Do You Remember

— Господи, о боже!!! — Он жив?! — Врача! Позовите врача, кто-нибудь!!! Красный огонь безжалостно жег веки, лицо, всё, куда мог дотянуться. Холодный живой лед вымораживал ноги, спину, живот. Песок забрался под одежду, уже неощутимо царапая кожу. Его хватали чьи-то руки. Луффи так и не смог открыть глаза.

***

Первым, что он увидел, была соломенная шляпа с красной лентой, что висела на спинке кровати. Кровать… Давно он не видел этого чуда человечества. Давно не разгибал спину. Было так мягко, что Луффи бы подумал, что уже умер, если бы не мерная качка и тихий скрип древесины. Корабль? Луффи попытался прохрипеть хоть что-нибудь. И прохрипел. Просто прохрипел, то есть, не выдав ни единого связного слова. Огонь и лед больше не пытались его уничтожить, песок не скребся. Может, и правда умер? Глупенький Коби, может, он просто перепутал божественный плод с каким-то ядовитым яблоком? — О, ты очнулся! — звучно проговорили над ухом. — Как тебя так угораздило? Живого места нет. Но Луффи мог только попытаться поглядеть на говорящего. И обомлеть. — Ш-шанкс? Рыжеволосый мужчина изумленно моргнул выпрямляясь. Глянул куда-то ещё, совершенно не замечая глубины шока на лице Луффи. После войны на Рафтеле Йонко был публично казнен в Маринфорде, но во всех пяти океанах к тому времени не осталось никого, кто бы мог хоть попытаться его спасти. Казней было так много, что люди уже начали возмущаться вопиющей кровожадности Мирового Правительства. Умоляли прекратить, так как уже казалось, что во всём мире не осталось более ничего заслуживающего внимания. Так как это было уже попросту отвратительно, и только эта волна протестов спасла Луффи жизнь, от которой он уже было отказался. Только поэтому его оставили гнить в тюрьме на долгие десять лет. Только потому, что людям надоело. Вернее, так он думал в начале. А, узнав правду, так и не смог ее принять. — Ты знаешь моё имя? — изумился пират. Ну, конечно, он не видел шока на лице Луффи — тот был слишком истощён, чтобы отобразить давно отвыкшими от работы лицевыми мышцами хоть какие-то эмоции. — Листовка с твоей харей на каждом добропорядочном столбе висит, — ответили ему. — Было бы чему удивляться. Говоривший подошел к Шанксу, и лишь благодаря этому Луффи смог различить его лицо. — Бен? — Ну, вот видишь, — сказали капитану. — Да уж, — беззлобно оскалился будущий Йонко. — Ладно. Как тебя зовут, парень? Но горло не выдержало попытки произнести третье слово за день, и даже судорожный кашель получился нереально вялым. — Тоже мне «парень», — фыркнул Бен. — Он выглядит лет на пятьдесят. — Истощенный просто, — мягко возразил Шанкс. — Вот отъестся и будет красавчик. — Как ты красавчик, — отбрили в ответ, а затем проигнорировали чужие попытки возмутиться. — Ладно. Итак, босс у нас чутка глуповат, поэтому проясняю сам. Мы — пираты Красноволосого, находимся на острове Рассвета в Ист-блю. Жители местной деревеньки нашли тебя полумертвого на берегу вчера к полудню, но лечить побоялись, так как на тебе была роба заключённого и следы от кандалов. Мало ли кем ты окажешься, когда поправишься, но мы — не гражданские, нам плевать. Один ты нашей команде ничего не сможешь сделать. Но ответить Луффи не мог при всём желании, как и осознать, где оказался, и снова провалился в тяжёлый сон, где раз за разом на его глазах умирали его накама.

***

К третьему дню истощенный мужчина, наконец, смог сидеть и говорить самостоятельно, хоть и делал это так тихо, что слышно его было только в полной тишине. Попросить личного разговора с капитаном ему стоило многих усилий и попыток, но сейчас они таки сидели друг против друга, поочередно сверля глазами именитую соломенную шляпу. — Выслушай меня, Шанкс, — начал он хрипло. — Всё, что я скажу — правда, как бы странно оно ни прозвучало, хотя не думаю, что ты сильно удивишься. Последнее его слегка развеселило. — И почему же? — Ведь ты прошел Гранд Лайн с Роджером и Рейли. Наверняка всякую дичь повидал. Улыбка мигом исчезла с его лица. — Ну и ну. Не слишком-то много людей знают, кто был моим капитаном. Продолжай уж. — Я дошел до Рафтеля… э, дойду через десяток с лишним лет, — продолжил он, и глаза Шанкса округлились. — Мою команду уничтожили, а меня заточили на шестом уровне Импел Дауна. Эре Пиратов пришел конец, Мировое Правительство установило полную диктатуру. Один из тогдашних адмиралов некогда был моим другом — он украл плод Рафтеля и дал его мне, чтобы предотвратить тот Ад. Я был бы идиотом, если бы не принял его предложение. Шанкс был полностью повергнут в шок — настолько, что не сразу заметил, как чужая рука водрузила себе на голову его драгоценную соломенную шляпу. Кошмарную тайну плода Рафтеля знал только его капитан, что открыл эти знания только двоим, не желая пугать команду: Рейли, которому доверял больше всего на свете, и самому Шанксу, выбранному преемником. То, о чем говорил незнакомец, было невероятно, но иначе чем правдой эти слова назвать было нельзя. — Я решился рассказать тебе это только потому, что доверяю на все двести… и знаешь, с какого перепугу? — он надвинул чужую шляпу на глаза таким жестом, будто жил с нею всю свою жизнь. — Двадцать три года назад в порту деревни Фууся я пообещал тебе стать Королем Пиратов. Меня зовут Луффи. Монки Д. Луффи. Со звуком этого имени в голове Красноволосого тут же всплыл облик уже почти родного ему семилетнего мальчишки. Весёлый, наивный, вечно жрущий пухленький бельчонок хвостиком таскался за ним и его командой, облазил весь его корабль, постоянно просился взять его с собой и всяко пытался доказать, что уже взрослый. Даже ткнул кинжалом себе под глаз, а теперь гордо расхаживал с грубоватым шрамом. Мужчину перед собой будущий Йонко оглядел так, будто впервые увидел. Его черные волосы никто не стриг уже много лет, но они не были длинными — жидкие, покрученные, опаленные и оторванные, тусклые, они достигали плеч, и совсем немного — лопаток. Кожа была совсем старой и посеревшей, с кучей едва заметных шрамов попросту везде. Запястья, где натерли раны кандалы, украшали рубцы и гнойники. Следы пыток и ожогов рассыпались по всему корпусу, затмевая даже старый крестообразный шрам на груди. Но и они не были такими ужасными, как тот, что пересекал грудь и живот мужчины сверху вниз: следы от стежков были такими редкими, словно рану зашивали лишь для того, чтобы из нее не вывалились внутренности. Сквозь кожу просвечивал каждый позвонок, каждая косточка. Но вот и тот шрамик под глазом, ничтожный на фоне всего остального, с точно теми же грубоватыми стежками — Шанкс слишком хорошо его помнил, так как штопал мальчишку сам, предварительно выслушав от Бена лекцию «не провоцируй ребенка, глупый босс». — Луффи? — надрывно, недоверчиво обронил он, и не узнал своего голоса, а поблекшие глаза мужчины напротив слегка округлились от удивления. — Луффи, — подтвердил он просто. Пальцы собеседника задрожали, ладони скрыли лицо, погружаясь в волосы. Дошел до Рафтеля… потому что обещал… ему, Шанксу? Пошел на Рафтель из-за него? Стал таким из-за него?! — Сколько… тебе лет? — По-моему, должно быть тридцать. Коби каждый год пытался заставить меня отметить день рождения, даже торт приносил… Минго, пока был жив, вечно норовил хоть половину отжать. Тридцать. Тридцать, не пятьдесят. О, Господи… — Минго? — попытался отвлечься мужчина. — Дофламинго, который Донкихот. Не знаю, в шичибукаях он сейчас или нет. Иронично получилось, я ведь его всё равно, что своими руками в Импел Даун засадил… — Луффи, — перебил его Красноволосый, чей голос едва слышно срывался, но взгляд был твердым, — поправляйся. А потом мы поговорим, сделаем всё, что сможем, что-нибудь придумаем. Всё то, через что ты прошел, не будет напрасным. Слышишь? И Луффи улыбнулся. Не солнечно, не ярко, не сверкнули, как прежде, ровные белые зубики. Лишь слегка шевельнулись уголки губ, но мужчине в тот момент было достаточно и того. — Ага.

***

И хотя все изумлялись, что свободолюбивый непоседливый пират отложил отплытие на долгие два месяца, Шанкс не обращал внимания на сплетни. Ну, а Луффи, который мелкий, был этому только рад. Тот, который взрослый, смог ходить самостоятельно только месяц спустя. Его организм сбоил во всех местах, а аппетит возвращался долгих две недели. Смертельная бледность уходила медленно, но после начала ночных прогулок (днем он спал), он стал выглядеть значительно здоровее. Однажды увидев издалека юную Макино (будто живого Шанкса для этого было недостаточно) он, наконец, поверил, что вернулся на двадцать три года назад, и все дорогие ему люди сейчас живы. Кошмары держали позиции стоически, и даже ухудшились, но он поднимался с кровати с прежним детским упорством, дабы развести кого-нибудь из юнг на тренировку. Потом переключился на постоянных членов экипажа. А ещё пару раз попытался поддеть Шанкса или Бена, но не тут-то было. В результате — тумаки, синяки, и улыбка до ушей, ибо унывать он больше не собирался ни единого дня. — На всю жизнь вперед нахныкался! — говорил он бескомпромиссно и громко, снова поднимаясь и становясь в боевую стойку, когда кто-то пытался поддеть его теми же словами, что в детстве. — Нападай! Мелкий Луффи недавно съел резиновый фрукт и нелепо растягивался безо всяких проблем, в то время как взрослый, к недоумению команды, даже не пытался. Словно и не ел его никогда. Это немного настораживало, но парень вел себя, как ни в чем не бывало, и поднимать тему никто не стал. В итоге команда получила возможность с интересом наблюдать за ним, активно использующим хаки и пытавшимся придумать на его основании какую-то безумную технику. А уж когда он откуда-то добыл стальную трубу… — Бен, ты чего? — капитан даже от еды оторвался, узрев своего старпома хромающим на обе ноги и прижимающим к руке лед. Ситуацию ему объяснили одним словом: — Луффи. — Который? — Старший, — вздохнули в ответ, и Шанкс расхохотался. Мелкий тоже пинался будь здоров. — Этот дьяволёнок… вы с ним как два лаптя пара, — ворчал Бекманн. — Даже не верится, что он старше тебя на три года. — Биологически. Вряд ли можно считать за жизнь десять лет в Импел Дауне. — Ты там не сидел, и всё равно как ребёнок, — прозвучало тут, но возмутиться капитану не дали. — И даже не пытайся отрицать. Я пошел. — Эй!!! Но — нет, возмущаться такие сравнения он вообще не собирался. Общение с Луффи на равных доставляло всему экипажу невыразимое удовольствие, и вот, два месяца спустя, они снова сели друг напротив друга как взрослые люди. — Ну что, есть какие идеи? — сразу перешел к делу будущий Йонко. Луффи сосредоточенно наклонился вперед. — Я все два месяца об этом думал, — признался он. — Равновесие сил в этом мире держится на дозоре, пиратах и шичибукаях, значит и у меня выбор не велик. Последнее отпадает сразу, шичибукаев только семь, а мне нельзя привлекать внимания. На этом он неосознанно состроил обиженную рожицу. Шанкс почти рассмеялся, чтобы Луффи да сидел в тени… Кстати о привлечении внимания — да, Луффи не мог себе этого позволить, ибо слишком уж походил на себя мелкого. Ну, теперь походил. Когда отъелся. Даже Импел Даун не смог стереть бесценной палитры его забавных рожиц, бараньего упрямства и полной безбашенности. Они были похожи настолько, что десять лет спустя, когда мелкий он получит первую награду, туча вопросов возникнет сразу к обоим — если, конечно, старший успеет наворотить делов. — Второе отпадает тоже, — всё больше дулся он с каждым словом. — Я не умею быть тихим пиратом и не хочу быть им вообще без моих накама, но одному из них сейчас вообще пять лет. Остается валить в дозор, но мне это не нравится! — Зато имеет смысл, — возразил Шанкс. — Так у тебя хотя бы не будет листовки с наградой. Взглянув на собеседника в тот момент, мужчина таки прыснул. Так надуть щёки… ну точно бельчонок! — Мне нравилась моя листовка, — проворчал Луффи, Шанкс давился смехом. — Я там до двух с половиной миллиардов был дошел! — и Шанкс, у которого миллиардов было только два, смехом таки подавился. — Чего?! Гонишь! — Да правду говорю! — Мы вообще не в ту степь съехали с твоей листовкой! — Да какая разница! Слушавший их Бекманн обречённо закрыл ладонью лицо.

***

Расскажи кто Мугиварам о том, что Луффи умеет добровольно сесть за учебу, никто бы не поверил. Шанкс не поверил тоже, но, услышав его мотивацию, больше по этому поводу не смог сказать ничего. — Я мог никогда и ни о чем не беспокоиться, выходя в море, пока у меня были мои накама, — прозвучало было однажды во время очередной попойки. — Я был бестолковым идиотом, вечно доставлял им неприятности, ломал вещи, не следил за курсом. В Импел Дауне я часто жалел, что был таким невыносимым капитаном, и больше не хочу этого чувствовать. Я изучу всё, от навигации, до устройства кораблей, чтобы не быть никому обузой! Но пытаться обучать Луффи традиционными способами было всё равно что заставить Шанкса неделю не пить, и вот однажды «Рэд Форс» отчалил от очередного острова, оставив будущего дозорного позади. Он не оборачивался, проходя вглубь чужого города, а на уходящем корабле стояла мертвая тишина. Без уже совсем не маленького Мугивары команда казалась в два раза меньше, но у обоих капитанов в этой жизни были свои пути, и пытаться эти пути соединить… — Ладно тебе, босс, — тихо обронил Бекманн. — Не навсегда же прощаемся. — Знаю, — было ему ответом. Остолоп-Шанкс зачастую понимал людей куда лучше, чем показывал, привязывался сильнее, чем сам того хотел. Поэтому Бен не мог не произнести те слова. Даже зная, что в них не будет смысла. И дни, а затем и годы, мелькнули перед глазами, подобно чайкам пролетая мимо, позволяя волнам и горам разделить двух пиратов до конца. Остались позади сражения и океаны, острова и сам Рэд Лайн. В мгновение ока пролетели шесть лет, и Луффи улыбнулся нахмуренной трехмиллиардной листовке, тайно пряча её в прикроватную тумбочку. Газеты начинали трубить о Четырех Императорах Нового мира. Писалась история. И мужчина не собирался оставаться позади. Ещё шесть лет назад, будучи юнгой, он смотрел и слушал, слушал и смотрел, изучал огромные линкоры и образ мышления всех капитанов, к которым попадал. Учеба не шла ему от слова совсем, но в итоге начала приносить плоды, позволив мужчине, наконец, согласиться на повышение, к которому он давно был готов. И вот, спустя семь лет с возвращения в прошлое… — Коммодор Луффи! — позвал его матрос, вынудив обернуться. — Мы пришвартуемся в порту Логтауна через два часа. — Окей! — ослепительно улыбнулся офицер, не забыв свое коронное: — Спасибо! Матрос просиял, как весеннее солнышко, отсалютовал коммодору и покинул его кабинет, а Луффи в который раз отметил, что всё было… ну, не так уж плохо. На «здорово» не тянуло, потому что ему приказывали. На «хорошо» не тянуло по той же причине. Однако теперь он мог свободно путешествовать абсолютно везде, никогда не испытывал недостатка в еде и деньгах, ему не пытались мешать другие дозорные, а ещё он мог свободно дубасить всех тех ушлепков, которые позорили великое слово «пират» и других плохих ребят. Более того, именно за это ему и платили. Ну, а приказы… дедуля вечно на них забивал, так почему ему нельзя? И хотя команду ему не мог заменить никто и никак, ребятня под его командованием была хорошей, а кое-кто — вполне талантливым. Мужчине нравилось вправлять этой ребятне мозги, если вдруг кого-то заклинит на излюбленном для верхушки вшивом правосудии, которое в абсолютном большинстве случаев заканчивалось казнью без суда и следствия. «Прав ты был, деда, — подумал он с улыбкой. — Клёвый из меня дозорный вышел, ши-ши-ши!» К слову о дозорных, плыл он к старому другу (который об этом пока не знал) Смокеру, чтобы присутствовать на его торжественном назначении капитаном и главой штаба легендарного Логтауна. Ну, а ещё рассчитывал чуток задержаться и повидать Эйса перед его отправкой на Гранд Лайн, но об этом никому говорить не обязательно, верно? Луффи усмехнулся своим мыслям. Помнится, Драгон тоже в свое время завалился в Логтаун для него, и даже помог. Сейчас бывший пират сам ощущал себя родителем. Для Эйса и самого себя, ага. А ещё для половины своей команды: сейчас все они, кроме Брука и Джимбея, были от него моложе, а большинство так вообще более чем в два раза. Вот тебе и на. Причалив у города, мужчина сверился с карманными часами. До церемонии было ещё достаточно времени, и он уже привычно переоделся в гражданское, упаковал форму в рюкзак и покинул корабль. В прошлом ему так и не дали толком осмотреть эшафот, значит, теперь он его обязательно обойдет со всех сторон, и пусть только попробуют помешать! Вернее, если найдет, но не такая уж это и проблема. Во всяком случае, у него дела с направлениями шли не настолько печально, как у Зоро… Или шли. — Это я где? — озадачено поинтересовался Луффи у прокуренного воздуха, оказавшись в очередном тупике у мусорки с котами. Кот мяукнул. Луффи моргнул. И благоразумно забил на «не привлекать внимания», поднимаясь над крышами при помощи Геппо.