Do You Remember

— Гарп! — звучно поприветствовал друга Сенгоку, уже не возмущаясь по поводу того, что вице-адмирал захаживает в кабинет к нему, главнокомандующему, как к себе домой и бесстыдно хрустит вездесущим печеньем. — Хо, выглядишь занятым! — ответили ему, без приглашения плюхаясь на диван — на это мужчина не реагирует тоже. Бесполезно потому что. Как и выметать с дивана крошки — всё равно новых насыплет. — Не бездельничаю, в отличие от некоторых! — ну, он пытался. Под хруст печенья. И всё же не выдержал. — Пока ты тут штаны протираешь, в Ист-блю тебе растет достойный конкурент. — Ха? Ну, удачи ему. И кто? — Коммодор Эбису… — проговорил медленно, листая бумаги. — Все поголовно его так называют, хотя у меня в картотеке таким и не пахнет. Напутал кто, небось… — Или его личное дело просто сожрала коза. — Или сожрала… в смысле «сожрала», Гарп?! — Ну, когда ты отлучаешься из кабинета, я не слишком смотрю, что она там жует… — Господи, я же просил тебя… — взмолился бедный главнокомандующий, но быстро вспомнил, что он лично приписал в картотеке Гарпа в один чудесный день в особо расстроенных чувствах. «Бесполезно» Это он ещё не догадывался, что через пару лет туда же подкинет парочку розыскных листовок и припишет прелестное словосочетание «проклятая семейка»… — Коммодор Луффи… — начал перелистывать он, наконец найденное личное дело мужчины, надеясь сбить со своего друга хоть немного неадекватной веселости. Даже с удовлетворением отметил, что тот поперхнулся печеньем, хоть и не понял, почему, но какая разница, если действует? — Ему сколько лет?! — Лет? — изумился Сенгоку. — Почему тебя интересует возраст? — Да просто скажи! — На данный момент… хм, тридцать семь. Получил первое офицерское звание три года назад; за лидерские, физические и умственные способности чуть ли не мигом взлетел до коммодора. Из генштаба Ист-блю запрашивают для него повышение до контр-адмирала «за исключительные действия в борьбе с преступностью» и присвоить имя «Эбису» — бога удачи из одного древнего верования. С такой молодёжью о тебе там в два счета забудут. Сенгоку мстительно воззрился на друга в надежде увидеть хоть что-то кроме извечной беспечной улыбки во все тридцать два, но Гарп там вообще признаков жизни не подавал. — Эй… ты чего это? — Думал, конец света настанет! — тут же заорал тот, мгновенно очнувшись от ступора и к чертям перепугав бедную козу. — Тридцать семь, фью, спасибо, друг… — Да что ты к его возрасту прицепился?! — Моему внуку четырнадцать, он вечно твердит, что ни за что не подастся в дозор и станет Королём пиратов. Его тоже зовут Луффи. У меня чуть сердце не встало. — От счастья или отчаяния? — проворчал Сенгоку. — Ты ведь понимаешь, что если притащишь в дозор кого-то такого же двинутого, как ты, то сам с ним нянчиться и будешь? — Вот поэтому и не знаю, счастье то было или отчаяние… Чуешь, у тебя успокоительного не найдется? — Кончилось!!!

***

— Коммодор Луффи! Тут вам из генштаба… — Чегось? — Приказ. — Опя-ять? — Нет, это другое, — возразил взволнованный дозорный. — Это приказ прибыть в Маринфорд для торжественного получения звания контр-адмирала. Дата уже назначена… Этот день наступит ровно через месяц с этого момента. В кабинете повисла тишина. Дьявол, Луффи только вернулся с такой приятной прогулки, где вдруг узнал о себе много нового — и тут такое, так внезапно… — Есть что-то ещё, да? — осведомился он у подчинённого, когда тот спустя несколько долгих минут так и не покинул коммодора. Тот поник, вперив глаза в пол и заставив Луффи забеспокоиться. Его подчиненные были большой дружной семьей, и если что-то в приказе сверху настолько его расстраивает, значит… — Вас переводят, — признался он. — И не просто на Гранд Лайн… в Новый Мир, на базу G1. Все мы остаемся тут. — Чепуха! — прозвучало резко и громко после нескольких секунд полнейшей тишины, а Луффи склонился над столом вперёд, упершись в него раскрытой ладонью. — Нашли дурака! Вы едете в Маринфорд со мной, и в Новый Мир тоже. Пускай те дедули хоть подавятся своими приказами! — Но… — Понял?! О, офицер знал: когда их коммодор делает такое лицо, то даже вид четырех адмиралов с «включенными» дьявольскими фруктами его не переубедит — а значит, всем остальным придется просто смириться. И медленно, но вполне уверенно отсалютовал, принимая в ответ родную для всех дозорных базы лучезарную улыбку: — Понял!

***

Забрав всех тех, кто выказал желание перевестись вместе с ним, будущий контр-адмирал покинул обжитую за три года базу на огромном линкоре с дном из кайросеки. Несмотря на размеры, судно развивало весьма приличную скорость, что обещало доставить команду в назначенное место максимум в течение двух недель — а шли они напрямик, чтобы в дальнейшем банально пересечь Калм Белт, минуя все прелестные опасности Гранд Лайн. И если первые три дня ничто не предвещало беды, в дальнейшем командир становился всё тише, более замкнутым, менее прожорливым. Проснувшись в пять утра, он, одетый с иголочки (как всегда) вылезал на носовую пушку (как всегда), и молча сидел там часами. С каждым днем — всё дольше, но команда не рисковала влезать в ход мыслей вспыльчивого командира. Они не знали про него, такого жизнерадостного и открытого, ровным счетом ничего — и поняли это только на борту корабля. О чём он думает? Что прячет под вечными бинтами на запястьях? Есть ли у него жена, семья, кто он и откуда? Почему стал дозорным, имея такой свободолюбивый дух? И почему так поздно, когда средний возраст вступления в ряды флота не превышал двадцати лет? Какими были первые три десятилетия его жизни? Если бы могли сейчас заглянуть в его мысли, они узнали бы все интересующие их ответы: Луффи предавался воспоминаниям. За годы службы в Ист-блю он постоянно находил себе занятие, сбегая ото всего, что могло пошатнуть его волю — а это «всё» было только в его голове — но теперь столкнулся с двумя неделями безделья и медленно сходил с ума. Первым накатило сожаление — что маршрут к Маринфорду ляжет вдали ото всех мало-мальски знакомых ему мест. Далеко от Фууси, где он жил, от 153-й ветви, где встретил Зоро, от деревни Сиропа, ресторана Барати, острова Драм и Кокояши. От Арабасты, где принял Робин, или Ватер Севен, где в руках Фрэнки родился «Санни». В Флорианский треугольник он вообще не имел права заходить, давать Бруку напрасные надежды и снова оставлять его одного. А сам факт того, что путь его сейчас лежал в Маринфорд… Второй накатила ненависть. Это проклятое место он едва ли помнил целым. И не хотел. До злополучных событий оставалось ещё три года, но он уже хотел разрушить до основания все три правительственных оплота и убить Акаину и Тича. Но укрощал слепой гнев, мысленно благодаря куда более зрелого Шанкса за давным-давно данные советы. Третьей накатила грусть. Как они жили сейчас, его накама, Эйс, Сабо и Тора-о? Хуже всего — что он мог сам дать ответ на этот вопрос. Одиночество, гонения, море вины, скорбь, рабские обязательства. Эйс по-прежнему искал давно утерянное желание жить, а Сабо даже их не помнил. Ло, должно быть, копил силы на путешествие по Гранд Лайн, он был тем ещё дотошным засранцем в свои двадцать шесть — каков он сейчас, интересно? А Минго, небось, жил-поживал и не допускал и мысли, что через пять лет загремит в Импел Даун, а ещё спустя шесть — таинственно умрет… Четвертым накатил холодный расчёт — эту черту он приобрёл ещё в тюрьме, имея в виде Минго единственного собеседника. Черта сия выдалась неожиданно хорошей — она даже нравилась Луффи. Будь он тем же глупым ребенком, что и в начале путешествий в Новом мире (о первом выходе на Гранд Лайн и речи не шло), то потребовал бы от плода Рафтеля только вернуть к жизни его накама — а как же тогда тирания Мирового Правительства и раздавленная Эра Пиратов? Нет, он нарочно вернулся на столько лет назад именно в деревню Фууся, надеясь, что Шанкс не кинет его, обессиленного, просто умирать. Запас времени давал возможность разработать многогранные планы, основываясь на собственных же знаниях о событиях грядущего, и один из пунктов этих планов совершенно нежданно поднялся из недр списка поближе к началу. Донкихот Дофламинго. С переводом на G1 Дрессроза была теперь на расстоянии вытянутой руки. И Луффи определённо не ожидал встретить Минго так скоро — а Джокер был очень важной деталью картины, которую дозорному предстояло нарисовать. Важным союзником, захочет того Минго или нет. До сих пор Луффи впутал в свои дела только двоих: Шанкса, что на тот далекий момент казалось самим собой разумеющимся и совершенно не требовало объяснения причин, и Рейли, который мог подсказать, в каком направлении развивать имеющиеся способности, и просто был неоценимым товарищем. Оба они имели многолетний опыт, которого Луффи недоставало в силу Импел Дауна, и хорошую осведомленность о выдающихся личностях морей, расстановке сил и о многом другом. Но Джокер… Как же ему шла способность его фрукта! Манипулятор — даже без «Паразита», паук — даже без «Паутины». Его сеть простиралась во все уголки мира, связи — во все слои населения. Если он нуждался в информации, то мог мгновенно получить любую. Однако не хотел — из-за излишней самоуверенности и простого патологического любопытства. Ему было не интересно держать под контролем весь мир: хватит пары королевств, зато в остальных можно устроить хаос и наслаждаться спектаклем. Поближе к надвигающейся буре Луффи могли понадобиться его связи, чтобы отслеживать перемещения Тича, Эйса, пиратов Белоуса, других Йонко и собственной команды. Ход мыслей верхушки дозора, местонахождения адмиралов. Но желательно через три года, а не сейчас! Минго был той ещё занозой в заднице, а Луффи был очень неприятно удивлён, когда после смерти давний враг оказался ещё и незаменимой занозой. В тюрьме он нещадно развлекался за счет Мугивары: когда не было к чему прицепиться, он принимался методичными тычками во все больные места добиваться того, чтобы тот зашевелился и начал тыкать в ответ. Метафорически, разумеется: оба были закованы в кайросеки по рукам и ногам, а Минго ещё и полностью обездвижен. Но даже нахождение в разных камерах не мешало им вздрючивать друг друга словесно. Тишина и пустота после его смерти были настолько ощутимы, что разбередили старые раны от потери товарищей, вывернули на поверхность худшие воспоминания, доломали все, что осталось от парня. А затем заставили поймать себя на безумном желании услышать низкий ехидный голос ещё хотя бы раз. — Небесный остров Скайпия подчинился Мировому Правительству, а колокол Шандоры отняли в подарок Тенрьюбито, — делился Минго последними новостями. — Скажи, занятно, Мугивара? — Нифига. — Злишься? — Нифига. — Злишься же, — Луффи не мог толком видеть лица Дофламинго, но был уверен, что знает, в какую из множества своих улыбок он искривил губы. — Я слыхал от Беллами, ты там был. Что за колокол? — Золотой. — А понятнее выражаться ты умеешь, Мугивара? — Заткнись! — взрывался он, наконец, и к собственному удивлению начинал рассказывать. Ну, а потом стало некому, а те деньки до сих пор вызывали смешанные чувства. Как нечто вроде бы приятное, но лучше уж сразу сброситься в вулкан. По крайней мере, Минго не пытался читать нотации, как Коби. Его вообще невозможно было представить с повадками Коби… — Пираты! — закричали с палубы, и погрузившийся было в свои мысли, Луффи чуть не свалился с носовой пушки. Хорошо, хоть плавать теперь умел. Осмотрелся. Некая черная точка и вправду маячила на горизонте по левому борту и, кажется, шла прямо им наперерез. Он поднялся. На палубе оказался одним прыжком и направился к подзорной трубе, не слишком торопясь. Пригляделся. Почти присвистнул: корабль был реально недурной, возможно даже больше того линкора, на котором он находился. Несколько мачт, огромные паруса и… — Мы не будем драться! — огорошил он подчинённых. Те резко замерли в забавных позах прямо в разгар подготовки к битве. Особенно смешно выглядели те, кто перетаскивал адски тяжелые пушечные ядра: с оттянутыми донизу плечами и вытянутой шеей, они, казалось, сейчас начнут нести яйца. Размером со страусиные. Капитан судна (на чьих плечах и лежал рутинный груз командования матросами, тогда как Луффи считался важным гостем) так вообще забыл поймать свою челюсть и выглядел даже глупее целой команды этих страусов. Будь Луффи годков на двадцать моложе, сейчас бы во всю с него ухохатывался. — Что??? — Об этом ты не успел сообщить, да? — весело поинтересовался мужчина у ошарашенного дежурного, с улыбкой возвращая ему трубу. — У них флаг пиратов Белоуса. На Моби Дик не похоже, слава праотцам, но на наше хилое суденышко хватит и командира дивизии вроде Висты или Феникса Марко. Хотя, конечно, если у нас в экипаже найдутся те, кто справится с мифическим зоаном эдак на уровне адмирала, можно и рискнуть. Капитан сглотнул. О такой серьёзности ситуации он и не предполагал, а остальной экипаж был так ошарашен, что не заметил глубоких познаний коммодора (который как бы всю жизнь пробыл в мирном Ист-блю) в палитре способностей пиратов Белоуса. Но долг и гордость не позволяли мужчине просто так подчиниться прямому приказу не трогать преступников, пусть даже таких опасных, и он не смог не возразить: — Не нападем мы, так нападут они, коммодор! Мы же двигаемся прямо друг на друга! — Узнайте, что с их скоростью, какой потенциал у нас и расчётное время столкновения, — скомандовал Луффи. — Затем сообщите мне. На всякий случай заготовьте белый флаг. Мы должны пройти с миром. Мужчина ясно видел, что такая точка зрения сбивает с толку его команду, но не собирался её менять или оборачивать в красивый фантик случайной лжи. Слишком уж весомыми были аргументы в пользу варианта «мирно разойтись», чтобы даже пытаться рассмотреть противоположный. В первую очередь, он просто не хотел этого боя. Не с этими ребятами, что должны были через три года стать незаменимыми союзниками и просто были хорошими людьми. Во-вторых, если бы бой состоялся, исход был очевиден. Будучи на десяток голов выше всей своей команды вместе взятой, Луффи бы управился даже с командиром дивизии Белоуса, но что толку, если к тому времени весь экипаж отправится кормить рыб? Мужчина действительно не хотел, чтобы ребята пострадали в никому не нужной битве, но пока ситуацию не доложат, сам он ничего придумать не сможет. А хотя… Луффи расплылся в предвкушающей улыбке.