Тихоня

Чо Сынён это тот человек, чьи увлечения быстро меняются, но чем бы он ни занимался, он всегда выложится на все сто. Прилагать усилия ради достижения своих целей ему было не в новинку - пусть и не каждый мог разделить его стремления. Родители вечно повторяют, что лучше бы он направил всю эту энергию на учебу и подготовку к месту в компании его отца, но на уме его лишь путешествия, развлечения и - в последнее время- Ким Усок. Усок, Усок, Усок…Чертов Тихоня. Сынёну и самому казалось, что он слишком зациклен. Сначала на своей идее икс по раскрытии его настоящей личности, а после вечеринки в доме Ли Джинхёка - на том, чтобы его забыть. Но вот в чём ирония - насильно заставляя себя не думать о Ким Усоке, Чо самостоятельно загонял себя в ловушку разума, все чаще видя его образ перед собой. Он больше не подходит к нему не переменах, но по-прежнему смотрит в коридоре ему вслед. Не посещает клубы, но постоянно надеется увидеть Ким Усока из окна своей машины на улице. Пару раз они с Тихоней пересеклись взглядами на лекции, и Сынён изображал свое наилучшее безразличие, лишь надеясь, что Усок не услышит, как пропустило удар его сердце. Сынён проводит больше времени с Сыну, ведь этот парень не только знает о его увлечении, но и периодически напоминает ему держаться от Усока подальше, когда Чо чувствует, что готов нарушить собою же установленные границы. И может Сынёну и удалось бы со временем с этим справиться, но для этого границами стоило бы обзавестись не только ему. Пока Сынён страдает, Усок терроризирует его, развлекается. Кто-угодно бы и не заметил, но Чо уверен, что все эти игры в “томно вытри капельку пота на шее, на которую Чо Сынён смотрит уже целую вечность” и “обхвати своими пухлыми губами карандаш, пока ты с внимательным взглядом наблюдаешь за докладом Чо Сынёна о проблеме распространения порнографии в Южной Корее” были направлены именно на него. Однако в день, когда Сынён подавился кофе, заметив капельку белого мороженого, стекающую по подбородку своего мучителя, последнему, кажется,надоели эти скромные шалости и он решил перейти на уровень посложнее. - Чо Сынён, вставай, ты поможешь мне с кое-чем важным, - совершенно будничным тоном, будто такая ситуация была в порядке вещей между ними двумя, заявил Усок. Чо и Сыну как раз сидели в библиотеке и размышляли над общим проектом по социологии, когда Тихоня вдруг оказался возле их стола с его обычным невозмутимым выражением на миленьком личике. Оба парня опешили от неожиданного проявления инициативы с его стороны, но Ким был слишком нетерпелив, чтобы ждать, пока они соизволят очнуться. - Сынён, я сказал, вставай! - послышалось от Усока в уже более требовательном тоне, подразумевающем под собой, что отказы не принимаются. Ким схватил Чо за локоть и потянул его в сторону книжных рядов - впрочем, это оказалось легко, ведь Сынён, пораженный разрядом электричества в месте соприкосновения, даже не отпирался. Хан, предчувствуя нехороший исход всей этой ситуации, хотел было подорваться со своего места и остановить Усока, но Чо жестом ладони убедил его, что справится с этим сам. - Вообще-то я был не один. И занят, - всё же попытался выразить свое недовольство Сынён, когда Усок завел его в один из проходов между книжными полками и, наконец отпустив его руку, принялся рассматривать книги, видимо даже и не переживая, что тот может уйти. А Сынён и действительно не уходил, будто привязанный, следуя за Кимом и ожидая, пока тот объяснит причину своего поступка. Тем не менее, тот с объяснениями не спешил - неспешно шагал по мини-коридору, время от времени вытаскивал из плотно набитых полок учебники, пролистывал их и либо ставил обратно, либо вручал в руки растерянного Чо. - Ты позвал меня, чтобы я таскал твои книги? - устало спросил Сынён, когда стопка учебников в его руках уже стала довольно увесистой. - Усок, я же не… - Ты не подходил ко мне больше недели, - вдруг перебил его Ким, и Сынён готов был поклясться, что услышал капризную обиженную нотку, тщательно замаскированную под холодный безразличный тон. Это было… Непривычно? Неожиданно? Странно? Чо уже настолько смирился с наплевательским отношением Усока, что представить себе вариант, в котором Ким на самом деле наслаждался его компанией, было сродни извращения. Неужели он все это время действительно пытался добиться внимания, а не просто заставить Сынёна сойти с ума своими маленькими уловками? - Не хочешь объясниться? - видимо заметив свою оплошность в интонации, Усок сказал эту фразу более резко, чем предыдущую, но к Сынёну пока не оборачивался, продолжая расхаживать по ряду. Еще секунду назад готовый растаять от неожиданного проявления заинтересованности Сынён, однако, вдруг возмутился. - Я разве должен? - собирая в кулак остатки своего достоинства, переспросил он, явно не видя причины, по которой должен оправдывать свои поступки перед Усоком. Тут все-таки Сыну был прав - они друг другу никем не приходятся и не имеют права выдвигать требования. И хотя Чо разделял его точку зрения, удержаться от слишком личного язвительного комментария было выше его сил. - Может, тогда расскажешь мне, как провел ночь в доме Ли Джинхёка? Наконец эта фраза заставила Усока остановиться и посмотреть второму парню в лицо. Правда, выражаемые им эмоции были довольно неожиданны, как и ответ, покинувший его уста после. - О, не волнуйся, всё прошло просто замечательно! - чересчур оптимистично чтобы быть искренним сказал Усок, продолжая с подробностями, в которых Сынён явно не нуждался. - Он был предсказуемым, пресным, думал, что выглядит круто, когда пытался взять инициативу в свои руки. Классика. Усок сделал шаг вперед по направлению к более высокому парню и, хоть в этом и не было необходимости, пригладил ворот его джинсовой рубашки. - Жаль, что ты так быстро ушел, Сынён. Вы бы с ним неплохо поладили. От очередного прикосновения по спине парня пробежались мурашки. Его разум двоился, не в силах выбрать нужный паттерн поведения. Чо прекрасно понимал, что его провоцируют, но как на это ответить? Сыну бы вовсе посоветовал наплевать и уйти прочь, но Чо будто прирос к своему месту, очарованный каждым движением руки Усока, его мягким хрипловатым голосом, которым он произносил все эти унизительные слова. - Прекрати, Усок, - тихим серьезным голосом произнес Чо и вдруг ему стало жаль самого себя. Где тот шумный парень, чьи щеки болели от улыбки, а глаза постоянно превращались в два маленьких полумесяца во время звонкого смеха? Где его креативный ум и энергия, не позволяющие ему прежде сидеть на месте и хандрить? Да вот он, стоит, смотрит на уверенного в своей подавляющей силе одногодку - губы выпячены, как у маленького ребенка, жалобный взгляд. Жалкое зрелище. А Усок этим и наслаждается. - Прекратить что? - с наигранным недопониманием спрашивает он, делая вперед еще один маленький шажок, и теперь их разделяет только стопка учебников в руках Сынёна. Последний выдыхает и издает усталый стон. - Всё это. Свою игру со мной. Ты же знаешь мои чувства, так почему издеваешься над ними? - Конечно знаю, - мягко отвечает Усок и поднимает руку ко лбу парня. Убирает изящными пальцем прядь его иссиня-черной челки, еле касаясь, медленно ведет дорожку к его виску. - Я тебе нравлюсь, - нарочито медленно произносит он, смакуя каждую букву. Рука опускается ниже и костяшки пальцев очерчивают выпуклую скулу. Сынён чувствует дрожь в ногах и слабо прикрывает веки, пока пытается удержать контроль над собственными ощущениями. - Ты меня хочешь, - голос по-прежнему мягок, но непоколебим, вторая рука цепляется за ворот рубашки и оттягивает его, а увлеченный своим развлечением Усок не замечает, как на мгновение закусывает собственную нижнюю губу. - Ты меня любишь. И сделаешь все, что я тебе скажу. Зачем же мне от такого счастья отказываться? Сынён раскрывает глаза и недоверчиво смотрит на лицо Усока, который слегка улыбается, упиваясь своим триумфом. Его брови нахмурены, он хочет запротестовать, но не находит слов. - Думаешь, что я не прав? Тогда может проверим? - самоуверенность Кима заставляет испытывать порыв бунтарства. Сынён набирается смелости отказать, чего бы тот дальше не попросил “в качестве проверки”, но голова в миг заполняется фоновым шумом, едва он слышит приказ, что звучит из уст Усока на самом деле. - Поцелуй меня. Усок уверен, что в уголках глаз Чо зарождаются слезы. Он так давно хочет этого, но позволить желанию сбыться - все-равно, что предать себя. Сынён знает, что будет раздавлен и унижен даже больше, чем он есть сейчас, но даже с осознанием этого все-равно, будто зачарованный, склоняется ближе. Зажмуривается в отчаянии, еще секунда - и он уже чувствует, как летит в бездонную пропасть - черную и холодную, но не такую, как глаза Ким Усока. В мучительном порыве парень прижимается к его губам; Усок ему подыгрывает, приоткрывая рот и впуская чужой язык для нетерпеливых исследований. Голова кружится, конечности тяжелеют, лицо Сынёна горит от вскипевшей в нем горячей крови, а потому, он даже и не сразу замечает острую боль в щеке и шумный грохот, с которым из его рук повалились книги. Инстинктивно приложив холодную ладонь к месту, пораженному неожиданной пощечиной, Чо пытается скинуть пелену, затянувшую его взгляд, и осознать, почему Усок заходится смехом, почему на спине ощущаются любопытные взгляды незнакомцев, почему к ним подлетает библиотекарь и что-то кричит. Еще через мгновение рядом оказывается и обеспокоенный Сыну, требующий от Чо пояснений происходящего, но Усок внедряется в разговор, отвечая вместо него. - Просто кое-кто оказался немного неловким, - все еще похихикивая, нагло врет Ким перед библиотекарем. - Мы очень извиняемся. Сынён, поставишь всё на место? Мне это больше не нужно. Имея безупречную репутацию среди работников университета, Усок безнаказанно скрывается из виду за двойными деревянными дверьми, а Сынён всё стоит - ошеломленный, не слыша причитания библиотекаря и нетерпеливые вопросы друга, не ощущая, как скатившаяся из глаза холодная слеза обжигает горячую после удара щеку. Все, что он сейчас слышит и ощущает это приглушенный смех Усока, который отражается от стенок его черепной коробки. Самый искренний смех, что когда-либо касался его ушей. *** Черное небо рассекают лучи наземных прожекторов. Уже глубокая ночь, но засыпать Сеулу еще рано. Из окна квартиры, что находится на 36-м этаже одной из высоток, открывается чудесный вид и на подсвеченный разноцветными огнями оживленный город, и на луну, что скучает по своим подружкам звездам. Они все еще там, где-то в глубине ночной черноты над их головами, но в Сеуле редко увидишь звезды. Город поглощает их, заставляя тускнеть. Усок проводит в голове забавную параллель и сам себе слегка улыбается. Эта грустная улыбка - улыбка о сожалении. О том, где он находится сейчас, в чьей компании. О том, кем он является для других. И зачем? Как много ярких звезд он заставил потускнеть под своим напором? И все ли того стоили? Что ж, в конце концов город должен чем-то жертвовать, чтобы жить. Ким вздрагивает от неожиданной дрожи, что пронизывает все его тело. Белоснежная простыня мягко обволакивает его голое тело, но согреться не помогает. Единственное тепло, что Усок чувствует - алкоголь, спускающийся вниз по его глотке, когда он залпом вбрасывает в себя очередной бокал крепкого вина. В комнате почти тихо - только звон бокала, когда он соприкасается со стеклянным подоконником, отдаленный шум машин и какое-то копошение на кухне. Все эти звуки хоть и отчетливы, но заглушаются потоком мыслей, что несутся по магистралям разума со скоростью в десятки раз превышающей ограничения по ПДР. С плеча Усока спадает ткань, но он и не замечает, что становится холоднее. Он по-прежнему стоит около огромного окна, пытается смотреть на город, но видит в стекле лишь свое отражение. Неужели было необходимо так с ним поступать, Ким Усок? - звучит в голове вопрос, когда парень встречается с собой отраженным взглядом. - Почему ты не можешь вести себя, как все нормальные люди? Позволить себе противостоять проблемам, полагаться на окружающих, есть, любить. Пытаешься что-то доказать себе, учителям, Сынёну, а в конце дня все равно стоишь здесь, чувствуешь холод и совершенно ничего ни для кого не значишь. Ты хочешь стать другим, жить другой жизнью, но не осмеливаешься даже сделать шаг из незапертой, но такой привычной для тебя клетки. Сделай свой выбор, не полагайся на привычку, поступи так, как ты хочешь..! Было бы здорово сказать себе эти слова, но как поступать, если ничего не желаешь? Прошла фаза надежды, что в будущем станет лучше. Даже и сам не заметил, как смирился с тем, что у него ничего нет. Никого нет. Нет, всё в порядке. Он слышит за спиной приближающиеся шаги, его худое тело обвивают смуглые руки, по-хозяйски останавливаются где-то в районе живота. На обнаженное плечо начинают сыпаться укусы и поцелуи, Усок сдерживается от эмоций отвращения и прикрывает глаза. Все в порядке. Горячее дыхание шевелит каштановые волосы на его затылке, опуская вдоль его позвоночника волну мерзких мурашек. Все в порядке. Усок берет чужую руку в свою и ведет молодого человека в центр комнаты, толкает его на кровать. Все в порядке. Смотрит в пронизанные жадностью и похотью глаза и даже не скрывает своего презрения. Наклоняет голову на бок, нарочито медленно разматывает вокруг себе простынь. Еще мгновение - и она окажется на полу, но момент, когда Усок чувствует, что не один изнывает от ожидания и страданий, слишком бесценен, чтобы так быстро пропускать его мимо себя. Когда-то Усоку было неловко стоять без одежды перед этим парнем в халате. Но сейчас он уже привык, да и тот тоже разденется совсем скоро. Все в порядке. Делает шаг вперед и позволяет отвратительно теплым рукам исследовать свою кожу. Со всем изяществом опускается к нему на колени и резко запрокидывает назад голову в ответ на поцелуй в районе груди. Парень внизу усмехается, удовлетворенный тем, как его партнер чутко откликается на каждое прикосновение, а Усок надеется, что стекло в очках самодовольства достаточно толстые, чтобы не заметить застоявшихся в его глазах слез. Нет, он не позволит себе плакать, никогда не позволял и не будет. Он не какой-то глупый Чо Сынён, что ревет из-за поцелуя. Он Ким Усок. И всё в порядке. Ведь так?