Тайны виртуальных дорог. Удары (в) сердца

Такой музыки у старшего Ланя Цзян Чэн ещё не слышал. Обычно техник ставил что-нибудь тяжёлое, с мощными басами и переливами гитарного рифа. Под рок Лань Сичэнь обожал работать, иногда простукивая ритм прямо по рабочему столу — и тогда Цзян Чэн жалел, что не может придушить заразу-доктора за воспоминания, неизменно сопутствующие почти каждой мелодии. По издёвке судьбы вкус к музыке у них тоже совпадал. Если братья работали вместе, из колонок в стенах лаборатории обычно усыпляюще звучали звуки чего-то глубоко древнего и явно традиционного. Старший Лань был разносторонним и любил очень многое — но услышать из полутёмной гостиной популярную балладу о судьбе и предопределении Цзян Чэн ожидал меньше всего. Песню эту Охотник знал, над ней на пару рыдали Усянь и сестрёнка — а сам Цзян Чэн бесился, скрывая свою настоящую реакцию. Плавная и пронизывающая мелодия, слова о неизбежности встреч: песня оказалась совсем не любовной, и на фоне её глухих барабанных ударов Цзян Чэну виделась Пристань. Впрочем, ему всегда и везде виделась Пристань. Доктор Лань обнаружился около бара: зачем непьющим Ланям коллекция крепкого алкоголя, Цзян Чэн никогда не понимал. Конечно, знал он своего техника не так давно, но за это короткое время ни разу не видел, чтобы братья пили или угощали кого-то спиртным. Тем более дико было видеть сейчас Лань Сичэня с бокалом в руке. Длинным фигурным бокалом для шампанского. И судя по растрёпанности доктора, бокал этот был явно не первым. «Охуеть, он ещё и коньяк туда льёт! Или это виски?» — в шоке отметил Цзян Чэн, обратив внимание на цвет жидкости и её маслянистость. Наверное, он всё же сказал это вслух, потому что доктор Лань у бара еле заметно вздрогнул — но своего занятия не прервал. Ситуация из стрёмной становилась совсем пугающей, неуклонно приближаясь к отметке «жопа настала». Впрочем, в том, что настала именно эта часть тела, Охотник был уверен ещё тогда, когда увидел тормозящую Бася. Старший Не в коме, Мэн Яо — то ли герой, то ли шпион-злодей — в отключке и, вполне возможно, двинулся крышей. И совершенно непонятно, что со всем этим теперь делать. Особенно когда всегда надёжный и спокойный доктор Лань, непрошибаемо упрямая зараза, почти заставившая Цзян Чэна вырваться из вирта в подзадолбавшую реальность, в полной темноте гостиной глушит крепкий алкоголь как воду. Между прочим, уже второй бокал прямо на глазах замершего в дверях Охотника! А его младший брат, строгая ледышка Глубин, отсиживается внизу и даже не пытается это остановить. «Пора его тормознуть», — мысленно ругнулся Цзян Чэн и скользнул к светлой фигуре, перехватывая руку снова потянувшегося к бутылке техника. Наверное, даже крепче, чем хотел. — Доктор Лань, не стоит. Цзян Чэн старался быть вежливым, не пускать в голос раздражение и беспокойство — но об этом можно было даже не волноваться. Голос с отвычки всё равно получился скрипучим и почти безразличным. Вполне обычный тон Охотника Цзян, на который его самопровозглашённый техник реагировал тоже привычно — не замечал, продолжая общаться как с нормальным человеком. Цзян Чэн и сейчас ожидал чего-то примерно такого: попытки оправдаться, пьяного разговора по душам или просьбы не лезть в эту самую душу. Лань Сичэнь был безобразно пьян, его пошатывало, а в глазах наверняка всё расплывалось — но это не помешало технику вывернуться из хватки Охотника, невозмутимо отодвинуть его от дверцы бара, подхватить бутылку и плюхнуться с ней на белый диван. И всё это молча. Дверь бара потерявший дар речи Цзян Чэн закрыл на чистом автопилоте, ощутимо ею пристукнув. На хлопок резной дверцы сумасшедший Лань только приподнял бровь в недоумении, сделав глубокий глоток прямо из горла. Скривился, отсалютовал Охотнику и откинулся на мягкую спинку, прикрыв глаза. А вот это уже совсем хреново. Если не сказать хуже. Музыка пошла в повтор, замыкаясь в круг, окончательно отключая чувство реальности. Человек на диване не двигался, но тело его до сих пор было напряжено, а рука крепко держала бутылку, не собираясь разжиматься. Охотник видел, как подрагивают губы, повторяя слова песни. Гуль его дери, у него на щеках даже мокрые дорожки были! Цзян Чэн дёрнул рукой, отключая вирт-доступ на браслете. Хватит с него сегодня сюрреализма — при такой реальности даже виртуал нервно курил в сторонке. Получается, всё то время, пока Цзян Чэн помогал Лань Ванцзи приводить в чувство очнувшегося Мэн Яо и таскал чуть ли не на себе здоровенную восстановительную капсулу Не Минцзюэ, его техник здесь рыдал над бутылкой… кстати, чего? Коньяка или всё же виски? «Меня сейчас в вирт выбросит без браслета! Это точно тот Лань Сичэнь?» — ошеломлённо подумал Цзян Чэн, медленно подходя к застывшему технику и опускаясь на колени. Даже под страхом безумия Цзян Чэн никогда бы не признался вслух, что упрямый техник нашёл отклик в его душе. Тот так старался вытащить незнакомого ему Охотника, не жалея себя, бился с его нежеланием жить, что стал чем-то очень нужным. Необходимой опорой, как Яньли или брат — которому, кстати, А-Чэн тоже никогда бы не признался в том, что ценит его усилия. А теперь доктору Лань было больно, так же больно, как самому Цзян Чэну когда-то. И с этим надо было что-то делать. Бутылку Лань Сичэнь отпускать не захотел, опять стряхнув руку и сделав ещё один глубокий глоток. Всё ещё молча, не говоря ни единого слова и даже не открывая глаз. В голове Охотника начали рождаться подозрения, почему явно опьяневший и перееханный техник так себя ведёт, но — это же абсолютно глупо! Ладно, надо попробовать ещё раз. — Лань Сичэнь, перестаньте. Пожалуйста. Вам надо отдохнуть… Ещё даже не завершив фразы, Цзян Чэн понял, что опять ошибся. Доктор Лань открыл глаза и смерил его таким взглядом, что Охотник невольно сдал назад. — Тебе что за дело, наследник Цзян? — оказывается, старший Лань тоже умел замораживать тоном. И хамить, не сказав ни одного ругательного слова. Подавив рвавшиеся на язык ругательства — вот быть нянькой бешеным Ланям он точно не желал! — Цзян Чэн встал и попытался разжать судорожно сжатые пальцы. Надо поднимать этого горе-пьяницу и вести в комнату. Что бы там ни происходило в его голове, нужно было срочно приводить эту голову в порядок. Приезд Хуайсана за старшим братом приближался с неумолимой скоростью. И обещал быть о-очень напряжённым. Но у доктора Лань на происходящее был свой взгляд — и теперь Цзян Чэн точно был уверен, что на него круто обиделись. Руку Охотника перехватили в жёсткий и болезненный захват, а злой взгляд был почти трезвым. — Вы вольны делать что хотите, наследник Цзян, но подальше от меня и этого дома. Я больше не ваш техник, так что советую не распускать руки. И держать дистанцию. — Ну еба-ать! Ты ж когда это решить-то успел? — Цзян Чэн не успел поймать нецензурную мысль, и она вырвалась голосом. Очень злым, надо сказать. И, не дав старшему Ланю опомниться, уже всерьёз дёрнул его на себя, поднимая на уровень глаз и шипя прямо в потрясённое лицо. — Значит так, Л-лань Хуань. Вы выдернули меня с того света, не спросив и даже не слушая возражений. Вы со своим братом перекроили к гулям всю нашу жизнь, превратив её в какой-то мафиозный боевик. С хуя ли теперь отказываться? Я твою упрямую морду никуда не отпущу, не надейся даже. Рука старшего Ланя разжалась — то ли от шока, то ли опьянение достигло своей точки — и бутылка наверняка дорогущего алкоголя полетела вниз, разбившись вдребезги и обдав осколками напополам со спиртным ноги обоих спорщиков. Лань Сичэнь даже не шелохнулся — а Цзян Чэн ни на миг не ослабил хватки. — Я не хотел обидеть тебя, Цзян Ваньинь. Просто я не достоин быть твоим техником. Смена состояний у него происходила мгновенно, от ледяного безразличия к спокойному признанию своей вины. Похоже, подавленная ранее истерика рвалась наружу, и Охотник Цзян внезапно понял, что не должен её останавливать. Его собственную истерику тогда остановили, заглушили лекарствами, придавили состраданием и жалостью. И к чему это привело?.. Лань Сичэнь — Лань Хуань — вдруг расхохотался, отцепляя от себя своего подопечного и с размаху падая обратно на диван. Рыдания напополам со смехом душили его, измученное тело вздрагивало, дыхания очевидно не хватало, и Цзян Чэн перестал думать, что здесь уместно будет сделать — а что нет. Так делал Вэй Ин, когда он, не помня себя от страха, метался в кошмарах. Хватал за плечи, утыкал лицом куда попадёт и гладил по волосам, как большого кота. Ещё и говорил при этом — но сейчас Цзян Чэн справедливо опасался, что вместо утешений сможет только ругаться. Грязно и зло, и явно не на своего безумного техника. Прижатый к плечу Лань Хуань резко замолчал, всерьёз перепугав Охотника, но потом ожил и даже слабо запротестовал. Но двинуться — тем более отстраниться — ему не дали. — Ту сволочь, что сдала Пристань, зовут Сюэ Чэнмэй. Он у отца научным сотрудником работал, в отделе разработок по дистанционному взаимодействию с пространством виртуала. И я его видел, как тебя сейчас — представляешь? Здоровался, а он мне улыбался. Вот мало что осталось после погружений, но его блядскую улыбку помню. Она мне в кошмарах снилась, я её в вирте ещё год видел во всех углах. Лань пошевелился, устраиваясь поудобнее, и тихо выдохнул. Похоже, идея отвлечь психолога Облачных Глубин историями из прошлого была неплохой. «Только я ж потом сам к бутылке приложусь, будем тут на пару валяться, вот младший Лань обрадуется!» Шутка получилась невесёлая — хорошо, что хватило ума не сказать её вслух. — Наёмников запустил он, перетравив всю нашу охрану, угостив их какой-то дрянью. Он вообще очень милым был, общительным. Никто ничего не заметил, понимаешь? Мы бы даже не узнали, если б не мать. Удержать голос не удалось, он позорно сорвался, и Лань Хуань поднял голову, внимательно всматриваясь в лицо своего Охотника. Отодвинулся, нахмурился — и аккуратно сжал ладонь мокрой рукой. Странно мокрой, похоже, не только в алкоголе. Кажется, Лань Ванцзи придётся ещё и аптечку тащить. — В виртуале ты искал его? — Искал? Нет, блядь, некого мне было искать. Ты думаешь, такие, как он, оставляют следы?! Теперь уже Цзян Чэн сидел рядом с доктором Ланем, бранясь на все лады и выворачивая душу наизнанку. Слишком жёстко? Возможно, но другого способа заставить совестливого Лань Хуаня не погружаться в собственную вину Цзян Чэн не знал. Не знал, что ещё сказать, чтобы этот человек не отказывался от них с братом. Чтобы хрупкая надежда на нормальную жизнь не разлетелась вдребезги, как та бутылка. Всё у него было не через нужное место. Зато действовало. — Никакого Чэнмэя как будто никогда не существовало, сучий потрох сбежал и растворился. А я остался. С кровавым месивом вместо души и пеплом вместо дома. Рука Лань Хуаня потянулась к его плечу, но Цзян Чэн успел выпрямиться и встать. Под удивлённым взглядом в полном молчании подошёл к бару, открыл резную дверцу. Техник не двигался всё то время, пока его Охотник стучал бокалами и бутылками. Цзян Чэн понятия не имел, какой алкоголь сейчас тому можно — но решил не заморачиваться. Пусть будет как будет. В конце концов, Лань Ванцзи тоже может объяснить младшему брату главы Не, что произошло. Назад он вернулся с двумя рюмками чистейшей водки. Сел рядом, протянул добытое изумлённому Лань Хуаню. — Я не Вэй Ин, чтобы найти красивые и правильные слова. Я не могу снять все тревоги, как делаешь ты сам для нас. Но твоя вина не утихнет, если ты сейчас нас прогонишь. Она теперь никогда не пройдёт — пока ты не поймаешь суку и не размажешь его мозги по стенке Бася. — Вас прогнать я не смогу, А-Чжань будет против, — через силу улыбнулся Сичэнь, беря подрагивающей рукой рюмку. Выпил залпом, даже не принюхиваясь, прислушался к чему-то и покачнулся, чуть не упав. Опёрся на Цзян Чэна, принимая помощь, и жестом показал на дверь наружу. Там уже раздавался шум подъезжающей машины и громкие команды высокого, но уверенного голоса младшего Не. Сумасшедший день продолжался, и Цзян Чэн очень надеялся, что теперь его технику — нет, доктору А-Хуаню — будет за что держаться.