5
6 марта 2026 г., 00:00
— Раз ты так хочешь знать… Хорошо, я расскажу о способности, которая сделала Роджера Королём пиратов. Начну с того, что он никогда не ел дьявольский фрукт и был таким же, как ты и я, опытным пользователем хаки. На нашем корабле сила фруктов вообще считалась своего рода жульничеством, почти трусостью, — усмехнулся Рейли. — Даже юнги, привыкшие до такого образа мышления, не горели желанием заполучить такие способности, — на этих словах улыбнулся Шанкс, игриво приподняв теперь уже воображаемую шляпу. — Если нам попадался плод, мы быстро находили на него покупателей и закатывали неплохую пирушку на полученные деньги.
— Значит, в тот день… — посмотрел на друга Луффи.
— Ты просто лишил нас длительного застолья, после которого вся команда бы неделю валялась от жесткого похмелья, так что никто особо и не обиделся, — весело поделился Шанкс. — А ещё было забавно наблюдать, как ты растягиваешься. Редко выпадает шанс увидеть что-то настолько нелепое.
— Заткнись! Так что там с Роджером?
— Он мог слышать голоса вещей, единственный на нашем корабле и, наверное, вообще во всем мире. Звучит скучно, не так ли? — но Рейли чуть наклонился вперед, подойдя к самому интересному. — Из этого получалось, что неживые предметы тоже обладают сознанием и характером. Звучит всё ещё скучно, если представить себе разговор с деревом, — усмехнулся он шире, — но что если у моря тоже есть голос?
Луффи затаил дыхание, а всё его естество уже заполнялось забытым за десять лет трепетом и благоговением.
— Сознания стихий отличаются от человеческого, — вел далее Рейли. — Человек, даже самый глупый, является сложным механизмом, мешаниной мыслей и сомнений. При помощи хаки его можно разве что вырубить. Стихии, напротив, прямы и бескомпромиссны, горды и непреклонны. Они не раздумывают перед тем, как набрасываться ураганами на побережья или топить корабли, им не присущи малейшие сомнения. По простоте разума они не отличаются от диких животных. А теперь, вспомни, как действует хаки на них? Роджер, чувствуя сознание моря, мог приручить его. Изменять течения, успокаивать штормы, или заставлять молнии обрушиться на врагов, что и сделал с флотом Золотого Льва Шики при Эдд Во, хотя поработить стихию никак не проще, чем вырубить жителей нескольких стран в один присест. Даже поминая его способность слышать вещи, в целом мире никто не смог бы подобного достичь. Вот почему он был опаснее кого бы то ни было. Вот почему Белоус, даже с «гура-гура», не претендовал на трон после его смерти. Роджер был истинным королем морей, а Мировое Правительство, пытаясь убить твоего брата Эйса ещё в животе матери, боялось не имени Роджера, а того, что сын может унаследовать эту способность, а потом пойти против них. Страх за свое имя и свой авторитет был ничем по сравнению с этим.
Но дозорный, тараторящий донесение от штурмана, заставил прервать воспоминания, и с неизменной предвкушающей усмешкой Луффи закрыл глаза, тщательно стараясь сосредоточиться.
Хаки наблюдения было слишком универсальной способностью — зависит только, как его приспособить. Катакури развивал его для битвы. Слепой Фуджитора — ориентировался в пространстве. А недобог Энель подслушивал всех жителей Небесного Острова с огромных расстояний. Со дня встречи Луффи с Рейли прошло почти восемь лет, и всё это время он пытался услышать. Услышать море. Оно, дикое и норовистое, не поддавалось, и первыми стали деревья, следующим ветер, и только сейчас…
Матросы замирали, стоило мужчине пройти мимо них. Им казалось, он пылал. Не было ни огня, ни дыма, ни малейшего копошения воздуха, но они отпрыгивали от него и останавливались, не в силах отвести глаз от невысокой фигуры, что дышала мощью. Прожив всю жизнь в Ист-блю, они понятия не имели, что такое королевское хаки и как оно уникально, но это ничуть не мешало им всей душою благоговеть от неизвестного. Луффи тем временем легко запрыгнул на нос корабля и сделал несколько шагов по гладкой пушке в скользких офисных туфлях, подходя до самого, самого края.
Маршалл Д. Тич вгляделся в подзорную трубу, осматривая вражеский корабль на предмет слишком нежелательных личностей — вроде адмиралов или, того хуже, дозорных постарше, вроде Цуру или Гарпа. Остальные проблемой не были никогда, особенно для пиратов Белоуса, но сейчас они плыли на пустяковое дело к одному из своих островов в Райской части Гранд Лайн — и на борту, соответственно, не было никого по-настоящему внушительного, вроде Джоза или Марко. А значит, они могли и влипнуть, ибо находились они в радиусе всего одного дня пути от правительственного острова Эниес Лобби, и встретиться им мог кто угодно. Тич слишком ценил свою жизнь, чтобы гордо и безумно накинуться на врага под девизом «сила есть, ума не надо», пусть и никогда не считал себя слабаком.
— Что там, Тич? — вопросил подошедший Изо. Стрелял он, конечно, отлично, да и стратегом был неплохим, но если враги вооружились до зубов, им это мало чем поможет. Мужчина отставил размышления и вгляделся, насторожившись почти сразу: людей на палубе линкора было полно. И не шевелился никто. Ещё один так же неподвижно стоял на носовой пушке. Ранг его было невозможно определить, но этот мужчина лет тридцати с лишним был явно не рядовым.
— Взгляни, — предложил он трубу напарнику. — Узнаёшь его, может?
— Впервые вижу, — был ответ, прозвучавший почти без заминки: Изо сразу понял, кто привлек внимание Тича. — Странно… почему остальные совершенно не шевелятся? Не к добру это.
— Что скажешь команде?
— Готовиться к бою, — отрезал Изо, резко отведя трубу от глаза и всучив её Тичу. — А ты следи за ними, как за главным сокровищем в жизни, и чуть что, сразу докладывай. Понял меня?
— Да, — ответил кратко, снова всматриваясь во вражеский линкор. Изо чуть улыбнулся. Тич выглядел пугающе, но был веселым и отзывчивым парнем. Поладить с ним было очень легко, как и сотрудничать, и мужчина ни на миг не сомневался, что может полностью ему доверять. Он подозвал к товарищу одного из матросов, возложив на него роль почтальона: так Тич сможет передать сообщение, не отвлекаясь от наблюдения за врагом, что значительно упростит ему жизнь. Но к тому моменту, как юнга бодро произнес «если что, говорите мне, я передам командиру!», чернобородый увалень уже не слышал никого и ничего.
У него было чертовски странное предчувствие.
Суда двигались очень быстро, и с каждой секундой мужчина мог всё лучше рассмотреть чудного дозорного на носу пушки — и зачем он вообще туда вылез? Ещё и глаза закрыл. На губах можно было различить слабую улыбку, словно насмешливую, и было забавно наблюдать, как море, словно обидевшись, хлестнуло неслабой волной по носовой части корабля. Как будто влепило пощёчину. Дозорный усмехнулся шире, и Тич сдвинул брови. Проведя столько лет на Гранд Лайн, он уже ничему не удивлялся: что если тот чудак слышал его мысли и смеялся с них?
Дурное предчувствие не давало покоя, и пират опустил трубу, желая охватить взором более широкую картину. Несколько секунд не происходило ничего странного. Но тут на корабле дозорных как будто что-то взорвалось, разойдясь вокруг огромной, мощной, видимой невооруженным взглядом ударной волной. Не летели ошметки дерева и поднятые взрывом брызги, не было паники, огня или дыма. А волна уже вплотную приблизилась к пиратскому судну, и Тич опознал её буквально за миг до столкновения.
Удар королевской хаки прошел мимо них. Мимо каждого из них, не вырубив, не напугав, ничуть не задев, но Тич весь покрылся холодным потом. Какой дьявол вообще мог раскинуть свое влияние на столько километров?! Был, правда, один псих, но самого его не стало почти двадцать лет назад, а его имя навеки вошло в историю. И то, что это повторялось, было совершенно не смешно. Пират спешно поднял трубу и снова всмотрелся в чужое судно, как раз вовремя, чтобы увидеть, как белые паруса натянулись до треска мощнейшим порывом попутного ветра, а позади судна… нет, нет, этого не могло быть, не…
— Остановите корабль! — дико закричал Тич, неосознанно швырнув трубу на палубу. Послышался звон разбитого стекла. — Кинуть якорь! Немедленно!!!
— Что такое?! — бросился к нему Изо, налетев на фальшборт, но, взглянув на вражеский линкор, передумал что-либо спрашивать.
Вода сошла с ума. Разрастаясь по обе стороны от судна длинной верёвкой, она с грохотом вздымалась всё выше, тянулась всё дальше. Чересчур высоко. Чересчур широко. Сумасшедшая волна походила скорее на цунами, и линкор дозорных летел на самом её гребне, несясь с невероятной скоростью. Пиратский корабль тряхнуло от резкого торможения, цепь якоря болезненно звякнула, и тяжелый Тич рухнул на палубу, не справившись с инерцией. Он поднял голову как раз вовремя, чтобы на мгновение скрестить взоры с дозорным в красной рубашке. Тот стоял уже за штурвалом, уверенно маневрируя там, где любой рулевой уже наделал бы в штаны от безысходности, но улыбка его увяла в один миг, уступив место всепоглощающей ненависти.
Тич замер на месте, где и лежал. Накрывшая корабль волна отшвырнула его на деревянные стены, но пират даже не почувствовал боли. Его парализовал ужас. За двадцать лет плавания он повидал многое и хорошо умел оценивать силу противника. Этот дьявол… он мог быть не слабее Марко. Не слабее адмиралов. Не слабее Шанкса. Он поднял целое цунами только для того, чтобы мирно проскочить мимо пиратов, не вступая в бой, но весь переменился, увидев Тича. И в чем бы ни была причина, последнему оставалось лишь уповать на то, что мужчина не стал атаковать. Этот монстр убил бы его — тот полный ненависти взгляд не вызывал никаких сомнений…
— Живой? — окликнул его Изо, вынудив отвлечься от дурных мыслей. — Радует, что хоть ты удержался: с десяток наших попросту смыло за борт.
— Ещё бы, — отозвался пират, поднимаясь медленно и тяжело. — После такого… Ты сможешь зарисовать его лицо, Изо?
— Эм, да, а… — опешил от вопроса командир и быстро посерьезнел. — Что ты хочешь сказать?
— Надо передать его портрет всем нашим. У этого дьявола… способности Короля Пиратов.
***
Луффи проснулся в полной темноте на жесткой корабельной койке, тяжело дыша. Он уже проходил это. Настойчивые сны никогда не покидали его в Импел Дауне, но тогда это были кошмары. Слишком свежие воспоминания, в которых так любил ковыряться Дофламинго, и даже умерев, продолжил это делать. Но эти сны… им объяснения не было, и сколько бы Луффи ни ломал голову, не мог придумать ни одного. Он уже месяц числился на G1, стараясь не задерживаться на базе дольше часа и постоянно сваливая восвояси, но против дурацких снов не помогало ничто. Однажды он даже схлестнулся с пиратами Кайдо, надрал жопу Джеку и еле собрал раздробленные косточки в правой руке, но к тому моменту уже начал понимать — не сработает. Эти сны не несли в себе эмоций, которые можно было выплеснуть. Не несли ничего. По крайней мере, ничего понятного. Перед глазами висели лишь древние тексты на мертвом языке, неподвижные, как содержащие их понеглифы. В темной, иссиня-черной комнате без пола или стен, под тусклым серым светом и стоял один из таковых, слабо играя смутными тенями от человеческих фигур. И больше ничего, кроме неразличимого шепота этих теней, от заката до рассвета, пока дежурные не начнут будить всех остальных. Ибо Луффи не мог проснуться сам, по крайней мере пока видения не переменились. Серый понеглиф начал истекать насыщенной алой кровью под фантомные крики, и мужчине больше не удавалось поспать дольше двух часов к ряду. Он боялся даже ложиться. Боялся узнать эти крики. Он не знал, переживет ли четвертый раунд битвы при Рафтеле: из третьего, что приключился сразу по возвращению в прошлое, его едва вытащил Шанкс, избитого и помятого без единой видимой царапины. Второй вытравили пытки в Импел Дауне. Первого же он не помнил — надзирателям приходилось держать пирата в наркотическом сне, чтобы не сойти с ума самим. В каюте было темно, как в злосчастном сне, и мужчина накинул на плечи адмиральский плащ, выползая на свежий воздух. Светало. Холода Луффи не замечал издавна и даже в снег не сразу осознавал, что одет, мягко говоря, неподобающе для таких температур, и что ноги в сандалиях уже прилично посинели. Не заметил и сейчас — того, что даже для рассвета холодно было чересчур. Но это пока. Сейчас же он весь сжался под белым плащом, пытаясь преодолеть липкий страх и взять себя в руки: кожа покрылась «гусиными» бугорками никак не от температуры. — Что, кошмары? — флегматично поинтересовались откуда-то сзади. Голос был жутко знакомым, так что Луффи не стал тут же делать бодрый вид. Своим людям он доверял и позволял себе быть рядом с ними обычным мужиком, а не каким-то контр-адмиралом. — Хотя, думаю, я мог бы и не спрашивать. Луффи хмыкнул. Да уж, для него было дикостью проснуться раньше остальных. Команда вечно не могла его добудиться — до недавних пор, по крайней мере. — Да, и у меня такое случается. Сам чего не спишь? Он-то помнил, что дежурить оставалась Лиса — бойкая девчушка-снайпер, что примкнула к дозору совсем недавно. И мужчин в сознании на судне не должно было быть по определению. В туалет что ли приспичило? — Уже час тебя жду, — был ответ, и мужчина наконец-то насторожился. — Заставил же ты меня побегать, Мугивара. Луффи резко обернулся и все кусочки паззла в момент встали на свои места. К внешней стене надстройки лениво привалилась неестественно длинная фигура, со смуглой кожей и черными кудрями, какие были у Усоппа. Адмирал. Логия льда. И прозвище, которого Луффи не слышал очень много лет, и уже не знал, что из перечисленного принесет ему больше всего проблем в следующие шестьдесят секунд. — Аокидзи?! — ошарашено выдал он. — Какого… — Говорю же, искал тебя, — адмирал оторвался от стены и облокотился на фальшборт совсем рядом с собеседником. — А вот «какого»… Мне тоже хотелось бы знать. Но если спусковым крючком была наша встреча, то твоё счастье, что в Маринфорде не было Сакадзуки. Если он вспомнит всё то же, что и я, твоих накама убьют раньше, чем они ими станут. Не знаю, как ты переместился во времени, но раз уж смог, то будь осмотрительнее в этот раз. Вряд ли тебе дадут третью попытку. Луффи же был не в состоянии сказать хоть слово в ответ. Сначала сны с понеглифами (которые, кстати, начались как раз после их встречи в Генштабе), теперь это. Одно хорошо, нападать Аокидзи не собирался — да и вряд ли бы стал пытаться, если предположить, что он действительно вспомнил хоть что-то из той жизни, которую ещё не прожил. В «прошлый раз» они с Мугиварой виделись только несколько раз после Маринфорда: он вмешался в войну против Кайдо, как один из Чернобородых, посодействовал побегу снова разделенной на части команды (под видом попыток их атаковать), и погиб при Рафтеле… от руки собственного капитана. Он тоже входил в число тех, кого Луффи надеялся уберечь от такой участи. Ибо то, как он погиб… — Что… ты помнишь? — выдавил он через силу. — Не больше положенного. Не знаю, что с вами стало после моей смерти. Но, как вижу с твоего состояния, ничего хорошего. — Ничего, — луною повторил мужчина, и смуглая рука сжала его плечо. — Не лучшее время говорить об этом, — заметили резонно. — Нам обоим не помешает поспать, поесть и найти местечко без лишних ушей. Последнее беру на себя. Иди в каюту. Мрачно взглянув на резкий профиль бывший пират не нашел в себе сил ему воспротивиться. Он впервые за целый месяц смог поспать без сновидений.***
— После проигрыша Сакадзуки, Гарп-сан тайно навестил меня в лазарете, — тихо повел мужчина, медленно и почти беззвучно шагая рядом. Для этой прогулки он сменил свой бело-синий костюм на невзрачные серые обноски Луффи, хоть те и были ему, мягко говоря, коротковаты. — Он первым понял, что я не хочу быть под командованием этого человека, но также знал, что в стороне я тоже не смогу остаться. К тому моменту он уже начал создание спецотряда, который должен был делать всё по-своему, не ориентируясь на интересы Мирового Правительства. Я согласился присоединиться и вступил в команду к Тичу. Члены отряда должны были и шпионить, и искать союзников, и поджидать момент для атаки. Собственно, в войне против Кайдо ты сам всё видел. Луффи кивнул. Поведение этого человека было для него загадкой с самой первой встречи, и теперь всё наконец стало проясняться. Иронично, что рассказывал обо всем тот Аокидзи, что пока не успел сделать ничего из этого. — Рассвет был бы символичнее, — ляпнул он невпопад, остановившись и обратив взор на играющее бликами море, но адмирал остался невозмутимым. Они оба начинали осознавать, что с их встречи начиналось что-то совершенно новое, что-то огромное в своей значимости, но на небе во всю пылал закат, окрашивая небо во все оттенки тепла. Они причалили к скалистому осеннему острову и, не сговариваясь, взяли курс к высшей точке этого места. Вид был потрясающим. Даже желтые листья и пожухшая трава не портили картину, лишь делая ее краше. Далеко внизу смеялись дети, галдели взрослые и грохотали деревянные орудия труда в местной мелкой деревеньке. Лёгкий теплый ветерок колыхал свободную одежду и черные волосы двух мужчин. Впрочем, будь один из них женщиной, вышло бы намного романтичнее. — На рассвете мы и встретились, — ответил адмирал. — Что поделать, день мы продрыхли. Луффи рассмеялся. Действительно, кто бы мог подумать, что они окажутся настолько похожими раздолбаями? — Я сдался сам. Потому что все погибли, — признался он, отчего-то всё ещё улыбаясь. Он не ощущал такой легкости ещё с того дня, когда воссоединился с Сабо на Дрессрозе. Настоящей легкости. Он не мог и представить, что когда-либо сумеет поделиться произошедшим хоть с кем-то, кто помнил. Сейчас он впервые ощутил, что с гибели товарищей прошло уже целых семнадцать лет. — Десять лет спустя Коби притащил мне в камеру плод, который нашли на Рафтеле. Моего больше со мной не было, — Луффи невольно коснулся живота, и Аокидзи смутно вспомнился мельком увиденный глубокий вертикальный шрам через весь его торс, — так что хуже оно бы всё равно не сделало. По правде, я давно потерял надежду, но… вот он я, здесь. — Как она умерла? Луффи взглянул на адмирала изучающе, хоть и уже догадывался, о ком он спрашивал. — Благодаря тебе, она стала последней, кто остался. Тич силой потащил её на свой корабль — через пару дней я узнал, что она откусила себе язык, и только усмехнулась ему в лицо. Повисла тишина, в которой состояние Аокидзи выдавали лишь плотно сжатые губы. — А ты говорил, что она станет нашим проклятием. — И всё равно заслонил ее собой, эдакий дурак, скажи? — произнес иронично. Луффи слабо усмехнулся. — Спасибо. — Тебе спасибо, Мугивара. Что вернулся, — взглянув на сам пик горы Аокидзи ускорился, стремясь добраться туда побыстрее. Стремительно наступала ночь. — Сейчас важнее всего — понять, что ты сожрал и почему я всё «вспомнил». Причем именно после встречи с тобой. — Мне начал сниться понеглиф, — поделился в свою очередь Луффи, — каждую ночь после назначения. И я уверен, что рядом с этим понеглифом кто-то есть, но не вижу ничего конкретного. — Один и тот самый? — вопросили неожиданно, заслужив непонимающий взгляд. — Ты можешь разглядеть текст? — Тот самый, — резко кинул Луффи, уловив суть вопроса. — Ты же не думаешь… — Как раз таки думаю, — нахмурился адмирал. — Сможешь воспроизвести его на бумаге? — Первую половину — могу, но если он приснится мне снова, сделаю всё, чтобы запомнить остальное. — Нико Робин видели на Гранд Лайн, — сделав последний рывок, оба взобрались на скалистую вершину, где от холода не рос даже мох. — Судя по тем воспоминаниям, она как раз собирается осесть в Арабасте. Тебе следует с ней встретиться. — Да уж, — согласился Луффи, решительно сдвинув брови на переносице. — А ты? — Поговорю с вице-адмиралом Гарпом. Ему не помешает всё узнать… а нам не помешает его помощь. — Йонко Шанксу и его команде тоже всё известно, — предупредил бывший пират. — Как и Тёмному Королю Рейли. — Учту, — кивнул адмирал, явно собираясь спрыгнуть прямо оттуда и сразу поспешить в Маринфорд. Луффи же не торопился, и мужчина это видел. Он явно нуждался хоть в минутке одиночества. — Удачи тебе. — Взаимно, Аокидзи. — Кудзан, — поправили его с ответной улыбкой перед тем, как проложить себе ледяную дорогу к сверкающей глади моря. Луффи устремил свой взгляд в холодное-теплое небо, где уже загорелась первая вечерняя звезда. Он знал, что должен сделать.
