an apple a day

— Ужин? — На днях я получил новые ингредиенты из Хоккайдо, — объясняет Сокджин, — я бы с удовольствием приготовил что-нибудь для тебя и Хосока, как благодарность за то, что вы всегда заботитесь о Чонгуке. — Ах, мы просто выполняем нашу работу, — отмахивается Юнги, — тебе не нужно нас ничем угощать. — Да ладно тебе, — уговаривает Сокджин, — Чонгук был бы рад увидеть вас двоих за пределами этого унылого здания хотя бы разок. — Оно не такое уж унылое, — пытается спорить Юнги, но в итоге сдается, — ладно, оно довольно унылое, но мне все еще надо узнать, что думает Хосок- — Я согласен! — приглушенный голос Хосока доносится из-за стены, — я за бесплатный ужин! Сокджин ухмыляется на это. — Увидимся тогда.       Его кулинарные навыки, которые развились от управления сотнями кухонь мишленовских ресторанов – это то, что Сокджин легко выставляет напоказ, хотя это оправдано, учитывая насколько хорошо все приготовлено.       Пока Чонгук играет в гостиной комнате в нескольких шагах, они вчетвером беседуют за легким десертом из любимой местной пекарни Сокджина. Намджун говорит о своей внештатной работе, Сокджин о стажерах, и затем Юнги о том, как ему отчаянно хочется просто лечь. — У хена в последнее время проблемы со спиной, — объясняет Хосок. — его лицо остается прежним, но в остальном его тело стареет очень быстро. — Ты всегда говоришь самые трогательные вещи, — саркастично бормочет Юнги, схватившись за поясницу. — И почему ты сразу не сказал? — внезапно заговорил Сокджин. — Серьезно. У нас есть реально хороший массажер.       Юнги нерешительно позволяет затащить себя на диван в гостиной. — Ложись на живот, — указывает Сокджин. — Тебе не нужно делать мне массаж, хен, — говорит Юнги. — все равно Хосок обычно делает его мне. — Я и не собираюсь делать тебе массаж, — голос Сокджина звучит отдаленно, прежде чем снова приближается, — ты готов? — Конечно.       На это, две ножки Чонгука упираются в поясницу Юнги, вес создает идеальное давление, когда Сокджин опускает Чонгука на него. — Ох, — выдыхает Юнги. — Это лучший массажист, которого вы можете найти. У него есть опыт, — говорит Сокджин, прежде чем полностью опустить Чонгука, — не пролей молоко на спину доктора Мина, Гук-а.       В комнате раздается смех Хосока, — Ах, маленькая массажная машинка! Пройдись немного, Чонгук. Юнги громко стонет, когда Чонгук проходит по больному месту. — Вау, Чонгук не сдается в аренду случайно? — Забавно, что ты это говоришь, — бормочет Сокджин. — Что? — Джин хену нужно на встречу в Гонконге на неделю и мне нужно поехать с ним, чтобы помочь, — объясняет Намджун, опасливо поглядывая на спящего Чонгука на коленях Сокджина. — подруга хена нянчилась с Чонгуком, когда мы просили, но она будет занята в то время в этот раз, и мы на самом деле не доверяем няням. — Почему? — спрашивает Хосок. — В последний раз, когда мы воспользовались услугами няни, мы вернулись домой к этому. — Сокджин убирает волосы со щеки Чонгука, указывая на шрам.       Юнги уставился на шрам. — Что произошло? — Она уронила его, вот что произошло, — говорит Сокджин чересчур звонким голосом. Его руки защищая, сжимают Чонгука, и Намджун поднимает руку, чтобы положить ее на колено Сокджина. — Ему было два года. — Я знаю, что это может быть очень неудобно для вас двоих, — пытается Намджун, — но подумайте об этом с другой стороны! Мы угостили вас вкусной едой- Юнги ругается себе под нос. — Я знал, что ужин был уловкой. — Мы угостили вас вкусной едой, — продолжает Намджун, — вы получаете бесплатный премиум на массаж спины, когда вам захочется, и это может быть хорошей практикой на то время, когда у вас появятся дети!       Последние слова Намджуна заставили Юнги замереть, а глаза Хосока расширится в удивлении.       Сокджин кажется не заметил, а может и заметил, но он добавил. — Если вы, правда, не можете, то мы не возражаем поискать другую няню, но мы бы предпочли кого-то кому мы доверяем. — Вы… доверяете нам? — прошептал Юнги. — Чонгук любит вас двоих, — продолжает говорить Сокджин. — вы представить себе не можете, как нам повезло иметь сына, который любит ходить к педиатру и дантисту? Это восхитительно. Я знаю,что он был бы счастлив с вами.       Тогда Юнги поворачивается, чтобы посмотреть на Хосока, он видит надвигающийся ответ по его взволнованному выражению лица. — Мы, правда, не хотим беспокоить вас, но мы действительно больше никого не знаем, — говорит Намджун, — Хиен тоже сейчас не в стране. — Хиен, — говорит Юнги, — это…. мать Чонгука?       Сокджин моргает секунду, прежде чем ответить. — Ах, нет. Хиен просто моя подруга, — он прочищает горло, — Чонгук усыновлен. — Ох, — Юнги вздыхает, — я не должен был спрашивать. Прости. — Ты не сделал ничего плохого, — Сокджин отмахивается, — я правда не против рассказать вам.       На секунду он смотрит вниз на Чонгука, все еще спит у него на коленях. Он аккуратно забирает пустую коробку из под бананового молока из его маленьких ручек. — Это потому, что он немного похож на меня, не так ли? — Его фамилия, — говорит Хосок. — я не хотел давить, поэтому никогда не спрашивал, но она отличается от вашей.       Сокджин кивает. — Это его настоящая фамилия, с которой мы его усыновили. Мы могли бы изменить на нашу, но Намджун предложил этого не делать. — Это просто, — Намджун пожимает плечами. — Его жизнь не началась, когда мы забрали его, верно? «Чон» это часть его жизни, прежде чем мы появились в ней, и я просто не хотел забирать этого у него. — Я думаю, мы все равно оставим решение за ним, — говорит Сокджин, мягко поглаживая волосы Чонгука. — Когда он подрастет. Мы поговорим с ним об этом, и мы дадим ему решить, хочет ли он быть Чон Чонгуком или Ким Чонгуком. Это ничего не меняет для нас. — Это мило, — бормочет Хосок. — Спасибо за то, что поделились этим с нами. — Я же сказал, мы доверяем вам, — улыбается Намджун. — А Чонгук ходит в детский сад? — спрашивает он, — я уверен, что мы сможем оставить его там до работы и забрать после, когда закончим. — Да, он ходит, — говорит Сокджин. — Я отправлю вам адрес. — Я очень сильно занят в эту субботу, и я думаю хен тоже, но я уверен он может поиграть в игровой зоне в моей клинике или что-то в этом роде.       Еще до того как Юнги успевает осознать, они уже соглашаются забрать Чонгука в 2 часа дня в следующую субботу. — Это будет весело, — взволнованно говорит Хосок, вешая пальто в шкаф, как только они заходят в квартиру. — Чонгук хороший ребенок, и он довольно хорошо воспитан для своего возраста. — Мы и так уже заняты донельзя, — ворчит Юнги. — Это будет хаос. — Да ладно тебе, — Хосок мягко толкает его локтем. — Это как будто иметь нашего собственного ребенка-       Он захлопывает рот руками, когда Юнги внезапно снова замирает. — Ах, нет, я имел в виду… — Хосок неловко бормочет, — Я не это имел в виду… — Ты помыл посуду утром? — спрашивает Юнги. — Сушилка пустая. — Ах, — Хосок затихает на время, печальный изгиб уголков его губ остается, пока он не отвечает, — Я не помыл. Прости. Я сделаю это сейчас. — Этого не произойдет. — Почему ты так сразу отрицательно настроен? Ты правда ненавидишь мысль о….о том чтобы иметь семью со мной? — Я никогда не говорил этого. Мы можем завести собаку и все такое. Это все еще семья. — Собаки и дети это не одно и то же, Юнги. — Ладно. — Ты настолько ненавидишь детей? — Это не так. — Почему тогда… — Потому что я лучше не буду иметь детей, чем позволю одному из них вырасти в такого депрессивного неудачника как я, вот почему. Мне жаль, Хосок.       Голова Юнги болит от воспоминаний, пока он пытается проглотить тяжелый комок в горле. Вместо того чтобы делать что-нибудь еще, он просто сидит за обеденным столом и наблюдает как его муж слоняется по кухне, смотря на то, как двигаются его мышцы спины под рубашкой.       Он не заметил, как встал, но вот он стоит за спиной Хосока, даже не успев осознать этого. Его руки поднимаются, чтобы обхватит талию Хосока, и он прижимается лицом к его плечу, вдыхая его.       Хосок позволяет ему, несмотря на все неудобства в выполнении его занятия, которые ему это принесло. — Ты же знаешь, что это не значит, что я не хочу иметь семью с тобой, верно? — в конце концов бормочет Юнги, уткнувшись Хосоку в шею.       Он может слышать вздох Хосока, прежде чем он отвечает пораженным тоном. — Я знаю. — Я понимаю, как сильно ты хочешь этого, — продолжает Юнги, — Я просто не… — Давай просто оставим это, хен, — Хосок обрывает его. — Я не хочу снова ссориться. — Но мы не ссоримся даже, — говорит Юнги. — Но мы будем, — срывается Хосок, поставив тарелку на стол с громким стуком, поворачиваясь лицом к Юнги. — Каждый раз, когда мы говорим об этом, мы заканчиваем ссорой. Я не… — Он проводит дрожащей рукой по волосам и резко вздыхает, — я лучше смирюсь с этим, чем не буду разговаривать с тобой 4 дня снова.       С огромным усилием, Юнги медленно отходит от Хосока и уходит в спальню. Они снова не разговаривают этой ночью, как будто они на самом деле поссорились.

***

— Ты должен быть хорошим мальчиком с доктором Мином и доктором Чоном, хорошо? — Намджун опускается на корточки, его глаза находятся на уровне глаз Чонгука. Чонгук кивает. — Ты должен убирать за собой, ладно? — Чонгук кивает. — Если доктор Мин и доктор Чон говорят тебе чего-то не делать, ты этого не делаешь, хорошо? — Чонгук снова кивает. — Давай, — Сокджин толкает его бедром, руки заняты багажом. — Нам нужно выходить. Намджун быстро целует своего сына в щеку, прежде чем полностью встать, — увидимся позже, Гук-а.       Несмотря на спор, несколько дней назад, Хосок, кажется, искренне рад провести время с Чонгуком. Он улыбается, когда берет Чонгука за руку, прогуливаясь по парку, и соглашается купить большую часть того на что Чонгук указывает или просто заинтересовано смотрит. Вот как Чонгук по итогу прогуливается с длинной палкой картофельного торнадо в его маленькой ручке.       В конце концов, они устраиваются на скамейке, с Хосоком между Чонгуком и Юнги. Юнги сидит в телефоне, и периодически отвлекается на происходящее. Он слышит шорох рядом с ним, когда Хосок объясняет что такое картофельное торнадо, и что это съедобно. — Малыш, — зовет Хосок, поднимая палочку с закуской, о которой идет речь, — хочешь попробовать? — Конечно, — бормочет Юнги, открывая рот, когда Хосок отламывает кусочек от палочки, но затем Хосок отворачивается от Юнги к Чонгуку и с любопытством смотрит на картофелину, прежде чем позволяет Хосоку накормить его. Рот Юнги закрывается,и он прячет лицо в шарф, уставившись на ноги. Если бы Хосок заметил что-то столь унизительное, он бы никогда не заткнулся. Все его лицо горит от смущения.       В его оправдание, это обращение использовалось к Юнги годами; ему никогда не приходилось делить его с кем-то. Хосок воркует, когда Чонгук тянется еще после первого укуса, отворачиваясь к Юнги спиной и лицом к мальчику.       Глядя в никуда на скамейке в парке, он втайне надеется, что в конце концов станет слишком холодно и темно, чтобы оставаться на улице еще дольше.       И, кажется, вселенная слушает его, на этот раз. — Нам стоит вернуться, прежде чем станет слишком темно, — говорит Юнги, когда вокруг них начинает темнеть. — Ах, да, — Хосок поднимается со скамейки. Юнги подходит немного ближе, так чтобы их руки соприкоснулись, жест для Хосока, чтобы он взял его за руку, который работает в любое другое время. Слишком удовлетворенный от одного простого прикосновения, чего бы ему не хотелось признавать, Юнги пытается сплести их пальцы вместе, но на это движение рука Хосока выскальзывает из его хватки. — Ты устал, Гук-а? — спрашивает Хосок Чонгука, который все еще сидит на скамейке, потирая глаза, — авв, иди сюда, — он тянется к мальчику, — дядя понесет тебя. Юнги засовывает руки глубже в карманы, пока они идут обратно в квартиру, Чонгук едва не спит, пуская слюни на плечо Хосока.       Юнги принимает душ первым по возращению в квартиру.       Это тупо, думает он пока принимает душ, тупо чувствовать ревность из-за того, что Чонгук получает все внимание Хосока. Юнги не хорош в забивании, что приводило к небольшим дискуссиям, заставляющих их спать друг к другу спинами последующими ночами.       Воркующие звуки Хосока и смех Чонгука прорываются сквозь шум воды в душе. Хосок счастлив, просто от присматривания за Чонгуком. Только за сегодня, Хосок был счастливее, чем за последние несколько лет с Юнги.       Мысли об этом создают возрастающее чувство тревожности в его животе.       Он плюхается в кровать, но не ложится спать. Он слышит, как урчит Хосок, когда он купает Чонгука, слышит, как Хосок укладывает Чонгука спать и возвращается в ванную, чтобы принять душ.       Юнги на полпути, чтобы заснуть, но Хосок заходит в спальню. — Почему ты еще не спишь? — спрашивает Хосок, пока Юнги закрывает книгу и снимает очки. — Я ждал тебя, — отвечает ему Юнги. — Зачем? — Я просто хотел провести время со своим мужем наедине, — говорит Юнги, дуясь, — это так плохо?       Его глаза фокусируются на маленьком рывке на уголках губ Хосока. — Конечно, нет.       Хосок все еще улыбается, когда подходит ближе к кровати. — У тебя есть я. — Мне жаль, — начинает говорить Юнги, — за несколько последних несколько дней. Правда.       Хосок качает головой. — Мы были оба… уставшими. — говорит он с напряжением в голосе. — Это странно говорить, что я скучаю по тебе…? — Слова Юнги звучат словно шепот. — Мы почти все время вместе, но я скучаю.       Хосок на секунду обдумывает это, но потом кивает. — Это довольно странно, но я понимаю о чем ты.       Его рука подсознательно тянется к руке Юнги, и они не отстраняются даже, когда Юнги тянется и сплетает их. — Я тоже скучал по тебе. — говорит он с легким хихиканьем, которое даже слаще, чем когда он был с Чонгуком, Юнги поднимает руку, чтобы погладить его по щеке. — Тебе было весело сегодня? — спрашивает его Юнги.       Хосок кивает. — Мы давненько не выходили вот так. Это было освежающе. — Могу ли я получить поцелуй?       Хихиканье. — Я когда-нибудь говорил этому нет?       Расстояние между ними медленно сокращается. С закрытыми глазами, Юнги чувствует медленные движения, мягкое мычание Хосока, и то, как любое давление от стресса просто рассеивается под его касаниями. Он слышит тихий выдыхаемый смешок Хосока, когда садится на него сверху.       И это так легко - они так легко попадают в объятья друг друга. Юнги знает места, которые заставляют Хосока извиваться и хихикать, затаив дыхание. — Щекотно, — фыркает Хосок, когда Юнги оставляет легкие поцелуи на его шее, — Хён, ну хватит - Вдруг раздался громкий стук двери, который заставил их вздрогнуть. — …Чонгук? — зовет Хосок. Раздается еще один громкий хлопок в подтверждение. На это, Хосок отталкивает Юнги от себя не очень-то мягко и направляется к двери. — Хей там, — говорит Хосок, когда открывает дверь. — Не хочешь поспать со своими дядями?       Юнги пытается не дуться, когда Хосок прижимает в объятья Чонгука, заставляя его немного отодвинуться, чтобы Чонгуку было удобно. Ну, хотя бы Хосок наклоняется через Чонгука, чтобы оставить ему поцелуй на ночь.       Повернувшись к нему спиной, он слышит слабое дыхание Хосока, он оглядывается и видит нежные руки, расчесывающие волосы Чонгука и поглаживаюющие его руки успокаивающими движениями. — Моя мама всегда мне так делала, чтобы помочь заснуть, — шепчет Хосок. — Работает словно волшебство.       Юнги смотрит некоторое время, как Чонгук расслабляется в его руках. Лицо Хосока, хоть и затуманенное в темноте, кажется мягким и нежным, когда он прижимает мальчика к себе.       Доктор Мин смело проходит мимо клиники Hope во время своего быстрого похода в уборную. Кажется, там что-то происходит. — Мы забрали ее из больницы так быстро, как только закончили со всем там, — говорит мужчина. — Мы хотим, чтобы вы были ее первым доктором, доктор Чон! — Ах, — Хосок улыбается сияющее и сладко. — Это большая честь для меня. — Вы так заботились о Хансэо. Мы вам полностью доверяем, доктор, — говорит мама. — Можем ли мы сфотографировать вас с ней на руках?       Юнги наблюдает за всем происходящим перед ним — Хосок осторожно баюкает ребенка на руках. Он улыбается новой жизни — ей едва исполнилась неделя, его взгляд настолько ласковый, что выглядит, как почти родительский, как будто он очень ценит и понимает, насколько бесценен ребенок в его руках.       Это такая улыбка, которую Юнги не видит часто, и один только вид этого заставляет его думать о такой возможности, на эти несколько секунд, что он мог бы видеть такую улыбку на Хосоке каждый день, и он прекрасно знает как.       Доктор Мин продолжает свой путь в уборную.       В следующий раз Юнги видит эту улыбку, когда он направляется в клинику к Хосоку с едой. Его внимание привлекает визг мужа.       И он полагает, что это оправданно, когда он поворачивается, чтобы посмотреть. Мальчик, возможно немного младше Чонгука, одет в маленький белый халат с ярко-розовым пластиковым стетоскопом не шее. — Он умолял меня позволить ему надеть это, как только я сказала, что мы едем сюда! — говорит мама.       Хосок присел так, чтобы его глаза были на одном уровне с ребенком — жест, который он часто делает, он нежно протягивает руку, чтобы положить ее мальчику на плечо, и вот она. Та же улыбка, которую он приберегает для этой особой любви, которую он испытывает именно к этим людям. Мальчик вдруг широко раскрывает руки, и Хосок смеется, принимая его объятья. Его руки нежны, когда он держит крошечное тело, улыбка тает во что-то еще более широкое и прекрасное.       Хосок прекрасен, без каких-либо усилий, всегда, но что-то в этом заставляет его светиться и сиять, в отличие от другого времени.       Юнги поймал себя на том, что хочет этого — так внезапно и отчаянно. Он желает, чтобы эта улыбка появлялась чаще.       Он хочет этого.       Он хочет — Это не то чтобы ты какой-то странный из-за того, что ты не хочешь детей, — говорит Сокджин по телефону. — Я не хотел детей. Я ненавидел их.       Юнги задумчиво уставился в пол. — Что поменяло твои взгляды? — Намджун.       Он говорит это просто, будто этого имени хватает для объяснения. — Он не умолял меня или что-то такое, — уточняет Сокджин. — Но это был он, или скорее мысль о нем как об отце, которая волновала меня.       Юнги может слышать улыбку в его голосе. — Я знал, что Намджун избалует нашего ребенка, и сделает, что угодно для него. Эта идея, что этот идиот будет так счастлив называться папой и иметь все эти обязанности, — говорит он. — Я ничего не мог поделать, кроме как дать этому произойти. — Но ведь это не может быть правдой? — спрашивает Юнги. — Быть такого не может, что ты вдруг неожиданно научился любить детей просто из-за Намджуна. — Конечно, нет. Не только из-за Намджуна, — говорит Сокджин. — с Чонгуком это была любовь с первого взгляда. Я не думал, что это возможно, но в момент, когда я увидел его, я понял, что все-таки такое бывает.       Сокджин смеется на молчание Юнги. — Существуют вещи, которые ты не можешь понять, пока не испытаешь на себе. Я был прямо как ты. — Его голос звучит нежно. — Конечно, некоторые люди просто естественно не переносят детей и никогда бы не завели ребенка в своей жизни, и это нормально, но иногда люди меняют тебя в ту сторону, которую ты меньше всего ожидал. От ненависти к детям до любви к ним; неопределенность к уверенности. И это то, что Чонгук и Намджун сделали со мной. — Я… — Юнги вздыхает. — Я не знаю, что делать. — Ах не притворяйся дурачком, ты точно знаешь, что делать. Ты просто слишком испуган, чтобы признать это.       Тишина, прежде чем Юнги кивает себе в знак поражения. — Ты прав. — Я не говорю, что ты обязан заводить детей против воли только для того, чтобы угодить Хосоку, Юнги, — Я просто думаю, что исходя из того, что ты сказал о твоих переживаниях, ты просто предполагаешь самый худший исход, прежде чем что-то сделать. — Это то, что я всегда делаю. — Ты же знаешь, что воспитание ребенка не будет только на тебе верно? — напоминает ему Сокджин. — Хосок тоже здесь.       Это заставляет Юнги на мгновение задуматься, тишина - это разрешение Сокджину для продолжения. — Даже с твоими переживаниями о том, что ребенок вырастет таким же депрессивным, как и ты. Вместе с твоим вкладом, есть и вклад Хосока тоже. Экстраверт, энергичный, уверенный, веселый, беззаботный Хосок, который прошел с тобой через твою депрессию, вырастит этого ребенка вместе с тобой. Ты не будешь делать это в одиночку.       У Юнги занимает мгновение, чтобы переварить это. — Ладно. Хорошо. — Так, — голос Сокджина потрескивает от помех, — а где мой сын? — Я забираю его из садика, — говорит ему Юнги. — Хосок занят сегодня. — Я знаю, что я сказал, что заберу его сегодня, но мне внезапно позвонили! — объясняет Хосок по телефону. — Ты же и так на пути домой верно? Не можешь ли ты забрать его из садика, и просто поиграть с ним немного пока я не вернусь домой?       Юнги вздыхает на это.       Не смотря на это, Хосок умоляет. — Да ладно, это не будет так долго. — Не то чтобы у меня был выбор, — бормочет Юнги. — Именно, — хмыкает Хосок. — увидимся позже, малыш. Люблю тебя. Целую.       И звонок заканчивается.       Юнги знает точно один способ, как развлечь ребенка, и он повторил его несколько раз за этот вечер.       Чонгук укусил 3 из 5 воздушных пуделей, которые Юнги сделал ему, втирая оставшиеся два в голову Юнги, что заставляло его волосы вставать дыбом от статики. Юнги не особо реагирует, просто сидя там и листая ленту телефона. — Юнги!       У Юнги занимает секунду осознать, что его имя произнес четырехлетний ребенок,самым неформальным способом. Откуда он только нахватался этого? От Хосока? Сокджина? Черт, скорее всего это они оба.       Так что Юнги отвечает с энергией, с которой можно относиться к ребенку. — Чего? — Скучно, — говорит ребенок с раздражением.       Молча, Юнги указывает на сумку с игрушками Чонгука, которые Сокджин собрал для него, но Чонгук просто отрицательно кивает головой в ответ, дуясь и выпячивая нижнюю губу.       Со вздохом, Юнги быстро оглядывает комнату. В квартире нет ничего, чтобы развлечь ребенка, и Чонгук заскучал от игры с баночками с таблетками, как с маракасами за 10 минут. — Не думаю, что ты достаточно взрослый, чтобы играть в Dance Dance Revolution или в любую из игр Хосока, — он пожимает плечами, поворачиваясь к Чонгуку. — Что ты хочешь сделать?       Мальчик встает с дивана и начинает расхаживать по комнате в поисках чего-то. Юнги просто наблюдает, как Чонгук передвигается, заглядывая за телевизор, проверяет шкафы, ковыляет обратно к дивану и, заходя за него, и — и он проводит странно много времени там, что Юнги поворачивается, чтобы посмотреть, не исчез ли он внезапно.       А там, Чонгук уставился на наводящую ностальгию вещь — старый, пыльный синтезатор.       Синтезатор был одной из его первых покупок после того, как он начал работать стоматологом.       Это было в прошлом, маленький остаток его детства до того, как он начал заниматься медициной. Пока он идет обратно к дивану со старой вещью, глаза Чонгука любопытно следуют за ним; он вспоминает новые, более спокойные дни в квартире; разбросанные повсюду коробки, Хосок напевающий мелодию, которую играл Юнги, и пританцовывающий по квартире.       Немного стерев пыль, прежде чем он стал выглядеть как новый, Юнги уложил синтезатор на свои колени, пока Чонгук устраивается около него на диване. Волна ностальгии проходит сквозь него, когда он включает синтезатор и россыпь огоньков проходит по клавишам.       Сами по себе, его пальцы по памяти начинают наигрывать старую мелодию; любимую мелодию Хосока. Он поворачивается и смотрит на Чонгука, который уставился на него с широко раскрытыми глазами и слегка приоткрытым ртом.       И он такой милый, не то чтобы Юнги когда-либо отрицал это. Чонгук очарователен, с его большими круглыми глазами и маленькими кроличьими зубками. Хотя он много кричит и плачет в клинике, сейчас он такой спокойный.       Юнги улыбается ему. — Хочешь попробовать?       И вот он тянется к одной маленькой ручке Чонгука, мягко передвигая ее, пока не дотягивается до одной из клавиш и надавливая на нее.       Чонгук подскакивает при первом же неожиданном звуке, но затем его руки начинают двигаться сами по себе. Беспорядочно нажимая, пока он быстро не выясняет, где находятся верхние и нижние ноты. — Вот, — Юнги снова тянется за рукой Чонгука, маневрируя ими, пока они не окажутся в правильном положении. — играй вот так.       Это удивляет, как быстро дети учатся. Хосок говорил ему раньше, но увидеть это собственными глазами совсем другое. В течение вечера, Чонгук говорит больше, играет «У Мэри был маленький барашек», и помогает ему с ужином, а также положить еду в контейнер для Хосока, который приходит позднее, чем ожидалось.       Еще позднее, после того как Чонгук каким-то образом умудрился найти книгу «Маленький принц», возможно это Хосока, из шкафа с книгами, они оказываются на полу, с Юнги откинувшимся на диван и Чонгуком на его коленях, уставившимся в книгу, которую Юнги держит на его животе. — А как это — приручить? — читает Юнги. — Это давно забытое понятие, — объяснил Лис. — Оно означает: создать узы. — Вот именно, — сказал Лис. — Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же, как сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя всего только лисица, точно такая же, как сто тысяч других лисиц.       Палец Чонгука скользит к картинке маленького принца на странице. — Это ты, — говорит ему Юнги самым мягким тоном.       И затем перемещает палец на следы лисы рядом с ним. — Это я, наверное, — хихикает Юнги, прежде чем продолжает читать. — Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственным в целом свете. И я буду для тебя один в целом свете…       Юнги никогда не читал Маленького принца раньше, только знал некоторые небольшие детали об этом от Хосока. Сентиментальные ценности в книге неожиданны, и он чувствует что-то глубоко внутри себя, когда читает дальше. — Но если ты меня приручишь, моя жизнь, словно солнцем озарится. Твои шаги я стану различать среди тысяч других. Заслышав людские шаги, я всегда убегаю и прячусь. Но твоя походка позовет меня, точно музыка, и я выйду из своего убежища.       Затем Чонгук поворачивается на коленях Юнги, встречая его удивительный, любопытный взгляд, который, кажется, всегда был у него.       Маленькая ручка устраивается на щеке Юнги. — …Как мне приручить лиса?       На это, Юнги просто улыбается ему на мгновение, прежде чем говорит. — Ты уже это сделал.       Когда Хосок возвращается домой и заходит в гостиную, свет в ней все еще горит. Он улыбается при виде этого зрелища, оставляя сумку на столе.       Юнги все еще в рабочей одежде, растянувшись поперек дивана с Чонгуком на нем, его слюни стекают с уголка рта на рубашку мужчины.       Хосок аккуратно забирает синтезатор, собирает разбросанные игрушки, и книгу и подходит, чтобы поцеловать этих обоих, размышляя будить их или нет, прежде чем он уйдет в душ.

***

— Я немного скучаю по Чонгуку, — говорит Хосок, когда Юнги возвращается в спальню, с полотенцем на голове. — Кровать теперь будет казаться пустой, когда мне некого держать. — Да конечно, — Юнги изгибает бровь, — как будто я и так не занимал половину кровати. — Ох, не притворяйся, что ты злишься из-за того, что я не обнимал тебя, — рычит Хосок. — ты типа самый величайший дантист в стране и все такое, но какое это имеет значение, если ты ужасная подушка? — Я буквально разжирел из-за шашлыка из баранины несколько дней назад, — спорит Юнги. — Мое тело в идеальном состоянии для прижимания. Хосок усмехается, поворачиваясь к нему лицом. — Знаешь, хорошие подушки не жалуются.       Он продолжает говорить с низким, преувеличенным Дэгу акцентом. — Хосок-аа, слишком жарко для этого, оставь меня в покое. Хосок-аа, ты слишком мокрый. Хосок-ааа, слишком душно, и ты продолжаешь увиливать от меня, — он тычет в Юнги. — Ужасно.       Безмолвно, Юнги снимает полотенце с головы и швыряет в лицо Хосока, хихикая над приглушенным криком Хосока. — О, и теперь ты делаешь это, — когда Хосок срывает полотенце с лица, он буквально кипит. — Мин Юнги, готовься к самому больному расчесыванию волос в твоей жизни! И бежать для Юнги слишком поздно. Поймав за подол рубашки, Хосок тащит его на кровать и кидает полотенце ему на голову, пока разминает пальцы, ногти впиваются в голову. — Это больно, — ноет Юнги, — почему тебе нужно чесать? — Не будь ребенком, — ворчит Хосок, — ты можешь заболеть, если ляжешь спать с мокрой головой, и нам это не нужно.       Юнги хихикает в поражении. — Ты был бы хорошим отцом.       Слова вылетают, прежде чем Юнги успевает обдумать это, и атмосфера вокруг них меняется. — Хён, — тон Хосока сменяется на холодный, но руки продолжают почесывать голову, — не надо. — Ты строг, но также можешь уступить, — всё равно говорит Юнги. — Твой ребенок был бы счастлив и убирал бы за собой- — Прекрати.       Полотенце на голове Юнги стянулось до самой шеи. Руки Хосока дрожат, хватаясь за его плечи. — Хосок- — Ты, должно быть, думаешь, что это забавная тема для обсуждения, — говорит Хосок дрожащим голосом, очевидно расстроенный, — но если ты продолжишь в таком духе, то просто разозлишь меня.       Когда Юнги смущенно смотрит на него, он заливается смехом. — Почему мы вообще говорим об этом, если этого никогда не произойдет? — улыбка Хосока выглядит очень болезненной. — Я пытаюсь смириться с этим, ты же знаешь. Я пытаюсь ради тебя, и теперь ты просто говоришь об этом вот так, — очередной смех, но к концу его голос ломается. — Ты такой мудак иногда, ты знаешь об этом?       Руки Юнги поднимаются, чтобы накрыть руки Хосока с обеих сторон его плеч. — Я люблю тебя, Хосок, — начинает говорить Юнги, так он обычно говорит что-то искреннее. — Я люблю тебя, — говорит он снова. — Я могу представить, что ты будешь рядом со мной всю мою оставшуюся жизнь. — Его большой палец нежно поглаживает тыльную сторону ладони Хосока. — Ты был единственной определенностью в моей жизни, так что когда речь зашла о…о детях, я испугался, — его хватка на руках Хосока становится крепче. — Я испугался, потому что я не знал чего ждать, и мой разум просто тут же начал представлять самые страшные вещи, которые могут произойти. Но сейчас я осознал, что я не буду один с этим, — он улыбается, когда их взгляды встречаются. — У меня есть ты.       Хосок прерывает зрительный контакт, его глаза опустились на колени. — Зная, что ты здесь, — Юнги вздыхает, — мне больше не страшно.       На это Хосок снова смотрит на него, — Ты пытаешься сказать, то, что я думаю…?       Пальцы Юнги бессознательно ищут кольцо на пальце Хосока, и он чувствует, как успокаивается, как только нащупывает под пальцем выгравированное солнце. Он поднимает голову и встречается взглядом с Хосоком. — Я говорю что… я бы не возражал …. вырастить ребенка с тобой. Если ты хочешь. Все выражение лица Хосока меняется, глаза и рот широко раскрываются на слова Юнги. — Ах, но, — Юнги смущается, — не---не прямо сейчас или что-то такое, так как мы действительно…. мы заняты но- — Нет, я.. я понимаю это, — быстро говорит Хосок, — но… ты серьезно? — Я провел добрый час, раздумывая как провести этот разговор, — говорит Юнги, — на самом деле все пошло не совсем, так как я ожидал но-       Хосок тянет Юнги вперед за полотенце у его шеи, пока их губы совсем не нежно сталкиваются вместе. Юнги чувствует влагу на его щеках, когда он целует Хосока, чувствует дрожь на губах его мужа.       Юнги вздыхает, когда они отстраняются. — Малыш, — он стирает большим пальцем слезы Хосока, прежде чем он был утянут в еще один поцелуй. — Мы можем спросить Джина-хена и Намджуна, если мы решим усыновить ребенка, — мурчит он между поцелуями, — или мы можем рассмотреть вариант, — еще один поцелуй, — суррогатного материнства, например. — Юнги смеется, когда Хосок целует его щеку, — ты вообще слушаешь? — Просто положительный ответ от тебя уже больше чем достаточно сейчас. — Хосок двигается ближе, пока не оказывается между ног Юнги, скрещивая свои ноги за его спиной, прежде чем он притягивает мужа в крепкие объятья, утыкаясь носом в его плечо. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя-       Один из телефонов вдруг неожиданно начинает звонить и Юнги поворачивается, чтобы проверить. — Это твой — Просто оставь его, — Хосок утыкается носом ему в шею. — у нас особый момент сейчас. — Да ладно тебе, — Юнги тычет в Хосока его телефоном. — Ладно, — фыркает Хосок, забирая телефон из руки Юнги, откинувшись на плечо Юнги, он отвечает бодрым голосом. — Клиника "Hope",       Юнги крепко обнимает его, пока он говорит по телефону с пациентом. Когда слушает, Хосок прижимается губами к плечу Юнги, вдыхая его. Когда он говорит, он делает это положив подбородок на плечо мужа, оставаясь рядом. — Вы не против подойти в клинику и проверить его, на всякий случай? — спрашивает Хосок, — Ах, боюсь свободных записей с утра нет, простите. После обеда вас устроит? Хорошо, увидимся с вами и Джунхо завтра, миссис Хан. Спокойной ночи. — Хей, — Юнги предупреждает, когда чувствует, как Хосок целует и покусывает кожу на его шее, — выходные еще даже не закончились, а у тебя уже утренние записи. — Ну, зато завтрашнее утро полностью свободно, — это то, что говорит Хосок, прежде чем толкает Юнги на спину и мурчит ему в шею. — Просто хочу побыть немного эгоистичным и провести утро с тобой. — Он оставляет поцелуй на уголке губ Юнги. — Могу ли я? — Конечно.       Юнги уверен, когда речь заходит о Хосоке. Уверен, что Хосок ответит, когда он наклоняется за поцелуем, что Хосок позволит притянуть себя в объятья по ночам, независимо от того насколько он может быть расстроенным из-за него, что Хосок последует за Юнги на край света, если понадобится, и что Хосок знает, что Юнги сделает для него тоже самое. — Мне так повезло, — шепчет Хосок, стягивая с себя рубашку, хихикая когда руки и губы Юнги начинают бродить по его телу, — я так счастлив, что я преодолел все то дерьмо в моей жизни и нашел тебя.       Юнги смеется у кожи Хосока. — Это мои слова       Юнги тот, кто просыпается первым на следующее утро, даже прежде чем зазвенит будильник. Он видит голую спину Хосока перед собой и проводит пальцем по его позвоночнику.       На мгновение он представляет, как ребенок будил бы Хосока, как он вскарабкивался бы на его спину и начал бы будить весом. Или может быть, он был бы как Чонгук, который бы разбудил его посреди ночи, и он ворчливо бы встал, чтобы посмотреть, что случилось. Он представляет, как Хосок будил бы ребенка с утра, с поцелуями, как он делает с Юнги, как он делал бы завтрак и отправлял будить Юнги, который все еще в кровати. Может быть он бы споткнулся и уронил всю еду на пол, или на Юнги, и Хосок бы просто неодобрительно вздыхал при виде того, как он бросает простыни в стиральную машинку.       Он представляет Хосока, называющим себя папой, как он возит ребенка в Кванджу, чтобы встретиться с бабушкой и дедушкой, как он поет и танцует с ним, делает разные голоса для разных персонажей, когда читает на ночь.       Юнги представляет это и кучу разных ситуаций, и он находит, что было бы рад им всем, учитывая, что Хосок будет рядом.