Do You Remember

Атмосфера мгновенно переменилась, и Дофламинго перевел взгляд на Эбису. Он определённо его недооценил. Дозорный полностью подчинил себе ситуацию, подчинил Виолу, и та, осознанно или нет, была сейчас именно на его стороне вопреки силе авторитета Донкихота. Сейчас он диктовал условия. Он только выглядел дураком. — Ну, давай. Способности Виолы не могли обманывать — именно за это мужчина ценил её дар больше всего. Она считывала зрительные образы из самого подсознания. Настоящие были четкими, пестрили цветами и деталями, в то время как даже самая проработанная в воображении картина была размытой, с своеобразным смещенным фокусом. Что бы подчиненная сейчас не показала, истинность видений Дофламинго сможет определить с первого взгляда. Зная это, он наклонил голову к девушке и прикрыл глаза. * — Как иронично, что ты теперь здесь, Мугивара. Образ за решеткой напротив был мутным. Всё было мутным. Но не таким, как выдумка — так видит мир человек, который повис на грани смерти. — Я предлагал тебе мир. Видимо, теперь тебе придется послушаться. Ответа не было. * — Красноволосого Шанкса казнили. — Заткнись. — Сам когда на эшафот? — Заткнись. — Осторожнее со словами, Мугивара. Я всё ещё могу получить для тебя отсрочку. Везде можно найти своих людей, даже в этом богом забытом месте. — Сдалась мне твоя жалость. — Мне сдалась. С тобой здесь будет намного интереснее. Глупо будет отдавать Сакадзуки такую игрушку. * — Вот уж этот Ло… Я уже думал, что ошибался в его безумии. Видимо, зря. — Не смей произносить его имя. — Не-ет, я буду его произносить. Как и ты. Это лучшая дань его памяти, которую ты можешь проявить в своём жалком положении. — Ты в том же положении, что и я, чёртов ублюдок. * — Они сами нашли меня. Верго, Требол, Пика, Диаманте. Видел бы ты рожи тех людишек, когда… * — Это из-за него умерла мама. Из-за него мы оказались на помойке. Я мог его простить, я всегда прощаю неудачи. Но как бы моё прощение мне помогло? Скажешь, нет, Мугивара? — Разве ты не презираешь Тенрьюбито? Так какого хрена ты так к ним тянешься?! — Верно, я был незрелой соплёй, — шорох цепей. В этом воспоминании взор его владельца полностью прояснился, и шичибукай мог разглядеть все детали. Засохшую кровь на камнях. Решетки из кайросеки. Такие надёжные камеры могли быть только в одной тюрьме в мире. — Позорно признавать, но в тот момент мной руководила не злость, а голод и грязь. Всё, чего я хотел, это вернуться к роскоши. Это не сработало, но я ни разу не пожалел, что убил его. Собственными руками. Было бы обидно, натяни он лапами от какой-нибудь болезни. Хотя… да, ты прав, Мугивара. Если бы они приняли меня обратно, в скором времени я самолично передушил бы всех. Этих жалких, жирных выродков, недостойных быть на одной ступени со мной… * — Должен признать, ты был хорошим капитаном. Не хуже меня. Собрал отличную команду. Не зря они были теми, кто разрушил все, над чем я работал десять лет, а потом поставил Кайдо на колени. — Спасибо за комплимент, что ли. Дофламинго слушал, как его же собственный голос вел далее: — Революционная армия. Великаны. Лилипуты. Рыболюди. Минки. Флот страны Цветов и Орлумбус с Ёнта Марией. Худшее Поколение и все бывшие шичибукаи, Катакури и Сильверс Рейли, самураи Вано, пираты Белоуса и Красноволосого, два адмирала дозора плюс спецотряд Гарпа… как ты собрал всех этих людей, не прибегая к угрозам? — Больно ты милый ныне, Минго. Магеллан дыхнул тебе в обед? — Это на будущее. — Ши-ши-ши, — почти засмеялись в ответ. — Нет у нас никакого будущего, дурачье. * — Что происходит? Ответа не было. — Что происходит?! Скажите мне!!! — Не твоего ума дело, пират, — сказали презрительно и рассмеялись. Магеллан чуть нахмурился. Вокруг противоположной камеры суетились надзиратели, и когда Дофламинго наконец разглядел, в чем было дело, его парализовал ужас. Чужой ужас. Сам он понимал, что видит собственный труп, но впечатлился мало, так как не боялся смерти. Зато осознавать, что за тобой горюет враг, было… — Мне жаль, Мугивара, — сказал Магеллан тихо, чтобы не слышали остальные, и это даже звучало искренне. — Дофламинго слишком многим перешел дорогу при жизни. Удивительно, что он вообще протянул так долго. Он ведь был тебе другом? — Нет, — ответили мертвым голосом. — Он — заноза в заднице. — После пары лет на шестом уровне всем бы хотелось такую осведомлённую занозу, — флегматично заметил надзиратель. — Но из всех этих ублюдков он уважал только тебя. Как и я. — Что… с ним будет? — Выкинут в море. Без всякого следствия. Смерть заключённого в Импел Дауне никого не волнует. * — Мило, скажи? Дофламинго почти вздрогнул, вырванный в реальность спокойным голосом. Дозорный скосил взгляд на шичибукая, не потрудившись принять менее расслабленную позу, и валялся сейчас как на курорте. — Это безумие, — обронил мужчина, не успев задуматься, но быстро подчинил свой язык. — Как ты можешь так отчетливо помнить то, чего не было? — Да это и дела не особо касается, — будничным тоном возразил Луффи, но Минго нахмурился, уловив в его голосе твёрдые нотки. Мужчине явно не собирались сообщать больше показанного. — Ты ведь хотел знать, откуда у меня вся информация? Я же говорил, что это у тебя язык без костей. — Откуда ты? — проигнорировал его шичибукай. Луффи нарочито тяжело выдохнул. Он и забыл, каким дотошным бывал этот гад, если жаждал что-либо выведать. — Как ты переместился в эту… эпоху? — Я из будущего, — ответили ему, — которое собираюсь изменить. Или смерть в Импел Дауне тебя устраивает? — Зависит от альтернативы, которую ты можешь предложить. Луффи нахмурился, прожигая того взглядом. Он знал, что с этим уродом будет сложно, но от жгучего желания врезать ему прямо сейчас это знание не помогало. Он устал отвечать на вопросы. Минго полагал, что был важным союзником, чем пытался воспользоваться и перетащить «одеяло» на себя. В то время как на руках Луффи были почти все козыри в виде информации — но он не знал, как распорядиться ею с малейшими потерями. В тот момент он смог придумать только один выход. — Не лезь на шею, Минго. Вот тебе альтернатива: в прошлый раз в тюрьму засадил тебя я и могу сделать это снова, — опасно прищурился он, — если переступишь грань дозволенного хоть на пол метра. Смекаешь? — И где эта твоя грань? — голос Дофламинго кипел от тихого бешенства. — Завтра и обсудим, — поднялся Луффи, собираясь уходить. — Когда успокоишься. И осмыслишь всё, что услышал. Я потерял слишком многое чтобы сейчас притворяться добреньким.

***

Ступая на борт «Нумансии Фламинго» (недельки эдак через две после того разговора) Луффи чувствовал себя полным идиотом. Надо же было додуматься этому пернатому построить что-то настолько стрёмное! Ещё и в розовенький выкрасить! Нет, судно, конечно, выглядело бы браво, если бы не птичья башка в очках в качестве носовой фигуры и чертово изобилие розового. Было оно большое, чистое, со славными белыми парусами и великолепной мачтой из красного дерева, просторными каютами. Ясное дело, Дофламинго себя ни в чем не ограничивал. Но кто подбил его на такой дизайн? И, главное, как он вообще на это купился?! — А, не важно, — протянул Луффи сам до себя, вместе с переносицей потирая глаза. Не тонет, и ладно. Им ещё Рэд Лайн пересекать, а потом терпеть друг друга до самого Ватер 7. Город воды был выбран Крокодайлом как нейтральная территория для встречи, которая обещала быть весьма занимательной. Кроки-то ещё не знал, что выступавший переговорщиком Дофламинго завалится на неё собственной персоной. Нервов песчаного шичибукая Луффи было не жаль, и он без раздумий согласился на условие пернатого, что хотел присутствовать на разговоре и услышать его самому. Так они и заключили соглашение — о допустимых рамках поведения и взаимопомощи. В итоге они получили предельный нейтралитет и невмешательство в дела друг друга, с этим единственным исключением. Луффи понимал: заинтригованный Минго стремится «прочесть» по его поведению, что он за фрукт, правду ли говорит и чего хочет, не прибегая к расспросам. Ибо Виола провалилась, шантажировать было нечем, а о пытках и думать было глупо. Со всей своей богатой фантазией шичибукай вряд ли смог бы придумать что-то, чего с ним ещё не сделали в Импел Дауне. Кстати, о богатой фантазии. Только не говорите, что чертов пернатый сам выбирал дизайн для корабля! Луффи захотелось побиться головой о фальшборт. Он ещё не знал, что Дофламинго не преминет использовать несчастные две ошибки, совершенные им за время пребывания на Дрессрозе, против него самого. Беситься в такой момент из-за глупого вида корабля… — Продолжайте, — скомандовал Треболу бывший Тенрьюбито незадолго до отплытия. Был он в прекрасном расположении духа, тянул слова и хищно улыбался. На каменном полу карцера лежали две девушки. Облитые ледяной водой, избитые, в подранной одежде. Несложно было догадаться, что с ними делали лидеры семьи — а ведь она из них была совсем ещё ребенком… — Скоро она заговорит. А ты, Диаманте, начни поиски Ло. Уходя со злым решительным видом, тот лишь рвано кивнул. Ибо никто не смеет угрожать Донкихоту Дофламинго.

***

Его триумф, однако, продлился совсем недолго. Пару дней спустя они уже были в Раю, через неделю — в Ватер 7. Забавно было встретиться с Крокодайлом, давним соперником и чуть ли не врагом, обменяться «любезностями», наблюдать его перекошенную рожу за столом переговоров. Тогда же выяснилась и странная причина, повлекшая Эбису на другую половину планеты. Он хотел, чтобы помощница Крокодайла, Нико Робин, разгадала некий шифр, при этом категорически отказавшись видеться с ней лично. Тут и начались сплошные загадки, не принося с собой ответов. Спустя какой-то несчастный час с той встречи, когда взволнованная запыхавшаяся «демон Охары» нашла его и сдержанно, но отчаянно попросила помоь ей встретиться с дозорным, Дофламинго начал осознавать: что-то не так. Но девушке подсказал. И вскоре понял, что зря. Не прошло и суток как Эбису, обобрав несколько продуктовых магазинов, стащил бесхозную (как он думал) лодку и поспешно забрался с острова. Шичибукаю только и бросил короткое «есть дела», ничего не объяснив, а Крокодайл вообще не стал прощаться и просто исчез. Начинало казаться, что этот скользкий, как его песок, ублюдок тоже знал, что затевалось что-то важное, но любые шансы что-то узнать уплыли вместе с ним. Дофламинго вернулся на свой корабль, уже начиная чувствовать последним дураком, которого обвели вокруг пальца, ещё и те, кого он считал ниже себя. Это злило. Раздражало. Он успел позабыть это ощущение за три недели с той злополучной встречи с Эбису на Дрессрозе… — Требол, — кратко поздоровался он как только ден-ден-муши установило соединение. — Что у тебя? Но вместо ответа получил краткое: — Эбису рядом с тобой? — Нет. К чему ты клонишь? — Виола сдалась. Губы Дофламинго растянулись в отвратительной усмешке. — Отлично. Что там? — Если в двух словах, я пригрозил ей смертью племяшки. Она выложила всё, что видела в его голове. Интуиция не зря подсказала тебе найти Ло, Доффи, — в растянутом голосе подчиненного отчетливо проступили презрение и злость. — Он действительно предаст нас! Именно Ло раздобыл информацию о нас и привел Эбису на Дрессрозу, используя его как орудие мести! — Мести? — За второго Коразона, — объяснил Требол. — За то, что ты его убил. Дофламинго перекинулся с подчиненным еще парой слов прежде чем повесить трубку и приказать команде готовиться к отплытию. Он возвращался. Диаманте сообщил, что уже напал на след Трафальгара и вскоре доставит его на Дрессрозу. И пусть спешить было некуда, он не хотел медлить. Хотел насладиться предстоящей войной, которую сам же собирался спровоцировать. Требол пригрозил Виоле смертью Ребекки… да, это всегда срабатывало на таких идиотах… сработает и на Эбису, в этом он не сомневался. Вот только стоило ли оставлять Ло в живых до его прихода?

***

Весь обзор Луффи в одно мгновение застелила пелена дождя, а небеса прочертили уже знакомые зеленые молнии. Волны словно взбеленились. Уже привычно радуясь, что лишился фрукта и научился плавать, мужчина покрепче сжал единственное весло и продолжил маневрировать, бесстрашно стоя на ногах даже когда стихия опрокидывала лодку вверх дном. Выйти на Гранд Лайн в шлюпке в одиночку? Можем, умеем, практикуем! Не тащить же с собой Минго после того, как… «22:4850, 38:2647. Отец твоего брата расскажет о твоём фрукте и мы увидимся снова. Мы всегда с тобой. Мы никогда тебя не покинем» Луффи даже грести забыл, вспомнив содержимое папки, которую передала ему Робин, и чуть не утопился. Чертыхнулся. Ледяная вода давно не оставила сухого места на его одежде, но он по-прежнему ощущал, как за шиворот затекают целые реки. Для этого путешествия он, к слову, переоделся в сандалии с мешковатым штанами и, если бы не цвет волос, сильно походил бы на Шанкса. Не подвела ж его чуйка, однако. Возьми он брюки с туфлями, те уже сковали бы тело похлеще всяких кандалов. Видимо, содержание понеглифа с его сна поразило Робин в самое сердце — вот о чем с грустью думал Луффи всю дорогу, не в силах не вспоминать ее одинокое прошлое. Избежать встречи с ней стоило ему всей имеющейся воли. И обойти стороной Брука тоже будет не легче… а ведь именно туда он и плыл, в самое сердце Флорианского Треугольника, в координаты, которые Робин так заботливо отметила на карте, хоть и не обязана была этого делать. К переводу понеглифа и карте прилагались еще три листа с информацией, написанной знакомым витиеватым почерком. Читал же их Луффи скрепя сердце и чувствовал себя паршиво. Он так подвел своих накама, подвел Робин, а её помощь была все так же незаменима… Она, как оказалось, знала, что скрывается в тех таинственных координатах…

***

В мрачном тронном зале их было двое. Дофламинго совершенно неаристократически восседал на подоконнике, закинув ногу на ногу. Он всегда выглядел как-то раскорячено, но никому и никогда не приходило в голову посмеяться с этого. Особенно взглянув во вроде бы закрытые очками глаза — воспринимались они совсем не так, но как страшный прищур истинного дьявола, чьё лицо не имело ничего общего с человеческим… Напротив него, в троне Сердца сидел парень. Из раны на его голове шла кровь, запекшись страшной коричневой коркой и намертво склеив короткие грязные волосы. Всё лицо было в ссадинах и порезах, а одежда — изорванной и настолько заляпанной, что ни прежней её формы, ни тем более цвета было уже не определить. Шея с синюшными следами пальцев неестественно изогнута, руки сковали кандалы, несколько пальцев были сломаны, а ногу проткнуло лезвие нодати. От боли этот парень, ещё почти юноша, уже несколько раз терял сознание. — Жаль, что ты не помнишь, как сидел на этом троне в прошлый раз, — тихий голос извечно улыбчивого Дофламинго был похож на шипение сотни анаконд. — И ещё больше жаль, что я тоже этого не помню, но это больше не важно. За предательство надо платить, не так ли, Ло? — Не… понимаю… о чем ты… — О, так ты даже в сознании? — животный оскал. Несколько раз шевельнулись безумные пальцы. Трафальгар Ло, двадцатиоднолетний пират, малоизвестный даже на родине, только дергается, но уже не кричит от боли. Не хватает сил. В этом ужасном зале он находился уже далеко не первый час. Странно только, что Дофламинго всё ещё не нашинковал его на аккуратные полоски. — Видимо, не совсем. Так даже не интересно. Ло едва заметно усмехается. Уже едва соображает, что говорит. — Придется меня убить. Я больше не доставлю… тебе такого удовольствия.