности потряхивало от едва сдерживаемых эмоций. - Да, но потому, что ты звал, а не потому, что ты умертвил и попытался без применения высоких температур приготовить курицу. Я, несмотря на все стереотипы, отдаю предпочтение высокой кухне, а не сальмонеллам и гнили, - едко усмехнулся Химера, и его лицо от этого движения жутко перекосилось. Смотреть на Колдуна стало страшно. - Значит, ты грабишь, чтобы ходить по ресторанам? Набивать свое пузо? - отводя глаза от лица Химеры, съязвил Реджи. На самом деле, Колдун и высокая кухня абсолютно не сочетались. Две вещи из разных миров. Но разве Реджи понимал что-то в Колдунах? Глаза Химеры вспыхнули потусторонним светом, а желтый - начал вращаться с бешеной скоростью. - Не твое дело, ничтожество, - рыкнул Колдун, и его узловатые, покрытые непонятными пятнами ладони сжались в кулаки. Реджи понял, что задел что-то внутри него, что трогать не стоило. - Прости, - понурил голову мужчина и, собравшись с силами, выпалил, - Знаешь, я врать не буду. Я ненавижу тебя за то, что ты сделал. Но себя я ненавижу тоже. Потому что ты был прав. Вина меня не убила. Сестра - важнее всего. Важнее моей морали и моей жизни. Я благодарен тебе. И я... Я решил, что обязан сделать все ради... Ради Анны! Почти все. Поэтому я здесь. Молю тебя. Помоги! Я не могу нарушить закон, я ни за что не причиню другим вред, но моя жизнь... Моя жизнь - в твоих руках! Что ты хочешь? Только скажи! Я могу быть материалом для экспериментов... Я могу дать свой орган для трансплантации... У меня есть сердце. Рабочее... Хочешь... Хочешь съесть его? Только пообещай, пообещай, что поможешь Анне! Под конец речи у Реджи совсем сел голос, и он с надеждой поднял взор на Химеру. Тот сидел абсолютно неподвижно. Взгляд Колдуна застыл. Химера напоминал брошенное, мертвое тело, которое по ошибке подбросили в таверну. А потом Колдун дрогнул и вскинул горящие ненавистью глаза на Реджи. - Ты берега попутал, ничтожество? Наглость - второе счастье? - прошипел он, подавшись вперед и пугая своим сумасшедшим видом, - Ты. Мне. Не. Нужен. Если мне понадобится орган, то я пойду на улицу и вырву его из плоти мимо проходящего несчастного! Мне для этого напрягаться не надо! Мне не надо платить за то, что я могу получить даром. Я не хочу лечить твою сестру. Зачем мне тратить на нее кровь? Силы? Плоть? С какой целью? Она все равно умрет. Да, я спас жизнь ТЕБЕ, но! Я сделал это потому, что ты был чище и праведнее других в своей полицейской дыре. Ты был лучшим. Среди худших. Но лучший среди худших все равно остается худшим. Просто выбирать не из чего. Ты выигрываешь на фоне других, но по своей сути ты такое же дерьмо. Вы. Все. Одинаково. Отвратительные. - Не беспокой и не ищи меня, ничтожество, - добавил Химера, высунув язык, - Я ничем не могу тебе помочь. Иди к какому-нибудь другому Колдуну и предлагай свое тело. Мне не интересны твои мелкие неурядицы. Колдун фыркнул напоследок и, опустив ноги на пол, резко поднялся, неловко дернув руками, будто внезапно потерял ориентацию. Но он быстро собрал свои конечности в кучу и плавными движениями направился к выходу из кабинки. Последний шанс Анны уплывал из ладоней Реджи, словно дым от сигарет в осеннее небо, и мужчина в панике бросился следом за Колдуном. ALEKSEEV - Камень и вода Он поймал его на выходе, у самых дверей, и с отчаянием в сердце схватил за холодное, чуть изогнутое запястье. Из колонок на потрескавшейся, каменной стене лилась странная, проникающая в душу музыка, которая подгоняла Реджи вперед: - На краю обрыва, на границе долгих зим Облака зависли, Превратились в дым Улыбаюсь ветру, слезы льют из синих глаз Что-то сейчас они скрывают от нас.... - Пожалуйста, - тихо шепнул Реджи, сжимая руку Химеры и всхлипывая, - Соверши обмен, раз я такое дерьмо. Такое ничтожество. Обменяй мою жизнь на жизнь сестры. Она чистая. Она светлая. Анна заслуживает. Перенеси ее проклятие на меня. Я умру вместо Анны. Музыка своей грустью и надеждой вторила трепету в груди Реджи: - Но мало неба нам над пропастью В воздухе застыли мысли и слова По дороге к одиночеству Остаемся вместе, словно камень и вода Колдун чуть повернулся к нему. Его лицо вновь было скрыто капюшоном, не давая разгадать эмоции на нем. Химера положил свою свободную ладонь на щеку Реджи и просто сказал: - Я не могу. Прости, добрый-добрый полицейский. Тот Колдун, который проклинает несчастных детей, получил в результате своих игр сильную брешь. Он могуществен и зол, словно пойманный в клетку тигр. И он сосет своих жертв, чтобы заполнить эту дыру, но она все равно растет. Колдун пробивает детей насквозь. Если перенести проклятие на тебя, птенчик, брешь в Анне все равно останется. Слишком поздно. Нужно уничтожить саму брешь. Нужно убить Колдуна. Тогда можно будет говорить о спасении. - Прости, - напоследок пожал плечами Химера, - Не думаю, что смогу убить виновного. Через секунду в руке Реджи остался лишь воздух. Ссутуленный и отчаявшийся, он замер в полной людей таверне наедине с музыкой: - На краю обрыва, на границе долгих зим Рваные одежды и песочный грим Улыбаясь солнцу, хочется сказать - Любовь не нужно искать - Она придет, будем ждать Но сколько зим, сколько лет Длится ночь, а мы все ждем рассвет... Реджи был брошен вместе с лопнувшей надеждой в руках. А на следующее утро Анна впала в кому. *** - Кэтрин, - тусклым голосом спросил Реджи, его голова покоилась у ног сестры - на лицо Анны он старался не смотреть - на ее хорошеньком высоком лбу выступили черные вены, - Ты предлагала мне три имени. Троих Колдунов с незапятнанной репутацией. А есть ли другие? Сильные, но за которыми тянется смердящий кровью шлейф? - Не стоит этого делать, Реджи, - возмущенно отрезала Кэтрин, положив свою шершавую ладонь ему на кудрявый затылок, - Это бесполезно. Они обманут. Не смей связываться с ними. Мы потеряем еще и тебя. - Хорошо, - тихо выдохнул Реджи в простынь, - Я понял. Прости, что спросил. Мне нужно знать все варианты. - Это не вариант, - с упорством надавила Кэтрин. - Да, спасибо, ясно, - прошептал Реджи, - Будем искать другие пути. Кэтрин сказала "мы потеряем еще и тебя", а значит, она не верила, что Анна выздоровеет. Но Реджи верил. Он будет верить до самого конца. А что ему оставалось, кроме этого? Ничего. Целый вечер Реджи потратил на то, чтобы собрать досье на всех Колдунов, находящихся в городе и имеющих скверную репутацию. Его заинтересовала лишь одна Ведьма. Она была замешана только в одном уголовном деле - в краже донорских органов из частных клиник. Ее вина доказана не была. Колдунья подходила. В начале двенадцатого ночи Реджи стоял перед коваными воротами мрачного особняка Ведьмы десятого уровня и Проводника смерти Клары Аминос. Его без лишних разбирательств пустили внутрь. Худая, старая женщина проводила его по богато украшенным коридорам с высокими потолками до кабинета Колдуньи. В большой комнате, половина которой была отделена ширмой, Клара сидела, словно королева, за столом из красного дерева. Она была очень красива. Пугающе красива, как и все Колдуны. Магия умела как уродовать, так и преображать. Но какая была за последнее плата? Клара взмахнула своими блестящими черными волосами, сверкнула темно-зелеными глазами и ласково улыбнулась ему. Реджи, запинаясь и отводя взор, озвучил ей свои просьбы и условия. Жизнь сестры за его жизнь или здоровье. - Я поняла вас, - мягко произнесла Колдунья, - Думаю, чтобы вылечить одну девочку, моей магии хватит. - Правда? - дрожащим голосом пролепетал Реджи. От подступившей надежды у него перехватило горло. - Да, - подтвердила Колдунья, - Это правда. И плату я потребую небольшую. У меня погиб фамильяр. Мой помощник. Кот. Мне нужна часть вашей жизненной энергии, чтобы его оживить. - Но разве плата за жизнь - не жизнь? - засомневался Реджи. - Нет, он же кот, а вы - человек, - покачала головой Клара, - Ваши жизни не равноценны. Хотите, мы обменяемся клятвами на крови, чтобы вы мне окончательно поверили? Реджи лишь кивнул. - Отлично, - Ведьма ободряюще улыбнулась и, взяв со стола небольшой, серебряный кинжал, уколола им свою ладонь, - Клянусь своей жизнью, что вылечу Анну Скотт и возьму плату жизненной силой Реджинальда Скотта, не причиняя ему вреда. Реджинальд Скотт клянется содействовать ритуалу. - Клянетесь? - переспросила мужчину Колдунья, передавая ему кинжал. - Клянусь, - вновь кивнул Реджи, делая на своем пальце небольшой надрез. Капля крови мужчины вспыхнула алым цветом, падая на его колено. - Замечательно, - сладко пропела Клара, - Давайте начнем ритуал. Пушистик уже заждался.