an apple a day

      Хосок и Юнги не скрывают свои отношения намеренно; они уже прошли эту стадию.       Но это и не так, что они ходят вокруг, выставляя это напоказ. Естественно, первые несколько лет вместе они были без ума друг от друга, но когда брак обрел стабильность, им уже не нужно было никому ничего доказывать. Они были лучшими друзьями. Они все еще лучшие друзья.       Юнги был обезумевшим от любви дураком, что сделал предложение Хосоку, еще даже не открывшись своим родителям. Черт возьми, он был так решительно настроен выйти замуж за этого идиота, что подписал все документы еще до того, как заказные кольца прибыли, и устроил «недосвадьбу», которая состояла из группы друзей в дешевых костюмах, сестры Хосока и маленьким арендованным помещением в гостинице с праздничным тортом. Худшей и лучшей частью всей ситуации было то, что Хосоку все это нравилось.       Юнги и Хосок намеренно не скрывают отношения; люди просто не спрашивают… хотя они поняли слишком поздно, что это все от того, что люди не ожидают этого. — Гетеронормативность, — всё, что сказал Юнги, когда Хосок упомянул, что кто-то снова предположил, что у него есть жена. — Я исправил их, но они подумали, что я шутил, — вздыхает Хосок.       Он не сказал этого прямо, но Юнги мог сказать, что после реакции его родителей, он не то, что немного, он был очень напуган перспективой того, что люди узнают об этом. Но ему не было стыдно. Он бы не вышел замуж за Юнги, если бы он так себя чувствовал.       Так что нет, Юнги и Хосок не скрывали свои отношения намеренно, но по многим причинам, они не выставляют их напоказ.       У Юнги есть несколько друзей геев, но никто из них не связан браком, все они смотрели на Юнги как на безумца, когда он сделал предложение Хосоку, но это не остановило их от появления на свадьбе в любом случае.       Он думает, что же такого весомого придумать, чтобы оправдать его, стоящего там, разинув рот от слов Ким Сокджина. — Второй отец это мой муж, доктор Мин, — он говорит так легко, так просто, с огромной улыбкой на лице.       Похоже, он неправильно истолковал молчание Юнги, так что он закрыл глаза и кивнул. — Не переживайте о том, чтобы выгнать меня, я ухожу. — Ах, нет, — говорит Юнги, когда мужчина начинает вставать, — я был просто удивлен. Я буду более чем рад, если вы останетесь.       Сокджин хихикает и откидывается на спину стула, — Никогда не встречали замужнего гея? Примите это, доктор.       Юнги заставляет себя не хмуриться, — Гей и замужний — это воплощение моей сущности, сэр. Проходил уже.       Он ожидает какой-то шок или хотя бы откровения от собеседника, но Сокджин только шире улыбается на это, — У меня проскользнула мысль об этом, когда я увидел ваше кольцо, но я оттолкнул ее. Юнги вопросительно поднимает брови, — А что не так с моим кольцом? — Серебряное кольцо, с гравировкой луны на нем, доктор, —иронизирует Сокджин, — вы думаете, что увидев луну и солнце я бы подумал, что вы гетеро?       Юнги на самом деле пытается хмуриться, но тут же срывается на смех. — Думаю, в этом есть что-то. — Ну и кто же солнце тогда?       На этот вопрос, Юнги указывает на стену, за которой слышен приглушенный голос Хосока. Сокджин хмыкает. — Как удобно. Я, наконец, вернулся в Корею после, кажется, 2 месяцев? Должно было быть 3, но я справился раньше. Мой муженёк каждый раз заставлял меня волноваться, когда мы фейстаймились. Что-то всегда происходило на заднем фоне. — Откуда вы вернулись? — Юнги не хотел признавать, но с этим мужчиной не так уж плохо общаться, особенно после этого внезапного «разоблачения». — Я был в Хоккайдо по делам, — говорит Сокджин, — владельцы ресторана решили открыть филиал в Сеуле, так что я поехал на переговоры с ними.       Пазлы начали медленно складываться в картинку в голове Юнги; сувениры из Японии, подарочный сертификат. Господи, он такой идиот. Отец-одиночка Ким Намджун совсем не одиночка, не говоря уже об отчаянии, оо неет, предполагаемый «отец-одиночка» Ким Намджун умудрился отхватить себе горячего мужчину-бизнесмена и сына. Этот сын вдруг начинает очень громко плакать. — Гук-аа, тебе нужно отдать мистера Мураками. — доносится голос не отца-одиночки Ким Намджуна. — Нет! — возражает Чонгук. — Пожалуйста, малыш, — умоляет Намджун, — он не твой.       Повернувшись к мужчине перед ним, Сокджин слушает все это с самым подавленным выражением лица, как будто отчаянные крики отца и сына – это просто белый шум.       Он вздыхает, как только Чонгук начинает плакать, — Возвращаемся в реальность, я полагаю.       Он встает со стула и Юнги следует его примеру.       Зрелище за стеклянной дверью клиники Hope Children было захватывающим.       Чонгук все еще стоит с мистером Мураками в руке и грызет своими крошечными кроличьими зубками его красный лепесток. Его улыбающееся выражение показывает всю боль и страдания.       Намджун…. на полу, положив ладони на его поверхность, склоняется перед ногами сына. — Пожалуйста, папуля хочет домой, — чуть слышный шепот скрывается с его губ. Хосок тоже там, уставившись со стороны, совсем не понимая, что ему делать.       Юнги слышит громкий фальшивый звук затвора позади него. — Новая запись в родительский дневник, — бормочет Сокджин, убирая телефон в карман и распахивая дверь на место преступления. — Папа?       Мистер Мураками падает со рта Чонгука на пол, к которому Хосок подбегает, чтобы поднять. — Привет мальчишка с запашком, — Сокджин поднимает мальчика на руки, — господи, ты тяжелый.       Глаза Намджуна широко открываются, когда он наконец поднимается на ноги. — Джин-хен… — Сюрприз, или не очень, — кивает Сокджин своему мужу, — возможно, ты бы знал, если бы проверял сообщения. — Ах, черт, — Намджун быстро достает телефон и стонет, — Чонгук все время носился как угорелый, так что я не мог даже одним глазком взглянуть в телефон. Сокджин неожиданно тычет в живот Намджуна, —Даже ты получаешь немного от этого папаши, — он хмурится— что вы двое ели? — Там ничего такого- — Мне нужны названия, Намджун.       Намджун сдается. — …ну там пекарня- — Ясно, проехали, — Сокджин прерывает его, — этого достаточно.       Он вытирает слезы Чонгука на его красных щёчках (следы раннего хаоса) и опускает его на ноги, прежде чем наконец повернуться и поприветствовать Хосока. — Здравствуйте, доктор, мне стоило представиться раньше. —Ах, все в порядке, — Хосок смеется, — и так много… всего происходило сейчас. — Я Ким Сокджин. Отец Чонгука. — глаза Хосока широко открываются, — я тут уже встретил вашего мужа. —Ох, — Хосок медленно кивает, прежде чем встретиться глазами с Юнги, улыбаясь, когда Юнги в ответ шевелит бровями, — понятно. — Спасибо за то, что присматривали за Намджуном и Чонгуком, — говорит Сокджин, — я знаю, что они просто беда на голову. — С ними весело, — смеется Хосок, игнорируя «Эй!» от Намджуна. — Как ты умудрился узнать столько с первой встречи? — спрашивает Намджун, когда они садятся в машину. — Узнать что? — Что Хосок и Юнги геи и замужем! Я знаю их с момента переезда сюда и никогда не знал этого! — жалуется Намджун.       Сокджин пожимает плечами, — Похоже это гейский инстинкт. — В смысле гейский инстинкт? — смеется Хосок от ответа Юнги, вытирая бедного мистера Мураками антибактериальной салфеткой. Однако, ему все равно придется взять плюшевый цветок с собой чтобы постирать в любом случае, так как Чонгук преуспел в том чтобы обкусать эту штуку полностью.       Пожав плечами, Юнги начинает надевать пальто, — Он интересный, он мне нравится. — А что насчет Намджуни?       Хосок ухмыляется, крутясь вокруг да около Юнги. — Намджун неплохой, — Юнги пытается сохранить невозмутимый вид. — Да? Ты его не ненавидишь? — С чего бы мне его ненавидеть? — Ой, да ладно тебе, хен, — Хосок тычет в талию Юнги, — ты знаешь почему. — Нет, — Юнги направляется выключить свет, и отворачивается от Хосока, который теперь стоит у него за спиной, — я не ненавижу его.       В кабинете Юнги совершенно темно. Джиу уже ушла домой, и сегодня открыто не так уж много клиник.       Руки Хосока обхватывают его талию, — Поверить не могу, что ты приревновал, — он утыкается носом в щеку Юнги, — не знал, что ты еще на это способен. — Завались, — бормочет Юнги, но все равно отвечает на прикосновение. — Авв, мой Юнги такой милый ~ — воркует Хосок, крепче сжимая его и мягко покачивая их. Сама идея принадлежать кому-то, принадлежать Хосоку; это что-то, что Юнги нравится, но он никогда не признается в этом, хотя Хосок все равно в курсе.       Юнги кладет свои руки поверх рук Хосока, солнце и луна на их кольцах соединяются. Не смотря на то, что это еле заметно в темноте, они оба знают, что они там.       "Сокджин прав это правда максимально по-гейски"- думает Юнги. — Хен, — шепчет Хосок, он подталкивает Юнги, пока тот не поворачивается для поцелуя.       Он никогда не думал о хорошем возвращении к тому, что сказал Хосок, может быть, что-то произойдет, когда они вернутся домой и последует еще одна перепалка. Сокджин и Намджун напомнили ему об их ранних временах, оба в стрессе и напряжении, но такие решительные. Перепалка может подождать; сейчас, Юнги просто хочет держать его мужа.       После того, как короткий миг прошел, Юнги целует Хосока в уголок губ, прежде чем отстраняется, но Хосок усиливает хватку. — Эй, — Юнги отталкивает его, — мне еще мусор надо выбросить. — Неееет, — ноет Хосок, как ребенок, пока утыкается лицом в плечо Юнги, — позволь мне любить тебя. — Ты уже достаточно этого сделал, DJ Snake*,— Юнги пытается вырваться сам, — пойдем домой. — Ты знаешь, я подозревал что-то, но я просто не хотел предполагать, — Намджун возвращается к старой теме снова, когда они возвращаются домой и Чонгук уходит к себе в комнату. — Это очень вежливо с твоей стороны, дорогой, — Сокджин бросает прозвище с пассивной агрессией, пока вытирает плиту, которая была чистой, прежде чем он уехал несколько месяцев назад. (Намджун ахнул в изумлении, когда Сокджин поднял горелку, «Ты можешь снять их!?»). —Это все сложилось, когда ты сказал это, — продолжает Намджун, держа мусорный пакет открытым для Сокджина чтобы сбросить обгоревшие остатки, — то как они смотрели друг друга было показателем. — Да? Я не заметил, так как ты буквально умолял Чонгука пойти домой — иронизирует Сокджин. Намджуна встряхивает, — Я был в отчаянии! Мы оба проспали, я не позавтракал, Чонгука это не касается, не переживай. Я осознал, что я забыл телефон дома и должен был вернуться, и Чонгук просыпал хлопья на пол, потому что хотел сделать мне завтрак или что-то такое, так что я пытался убрать это, но мы опаздывали и он, правда, очень хотел что-то съесть по пути и в какой-то момент перестал двигаться, так что я пообещал ему, что мы возьмем что-нибудь на обратном пути, но ты вернулся и довез нас домой, так что мы ничего не взяли и теперь он злится на меня и пока я говорил это я осознал, что я не хотя перекидываю вину на тебя, и теперь ты, возможно, тоже зол на меня. Сокджин со вздохом ставит горелку обратно, — Ладно. — Прости, хен, — Намджун позволяет взять Сокджину мешок из его рук, чтобы завязать и выбросить в мусорку, — я знаю, что я обещал, что смогу присмотреть за Чонгуком самостоятельно, но я закончил только тем, что натворил больше беспорядка к твоему возвращению. — Беспорядок, скорее всего, остался бы и со мной, — пожимает плечами Сокджин. — И все же, это не было бы настолько ужасно, — Намджун опускает голову, — я мог бы справиться лучше. — У тебя еще получится лучше.       Сокджин поднимает рукой подбородок Намджуна. Он ждет, пока Намджун посмотрит на него, прежде чем легонько поцеловать.       Намджун все еще выглядит поникшим, — За что это? — Это предложение перемирия, — говорит Сокджин, пока поднимает уголки губ Намджуна руками, — ты хорошо справился, папочка.       На это Намджун с улыбкой опускает голову. — Спасибо, папуля.