an apple a day

— У тебя есть какие-нибудь планы на завтра? — интересуется Намджун, когда Сокджин устраивается на кровати рядом с ним. — Насколько я помню, нет, — Сокджин сворачивается калачиком на простынях, — почему ты спрашиваешь? — Тебе, наверное, стоит сводить Чонгука куда-нибудь, — предлагает Намджун. — типа в парк или что-то такое.       Сокджин вопросительно поднимает бровь на это. — «Тебе» то есть только мне? Что насчет тебя? — Ах, в общем, — Намджун пожимает плечами — я подумал было бы хорошо для вас двоих провести время, чтобы сблизиться, так как ты уезжал на время. — Какое это имеет отношение к тому, что ты не собираешься с нами? — Сокджин смотрит на него с подозрением, — у тебя есть какие-то планы? — Нет, нет, — Намджун быстро поясняет, — я просто… подумал, что ты захочешь провести время наедине с Чонгуком, — у него вырывается смешок, — он, возможно, все равно устал от меня уже. — Эй, — Сокджин приподнимается и садится лицом к Намджуну, — с чего это взбрело тебе в голову? У тебя какие-то проблемы со мной или Чонгуком? Или и со мной, и с ним? — Что? Нет! — Намджун раздраженно отрицает, — я был единственным человеком рядом с ним с тех пор как ты уехал в поездку. Он устает от меня иногда. Это нормально когда кто-то всегда с тобой так долго. — Господи, ты серьезно.. — Сокджин потер переносицу, — мы женаты уже 3 года и я нудил тебе на протяжении 6 лет, ты уставал от меня тоже? — Хен, нет, — ноет Намджун, расстроенный тем, что все выходит из под контроля. — я знаю, что могу быть ходячей катастрофой иногда, так что я подумал, что вы оба оцените «перерыв от Намджуна».       Сокджин вздыхает. — Чонгуки у нас с тех пор, когда он еле ходил. Он любит тебя, — он поглаживает руку Намджуна — так же и со мной.       Намджун хмуро смотрит на свою руку. — Ты прав. Прости. — Ты сильно изменился за те года, пока мы были вместе, но две вещи всегда будут оставаться неизменными, — Сокджин смотрит на него тем самым мягким, ласковым взглядом, — твой пиздецки громкий храп и эти твои «секунды до абсолютно наполненного стрессом и паникой мозга» , — он щелкает Намджуна по лбу указательным пальцем, игнорируя болезненный визг его мужа и снова устраивается под одеялом. — Мы все вместе сходим куда-нибудь завтра. Это будет самый обычный, но в тоже время самый запоминающийся семейный пикник когда-либо.       После мгновения тишины и паузы, Сокджин поворачивается и протягивает руку, и тянет Намджуна за волосы на подушку. — Спи.       Намджун действительно спит. Он помнит, что ложился в кровать в надежде, что не случится никаких происшествий ночью, которые заставят его встать с кровати, никаких воздушных пуделей или никаких брошенных колонок работающих по блютусу.       Надежда это не что иное, как просто – надежда.       Намджун чувствует, как что-то тычет его нос, но игнорирует это и отмахивается, как от какой-то странной телесной реакции, которая возникает во сне или от какого-то вида призрака. Как только он чувствует, что слабый настойчивый тычок прекращается, маленькая рука шлепает его по лицу слишком сильно для обычного четырехлетнего ребенка. — Гук? — хрипит Намджун, заставляя себя открыть глаза, всё все еще расплывчато и нечетко, если не считать двух ярких «бэмби» глаз, слишком пристально смотрящих на него в тусклом свете, — ты в порядке, приятель?       Чонгук шмыгает, и этого достаточно для того чтобы система Намджуна проснулась от тревоги и он резко встает, простыня собралась у его талии. — Что случилось?       Губы его сына блестят и дрожат, щеки мокрые от слез, которые все еще катятся из его глаз крошечными каплями. Он ничего не отвечает, но ждет пока Намджун поднимется на ноги, прежде чем направляется в его комнату.       Он стоит рядом с лужей его раннего обеда, указывая вниз на это, глядя прямо Намджуну в глаза. — Фу.       Намджун почти матерится себе под нос, но к счастью во время себя останавливает. — Согласен.       Он осторожно присаживается на корточки, ощупывая лоб Чонгука тыльной стороной ладони, и едва останавливает себя от звоночка тревоги, когда чувствует, что он горячий. — Дыши, — говорит себе тихо Намджун , но Чонгук кажется, слышал это. Он поворачивается, берет со стола несколько салфеток и вытирает слезы и слюну сына. — Возвращайся в кроватку, крольчонок. Я скоро вернусь.       Уложив Чонгука обратно в постель и избегая лужу рвоты, Намджун идет за мокрым полотенцем, чтобы убрать весь беспорядок. Ему в голову приходит странное открытие, когда он осознает, что не чувствует отвращения от необходимости убирать настоящую рвоту, и в принципе не чувствует никакого тошнотворного запаха вообще. Он задается вопросом, с чего бы это, потому что малыши не едят ничего вонючего или это из-за связи отец-сын исчезло любое чувство отвращения в его теле?       С этим покончено, он снова уходит, чтобы посмотреть ящик с лекарствами, проверяет работает ли еще градусник, прежде чем сует его в рот Чонгука. Мальчик уже наполовину заснул.       Следующее в списке: разбудить другого ответственного взрослого. — Хен, — Намджун шепчет, пока аккуратно трясет Сокджина за плечо. — Джун, я еще недостаточно выспался, чтобы заниматься сексом, — ворчит Сокджин, его голос все еще хриплый от сна. — Я не об этом, — говорит Намджун, слегка смущенный, — Чонгука вырвало.       На это он просыпается, переваливаясь, идет в комнату мальчика с его еле открытыми глазами.       Намджун вздыхает, когда он вытаскивает пищащий градусник изо рта Чонгука. — Ага, у него точно температура. И я думаю, эти следы от зубов не исчезнут. — Гук-а, — Сокджин опускается на колени у кроватки, пальцами пробегая по волосам сына, — голова болит? Как ты себя чувствуешь?       Чонгук кивает, но не подает никакого предупреждения, прежде чем снова разрыдаться.       Брови Намджуна хмуро сведены вместе, когда он встает, подбородок выпячивается, как будто он напряжен из-за работы. — Я пойду, принесу ему каких-нибудь обезболивающих. Мне также стоит позвонить Хосоку. — Сейчас два часа ночи, — отвечает ему Сокджин. — Ах, верно, — доносится голос Намджуна с кухни, — но будет ли он принимать звонки, прежде чем клиника откроется? Должен ли я попытаться в любом случае? Что если это на самом деле несерьезно и мы просто зря паникуем? — Это как раз то, что ты делаешь, малыш, — спокойно напоминает ему Сокджин. — Мы позвоним ему с утра. — Хорошо, — бормочет Намджун, когда он возвращается в комнату Чонгука, мягко шлепнув себя по лицу, он дает Чонгуку половину таблетки обезболивающего. — Как и раньше, Гук.       Это занимает несколько попыток, но Чонгуку наконец, удается проглотить таблетку. — Папочка…— маленькие ладошки тянутся обхватить лицо Намджуна, — больно. — Тебе будет лучше, крольчонок, — уверяет его Намджун, смахивая челку со лба, пока Сокджин переворачивает подушку прохладной стороной. — Засыпай, мы пойдем к доктору Чону с утра.       Они оба сидят там, растирая маленькие ножки Чонгука и расчесывая его волосы, пока его дыхание не выравнивается. Намджун издает грустный вздох, после того как они осторожно выходят из комнаты. — Это просто температура, — говорит Сокджин, — он будет в порядке. — Я знаю, знаю, просто…— Намджун делает судорожный вздох, — мне больно видеть его таким. Он такой маленький.       Сокджин вздыхает, пока тянет Намджуна в объятья, позволяя ему плакать в его плечо, проводя рукой по волосам. — Господь, я живу с двумя малышами.       Обычно Намджун не плачет. Он расстраивается из-за работы, конечно, но несколько последних раз, когда Намджун плакал, насколько Сокджин может вспомнить, это когда у них появился Чонгук (слёзы счастья), и когда ребенок упал с велосипеда и поцарапал его коленку (слёзы грусти).       Сокджин оставляет поцелуй на шее Намджуна. — Он будет расти. Мы будем кормить его, пока он не окрепнет настолько, чтобы таскать тебя на руках. Намджун хихикает, пока отстраняется, глаза все еще красные от слез. — Спасибо, хён. — За что? — Наверное, за то, что ты рядом. — Спасибо тебе за то, что убрал рвоту, прежде чем разбудить меня, — Сокджин похлопывает его по плечу, — я бы не смог это выдержать так поздно. А теперь, возвращайся в кровать.

***

— Я пойду, возьму кофе, — бормочет Сокджин, когда они приезжают в здание Mediplex, прежде чем клиника Hope Children должна открыться, свет еще выключен. — Гук, малыш, не хочешь чего-нибудь сладкого?       Он наклоняется к лицу Чонгука, который все играется с машинкой.       Чонгук отрицательно качает головой. — А этот малыш хочет кофе?       Он прямо поворачивается лицом к Намджуну. Он кивает.       Чонгук поворачивается к Намджуну, когда он присаживается так чтобы быть на его уровне, широкие руки опускаются на маленькие плечи. — Как ты себя чувствуешь? Не хочешь сесть?       На кивок мальчика, Намджун берет его за руку, чтобы найти скамейку поблизости, но терпит неудачу и, в конце концов, отпускает его на нижней ступеньке в нескольких метрах от клиники.       Спустя несколько минут пролистывания телефона, Намджун смотрит вниз и видит игрушечную машинку, мчащуюся от ног Чонгука в другой коридор. — Ах, — Намджун убирает телефон, — как ты умудрился? Она даже не управляется дистанционно. — Я пнул ее, — просто отвечает Чонгук. — Зачем? — Весело. — Справедливо, — вздыхает Намджун, — хочешь помочь папочке поднять ее? Ох, подожди, нет, — он мгновенно передумывает, — тебе нужно отдыхать. Подожди здесь, ладно? Помнишь, что папа тебе говорил о незнакомцах? — Никому не доверяй кроме папы, еще одного папы, Хее-онни и Тома Холланда, — цитирует Чонгук. — Он что научил тебя и последнему тоже? — шепчет Намджун, — я скоро вернусь. Сиди тут и никуда не ходи!       Чонгук ждет, скользит своими ножками по полу, смутно припоминая, что должны быть скрипучие звуки, когда он так делает. Он замечает камеру около лестницы и машет в нее. — Диарррея~       Вдруг откуда-то издалека доносится голос, который определенно привлекает внимание. — Я полагаю, что для того чтобы ладить с детьми нужно делить с ними одно и тоже чувство юмора.       Бормочет более низкий, рычащий голос.       Перепалка становится громче и громче, прежде чем Чонгук поворачивается и видит вдалеке доктора Чона и доктора Мина, которые выходят из другого коридора. Они останавливаются перед своими клиниками, повернувшись спинами к Чонгуку, перекидываясь парой слов, прежде чем доктор Чон- — Поцелуй, — вдруг говорит Чонгук, сидя на коленях Сокджина у стойки регистрации клиники Hope. — Что? — Намджун отвлекается от телефона.       Сокджин наклоняет голову, чтобы поцеловать круглую щечку Чонгука, он хмурится в замешательстве, когда мальчик издает недовольный звук и трет рукой щеку, пока на коже не остается красного пятна. — Чего ты хочешь? — Ах, Хосок! — Намджун вскакивает, когда Хосок появляется из его кабинета, — спасибо большое, что нашел время для нас. — Все нормально, — Хосок улыбается, пока опускается на стул за стойкой, щелкая по клавишам компьютера. — Я забеспокоился, когда услышал, что Чонгук плохо себя чувствует. Вы измеряли температуру утром? — Поцелуй, — говорит Чонгук указывая на Хосока, который смотрит на него широко раскрытыми глазами. Намджун гладит его по голове. — Ты не можешь просто так просить поцелуйчики у других людей, Чонгук. — Нет! Я- — Чонгук от досады хлопает ладошкой по столу, но Сокджин быстро останавливает его мягко схватив за руку, — они поцеловались! — Ах,       Кажется, что-то щелкнуло в голове Хосока, когда его щеки начали краснеть, — Ты видел меня с Юн- доктором Мином?       Чонгук кивает головой, и Хосок поднимает руки, чтобы прикрыть лицо, и нервно смеется. — Что ты видел? — Сокджин поворачивается, спрашивая Чонгука. — Он, возможно, видел, как я поцеловал Юнги-хена, когда мы пришли, — признается Хосок, прикрывая руками его покрасневшие щеки, — ах, это правда смущает, по какой-то причине. — Он смеется, — это удивило тебя, Чонгук? Мне жаль. — Я думаю это первый раз, когда он увидел целующихся людей в реальной жизни, — говорит Намджун, — наверное, поэтому он немного удивлен. — Вы не целуетесь в его присутствии? — спрашивает Хосок, немного обеспокоенный. Намджун и Сокджин уставились друг на друга на мгновение, как будто они переговариваются между собой, прежде чем повернуться обратно к Хосоку. — Я полагаю, что нет, — Сокджин пожимает плечами, — мы не делаем все возможное, чтобы скрыть от него. Мы просто обычно делаем это, когда мы одни. — Ах, вы должны позволить ему увидеть, что вы двое привязаны друг к другу, — говорит Хосок, — это успокаивает их, и показывает, что физическая привязанность взаимна и не является вынужденной. — Он вдруг бормочет, — господи, я перехожу границы. Простите. — Нет, нет, мы, правда, ценим это, — уверяет его Сокджин, — на самом деле мы не думали об этом с такой стороны, не так ли? Мы думали, что это будет неуместным.       Намджун кивает. — Мы определенно задумаемся об этом.       Осмотр проходит быстро, Хосок проверяет вес Чонгука(снова набрал), его рост (он вырос на 1 см с прошлого раза) и его температуру (повышенная). После того как он задал Чонгуку несколько вопросов, Хосок печатает несколько вещей на компьютере. — Ванна обычно помогает сбить температуру, — говорит Хосок, печатая, — а ещё убедитесь, что он пьет достаточно воды так, как его тошнило, давайте ему пить как можно больше жидкости и обезболивающие каждые 4 часа или около того. Это стандартный рецепт, когда взрослые болеют, но для него это возможно займет больше дня для восстановления.       После оплаты, они позволили Чонгуку подержать баночку с лекарствами и Pocari Sweat* так как он слишком сильно настаивал на этом. Хосок воспользовался шансом, чтобы спрятать мистера Мураками где-нибудь, чтобы избежать возможного уничтожения (теперь еще и с микробами). — Чонгук-а, — Хосок опускается на корточки, чтобы быть наравне с мальчиком, — последний раз доктор видел тебя пару недель назад. Я не должен видеть тебя так часто, знаешь? — Но мне нравится, доктор, — дуется Чонгук.       Хосок смеется. — Что за очаровашка. А кто тебе больше нравится, я или доктор Мин? — Доктор Мин, — просто отвечает Чонгук. Хосок скорее чувствует, чем слышит хихиканье Юнги за стеной, пока его собственное сердце разбивается на миллионы кусочков. — Ах, почему? — Хосок притворяется, что рыдает, — что есть у него, чего нет у меня, Чонгуки? Что это? — Доктор Мин делает мне воздушных друзей, — Чонгук гордо пыхтит. Это возможно о маленьких воздушных животных, которых Юнги делает для его маленьких пациентов. Хосок смутно помнит те несколько месяцев, которые Юнги потратил на онлайн туториалы и их квартиру полную воздушных шариков. Он думал, что это просто его способ справиться с тоской по собаке, но он полагает, что по итогу это неплохой милый навык.       Хосок хихикает. — Ну, хорошо. Мне жаль, что у меня их здесь нет. — Он ухмыляется, — но у меня есть сладости.       На эти слова глаза Чонгука ожидаемо расширяются. — Правда? — Ага! — щебечет Хосок, — спроси у родителей можно ли тебе мармеладные конфеты. — Можно ли мне мармеладные конфеты? — Чонгук повторяет слова Хосока, поворачиваясь к родителям и смотря на них большими яркими глазами.       Намджун вздыхает. — Ты знаешь я слабак, когда он делает это лицо. Тебе решать, папа. — Можно, но только немного, так как тебе было плохо, — после недолго размышления решает Сокджин. — Позволь мне посмотреть потайной ящик, — Хосок поворачивается и открывает верхний ящик за столом.       Он дает маленькую пачку мармеладок Чонгуку в руки. — Съешь это около доктора Мина и ты абсолютно уничтожишь его, — драматично шепчет он, указывая взглядом на соседнюю дверь, — а кто теперь твой любимчик? — спрашивает он, специально погромче, чтобы было слышно через стену. — Вы! — Чонгук почти кричит, пока делает попытки открыть пачку.       Чонгук покидает клинику, держа в одной руке пакет с лекарствами, а другой - Сокджина, и с полным ртом мармеладок. Следующий пациент Хосока приходит к нему и Чонгук машет. Девочка не отвечает на его приветливость, но ему кажется все равно.       Он стучит рукой держащей пакет по зеркальной стене дантиста Мина. Джиу смотрит на него из-за стойки и радостно машет. Юнги, который только вышел из кабинета, уставился в телефон, и не обращает внимания, пока Джиу не сообщает ему кто у двери.       Лицо Юнги начинает светиться, он машет в ответ со смущенной улыбкой, пока он не замечает полный рот конфет, и выражение его лица меняется.       Сокджин смеется на это. — Ахх, эти двое, правда, что-то. Немного напоминает нас несколько лет назад. Эти перепалки.       Намджун фыркает. — Я так не думаю.

***

      После того как спор, о том кто должен помочь Чонгуку принять ванну, не обвенчался успехом, они оба присели на корточки у теплой ванночки, плечи неудобно толкаются друг о друга, когда Сокджин тянется, чтобы вытереть руку Чонгука. — Тебе нравится, Гук-а? — спрашивает Намджун с нежной улыбкой. Чонгук кивает, играя с ванной игрушкой, наблюдая, как вода выжимается из конца морковки, прежде чем бедный несчастный Сокджин был атакован теплой водой. — Ахх, мой сынишка купает меня, вау, — говорит Сокджин, выплевывая воду, как альпака и показывает большой палец в никуда, — ах, папе придется снова укладывать волосы. Обожаю это.       Он трясет головой из стороны в сторону, его челка дико развивается, и капли воды брызгают на Чонгука, который просто смеется и усиливает волны в воде, в которую он погружен. Намджун хихикает. —Папа, ты же не собака.       Он тянется, чтобы поправить волосы Сокджина, которые теперь просто лежат мокрыми прядками на лбу. Он убирает челку пальцами, большим пальцем смахивает капли со лба и скул. — Намджун-а. — Да?       Сокджин складывает губы в трубочку и закрывает глаза. На это улыбка Намджуна становится шире и он наклоняется, чтобы мягко поцеловать его.       Как только они отстраняются, то поворачиваются, чтобы проверить реакцию Чонгука. Некоторое время он выглядит сбитым с толку, он замирает на месте и моргает, прежде чем на его лице появляется гримаса и он съеживается. —Фе.