Тихоня

Следующий день для Сынёна начинается с полного хаоса. Он встал за 15 минут до выхода, пока собирался, случайно уронил зубную щетку в унитаз и, не сумев найти одному из носков достойную пару, обулся на босую ногу. Впрочем, на семинар он заявился вовремя, но и тут его поджидала неудача - проход к любимой задней парте перекрыл увлеченный своим учебником по западной литературе Ким Усок - человек, лицо которого парень хотел сейчас видеть в последнюю очередь... В силу определенных причин. Тем не менее, сам Усок не удосужился не то, чтобы сделать вид, что он помнит о вчерашнем происшествии в клубе, но и даже обратить на Чо внимание, когда тот вплотную приблизился и выразительно громко прочистил горло. - Ты загораживаешь мне проход, - уточнил свою претензию Сынён, впрочем так и не дождавшись ожидаемых действий от Усока. - А ты мне свет, - безразлично отвечает последний, ни на миллиметр не сдвигаясь с места, где он стоял, однако отрываясь от книги и обращая свой взгляд вверх, на лицо собеседника. - Ого, Чо Сынён, выглядишь более уставшим, чем обычно. Что, не спалось? Ким не позволяет своим губам искривиться в ухмылке, но Сынён замечает уже знакомых победных бесенят, пляшущих в прищуренных глазах Усока. И, что самое ужасное, отличник имел полное право упиваться своей проницательностью, ведь он оказался прав не только относительно бессонницы, мучившей Чо вплоть до рассвета, но и насчет её причины. То, что он предсказывал еще вчера, действительно случилось - именно его, Ким Усока, образ не позволял Сынёну сомкнуть глаз. Едва изображение спальни сменялось на черное ничего, перед глазами всплывали и капли пота, стекающие по шее к утонченным ключицам, и взъерошенные каштановые волосы, и, в особенности, глаза. Чувствуя их презрительный взгляд даже из черноты воображения, Чо Сынён заводился с полоборота, прямо как его недавно купленный Benz. Сначала это смущало - Сынёну казалось, будто сам Ким Усок сидит напротив него и читает его мысли. Несколько раз убедившись, что он в комнате один, парень избавился от паники, но не от стыда перед самим собой. Нет, он не переживал о том, что фантазирует о мужчине - эту стадию он уже прошел лет в четырнадцать-пятнадцать, когда понял, что его привлекает не только один пол. Однако тот факт, что этим мужчиной был заносчивый тихоня-одногруппник, явно вызывал обеспокоенность. Усок был совсем не в его вкусе, но через несколько часов мечтаний Чо осознал, что именно в этом ключ к интриге и состоял. Тем не менее, после чересчур детализированных и реалистичных проекций Камасутры, порожденных его мозгом этой ночью, Сынён чувствовал себя максимально некомфортно, стоя с объектом его фантазий посреди учебного класса под закадровое хихикание и перешёптывание его друзей с задних парт, естественно обсуждавших их вчерашний совместный танец. - Чем обычно? Не знал, что ты настолько интересуешься моей персоной, что следишь за моим ежедневным внешним видом, - агрессивно прогоняя из мыслей возобновившийся поток картинок, съязвил Сынён. - Если б сказал раньше, что любуешься, то я б хоть брился почаще. А теперь отойди. Намеки на ухмылку, появившиеся в уголках губ Усока пока Чо ловил ночные флэшбеки, резко испарились и, будучи грубо оттолкнутым в плечо, Ким пустил возмущенный взгляд в спину направляющегося к своему месту собеседника. Затем, закатив глаза, плюхнулся на сидение, ведь как раз в эту минуту в аудиторию вошел профессор Хан, который вел у них курс психологии. Темой сегодняшнего семинара стало понятие осознанности, и, конечно же, Ким Усок готов к ответу на сто процентов, но в этот раз не только потому, что получать хорошие оценки для него было стилем жизни, но и учитывая его личную заинтересованность в этом предмете. Из снисходительности позволив нескольким студентам первыми попытать удачу в своих жалких навыках презентации и дискуссии, Усок уверенно поднимает руку и увлеченно принимается расписывать все прелести осознанного состояния, едва ли не каждый свой довод обосновывая примером из целого списка научных исследований в этой сфере. Блестящая презентация завершается не менее блестящим выводом, что, практикуя медитации, каждый может изменить свое отношение к сложным жизненным ситуациям, тем образом уменьшив уровень стресса, а с ним и частоту сердцебиения, что также положительно скажется на продолжительности жизни, но вместо бурных аплодисментов, которые так сладко предвкушались в воображении, Усок лишь слышит фыркание с задних парт. Ким, позволяя себе немного больше эмоций, чем обычно, с возмущением оборачивается и обнаруживает, что источником смешка был никто иной, как Чо Сынён. За поведением этого бестолкового плейбоя было забавно наблюдать с чисто научной точки зрения, как за мышкой в лаборатории. Только вот мышка в последнее время начала наглеть - сначала осмелилась взглянуть своему наблюдателю в глаза, а теперь и выражает презрение своими мышиными звуками? Абсурдной ситуация показалась не только Усоку. Не смотря на то, что Тихоня многих раздражал своей заносчивостью и жизненной позицией выскочки, обычно одногруппники просто тихо игнорировали его, опасаясь. Сынён же, казалось, чувствовал себя вполне комфортно, насмехаясь над отличником, чем и привлек к себе внимание не только всех студентов, но и профессора. - Вы не согласны с мнением Усока, мистер Чо? - подперев пальцами массивный подбородок, с любопытством спросил профессор Хан, который хоть и называл Чо прогульщиком, но все же считал некоторые его мысли весьма умными и оригинальными. Смущенный всеобщей заинтересованностью, Сынён прекратил хихикать и отрицательно замахал руками. - Нет-нет, просто… - парень на секунду задумался, а заметив на себе едва ли не уничтожающий взгляд Кима, неожиданно набрался смелости. - На самом деле да, я не согласен. Сынён заканчивает фразу, по аудитории расстилается приглушенный гул то ли восторга, то ли предвкушения, а Усок, казалось, начинает пузыриться. Видимо, аллергия на мышиные укусы. - Конечно, господин Ким очень убедительно представил свою позицию, но я считаю, что медитации скорее сделают вас зомби, - обведя взглядом аудиторию, Сынён окончательно расслабился, позволяя себе сказать все, что было у него на уме. - В чем смысл проживания жизни, если не ощущать взлетов и падений в ее процессе? Свободное и необузданное выражение эмоций, спонтанность, неожиданность - вот, что насыщает нашу жизнь, а не контроль всего, что с тобой и вокруг тебя происходит. Не уверен, что это написано в учебнике, но по крайней мере я имею свою точку зрения, а не просто полагаюсь на слова какого-нибудь крутого ученого из Йеля (*один из университетов Лиги Плюща). Теперь настала очередь Усока давиться от насмешек. Сынён хотел задеть его, но использовал слишком слабые методы, чтобы этого добиться. - Если бы мы полагались на точки зрения аматоров, а не науку, то до сих пор бы считали, что Земля плоская, - ядовито вступает в дискуссию Усок, рассчитывая на поддержку учителя. Однако тот предает его, заявляя, что, хоть мнение Сынёна и не имеет весомых аргументов, но имеет место быть как одна из вариаций восприятия этой проблемы. Чо сияет победоносной улыбкой, а Усок, не ожидая такого подвоха, окончательно предает свою осознанность, стремительно взлетая по спирали агрессии. - Это наука, Сынён, нейробиология, - настаивает он, и каждое слово звучит все более напряженно.. - Благодаря практикам осознанности гиппокамп (*часть мозга, что отвечает за эмоции и память) и височно-теменной узел (*..., отвечает за уровень эмпатии и сочувствия) увеличиваются, мозг функционирует лучше. Может, если б у тебя он был, ты бы и почувствовал какие-то изменения в себе, но, кажется, тебе можно даже не пробовать. - Не то, чтобы с твоим височно-теменным узлом все было хорошо… - Сынён парирует сравнительно тихо, но остальные студенты все же это слышат и кивками голов подтверждают, что Ким Усок по их мнению далеко не самый эмпатичный и сочувствующий человек. - Чо Сынён! - наконец взрывается отличник, поднимаясь на месте и угрожающе тыкая в его сторону пальцем, но прежде, чем он продолжает “дискуссию”, уже давно превратившуюся в перепалку, голос повышает и профессор Хан. - Я попрошу вас покинуть аудиторию, пока вы не остынете, - авторитетно приказывает мужчина. На самом деле, он пытался успокоить парней на протяжении нескольких последних минут тихими призывами образумиться, но его голос откровенно никто не замечал. В течении последующей минуты Усок и Сынён не шевелятся и смотрят друг на друга молча. В аудитории неловкая тишина, но, кажется, будто их двоих она не смущает. Ким едва не дрожит от сдерживаемой жажды разрушения, а Чо стойко выдерживает уничтожающие искры в его сторону в неком предвкушении узнать, как сильно они могут разгореться. Вдруг Ким неожиданно прикрывает глаза, делает глубокий вдох и выпрямляется. Бросает в сторону Сынёна “Да, будь так добр, выйди” и уже садится обратно на свое место, но профессор Хан во второй раз за сегодня не оправдывает его ожиданий. - Нет, вы оба. Покиньте аудиторию. Усок замирает на месте. Еще ни разу в своей жизни его не выпроваживали из класса. Да и за что? За спор с каким-то идиотом? Почему он вообще позволил себе реагировать на выходки этой мыши, совсем позабыв о контроле и достоинстве? Демонстрация эмоционального всплеска Ким Усока одногруппникам было последним, чего он хотел. Больше он не говорит ни слова. За секунду восстанавливая самообладание, Усок сдержанно поправляет очки и, убрав канцелярские принадлежности в сумку, следует за Сынёном к двери из аудитории. Сейчас он сделает несколько глубоких вдохов, пойдет в библиотеку и проведет остаток пары там, изучая неоконченный параграф по литературе, который поможет ему забыть обо всем только что случившемся и избавиться от напряжения, которое по-прежнему тисками сдавливает грудную клетку. Да, так и будет.. Вернее, было бы, но в мыслительный процесс по составлению плана вклиниваются чужие слова. - Ну, что, раз уж нас выперли, может посидим в кафетерии? Побеседуем. У тебя, кажется, еще было что мне сказать, - голос Сынёна звучит обыденно, но Усок улавливает в его словах провокационную тень. И все же Ким не намерен поддаваться, поэтому гордо продолжает идти по коридору и молчит - игнорирует Сынёна до тех пор, пока тот не зовет по имени и пытается ухватить его за руку. Это наконец заставляет Усока остановиться, но он моментально отдергивает руку, будто притронувшись к раскаленному металлу. - Не трогай меня, - предупреждает он Сынёна с неожиданной зловещей хрипотцой в голосе, но Чо это совсем не пугает, скорее наоборот, притягивает. Это влечение проснулось еще во время их дискуссии на семинаре. Сначала было просто забавно - бесить Усока, но когда тот приоткрыл врата в царство своего гнева, в Сынёне вновь проснулся знакомый исследовательский интерес. Пока они стояли там, испепеляя друг друга взглядами, напряжение между ними росло, и Чо был уверен, что не один это почувствовал. Будь они в ином месте и в иное время, может, Усоку и не пришлось бы брать себя обратно в руки, но сейчас настоящий Ким пропал. Вместо него здесь опять маска. Желая вернуть утерянную атмосферу, Сынён делает шаг ближе, оказываясь с парнем лицом к лицу, и смотрит прямо вглубь его глаз, наконец наглея настолько, чтобы поднять тему, связавшую вчера их обоих. - Вчера ты был не против моих прикосновений, - Сынён вновь пытается коснуться ладони Кима, однако тот определенно не собирается сходить с колеи самообладания и неприступности. - Ты, кажется, путаешь свои вымыслы с реальностью, - язвит Усок, и его непробиваемый безликий тон разбивает надежды Сынёна на скорое возвращение той версии Кима, что обычно скрыта от чужих глаз. - Зачем ты это делаешь? - прямо спрашивает парень повыше, а получив в ответ вопросительно приподнятую бровь, уточняет: - Загоняешь себя в рамки, не даешь людям узнать тебя настоящего. Усок сочувственно улыбается, но эта улыбка выглядит фальшиво. - Поверь, ты не хочешь меня знать, - говорит он более серьезно, чем того ожидалось. Чо склоняется ближе, так, что между их лицами остается всего несколько сантиметров, и с удивлением отмечает, как спокойно дышит Усок, в то время, как он сам, кажется, готов задохнуться. - А если я все-таки хочу этого? Черноту глаз Усока пронизывает искра жестокости, заставляя Сынёна покрыться мурашками. Он совсем перестает дышать. - Не смей больше перечить мне, Чо Сынён, - холодно отзывается Ким, оставляя заданный вопрос без ответа. - Иначе ты пожалеешь об этом. Усок отстраняется и уходит, быстрым шагом удаляясь в глубину коридора. А Сынён чувствует дежавю - его снова бросили. Одурманенного, жалкого и одинокого, изнывающего от жажды недосягаемого большего. Но воинственно настроенного. - Оно того стоит, - вслух проговаривает он, наблюдая, как маленькая фигурка человека скрывается в лестничном пролете. Цель изучения Ким Усока ради избавления от скуки, любопытства и приключения повышает ставки - теперь это дело принципа.